Глава 10. Дэниел
Джо вздрагивает, как только я заканчиваю произносить её имя. Она резко отступает назад, чуть не споткнувшись на высоких каблуках. Это привлекает мое внимание к её стройным ногам, облаченным в черные колготки-сеточки, которые были на ней в ту ночь. Но я знаю, что это не те же самые, потому что помню, как я их порвал. Я пытаюсь подавить ухмылку, но она все равно появляется на моем лице.
— Дэниел, — сухо говорит Джойс, складывая руки на груди.
Ох, черт возьми.
Теперь мой взгляд приковывает ее открытое декольте и вершинки упругих грудей, покрытые блестками. Она специально это сделала? Теперь каждый чертов мужчина будет смотреть на нее.
Мои челюсти сжимаются, а желваки начинают играть. Мне приходится применить сверхчеловеческие усилия, чтобы напомнить себе, что у нее есть парень, и теперь это его забота.
Джойс пошатывается в сторону, потому что каблуки - это точно не её привычная обувь. С этим движением её грудь колышется, выпирая из материала темно бордового котельного платья. Блядь.
Нет. Я передумал.
Это моя забота.
Я заставляю себя отвести глаза, хотя это дается сложнее всего на свете. Качаю головой. Что, к черту, со мной происходит?
— Хватит пялиться и дай мне пройти, — Джо пытается подойти к двери, но я резко заслоняю её своим телом. На этот раз девушка успевает остановиться, прежде чем снова врезаться в меня. Её прямые черные волосы падают ей на лицо, и она сразу же убирает их назад. Теперь у нее далеко не дерзкое каре, а настоящие длинные волосы королевы. — Серьезно, Дэниел. Селеста ждет меня.
Да, ждет. Но я настолько эгоистичен, что не могу просто так отпустить Джойс, не насладившись её компанией еще хотя бы минуту. Назовите меня сумасшедшим, но мы не виделись почти два года, а последний раз был настолько приятным, что я до сих пор мечтаю о нем. И разговор идет не только о самом сексе, а о том, как расслабляюще и хорошо было проводить с ней вечер и как она с легкостью подняла мое настроение и заставила улыбаться.
— Ты помнишь? — тихо спрашиваю, наблюдая за тем, как ее шея покрывается мурашками от моего низкого голоса.
Возможно, неправильно задавать такой вопрос, когда её парень находится где-то в этом доме, вероятно думая о ней. Но, черт, мы уже все поняли, что мои манеры исчезают, когда я чего-то сильно желаю. В этом случае это Джойс.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — она закрывает глаза, словно больше не может смотреть на меня. Ну или же ей также сложно это делать, как и мне, из-за необъяснимо сильного притяжения, подталкивающего нас друг к другу.
— Хорошо, — вздыхаю, а затем наклоняюсь к её лицу и шепчу на ухо: — Притворяйся сколько хочешь, но я знаю, что если я сейчас засуну руку под твое прелестное платье, то обнаружу насквозь мокрые трусики.
Все это происходит так быстро, что не успеваю я моргнуть, как ее ладонь сталкивается с моей щекой. Правая сторона лица тут же начинает жечь, а на языке ощущается металический вкус.
Джо разбила мне губу.
Девушка подходит ближе, чуть ли не вжимая меня в дверь. Она встает на цыпочки на своих убийственных каблуках и злостно шипит:
— Ты заблуждаешься, Дэниел. Я уже давно забыла о тебе. У меня есть другой парень.
Я прикусываю щеку изнутри, подавляя желание нагнуть её через лестничные перила и отшлепать за чертово напоминание, что другой мужчина может прикасаться к ее восхитительному телу и целовать эти пухлые губы.
Джойс пользуется моим неустойчивым, вышедшим из под контроля состоянием и отпихивает меня в сторону.
— А теперь оставь меня в покое, — с этими словами она заходит в комнату, громко захлопнув дверь перед моим лицом.
Моя голова кружиться от переизбытка разных эмоций, которые накатывают на меня с каждой секундой. А может быть, все резко поплыло от сладкого запаха ирисок, которые Джо оставила после своего ухода. Теперь он прилип к моей коже и будет преследовать меня целый день, мучая и мучая без жалости.
Мои кулаки смыкаются, оставаясь сжатыми некоторое мгновение, а потом медленно размыкаются. Прохладный воздух пробегается по расслабленным мышцам и обвивается вокруг запястий, проникая под кожу и охлаждая горячую кровь.
С присущим мне спокойствием я поправляю галстук, немного оттягивая его вниз, чтобы было легче дышать. А затем подношу руку к своему лицу и прикасаюсь к поврежденной губе, аккуратно вытирая кровь. Я наблюдаю за тем, как перетираю красную жидкость между подушечкой большого и указательного пальца. Такого же цвета гневная пелена застилает мои глаза, но я прогоняю её быстрее, чем мой разум успевает окунутся в объятия разрушительного настроения.
Джойс лучше бы сделать себе одолжение и не попадаться мне на глаза в течении часа, пока моя ярость окончательно не утихнет. В ином случае я просто затащу ее в какую нибудь темную комнату и заставлю поплатится самым изощренным и извращенным способом. Таким, где она будет умолять меня продолжать, изнывая от желания и похоти.
Черт побери, мне пора избавляться от подобных мыслей, где эта девушка фигурирует полуобнаженная, выкрикивая мое имя, как в ту ночь. Иначе я весь день собираюсь ходить с каменной эрекцией. Её серые, бросающие вызов глаза, перед тем, как она дала мне пощечину, не упрощают эту ситуацию. Они только заставляют меня хотеть её еще больше.
Я смотрю на дверь, за которой скрылась Джо, разрешая себе на секунду задержаться рядом с ней, улавливая слабый аромат конфеток. Но представление разочарованного лица Селесты действует как антидот, и я тут же отступаю назад. Подруга бы очень разозлилась, если бы узнала о моих намерениях на Джойс.
Я качаю головой, очищая разум. А затем смотрю
на часы. Осталось ровно двадцать минут до начала церемонии. Но перед этим мне нужно заглянуть еще к кое-кому.
***
— Я все еще обижен, что ты не выбрал меня как друга жениха, — сладостно протягиваю я, когда вхожу в шикарный кабинет Марселло Сантини, отца Селесты, где проходят подготовления жениха. Мои туфли снова утопают в персидском ковре, стоит мне переступить порог. Потом меня приветствует длинный резьбяный стол из красного дерева, не менее королевский стул с широкими ручками и мягкой подстилкой с темной кожи, что делает его похожим на настоящий трон. По бокам величественные книжные шкафы с модной подсветкой, где на полочках вместе со старинными пыльными книгами стоят дорогие серебрянные и золотые статуэтки хищных животных, натертые до блеска. Но больше всего внимания привлекает огромная, выше меня ростом, картина в массивной ажурной оправе. Я знаю её. Это знаменитая своей жестокостью «Мозаика Безмолвия», картина, на которой изображен весь ужас войны. Растерзанные, истощенные солдаты, разрушенный город и очень хаотическая атмосфера. Каждый раз, как я её вижу, у меня по спине пробегает озноб. Интересно, чем руководствовался Марселло, когда приобретал этот страшный шедевр для своего дома.
— Даже если бы на свете вымерли все люди, ты все равно бы не стал моим шафером, — ухмыляясь, Алекс откидывается на кожаное кресло в лаундж-зоне (5) и вытягивает длинные ноги. Он с важным видом крутит в руках хрустальный стакан виски со льдом. Но я знаю, что он даже не пробовал его, потому что еще давно пообещал Селесте, что перестанет пить.
Опираясь на шкаф, рядом с Алексом стоит его младший брат Лиам. Последний раз я мельком видел его в Джуно полтора года назад, но больше всего знаю об этом парнишке из рассказов Селесты. Делая выводы, могу сказать, что он более нежный и мягкий по сравнению с Алексом. Но когда я смотрю в прищуренные острые глаза Лиама и замечаю сжатую челюсть, меня одолевают сомнения. Он возмужал и сильно изменился за это время. Теперь, помимо внутреннего стержня и внешней суровости, он стал почти таким же мускулистым и высоким, как Алекс. Хоть и по структуре тела они похожи, но другие аспекты у них разные. Например, Лиам имеет светлые каштановые волосы и синие глаза, а Алекс больше воплощает собой снизошедшего падшего ангела с черными прядями, бездонными угольными глазами и всеми покрывающими его кожу чернилами.
Конечно, при первом взгляде становится понятно, что эти двое - родные братья, но у них на самом деле есть много различий.
— Что-то не так? — Лиам вопросительно поднимает бровь, когда замечает мое внимание.
Игнорируя его, я подхожу к Алексу и выхватываю напиток из его рук, а затем одним глотком выпиваю содержимое. Но пару капель все же успевают разлиться и попасть на коричневую кожу кресла рядом с пиджаком Алекса, от чего он чертыхается.
— Марселло сказал, что сдерет с нас шкуру, если мы что-нибудь испачкаем, — он дергается на месте, злостно поправляя свой костюм.
— Не плачь, — равнодушно бросаю я, проходя мимо него и садясь за королевский стул отца Селесты. Осматриваю полупустые бутылки и, выбрав нужную дорогую марку, наливаю себе еще выпить. Просто идеально. Я могу и привыкнуть к такой вопиющей роскоши.
Именно с этого до чертиков удобного места моему взгляду простирается каждый потаенный уголок, который я не видел в этом кабинете раньше. Поэтому представьте мое удивление, когда я замечаю, что помимо меня и братьев Хейз в помещении находится еще один незнакомый парень. Крашеный блондин с
темными отросшими корнями и весь в пирсингах. Он даже не в костюме. Какой мужчина приходит на свадьбу в джинсах и кофте?
Он понимает мой молчаливый намек и начинает говорить, прежде чем я спрашиваю о его личности.
— Меня зовут Эрик, — он подходит ближе, протягивая свою ладонь для рукопожатия. — Я парень Джойс, подружки невесты.
Черт.
Удар пришел прямо из ниоткуда.
Мои пальцы дергаются, и я, возможно, сжимаю его ладонь чуть сильнее, от чего он слегка морщится. Страдай, мальчик, страдай.
— Дэниел, — коротко отвечаю, разглядывая Эдмонда (или как там его) детальней.
Злость подкрадывается из тени и прорывает мою кожу, залазя под нее и нестерпимо зудя, когда я думаю о том, что он трогал Джо в тех местах, где касался её я.
Периферийным зрением вижу, как Алекс закатывает глаза от моего грубого тона. Но он еще не знает, что у меня есть личные причины для такого обращения. Что я прилагаю чертовские усилия, максимально сдерживая свои настоящие эмоции и чувства. Потому что если отпущу их на свободу, то Эрнест будет лететь из окна этого кабинета с подгоревшей задницей.
Лиам берет инициативу на себя и представляет меня как лучшего друга Селесты и в альтернативной реальности шафера Алекса. Неудачно крашеный блондин смеется, но вскоре его улыбка исчезает, когда он натыкается на мои пылающие гневом глаза и сжатые кулаки. Он хмуро поджимает губы и отступает назад.
Тебе лучше вообще бежать, пока я не превратился в подземельного демона.
— Я, наверное, пойду, — он криво улыбается. — Скоро уже начало. Буду ждать вас внизу.
О, да ты прям читаешь мои мысли.
Эдмонд прощается с Алексом и Лиамом, дружески похлопывая их по плечу, и быстро ретируется под давлением моего цепкого внимания. Я вспоминаю, что мне придется провести с его лицом на виду еще целый день и наружу выходит неконтролируемое рычание.
Алекс и его младший брат заинтересованно переглядываются.
— Ладно, Дэниел, хватит притворяться, — Лиам деловито складывает руки на груди, напрягая свои мускулы. — Ты по любому пришел сюда не просто так.
Ох.
Маленький Хейз более сообразительный, чем я думал.
Алекс кивает, соглашаясь со словами своего брата.
— Я, конечно, могу предполагать, что ты подобрел и пришел пожелать мне счастливой семейной жизни, но что-то я в этом сомневаюсь.
Я хватаюсь за сердце, прикинувшись обиженным. Но когда их лица остаются серьезными, я сбрасываю свои маски и медленно подымаюсь с места, положив руки на красный стол и наклонившись вперед в угрожающей позе.
— Ты женишься на моей лучшей подруге, — гремит мой голос, отражаясь от стен комнаты звенящим эхом. — И мне стоит напомнить тебе, что я сделаю с твоими морщинистыми яйцами, если ты снова посмеешь причинить ей боль.
В прошлом Алекс делал немереное количество ошибок, и я был свидетелем тому, как Селеста страдала из-за этого, убивая себя без часов еды или сна. Один раз она даже попала в аварию по его чертовой вине. И хотя Лесси говорит, что это не так, у меня совсем другое видение.
— Какого черта, Дэниел!? Ты же знаешь, что я больше никогда не сделаю ей плохо, — он подрывается с места, яростно хлопнув ладонями по столу и становясь ко мне нос к носу. Нас разделяет только кусок дорогущего дерева, и если бы не он, я бы уже вцепился ему в горло.
Лиам принимает оборонительную позицию, становясь плечом к плечу со своим старшим братом, готовый бросится ему на помощь в случае начала жестокой войны.
— Вот именно. Я не знаю, поэтому и предупреждаю, — рычу ему в лицо.
Лиам дергается вперед, злостно шипя на меня:
— Тебе не зачем этого делать, Алекс теперь жених Селесты и позаботиться о ней.
Укол боли пронзает мое сердце от осознания того, что это чистая правда, но я никак не показываю признак агонии, окутывающей меня со всех сторон.
— Но это не отменяет того, что я обезглавлю его чертовым канцелярским ножиком, если пчелка хоть раз позвонит мне в слезах.
Алекс хватает меня за воротник пиджака и дергает на себя. Мы сталкиваемся носами, рыча друг на друга, как настоящие животные.
— Назови её так еще раз, и я вырву тебе глотку, — в подтверждении своих слов Алекс перемещает свои пальцы на мою шею и сжимает её.
Я безумно улыбаюсь ему в лицо и открываю рот, чтобы сказать то, что он просит, но Лиам успевает нас растолкнуть, прежде чем все пойдет крахом.
— Церемония начнется через две минуты, придурки! — он поправляет костюм и волосы своего брата, злостно сверкая на нас своими штормовыми глазами. — Не время мерятся членами.
— Мы знаем, что я все равно выиграю в этом состязании, — невозмутимо подмигиваю и допиваю виски, который раньше оставил в стакане.
Алекс качает головой, бормоча о том, какой я ублюдок, пока Лиам тащит его к выходу.
— Тебе повезло, что Селеста счастлива быть с тобой! — кричу ему вслед.
Алекс задерживается, оглядываясь на меня. Несколько секунд он изучает мое лицо, а потом усмехается.
— Кто она? — он указывает на мою губу. — Та, что нанесла увечья твоему скотскому аристократическому лицу?
Я показываю гаду средний палец, оставляя его без ответа.
И даже когда дверь захлопывается, его раскатистый смех все равно доходит до моих ушей, издеваясь надо мной.
(5) Лаундж-зона («lounge-zone») – это место отдыха.