28. Джексон
Сильвиан протягивает мне сигарету и зажигает её. Кроме работы Вэнса, трущего руки о ткань, единственным звуком является щелканье зажигалки. Я затягиваюсь и стряхиваю пепел в коридор рядом со мной.
Там сидит она.
Маленькая, изящная, неисправимая королева наивности.
Опутанная паутиной интриг, лжи и искусства соблазнения.
Одурманенная хлороформом, измученная и совершенно беззащитная.
Вэнс выпрямляется, как только заканчивает, и кивает мне.
Амабелль сидит, склонив голову набок.
Она еще недостаточно проснулась, чтобы понять, что происходит вокруг нее.
Ты когда-нибудь задумывалась, что должны сделать парни-стипендиаты этого университета, чтобы им разрешили остаться? Задумывалась ли ты, почему на них совершенно не влияет игра, происходящая публично?
Я открою тебе секрет, Белль.
Они - наши солдаты.
Вэнс - наш лучший человек, когда речь идет о том, чтобы сделать то, о чем мы просим.
Очень простое соглашение, вроде того, что могло быть между нами. Он отрабатывает свой долг перед моей семьей, а поскольку он всегда был самым безжалостным из нищих придурков, он все еще здесь.
Ты задумывалась, кто ответственен за все вещи в твоем общежитии?
Крыса в шкафу?
Порезанная одежда?
Неужели ты думаешь, что кто-то из нас стал бы пачкать руки?
Нет, это они.
Вэнс и его маленькая армия виляющих задницами супернеудачников, которые готовы на все, чтобы остаться в этом университете, как и ты.
Ну, почти на все.
Сильвиан смотрит на меня. Я читаю в его глазах, как сильно он жаждет спуститься к ней. Он хочет ее, даже больше, чем когда-либо хотел я
Его внутренняя борьба жестока.
Я знаю, что ему нравится видеть ее такой, в некотором смысле. Связанной. Беззащитной. Жертвой.
У него такая больная голова, малышка Белль, что тебе повезет, если ты никогда не узнаешь, насколько он болен на самом деле.
– Если хочешь трахнуть ее в последний раз, не сдерживай себя, - предлагаю я ему.
Мы одни. Мы вдвоем наблюдаем за работой Вэнса. Остальные Короли слушают. Они всегда слышат все, что мы говорим. Что мы думаем. Что мы чувствуем.
В этом смысле, Амабелль, мы неразделимы. Мы и свет, и тень, и все, что между ними. Я не просто Джексон. Не просто король. Я - пять раз. Пять раз в этом мире с пятью правыми руками, с пятью думающими мозгами, с пятью функционирующими членами.
Ладно, в некотором смысле я никогда не причисляю член Ромео к этому числу, но ты понимаешь, о чем я.
– Нет.
Сильвиан тоже закуривает сигарету.
– А, точно. Теперь у тебя есть Харпер, - дразню я его.
Он сжимает зубы. На его правой руке еще одно кольцо. Он обручился. Обручился, потому что считает, что так будет лучше для него и для всего мира, чтобы защитить ее от себя.
Он влюбленный дурак, Белль. Он хочет тебя и запрещает себе. По крайней мере, секс должен быть хорошим. Харпер практически переехала к нам после Дня Благодарения, и я слышу ее восторженные стоны каждую ночь. Нет, мы не делим ее. Харпер не настолько глупа, чтобы ставить свою похоть выше морали. Она знает, что должна сделать выбор.
Тебе тоже лучше бы научиться этому, прежде чем трахать нас всех.
– Почему она? Есть ли причина, по которой ты уже подумываешь о свадьбе?
Сильвиан не отвечает.
Конечно, есть причина. Он хочет защитить тебя от самого себя, и для этого он просто трахает твою лучшую подругу, чтобы ты больше не хотела его.
Или что-то в этом роде. Мы не пытаемся понять Сильвиана.
– Почему ты мне солгал? - спрашиваю я небрежно.
Он наклоняет голову в мою сторону.
– Ты трахнул ее в лесу. Как я и говорил. Ты проиграл пари и заставил нас поверить, что мы все еще в игре.
Он снова смотрит вперед, глубоко вдыхая дым своей сигареты.
– Это была лишь половина пари. Я все еще хотел увидеть твое лицо, когда ты поймешь, что не получишь её.
– А я получил.
– Потому что я там был.
Он криво усмехается.
– Ты это знаешь.
– Продолжай утешать себя этим.
Нет, ты хотела меня, Белль. Ты притянула меня к себе, заманила, соблазнила. Ты хотела меня, меня, меня, меня. Даже Сильвано не может этого отрицать.
– Ты настолько убежден, что все девушки хотят тебя, что даже не можешь признать, что она никогда не хотела тебя. Она хотела нас. Может быть, Риса. Возможно, меня. Но ты не был ее выбором, Джекс.
Услышав его, я злюсь.
– У меня есть Харпер, - отвечает Сильвиан, его лицо окутано дымом. – А у тебя? Есть ли кто-нибудь, кому ты действительно нравишься?
Моя челюсть едва не трескается, когда я стискиваю зубы от слов Сильвиана. Чертов сукин сын. Это что, уязвленная гордость? Он хочет отомстить мне за то, что я так с тобой поступил? Но если он этого не хотел, почему не остановил меня? Сколько в нем осталось садиста, которому нравится видеть твои страдания?
– Ты так стараешься сделать все возможное, чтобы не походить на своего отца.
Сильвиан смотрит на Амабель, которая по-прежнему неподвижно сидит на стуле.
– Но ты уже похож на него. Человек, которого можно только ненавидеть.
– Спасибо за комплимент, бро, - цинично говорю я.
Он смеется.
– Но по крайней мере у тебя есть Ромео, верно? Он всегда будет любить тебя.
Меня одолевает желание ударить его.
– Никогда не забывай, кого ты должен благодарить за все.
Он бросает на меня ироничный взгляд. Зеленый цвет глаз иногда делает его чертовски безобидным, тебе не кажется?
– Никогда.
– Хорошо.
Я постепенно выпрямляюсь.
– До мая осталось совсем немного. Если я получу диплом с отличием, то смогу попасть в Круг в качестве младшего члена. Тогда я смогу там и дальше надирать задницу своему отцу.
Сильвиан криво улыбается, но его мысли заняты другим. Его интересует не мой отец. Не моя месть. Причина этой игры не в этом. Даже не мои бесконечные секреты. Для него важен только его внутренний мир.
Ему потребуются годы, чтобы обрести его.
Пока Амабелль ерзает на стуле, медленно просыпаясь, мы отступаем.
– Впускайте людей, - приказываю я, и Вэнс открывает перед ними двери. Я надеваю маску.
– Игра окончена, я полагаю, да?
Лицо Сильвиана лишь наполовину скрыто маской, его рот открыт. Никакой улыбки. Никакого счастья.
– Игра окончена.