Глава 11. Джойс
Я могу ощущать взгляд Дэниела на себе так, словно он не сидит за другим концом стола, а находится в нескольких миллиметрах от моего тела и касается своими горячими руками моей кожи. Нежно ласкает её и мягко очерчивает изгибы бедер и груди. Мне хочется всячески избавится от ощущений жара и возбуждения, пробирающих мои кости до дрожи, чтобы начать мыслить трезво и свежо. Но они не поддаются моей воли, решив остаться и мучать меня до конца вечера, одурманивая мой разум.
Я не понимаю, почему присутствие этого мужчины так губительно действует на меня. Предполагалось, что я должна была забыть его за этот промежуток времени. И я хотела. О господи, как сильно я хотела, чтобы это произошло. Но каждую ночь, стоило мне закрыть глаза, а темноте сгустится, я видела образы наших полуобнаженных разгоряченных тел, прижавшихся друг к другу. Я ощущала его поцелуи на своих губах, и это заставляло мою сердцевину так пульсировать, а дыхание сбиваться, что я крутилась в своей постели, липкая и мокрая от пота, в попытках унять это зудящее желание. Возможно, мои пальцы привыкли путешествовать вниз, к трусикам и дальше, пока я не унимала эту похоть и не утоляла жажду...
— Джо? — на мою руку опускается теплая безопасная ладонь. — Ты покраснела. Это вино так подействовало?
....Но потом я все таки решила дать Эрику шанс и мои фантазии о Дэниеле исчезнули. Хотя где-то на задворках сознания скользкий голос противно шепчет, что я просто пыталась отвлечься и Эрик был единственным доступным хорошим вариантом для того, чтобы вытеснить греховного богатого мальчика из головы.
— Я в порядке, — я беру бокал между пальцами, смотря на темно-красную жидкость, и мне почему-то становиться тошно. Последний раз, когда я напилась, это закончилось не очень хорошими решениями. С поджатыми губами я ставлю его обратно на место.
— Я вижу, — насмешливо говорит Эрик, сидящий по правую сторону от меня.
Его теплая улыбка освещает мое лицо, и стыд за мои недавние мысли медленно подступает к горлу. Я опускаю глаза, пытаясь переключить свое внимание на что-нибудь другое. Например, почему в Вашингтоне такие назойливые комары. Когда Селеста говорила, что собирается провести свадьбу в особняке своего отца, она не упоминала, что во время праздничного ужина мною будут наслаждаться чертовы комары, сосущие мою кровь, как маленькие вампирчики. Но я готова терпеть эту пытку, если передо мной простирается такой волшебный вид.
Селеста с Алексом действительно постарались, превратив задний дворик этого до жути вычурного особняка в картинку мультика Disney (6) со всеми полевыми цветами, которые обрамляют свадебную арку, белыми лилиями в аккуратных вазочках или тысячами огоньков растянутых над головой гирлянд, создающих ощущение парящих в воздухе звезд.
Я восхищенно вздыхаю, никак не в силах остановится рассматривать красоту этого места. Мои глаза пробегаются по аккуратно подстриженному газончику, а потом останавливаются на водной ряби огромного бассейна, где отображается каждая искорка света, скача со стороны в сторону или плавно колыхаясь. Если бы я только протянула руку, то могла бы с легкостью погрузиться в прохладу этой воды. Близкое расположение столиков к краю бассейна вполне позволяет сделать это...
Я отгоняю внезапное желание прыгнуть искупаться и перевожу взгляд на смеющихся жениха с невестой. Алекс и Селеста сидят во главе стола, счастливо держась за руки и постоянно переглядываясь друг с другом. Они выглядят так... свободно. Упиваясь вниманием друг друга и наслаждаясь любовью, будто бы вокруг не существует ни одной души, и они находятся совершенно одни.
У меня ноет где-то в сердце и я стискиваю
зубы, заглушая колющую боль.
Меня и в правду распирает радость за моих друзей. Алекс и Селеста пережили много несчастий и заслужили этого спокойствия друг с другом. Но почему-то я не могу избавиться от ощущения необъяснимой грусти, сжимающей меня изнутри.
На мои плечи снова опускается одиночество и пустота. И в этот раз даже Эрик не способен заполнить эту дыру.
— Ты совсем не поела, дочка, — мама тянется через стол и обеспокоено сжимает мои руки, облаченные в привычные кожаные печатки без пальцев. С её движением скатерть немного задирается, и со стороны раздаются возмущенные голоса. Мои щеки краснеют, и я выдираю руки из ладоней мамы и опускаю их под стол на свои колени, нервно оттягивая колготки-сеточки. Женщина поджимает губы, расстроено наклонив голову. Во мне поднимается вина, как происходит всегда, когда я отвергаю или отказываю своим родителям. Но я придавливаю её, напоминая себе, что мне не стоит поощрять их заботу, потому что когда это происходит, они начинают ею душить.
Услышав, что сказала мама, мой папа немедленно включается в разговор:
— Ты действительно ни кусочка в рот не взяла. Попробуй хотя-бы свадебный тортик.
Я смотрю в свою тарелку, на которой покоится шоколадный десерт, покрытый сливками и глазурью. Я мысленно подсчитываю калории, которые содержаться в этих приторных шоколадных бисквитах и перед глазами тут же появляется мираж большой цифры на весах. Я судорожно сглатываю, отодвигая блюдце подальше. Если я съем хотя бы грамм этого десерта, то бордовое платье, которое сейчас на мне, будет выглядеть нелепо на округлившемся животе.
— Не хочу, — тихо бормочу, не обращая внимания на то, как мои внутренности протестующе скручиваются.
Эрик кладет руку на мое колено и сжимает его в поддержке. Он единственный человек, который бросил попытки накормить меня после моих постоянных отговорок.
Я накрываю его руку своей, и наши пальцы переплетаются. В этот же момент моя шея начинает покалывать, а потом по ней и по лицу распространяется жар. Это наталкивает меня на мысль, что на меня снова смотрит Дэниел.
Я поднимаю глаза и, как и ожидала, сталкиваюсь с ним взглядом. Его челюсти заостряются, а скулы на лице становятся еще четче, пока он буравит нас с Эриком своими васильковыми глазами. Чтобы позлить Дэниела еще больше, я наклоняюсь к своему парню ближе и укладываю голову на его твердое плечо. Эрик расслабленно вздыхает, а мои родители чуть ли не хлопают в ладоши от внезапного публичного проявления нежности. Я борюсь с желанием показать Дэниелу язык, как маленький ребенок, и вместо этого с вызовом поднимаю бровь. Он гневно кривит губы, но быстро приходит в себя и берет эмоции под холодный контроль, когда возле него словно из ниоткуда материализуется худая брюнетка в коротеньком розовом платьице. Клянусь, я могу видеть цвет её трусов, когда она садиться. Девушка начинает что-то говорить, но из-за большого расстояния я не могу слышать речь, которой она привлекла интерес Дэниела. Они сладко улыбаются друг другу, и от этого зрелища у меня поджимаются пальцы на ногах.
Какого черта? Кто она вообще такая?
Я не думаю, что эта особа одна из знакомых Селесты и Алекса. Наверняка, это подружка Виолы, мачехи Селесты, если её можно так называть (по крайней мере, Селеста отказывается это делать).
Я прищуриваю глаза, когда брюнетка льнет к руке Дэниела и трется об него своими сделанными сиськами, а он не предпринимает никаких усилий, чтобы оттолкнуть ее, а только самодовольно ухмыляется, словно выиграл что-то. Не знаю, почему я вообще продолжаю наблюдать за ними, ведь очевидно, что Дэниел мне абсолютно безразличен, потому что у меня есть мой хороший, веселый, идеальный парень Эрик. Но что-то шевелится внутри и мешает мне отвернуться, поэтому я продолжаю пилить глазами их обоих, а в особенности силиконовую дамочку, прилипшую к руке Дэна. Дэна? Какого.. я его так называю?
Наше с Дэниелом короткое столкновение утром и то, что происходит сейчас, вызывает во мне намного больше чувств, чем я испытывала за весь последний год. И я не знаю, как к этому правильно относиться. Весь этот вихрь из гнева, возбуждения, похоти и предвкушения освежил мои воспоминания о нашей ночи в том старом клубе в Джуно. И теперь меня захлестывают абсолютно противоречивые эмоции. Большинство из них не несут здравого смысла, и я понимаю, что полностью заплуталась, не в силах разобрать их истинное значение.
Легкая мелодия, звучащая из больших колонок, возле которых стоит диджей, касается мой кожи приятным ритмом, и я вырываюсь из липких пут своих странных мыслей и с удивлением отмечаю, что все гости уже повставали с мест и вышли на танцпол, который представляет собой просторное твердое сооружение, построенное специально для того, чтобы каблуки женщин и невесты не утопали в земле и газончике, каким бы замечательным он ни был.
— Давай, Джо, ты же любишь танцевать. Пойдем, — Эрик тянет меня за руку, подначивая своим милым мальчишеским лицом.
Он прекрасно знает о том, что моя любовь к танцам почти сравнивается с любовью к пению. В лагере мы каждый вечер собирались у костра, пели песни, а потом танцевали до самого рассвета. И Эрик, как вожатый, сделал все, чтобы веселье продлилось как можно дольше, прежде чем на одном из этих вечеров администрация лагеря засекла алкогольные напитки и запретила нам сидеть допоздна, установив комендантский час. И неважно, что мы все были совершеннолетние.
— Ладно, пошли, — я притворно закатываю глаза с легкой улыбкой, делая вид, что мои конечности не начинают дергаться под ритм и меня самой не тянет танцевать.
Мама с папой счастливо кивают друг другу, а потом, обойдя стол, приобнимают нас с Эриком за плечи, и мы все вместе присоединяемся на танцпол.
Папа обнимает маму за талию, и они слегка покачиваются под мелодию, все время перешептываясь и бросая на меня и моего парня загадочные взгляды.
Во мне растет раздражение из-за их пристального внимания и появляется желание куда-то сбежать, но я игнорирую его и вместо негативных эмоций сосредотачиваюсь на другом. Я обвиваю свои руки вокруг шеи Эрика и прижимаюсь к его телу. Его ореховые глаза вспыхивают, и он сжимает в своих ладонях мою поясницу. Мы плавно двигаемся между телами других людей, в том числе и обжимающихся Селесты и Алекса. Когда песня подходит к кульминации, я поднимаюсь на носочках и захватываю губы Эрика в мягком быстром поцелуе. Со стороны раздается что-то на подобии рычания, и мои глаза распахиваются. Не разрывая поцелуй, я заглядываю за плечо своего парня и замечаю напряженного Дэниела, танцующего в крепких объятиях с той фальшивой Барби. Он смотрит прямо на меня своим убийственным выражением лица, совсем не обращая внимания на то, что его спутница чуть-ли не залазит в его штаны. Я не могу прочитать эмоции Дэниела из-за стальной маски, которую ему так искусно удается удерживать, но сгущающаяся вокруг него темная аура подсказывает мне, что он разъярен. Мой рот растягивается в легкой усмешке. Я оттягиваю зубами металическое колечко Эрика на его нижней губе, а потом облизываю его, в это время наблюдая за Дэниелом и его движениями. Его взгляд мрачнеет, и он пытается побороть свой гнев, глубоко вздыхая и ослабляя узелок черного галстука. Я представляю, как мои ногти цепляются за него и тянут еще сильнее, а потом и вовсе снимают и переходят к пуговкам рубашки...
Эрик отстраняется, замечая, что я потеряла концентрацию и хмуриться. С покрасневшими от стыда щеками я отвожу глаза от Дэниела и ближе прижимаюсь к своему парню, напоминая себе, что он тот, о ком я должна думать.
— Ты сегодня сногсшибательная, — шепчет Эрик, поглаживая мои отросшие волосы.
— Только сегодня? — поддразниваю я, замечая, что ритм музыки сменился на более энергичный. Я отстраняюсь от Эрика и начинаю двигать бедрами, крутясь на месте. Он открывает рот, чтобы ответить, но его перехватывает другая женщина, в которой я узнаю новую подружку Дэниела, и вовлекает в танец. Не успеваю я возмутиться, как большое тело заслоняет их, а сильные руки обхватывают мою талию, задавая свой ритм. Более резкий и грубый. Я поднимаю глаза и сталкиваюсь прямо со знакомым четким подбородком и пухлыми губами. Из-за значительной разницы в росте мне приходится откинуть голову назад, чтобы полностью увидеть его лицо.
— Всегда сногсшибательная, — хрипит Дэниел.
(6) Disney - одна из крупнейших корпораций индустрии развлечений в мире.