Отражение нашей страсти

Настоящее
15 ноября 2022 год
Джуно. Штат Аляска.

Тик.
Так.
Тик.
Так.
Тик...
Назойливый звук настенных часов пытается пробить стены сознания, чтобы привести меня в чувства. Моя рука дергается, и я прикладываю ее к голове, где со стремительным нарастанием взрывается острая боль. Она распространяется на все точки тела, которое начинает невыносимо болеть. Словно тысячи иголок одновременно врезаются в поверхность кожи и остаются там, желая принести больше страданий. Мышцы нестерпимо ноют, и я стону.
Перед моими глазами пляшут красные точки, а потом появляются белые линии, заполняя собой все пространство. Мои ресницы разлепляются, а потом смыкаются обратно от яркого солнечного света, льющегося через панорамное окно. Вслепую я пытаюсь нащупать маленький пульт управления и когда нахожу его на прикроватной тумбочке, нажимаю пару кнопок подряд, пока не нахожу нужную. Когда мне это удается, шторы задвигаются с тихим жужжащим звуком, и в комнате повисает приятная полутьма. Я снова открываю глаза и первое, что вижу перед собой - это незнакомое место, которое точно не является моим светлым пентхаусом в Сиэтле. На смену теплым оттенкам бежевого и коричневого меня окружает холодный молочный и серые цвета. А эта спальня кажется примерно в пять раз меньше той, в которой я обычно привык спать.
Мой открытый чемодан посреди комнаты подсказывает, что я нахожусь в коттедже своей лучшей подруги.
Я переворачиваюсь на сторону, вздрагивая от вспышки боли. Черт возьми, прошло много времени с тех пор, как я так сильно не напивался. Честно сказать, я даже успел забыть, какого это испытывать отвратительное чувство похмелья на следующее утро, когда твое тело нестерпимо ломит, а горло ужасно сушит.
После того, как Джо трусливо сбежала, не в силах поговорить о последствиях нашего секса, я снова пошел в клуб и выпил еще как минимум одну бутылку. Наверное, это и стало моим забвением в части того, как я добирался домой и оказался в постели в таком помятом виде. Интересно, как себя чувствует Джойс?
В моем сознании вырисовывается детальное воспоминание ее покрасневших щек и закатывающихся глаз, когда она кончала. До сих пор могу ощущать теплоту ее маленького тела, прижатого к моему, и как стенки ее влагалища сдавливали мой член. А вкус ее сладких губ и ощущения мягкости ее бархатной кожи в своих руках еще не скоро вытесниться из памяти.
У меня было много разных девушек, но ни одна из них не заставляла меня потерять контроль так сильно, как это сделала Джойс.
Через дымку моих мыслей прорывается приглушенное женское хихиканье и глубокий мужской голос, доносящиеся с первого этажа. Это свидетельствует о том, что Селеста и ее парень Алекс уже давно проснулись.
С тяжелым вздохом и с крутящейся головой я медленно встаю с постели. Мне срочно нужно выпить воды. И желательно как можно больше, потому что в моем рте сейчас гребаная Сахара.
В тот момент, как мои босые ступни касаются пола, слышится мягкий стук. Я опускаю взгляд вниз и замечаю знакомый предмет, который только что вывалился из моего кармана. Не обращая внимания на расплывчатое зрение, я наклоняюсь и подбираю его. Прищурив глаза, я рассматриваю маленькую вещь, вертя ее в руках.

"— Ты носишь нож в лифчике, конфетка? — мои губы кривятся в что-то на подобии улыбки. — Ты поражаешь меня все больше и больше с каждой минутой.
— Нужно же как-нибудь защищаться, — томно говорит она, сильнее прижимаясь к опасно острому лезвию ножа."

Прозвучавший в голове короткий отрывок с прошлой ночи заставляет меня ухмыльнуться. Наверняка Джойс так быстро собирала свои вещи с земли, что забыла захватить маленький неприметный ножик, который я потом по случайности нашел и решил оставить себе. Это даже к лучшему. Теперь у меня появилась еще одна причина снова с ней встретиться.
Меня пронзает маленький укол вины, когда я думаю о Селесте и ее просьбе не приближаться к Джойс. В этом плане ее страх и недоверие ко мне вполне обоснованы. И я это прекрасно понимаю. Моя репутация безжалостного сердцееда всегда бежит впереди меня, рассказывая о том, как бесчисленное количество женщин не раз выбегали из моих апартаментов в слезах и проклинали меня с ног до головы. Но Джо и близко не похожа ни на одну из этих золотоискательниц. И все же будет лучше, если  моя лучшая подруга не узнает, что я не только приблизился к Джойс, но и заставил ее кончить. Как и от моих пальцев, так и от члена.

***

Мое настроение заметно ухудшается, когда я спускаюсь на первый этаж и захожу на кухню. Желание залить в себя пару литров жидкости, которая не является алкоголем, перевешивает отвращение к Селесте и Алексу, которые находятся на грани занятия сексом на поверхности обеденного стола.
— Можете продолжать. Я не буду мешать, — бормочу, поворачиваясь к ним спиной.
Налив долгожданной воды в огромную чайную кружку, я впиваюсь в нее с жадностью. Капельки стекают по моему подбородку, вниз по шее, но это только придает мне бóльшего удовольствия и насыщенности вкуса. С каждым холодным прикосновением жидкости мои покусанные губы покалывают. Спасибо твоим стараниям, Джойс. Я еще не скоро смогу забыть твою сладкую свирепость. 
Я слышу, как Алекс чертыхается, говоря что-то о том, что собирается убить меня за то, что я прервал их интимную связь, а затем, получив телефонный звонок, подымается и выходит из комнаты. В это время Селеста подходит ко мне.
— Ты как?   — спрашивает лучшая подруга, положив свою мягкую ладонь на мое напряженное плечо. Я сдерживаю себя от того, чтобы вздрогнуть. Не из-за ее прикосновения, а из-за неприязни к себе, за то, что пренебрег ее просьбой.
Несколько раз качаю головой, избавляясь от противного чувства.
— Нормально,   — я неуверенно киваю, пытаясь заверить в этом и себя тоже.
Селеста долгое время молчит, а потом резко выпаливает:
— Я куплю билеты и полечу одним рейсом с тобой обратно в Сиэтл.
Я отшатываюсь назад, словно от удара. Мне послышалось? Она же только что не могла сказать, что собирается вернуться в то место, из которого буквально бежала из-за своих проблем с отцом?
— О чем ты говоришь?   — осторожно спрашиваю.
— Я хочу вернуться в Сиэтл,   — она мнется на месте под моим пристальным взглядом.
— Марсело причинил тебе столько боли, а ты вновь собираешься зайти в его дом?
Ее чертов отец не заслужил такой дочери.
На глазах Селесты выступают слезы. Она смотрит на меня с неверием.
— Я думала, ты поймешь...
— Не в этот раз, — как только эти слова вылетают из моего клятого рта, я тут же жалею. Как я могу как-то осуждать ее, если и сам принимал тысячи неверных решений?
Как я смею обвинять свою лучшую подругу, если с самого утра утаиваю, что мы с Джойс спали?
Ощущая себя самым плохим человеком на земле, я притягиваю Селесту в свои объятия. Это действует как лучшее лекарство и мгновенно расслабляет мои взбунтовавшиеся нервы. Я незаметно вздыхаю с облегчением, крепче обвивая руки вокруг ее тела.
— Но я поддержу тебя в любом решении, даже в самом безрассудном. Ты же знаешь, — я нежно целую ее в макушку, пока внутри меня каждый орган отвергает сказанное. А в голове происходит война, где с одной стороны бьются за то, чтобы больше никогда не отпускать ее видеться с Марселло, а с другой - принять ее решение со смирением и смотреть, что из этого получится. — Я просто очень волнуюсь за тебя, Лесси. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Я не хочу, чтобы она снова обожглась, ища любви у своего отца. Не хочу, чтобы ей было больно, потому что это означает, что и я тоже буду страдать.
Селеста что-то неразборчиво мычит, цепляясь за меня, как за спасательный круг. Моя подруга нуждается во мне так же сильно, как и я в ней.
Через некоторое время я размыкаю объятия, но не отпускаю Селесту.
— Слушай... Ты не знаешь, Джойс сейчас у себя дома? — я слегка наклоняю голову в сторону, придавая вопросу еще больше невинности. А свое лицо заставляю расслабиться, чтобы оно не выражало никаких подозрительных эмоций. Хотя это действительно дается с трудом, потому что мои внутренности сжимаются, ожидая момента, когда я увижу Джо.
— Я... Эм.. Джойс. Ого, — Селеста отводит глаза в сторону, задумавшись. — Какое сегодня число?
Я встряхиваю рукой, смотря на дорогие часы.
— Пятнадцатое.
Селеста ничего не говорит, размышляя о чем-то несколько секунд, а потом выдает:
— Она уже должна была уехать в лагерь на несколько недель.
Какой, блядь, лагерь!? - хочется закричать мне, но я сдерживаю внезапный порыв и только хлопаю ладошкой об стол, разрешая жгучей боли немного унять пламенный гнев. Я думал, у нас с Джо еще будет время до моего рейса.
К черту.
Может быть, я еще успею ее увидеть.
— Мне нужно выйти, — я поспешно бросаю эти слова, пока выбегаю из дома, по пути чуть не сбив Алекса с ног.
Последнее, что я вижу, это как они с Селестой переглядываются, а потом за моей спиной с грохотом закрываются двери.

***

Семейный домик родителей Джойс стоит по соседству с коттеджем Селесты, поэтому у меня не занимает много времени, чтобы туда добраться. Я прохожу мимо старенького синего пикапа и поднимаюсь по скрипящей лестнице, оказываясь на небольшой уютной террасе. Прежде чем позвонить в дверь, я проверяю свой внешний вид. На случай, если откроют родители Джо, натягиваю горлышко гольфа выше, скрывая шею, где красуются засосы, которые мне поставила их дочь.
На крыльце загорается свет, (хотя это не совсем необходимо, ведь сейчас на улице светло), а потом слышится поворот замка и, наконец, входная дверь распахивается. Подготовленная улыбка на моем лице предательски дергается, намереваясь опуститься вниз, но я не позволяю это случиться и придерживаю ее, пока смотрю на невысокого темноволосого мужчину. Его знакомые черты подсказывают мне, что он отец Джойс. И даже недовольные глаза и нахмуренные брови такие же, как у нее.
Мужчина скептически осматривает меня с ног до головы, и, судя по тому, как его лицо все больше мрачнеет, я могу с уверенностью сказать, что ему не нравиться то, что он видит. Наверное, мне стоило хотя бы сходить в душ, чтобы смыть запах вчерашнего алкоголя и безумного секса. Не помогает также и то, что мои волосы в безумном беспорядке, а одежда помятая и грязная.
— Вы потерялись? — он придерживает дверь рукой, как будто-бы собирается закрыть её перед моим носом в любой момент.
Мне хочется спросить, похож ли я на человека, который может потеряться, но мне удается вовремя прикусить язык.
— Мне нужна Джо, — я придаю своему тону максимальной дружелюбности.
Мужчина кривит губы, еще раз оглядывая меня с отвращением.
— Зачем?
Открываю рот, чтобы ответить, но меня перебивает мягкий женский голос, доносящийся изнутри дома.
— Чад? Милый, кто там пришел?
Сразу после этих слов за спиной мужчины появляется миловидная полненькая женщина, одетая в кашемировый свитер и вязаную юбку.
С ее приходом, словно из ниоткуда, на небе тут же расступаются облака и выглядывает теплое солнышко, а в воздухе разливается запах свежеиспеченных булочек с корицей и аромат горячего какао.
Если я без проблем смог увидеть сходства Джойс с ее отцом, то с ее мамой это будет сделать намного сложнее. Ведь она буквально состоит из нежности и любви, заполняя пространство вокруг чистым счастьем. Она из типа тех женщин, которые просто созданы быть хорошей мамой и прекрасной домохозяйкой, поддерживать в доме приятную атмосферу и вить семейное гнездышко.
Я почему-то уверен, что Джо находиться далеко от этого описания. Хотя я лично удостоверился, что при правильном подходе она тоже может быть нежной и очень ласковой.
— Пришел этот незнакомый мальчишка и говорит, что ему нужна наша дочь. Можешь себе это представить, Маргарет? — Чад бросает в меня скрытое оскорбление, пытаясь вывести на эмоции. Но он еще не знает, что практически вся моя жизнь построена на фальшивых реакциях и неестественных улыбках. Это умение отлично цениться в нашем жестоком мире и становится полезным талантом в многомиллионном бизнесе.
— Мне нужно увидеться с ней, если вы, конечно, не возражаете отпустить свою достаточно взрослую дочку, которая уже сама может принимать решения, — я возвращаю ему его же неуважительное обращение.
Чад дергается вперед с явным намерением испортить мне лицо парочкой синяков, но Маргарет аккуратно придерживает его за руку.
— Кем бы вы не были, молодой человек, но дело в том, что вы никак не сможете увидеть ее, если только не собираетесь лететь в Швейцарию,   — она с легкостью затаскивает Чада внутрь и снова выглядывает, чтобы сказать на последок:   — Джойс в лагере. Всего доброго. До свидания.
Маргарет вежливо улыбается и тихо закрывает дверь, лишая меня ни с чем.
Значит, я все таки не успел.

***

Мысль о том, что я потерял что-то важное, преследовала меня до самого отлета в Сиэтл. И даже тогда, когда я зашел в свой пентхаус и разлегся на своей любимой постели, по которой безумно скучал, это чувство не исчезло. Словно какая-то невидимая ниточка тянула меня через океан, где находилась она. Образ Джойс не покидал меня все это время, возникая перед глазами, как призрачный мираж.
Я не могу сказать, что это такое и как от него избавиться. Но я точно знаю, что это не спроста.
Вытянув из кармана ножик Джо, который оставался со мной после нашей ночи, я принимаюсь его рассматривать, думая о том, заметила ли девушка свою маленькую пропажу. Вероятно, да. Эта вещица однозначно была дорога для нее, раз на ней красуются её инициалы. Я провожу по ним подушечкой большого пальца, пытаясь разгадать.
Д. А. Л.
Я знаю только ее первое имя - Джойс. А второе и ее фамилия так и остаются для меня загадкой. Может быть, это Анджела Лейн? Алана Лавджой? Я без понятия.
Под кожей возникает слабый зуд, подталкивая меня выпросить у Селесты номер телефона Джо  и позвонить ей, чтобы она мне лично рассказала. Снова услышать ее хриплый и мелодичный голос. 
Я стону, утыкаясь лицом в подушку.
Как бы сильно мне не хотелось, я не буду этого делать.
— Мы еще обязательно встретимся, конфетка,   — я сжимаю в кулаке рукоятку ее ножика.   — Только на этот раз ты от меня не сбежишь.