♟️Очень плохие короли♟️

Прислонившись к двери своей комнаты, упираясь правой пяткой в дерево, я зажигаю двадцатую сигарету за день.
Никотин удерживает меня в таком состоянии, когда я достаточно трезв, чтобы не поддаваться своим желаниям, и достаточно затуманен, чтобы не париться.
Уже конец ноября.
А я все еще жертва самого себя.
Раньше я думал, что моя прежняя жизнь в темных переулках, захудалых клубах, грязных станциях метро - это полный пиздец. Но это ничто по сравнению с тем, что ждало меня среди позолоченных кранов и сшитой на заказ униформы.
Теперь я сам часть этого. Чертовски богат и влиятельн, как король.
Я могу заполучить тысячу девушек. Будучи королем, ты лучше других учишься навыкам соблазнения. Большая часть того дерьма, что наговорил Кресент Мэйбл, - правда. Но это только половина правды.
Не только девушки в кампусе ищут подходящую пару.
Мы тоже должны выбирать с умом.
Обедневший стипендиат - полная противоположность мудрецу.
Это глупо.
Настолько глупо, что я сомневаюсь в своей пригодности для магистратуры в Кингстоне.
С лета моя черная душа пыталась понять, сломается ли Мэйбл от того, что рисует мое воображение, или выйдет победительницей. Дело не в победе как таковой, а в идее найти девушку, которая создана для моей тьмы. Ту, которая поймет меня и не сбежит, когда заглянет за занавес денег и власти, составляющих мою жизнь.
Я пообещал себе подождать, пока не буду уверен, что Мэйбл подходит. Если что-то в ней покажется мне слишком хрупким, я оставлю ее в покое. Еще одна груда разбитых осколков не принесет мне ничего хорошего. Тогда я мог бы оставить ее в целости и сохранности и навсегда исчезнуть из ее жизни.
Это то, что я сказал себе.
К сожалению, я не исчез из ее жизни.
Я трахнул ее, как только у меня появилась такая возможность, и проиграл пари.
И если я не буду осторожен, она сломается не только из-за меня.
– Сильвиан Сильвано.
Я смотрю вверх.
Тень Джексона ползет перед ним по массивной винтовой лестнице, а вскоре появляется и он сам. В окружении других королей он невесело улыбается.
– Ты ведь не собираешься прятать ее в своей комнате?
Я расслабляюсь и поднимаю плечи. Ему будет трудно вытащить ее из моей комнаты, так что она в безопасности.
– Она написала Харпер.
Улыбка Джексона превращается в кривую ухмылку.
Я чуть не выронил зажигалку из рук. Ты с ума сошла, Мэйбл?
– Что ты собираешься с ней делать? - тихо спрашивает Джексон, подходя ближе. Я не могу дать ему ответ, который бы его удовлетворил.
Он никогда не поймет, что я уже не тот. Он этого не допустит.
Да, я воевал с ним три года. Война против жертв, которые никогда ничего для меня не значили. Против таких стипендиатов, как ты. Но я зашел слишком далеко, Мэйбл.
Я стал тем, кого всегда ненавидел.
Своего отца.
Свою семью.
Я не убийца.
Я - УБИЙЦА. Я. НЕ. УБИЙЦА.
– Ты не можешь бороться с этим, Сильвано, - пробормотал Тирелл. – Ты хочешь, чтобы мы закончили то, что начали.
– Оставьте ее в покое, - уточняю я. Они жаждут тебя. Они жаждут наконец разорвать твои нежные узы невинности.
Мы никогда ещё не жаждали так ни одну девушку.
Только благодаря тебе мы поняли, что отличает настоящих шлюх от таких, как ты. Но они не знают, что я давно лишил тебя невинности. И они не должны узнать. Никогда.
– Вы не тронете её, - повторяю я.
– Мы? - цинично спрашивает Джексон. – Что это за "мы", в которое не входишь ты?
– Мы, - нехотя поправляю я. – Мы не тронем ее.
– Так вот почему ты привел ее в свою комнату? Чтобы мы не тронули её?
Гнев пронизывает меня, как бурлящий поток.
– Рис бы уже трахнул ее внизу, в гостиной. И я все равно тебе не доверяю, Джекс. Единственный, кто может сдерживаться, это я.
– Никто не хочет сдерживаться, Сильвиан, - пожимает плечами Рис. – Мы все ее хотим. Ты тоже. Почему ты сопротивляешься?
– Мы не тронем ее!
Мой голос неудержимо срывается.
– Мы не будем её уничтожать. Мы же договорились.
– Нет, Сильвиан, - поправляет меня Джексон. – Мы заключили пари. И я не думаю, что ты выиграешь его, если заберешь ее в свою комнату и будешь лежать рядом с ней всю ночь. Почему бы нам просто не позволить ей переспать с Рисом? Он выиграет и сам решит, что с ней делать.
У меня пересыхает во рту, когда я чувствую, как между нами нарастает жадность. Даже я захвачен ею, как голодный хищник.
– Рис никогда не играл. Он хочет ее только до тех пор, пока не вставит свой член в какую-нибудь сучку, чтобы кончить, - выдавливаю я из себя.
Рис поднимает обе брови.
– Я? Я бы не стал трахать другую, если бы мог заполучить Мэйбл.
– Видишь? - похотливо спрашивает Джексон. – Подумай об этом... Если Рис выиграет, мы наконец-то избавимся от этого надоедливого пари. Ты сможешь получить ее. Я могу получить ее. Мы все получим массу удовольствия.
Мои руки автоматически сжимаются в кулаки, и я двигаюсь к нему.
Я не хочу, чтобы они прикасались к тебе, Мэйбл. Да, иногда я так же наивен, как и ты, и верю, что у меня есть шанс защитить тебя.
– Амабелль тоже этого хочет, - решает Джексон, вставая у меня на пути, чтобы я не набросился на Риса. – Мы все это знаем. Мы все это знаем, включая тебя, не так ли, Сильвиан?
– Кресент никогда не позволит ей победить.
Я понял это с самого начала, Мэйбл. Я знал, что у тебя нет шансов. По той лишь причине, что никто не даст тебе его. Джексон не позволит тебе победить. Что бы мы с Рисом ни делали.
– Может быть да, а может, и нет, - бесстрастно отвечает Рис. – А я должен?
Я делаю глубокий вдох.
– Почему ты хочешь спасти именно ее, Сильвиан? Что в ней такого особенного?
– Ничего, - честно отвечаю я. Мэйбл настолько обычная, что это может отпугнуть. Если бы не ее алые щеки, которые пылают, как только я приближаюсь... Если бы не учащенное сердцебиение, когда я протягиваю к ней руку... Если бы не желание и похоть, тоска и огонь, пылающие внутри нее... Может быть, нам нужно сначала уничтожить ее, чтобы она смогла восстать, как феникс из пепла?
Иначе я не могу объяснить, как именно она хочет нам противостоять.
– Я знаю, что в ней особенного.
Рис подошел ближе. Если бы Мэйбл приложила ухо к деревянной двери, она бы услышала каждое слово.
– Она первая девушка, которую я встретил, которой наплевать на деньги. Пока у нее хватает их, чтобы послать маме, она не жаждет большего. Мэйбл права: по сравнению с ней все остальные - шлюхи, потому что они всегда что-то делают ради денег, власти или лучшей оценки. А она? Она просто получает удовольствие от общения с нами. Просто так.
– Она не особенная, - пренебрежительно отвечает Джексон.
– Неужели? - спрашивает Рис. – Тогда почему ты так жаден до нее? Если бы она была тебе безразлична, ты бы не стал следить за тем, чтобы я ее не трахал.
– Дело принципа, - бормочет Джексон.
– Да, конечно. Разумеется, между вами ничего нет. Ни притяжения, ничего. Это действительно видно.
– Не действуй мне на нервы, Кресент.
– У других девушек, - Рис наклоняется вперед и говорит тише, – Среди нас был явный фаворит, и они делали что-то с остальными только потому, что хотели сохранить все свои варианты на случай, если фаворит их не захочет. Но она хочет всех нас.
– Ты выставляешь себя дураком, - насмехается Джексон таким же тихим тоном.
– Это ты выставляешь себя дураком, потому что всегда хочешь быть правым. В конце концов, она бы уже позволила мне трахнуть себя десятки раз, если бы вы не порхали между нами, как стервятники. Думаю, я выиграл ваше глупое пари и могу сам решать, что с ней делать.
– И что бы ты сделал в таком случае? - с интересом спрашивает Джексон.
Рис ухмыляется, а затем бросает взгляд на Зайна и Ромео, которые оставались позади.
– Оставил бы её, очевидно.
– Что именно ты имеешь в виду? - тихо спрашиваю я.
– Джексон хочет избавиться от нее. А ты хочешь, чтобы она беспрепятственно продолжала учиться в Кингстоне. Я бы решил, что она может остаться. И в то же время она принадлежит нам.
Я чувствую одновременно отвращение и восхищение. Это не принесет тебе ничего хорошего, Мэйбл. Это было бы катастрофой для тебя. Между нами еще никто не выживал...
Джексон выглядит довольным.
– Признай уже, Сильвиан, - шипит он, приближаясь ко мне на несколько дюймов. – Ты не сможешь ее спасти. Больше нет.
– Смогу, - говорю я. – Ты знаешь, что смогу. И я буду пытаться, пока твое эго наконец не уменьшится до стандартных размеров.
– Ты не очень-то добр ко мне.
– А ты на самом деле - жалкий дрочер, который держит армию психов, чтобы те охотились за невинными жертвами.
Лицо Джексона бледнеет, и он делает большой шаг назад, чтобы установить между нами дистанцию.
Я натягиваю куртку и пристально смотрю на него.
– Продолжай в том же духе, и скоро в этом кампусе и в округе больше не будет наследника линии Кингстон.
– Она тебе нравится, - спокойно заявляет он. Остальные короли смотрят на меня, наблюдая за моей реакцией, но я игнорирую их взгляды. – Она тебе действительно нравится.
– И что?
Я не отступаю. Ты трахнула мой мозг, Мэйбл. С тех пор как я впервые увидел тебя, я не перестаю думать о тебе и о том, что Джексон сделает с тобой, если ты встанешь у него на пути. При этом я едва знаю тебя. Почти ничего о тебе не знаю. Есть только очарование... Мучительное очарование, которое заставляет меня ждать в тени, чтобы настал день, когда я смогу приблизиться к тебе, не причиняя боли.
Но как это возможно?
Как, черт возьми, я должен сдерживать своих демонов?
Я добиваюсь этого только с девушками, которые для меня ничего не значат.
Которые вызывают во мне ту же пустоту, что и большинство других людей.
Рис подходит ближе, руки в карманах, и внимательно смотрит на меня.
– Насколько? - спрашивает он, – Насколько она тебе нравится?
Я не обращаю на него внимания.
– Рис задал вопрос, - холодно говорит Джексон. – Если она так много значит для тебя, Сильвиан, то иди с ней. Мы не станем препятствовать твоему счастью. Только проследи, чтобы эта маленькая сучка никогда не вернулась в Кингстон.
– Идите с Богом, - вмешивается сзади Зейн, который остался в коридоре рядом с Ромео, рассматривая свои ногти так, словно они были единственным интересным зрелищем в комнате.
– Зачем ты так мучаешь себя, Сильвано? Зачем ты мучаешь ее? Вы можете прекрасно жить вдали от Кингстона. Купи ей квартирку в городе, найди ей работу, чтобы она не скучала по тебе, когда ты в Кингстоне, и вози ее по всему миру. Прости, чувак, зачем ты вообще делаешь ее объектом какого-то больного пари с
Джексом? Какую, черт возьми, выгоду ты имеешь, удерживая ее в Кингстоне?
У меня перехватывает дыхание. Я чувствую себя загнанным в угол. Справедливо. Почему я так отчаянно хочу обеспечить твое будущее в Кингстоне? Как далеко я должен зайти ради этого?
– Он сам себя не знает, - усмехается Джексон и уже возвращает свои позиции.
Несмотря на то что мы на равных, мне никогда не удавалось превзойти его.
Я просто не могу этого сделать. Короли слишком хорошо меня знают.
– Да пошли вы все, - бормочу я, распахивая дверь в свою комнату и исчезая за ней. Они не последуют за мной, я знаю. Пока я держусь подальше от Мэйбл, они смирятся с тем, что я ее защищаю.
Даже Джексон не хочет, чтобы его игрушка сломалась до окончания раунда.
Мэйбл сидит в одном из кресел, все еще в чертовски горячем платье, которое одолжила ей Харпер, и листает книгу.
В ней что-то изменилось.
Она что-то натворила.
Черт, где гребаные наркотики, Мэйбл?
Мне нужно только приподнять одну подушку кресла, чтобы обнаружить, что она не только нашла мои – по общему признанию, дешевые тайники, но и опустошила их.
На несколько секунд мой разум становится пустым. Я не подпускал эту девушку к себе на протяжении стольких дерьмовых дней и часов. Держал дистанцию. Отстранился от нее. Но вдруг все изменилось. Мои пальцы дергаются. У меня в комнате спрятано девять пистолетов. Один почти под рукой, и еще нож, который я всегда ношу с собой. Инстинкты Сильвано заставляют меня на мгновение подумать, что Мэйбл обманула и предала меня. Я начинаю думать, что ее подослали копы или кто-то из моих врагов.
Но это не так, правда? Она понятия не имеет, кто я, и все это — большое совпадение.
Мне нужно сосредоточиться, принять решение за считанные секунды.
– Что ты сделала? - спрашиваю я ее, стараясь контролировать свой голос. Чтобы он звучал нормально. Спокойно.
У меня это очень плохо получается.
– Что сделал ты, Сильвиан? - спрашивает она, закрывая книгу. – Это был тайник с наркотиками, необходимыми тебе для сдачи экзаменов на последнем курсе учебы?
Мое правое веко подергивается. Обычно у меня не так много терпения, детка.
– Где пакеты?
– Я спрятала их здесь, в комнате.
Она спокойно смотрит на меня. Она узнала мой самый большой секрет и даже не показала страха.
– И я позвонила в полицию. Если ты расскажешь мне, кто ты, что здесь происходит и как на самом деле выиграть эту чертову игру, я скажу тебе, где найти все заначки, пока они не начали облаву.
Кровь бурлит в моих жилах, как топливо. Я делаю три шага к ней, на ходу доставая нож. Бабочка распахивается. Мэйбл не понимает, что ее поразило, когда через мгновение я прижимаю нож к ее горлу. Ее темно-русые волосы крепко сжаты в моей руке. Глаза расширяются от страха, она смотрит на меня так, словно я мертвец, пытающийся утащить ее под землю. Нереально, но так близко. Я чувствую, как кровь приливает к ее щекам, и было бы так легко причинить ей боль, попробовать ее на вкус...
Попробовать ее снова...
– Скажи мне, что это неправда, - спокойно прошу я. Настолько спокойно и сдержанно, насколько это возможно, когда мне угрожают таким образом.
Мэйбл дрожит всем телом. Ее руки вцепились в кресло. Она ожидала чего угодно, но только не того, что я окажусь похожим на тех мужчин, которых она знает. Даже хуже.
Я знаю, что ты из себя представляешь. Знаю, что значит такой университет, как Кингстон, для таких девушек, как ты. Потому что я сам прошел через это. Для меня хороший универ был шансом оставить позади все трейлерные парки, все насилие, драки, наркотики и мафиозных гангстеров. И для тебя тоже, Мэйбл.
Ты думала, что уедешь от этого дерьма.
Но ты ошибалась.
Преступники из трущоб носят сшитые на заказ костюмы в Кингстоне. Они умны и хитры, никогда не пачкают свои руки. Они во много раз опаснее. Ведь от обычного бандита можно просто сбежать.
Ты можешь переехать в новый город, в новый район, строить новую жизнь.
Но от настоящих бандитов, Тиреллов, Кресентов или Сильвано, тебе не скрыться.
Никогда.
– Скажи мне, детка, - шепчу я.
Она вздрагивает, когда я её так называю. Я чувствую себя ближе к ней, чем когда-либо прежде. Как будто это облегчение, что мне больше не нужно скрывать от нее себя настоящего.
Что мне больше не нужно ничего от нее скрывать.
Бледное лицо Мэйбл напоминает мне мутный пруд, в котором мерцает лунный свет. Звезды освещают острый кончик ее носа, а полные губы кажутся влажными. Наверное, она кусала их, пока ждала меня. Не уверен, правильно ли она поступает. Разумно ли шантажировать меня.
Очевидно, неразумно.
– Ты же знаешь, что копы не придут. Так почему ты лжешь мне?
Она дрожит, а её рот кажется застыл.
– Ты бы действительно причинил мне боль?
– Нет, - лгу я. – Я тебе ничего не сделаю.
Ты мне веришь, верно? Точно так же, как все люди всегда верят во всю мою ложь. Детка, о том, что я уже наврал, тебе лучше не знать. Урок первый: в следующий раз убегай. Урок второй: никогда не доверяй королю. Я даже не знаю, сможем ли мы вообще когда-нибудь говорить правду.
– Ты должна сказать мне, где ты их спрятала. Речь идет о большем. Речь идет о жизни.
Дело не в моей жизни. Чушь. Это касается тебя, Мэйбл. Сейчас я как под зарядом тока. Я не могу удержаться от того, чтобы выпустить наружу ту часть себя, которую Джексон только что создал. Или, может быть, она всегда была внутри? И теперь обретает форму?
Не знаю.
Факт в том, что ты в полной заднице.
В любом случае, меня больше не интересует, где ты спрятала это дерьмо. Я просто напугаю тебя, заставлю тебя думать, что перережу тебе горло, вот так просто... Потому что я один из тех людей, которые могут сделать это, не подвергнувшись уголовной ответственности.
Я не убираю нож обратно, осторожно погружая лезвие в нежную кожу ее шеи. Я чувствую ее страх, который оцепеняет мои чувства, тихое хныканье, неудержимую панику, но есть и еще кое-что.
Эта чертова магия между нами.
Пульсация невысказанных слов.
Я ощущаю тебя, хотя ты даже не лежишь обнаженной подо мной.
С самого начала было нечто большее.
Намного больше, чем я могу вынести.
Беги, принцесса.
Беги, пока я не вонзил зубы в твою плоть и не высосал тебя, как вампир.
Беги сейчас же!
Она не сможет убежать, если ты будешь держать ее, - прервал мой поток мыслей голос. Мой собственный голос, моя совесть.
Я отпускаю Мэйбл, словно обжегшись о нее, и тут же делаю три шага назад. Мое дыхание учащается, кровь закипает. Я не обжег себя, я обжег ее. Своим первым прикосновением в Краунс я оставил след, который никогда не смогу забыть. И в этот раз я зашел слишком далеко, когда вдавливал ее в лесную подстилку. Мой член так глубоко внутри нее...
– Почему это касается твоей жизни? - тихо спрашивает Мэйбл. Ее глаза влажные, и я понимаю, когда она вот-вот рухнет.
Просто рухнет, как башня несбыточных надежд.
Я напугал ее. Таков был мой план. Но тогда она не ушла, и теперь другие короли дали ей надежду. Это был план Джексона.
Я предупреждал тебя о нем. Черт возьми, Мэйбл! Я тебя предупреждал!
Детка, в этом чертовом мире слишком много монстров. Джексон - один из них.
Я - один из них.
И Рис, и все остальные короли.
Почему ты не веришь мне?
Что я могу сделать, кроме как вбить тебе в голову этот факт?
Я знаю, что я могу сделать.
Я должен принять решение. Я должен наконец решить, кому я предан - королям или своей совести. Тебе. Я убираю нож-бабочку, откидываюсь на спинку кресла и прикуриваю сигарету.
Правда.
Кажется, это самое страшное оружие.
– Я солгал.
– Когда? - спрашивает меня Мэйбл, все еще застывшая. Она вообще может пошевелиться?
– Только что.
Мэйбл издает смешок. Звук удивления в сочетании с гневом и отчаянием. Ее прекрасное чувство юмора и способность видеть иронию в любой ситуации — две вещи, которые отличают ее от других.
– Я не пощажу тебя, если ты встанешь у меня на пути. Это была ложь. Если ты не будешь сотрудничать, мне придется причинить тебе боль.
– Ты кто? Сын босса мафии?
– Хуже.
Она заметно сглотнула.
– Это правда, что сказала тебе та девушка на вечеринке у озера? Ты... убийца?
Хуже.
– Нет. Но ты мне веришь? Тебе не следует верить всему, что я говорю. Ни единому слову. По крайней мере, не после того, как Харпер рассказала тебе о всех играх последних лет. После того, как ты поняла, что Джексон - мой друг и я всегда буду его поддерживать. Ты такая наивная, Мэйбл, - говорю я. – Ты ведь не вызвала копов, правда?
Она фыркает. Внезапно она снова ожила.
– Я наивная? Я? Кто впустил незнакомку в свою комнату и прячет свой огромный запас наркотиков под подушками, как будто это порнография или презервативы? Ты наивен, если думал, что я не найду это сразу! Или все это знают? Весь кампус знает, что ты здесь торгуешь? Что они могут получить от тебя следующую дозу? Ну прости, что этот факт меня немного удивил. Я надеялась, что вырвалась из той дыры, в которой выросла. Но вы все такие же.
– Так и есть.
Она снова покусывает нижнюю губу. Ненавижу, когда она это делает.
– Я не звонила копам.
– Хорошо.
– Это было бы глупо. Они, наверное, обвинили бы меня в том, что это я подбросила тебе эту дрянь.
– Возможно. Если бы они вообще приехали.
– Так что я просто смыла всё в унитаз.
– ЧТО?!
Я тут же вскакиваю.
Не дожидаясь другого ответа, я понимаю, что она говорит правду.
Лицо Мэйбл бледнеет.
– Ты же не стала... - бормочу я скорее себе, чем ей, и врываюсь в свою ванную.
Все пакетики пусты и разбросаны по полу.
Все.
СОТНИ!
– Что случилось?!
Дверь в мою комнату с грохотом распахивается, и Джексон появляется за моей спиной в ванной. Две секунды. Первая - чтобы понять, что означают опустошенные пакеты со всеми моими наркотиками возле унитаза. Вторая - чтобы понять мою реакцию.
Рядом с ним появляется Рис. Ему требуется еще несколько секунд.
Мы смотрим друг на друга.
Ожидали ли мы этого?
Нет.
Смесь невозмутимости, дерзости, безграничной наивности и полной самоуверенности Мэйбл создает ситуацию, которая застает нас врасплох. Все эти компоненты смешиваются в коктейль... Смертоносный.
– Ладно, теперь ей точно пора, - шепчет Джексон так тихо, что Мэйбл его не слышит.
– Даже ты хочешь этого.
Он смотрит на меня с вызовом.
– Ты надоедливый долбаеб, Джекс, - шиплю я.
– А ты хороший, плохой мальчик, Си.
Внутри я веду битву, которую не смог бы выдержать никто, кроме меня. Я чертов псих, и я это знаю. Даже никотин больше не может усмирить меня.
Ты проигнорировала столько предупреждений, Мэйбл. Пропустила столько подсказок.
Ты могла бы уйти.
Сбежать.
Могла бы, по крайней мере, быть уродливой, неотесанной девушкой, которую никто не захочет!
А вместо этого ты пробудила в нас гончих. Зверей.
– Ты хочешь этого, - шепчет Джексон.
У меня болит голова от сопротивления, сковывающего меня. Я не хочу этого. Больше не хочу. Я не монстр. Не гребаный монстр.
– Я помогу тебе контролировать себя, - обещает Джексон, и в этот момент меня отпускает. – Ты выиграл пари, Сильвано. Ты не прикасался к ней все это время, и я это признаю. Но теперь... всё зашло далеко.
Поводки ослабевают, мое внутреннее напряжение спадает. Контроль Джексона - единственное, что помешает мне причинить боль Мэйбл. Он проследит за тем, чтобы я случайно не порезал тебе кожу этой бабочкой. Я нуждаюсь в Джексоне так же сильно, как хочу его убить.
Когда мы возвращаемся в мою спальню, Мэйбл стоит прямо. Как королева. Неукротимая, соблазнительная, она ждет, когда мы свергнем ее с престола.
Или все-таки коронуем?
– Вы подвергли меня адским издевательствам, - сдавленно говорит Мэйбл. Ты еще настолько глупая, что объясняешься. Идешь против нас. Что пошло не так с твоими синапсами? Почему ты никогда не испытываешь страха?
– Вы подстроили всё так, чтобы я выставила себя на посмешище, чтобы мое общежитие затопило, чтобы мне, как официантке, постоянно приходилось следить за тем, чтобы меня не толкнули. В коридоре ко мне подходят мерзкие студенты и просят оказать им "услугу" за баллы, а мои сокурсницы видят во мне соперницу. Вы создали гребаную игру вокруг моей стипендии, натравливая меня на остальных, как будто я не более чем пешка в вашем гребаном мире элитарного мышления. Пешка, которую можно принести в жертву ради одного лишь удовольствия. Джексон бросил меня в гребаном лесу, а я все еще верила каждой твоей лжи, начала доверять тебе. Ты так старался убедить меня, что не имеешь никакого отношения к этому детскому саду.
Голос Мэйбл становится громче. Мы стоим, каждый из нас, как голодный зверь. Слово за слово, она дает нам еще один повод разорвать ее на части.
– Твои навыки соблазнения были фантастическими, я действительно повелась на них. Но потом я нашла эти гребаные наркотики, сотни пакетиков, таблеток и кучу кокаина, и они даже не спрятаны!
Ее щеки загораются, и я чувствую, как все во мне хочет поджечь все ее тело.
– Вы действительно... дети. Дети, которые думают, что этот мир - игровая площадка, которые никогда не знали, что есть страдания, нищета и голод, которые не могут представить, что значит упорно трудиться, чтобы избежать страданий! Вы распространяете эти дерьмовые наркотики и думаете, что они - всего лишь игра, как и все остальное! Но из-за них умирают люди! Они заболевают и становятся зависимыми, а потом навсегда попадают в зависимость от таких антисоциальных богачей, как вы!
Это меньшее, что я могла сделать, единственная малость, которую я могу сделать против вас! Потому что я знаю, что никогда не выиграю эту "игру"! Вы лично позаботитесь об этом! Это так ранит вашу честь, что я даже не участвую в игре, поэтому вы бы никогда не позволили мне победить! Неважно, насколько я этого заслуживаю!
Мэйбл заговорила в ярости, повысив голос и доведя температуру моей крови до опасной точки кипения.
Вот она стоит и все еще великолепна. Ее ясный взгляд, который она вызывающе бросает на нас, стройные плечи, переходящие в ее изящную шею. Округлая грудь под облегающим платьем и полуобнаженные ножки. Белые, бархатные, безупречные. Мэйбл чертовски желанна и самая красивая девушка, которая была у меня в комнате за долгое время. Может быть, потому, что она так похожа на маленькую птичку. Колибри, которая нежно щебечет и поет веселую песенку, не замечая, что сводит зверя с ума своим надоедливым порханием.
Джексон ничего не делает, только поднимает руку. Простой знак, быстрое движение.
На лице Мэйбл вспыхивает неуверенность. Она ждет не тишины, а ответа.
Реакции.
О, ты получишь всё, не волнуйся.
По молчаливой команде Джексона Рис подходит к двери и запирает ее изнутри. Никто, кто будет нам мешать. Несколько часов для нас, совсем одних.
Мэйбл смотрит на нас, наблюдая за нашим приближением.
О моя маленькая, наивная, невинная птичка.
Пора бы тебе наконец загореться.
Ты должна сгореть.
Ведь только из пепла может восстать феникс.