59 глава
глава 59:Альстромерия и Лаванда
Джеймс, всё ещё пылая румянцем после двусмысленных намёков Аскании, пулей вылетел из спальни. На полпути по лестнице вдруг остановился: он забыл повесить галстук на дверь. Сдержав тихий возглас отчаяния, он развернулся, бурча себе под нос, и всё-таки повесил злополучный символ уединения. На мгновение замер, глядя на него. Не то чтобы хотел пожелать этой парочке удачи... но и проклинать не тянуло. Просто... когда уже у него будет возможность миловаться так же?
Он спустился в гостиную, размышляя, не выйти ли на поле - размяться, выдохнуть раздражение. Так был погружён в мысли, что не заметил пристального взгляда зелёных глаз, что следили за ним из полумрака.
- Поттер, - раздалось сзади, когда он свернул коридор без потретов.
Он обернулся. Лили. Под светом факела её волосы горели золотым пламенем. Он едва не утонул в этом зрелище, но лёгкий разряд в зачарованном браслете Аскании вернул его с небес на землю - напоминание: не залипай.
- Эванс, привет, - он улыбнулся, чуть отстранённо махнув рукой. - Что-то нужно?
Лили сжала кулаки, заметив, что даже с близкого расстояния Джеймс не смотрит на неё по-старому.
- Нет... просто хотела узнать, как ты... как у тебя дела?
- Отлично, - пожал он плечами.
- Да? - Она запнулась. - Ты уже решил, с кем пойдёшь на вечеринку Слизнорта?
- А... Принц проболтался? - с усмешкой уточнил он. - Пока не решил. В рыцарской группе есть приглашённые девушки, но... не знаю, кого выбрать.
- Будешь выбирать из рыцарей? - спросила она тише.
- Да. Так безопаснее, - с лёгкой улыбкой подтвердил Джеймс.
Лили опустила взгляд. Губы чуть дрогнули. И вдруг она выдохнула:
- Я... могу пойти с тобой.
Он ответил мгновенно, чем ошеломил её:
- Нет.
- Почему?.. - растерялась она.
Он потер затылок, осознав, как это прозвучало:
- Хотя... можешь. Только скажи, с кем бы ты хотела туда пойти. Я попрошу этого парня притвориться мной.
- Я вообще не хочу туда идти, - призналась Лили, чуть смутившись.
- Тогда зачем предложила?
- Мэри хочет, - нехотя проговорила она. - Но её не пригласили. Я подумала... если мы с тобой отдадим свои места Мэри и Питеру, они смогут пойти вместе.
Джеймс удивлённо улыбнулся:
- Гениально. Питер как раз искал повод подойти к ней.
- Поттер... - начала Лили, но он её остановил. Взмахом палочки наколдовал букет - белые лепестки с розовым оттенком. Лилии? Нет. Альстромерии.
- Чтобы выглядело убедительнее, - мягко сказал он. - Для остальных. - И тише: - И для приличия спрошу. Лили Эванс, пойдёшь со мной на вечеринку?
Когда-то эти слова из его уст вызывали у неё только раздражение. Джеймс был самодовольным, громким, вечно ухмыляющимся. Но теперь... всё было иначе. Он изменился.
Он больше не добивался её признания, не называл её своей «цветочкой». Сначала Лили решила, что это уловка, что он копирует Сириуса - привлекает внимание молчанием. Но нет. Сириус и Аскания зависели друг от друга, играли, разбрасывая искры. А у неё с Джеймсом этого не было. И, она думала, не будет.
Лили даже спорила с Марлин: дескать, Джеймс не выдержит и через неделю вернётся к своей браваде. Но дни шли, и она всё чаще ловила себя на том, что скучает. Пустота и усталость, заполнявшие её, раньше развеивались, когда он дурачился рядом. И теперь Лили искала его взгляд в толпе, подмечала, как он помогает другим, занят делами - но не ею.
Она пыталась убедить себя, что это всё его игра. Но он не флиртовал с другими, как Сириус. Не искал чужих взглядов. Позже Северус намекнул ей о планах рыцарей - о том, какой груз лёг на плечи Джеймса. Ответственность Лорда Гриффиндора. И Лили увидела в нём больше: ум, силу, решимость. Уже не оболочку влюблённого дурачка.
Лили казалось лицемерным менять своё мнение о Джеймсе только из-за новостей о его будущем титуле. Но дело было не в образе Лорда Гриффиндора, который мог бы восхищать кого угодно. Впервые её тянуло к самому Джеймсу - настоящему, без масок. Собравшись с духом, она сделала первый шаг в их отношениях, решив: если Джеймс и правда исчерпал свой лимит попыток из-за нее, она попробует хотя бы раз. И если не получится - так тому и быть.
Теперь Лили не знала, как реагировать. С одной стороны, Джеймс будто отверг её. С другой - его забота, его благородство трогали куда сильнее, чем она ожидала. Забыв обо всём, она мягко улыбнулась и приняла букет, тихо отвечая «да».
Её согласие озарило Джеймса. Он ликовал про себя и хотел запомнить это мгновение навсегда - как Лили стоит перед ним, с этой улыбкой, с этими глазами. Даже когда браслет Аскании обжигал его разрядом, он терпел, лишь бы не спугнуть момент.
- Чудненько, - прохрипел он сквозь зубы, едва сдерживая стон. - Я... тогда пойду.
Лили сузила глаза, заметив, как у него дрожат пальцы. Он пытался незаметно спрятать руку под мантию, вжимая её в бок.
- У тебя всё в порядке? - насторожённо спросила она.
- Никогда лучше, - выдавил он с натянутой улыбкой. - Просто...
Он замялся, лихорадочно ища хоть какую-то правдоподобную отговорку.
- Не лги, - резко оборвала она, делая шаг вперёд. Её рука перехватила его запястье, и ловким движением она закатала рукав.
Под браслетом виднелись покраснения и лёгкие ожоги.
- Что это?.. - шёпотом спросила она, в её голосе прозвучала тревога.
Джеймс резко дёрнулся, выдернул руку и спрятал её за спину.
- Это ничего. Мне пора, - отрезал он, и, не глядя на неё, развернулся, собираясь спуститься по лестнице.
Но староста Гриффиндора не собиралась отпускать его так просто. Взмах палочки - и в спину Поттера полетело заклинание:
- Immobilus!
Джеймс застыл посреди шага. Только глаза беспокойно метались, полные раздражения и паники.
- Эванс! Это... злоупотребление властью! Что скажет МакГонагалл, если узнает, что её староста швыряется заклинаниями в коридоре? - попытался отшутиться он, беспомощно дёргаясь под заклятием.
- Скажу одну из ваших коронных отговорок. У меня их целый запас, - в ответ сказала она.
Она встала перед ним, не давая ни малейшего шанса обойти её, если бы заклятие вдруг ослабло. Лили снова взяла его за руку, пальцами легко касаясь запястья, где кожа была обожжена. Молча осмотрела покраснение, нахмурилась.
- Откуда это?.. - тихо спросила она, затем, когда он отвёл взгляд, букетом в руке повернул его лицо. - Смотри на меня, Поттер.
Он сжал веки, это могло её остановить, но всё же, глубоко вздохнув, поднял взгляд. Карие глаза встретились с её изумрудными. В тот же миг Лили вздрогнула - её пальцы всё ещё касались его запястья, и по ним прошёл лёгкий разряд.
- Что это?.. - ошеломлённо выдохнула она, отдёрнув руку. - Почему твой браслет... бьётся током?
- Чтобы отучиться смотреть на тебя, - признался он тихо, почти выдохом.
- Что?..
- Ты помнишь своё желание в первый день в Хогвартсе? - спросил он в ответ, не давая прямого объяснения.
Лили вспоминала. Тогда Джеймс, отчаянно пытаясь добиться её расположения, обещал исполнить любое её условие, если она даст ему подсказку, как найти подход к её сестре. Из четырёх испытаний, что она задала ему, он выполнил два. Третье было на подходе. А четвёртое - одобрение Петуньи - оставалось за гранью возможного: после клуба они так и не встретились. И тогда, устав от его настойчивости, Лили бросила почти в шутку:«Хочешь угодить мне? Тогда разлюби меня».
Она и представить не могла, что Поттер воспримет это всерьёз.
- Я пытался... честно, - продолжил он, опустив глаза. - Пытался не любить тебя. Но у меня ужасная привычка - влюбляться в тебя снова каждый раз, как только ты рядом. Даже когда ты смотришь так, будто я просто ошибка в твоём дне.
Он на мгновение усмехнулся - едва заметно, словно вспомнил, как она морщит нос или закатывает глаза каждый раз, когда он признавался ей в чувствах. Потом продолжил, уже спокойнее:
- Это чары Аскании. Я сам попросил. Она наложила их так, чтобы браслет реагировал, если я смотрю на тебя слишком долго... или думаю о тебе слишком явно. Говорят, такое помогает...
Они молчали. Лили чувствовала себя виноватой за его боль, а он пытался вспомнить порядок действий, который рекомендовала Аскания.
- Finite Incantatem, - произнёс он мягко, но с твёрдостью. Заклятие рассеялось.
Он медленно опустил руку и шагнул назад. Спина прямая, плечи напряжены. Но голос - спокойный, почти тёплый:
- Возвращайся в башню, Эванс. Ошоломи народ, своим согласием на мое приглашение.
- Нет... ты...
- Не беспокойся. Это моё решение. И так нам будет лучше. - Он вдруг улыбнулся, устало. - Я прогуляюсь. Не бойся - постараюсь не лишать Гриффиндор драгоценных рубинов.
Он развернулся и ушёл в темноту коридора. А Лили осталась стоять, сжимая в пальцах букет альстромерии. Мысли метались, как птицы в клетке. Только когда тишина окончательно опустилась, она прошептала:
- Ну, погоди у меня...
На следующий день Лили пригласила свою подругу в один из заброшенных кабинетов, где их уже ждал ничего не подозревающий друг того самого оленя. Сперва Сириус и Аскания ничего не поняли - они переглянулись, удивлённо держа двери, пока Эванс не захлопнула их перед носом и не наложила охранные заклинания.
В настороженной тишине шестерёнки в голове Аскании начали крутиться. Она фыркнула и расхохоталась, покачав головой.
- Может, поделишься? Вместе посмеёмся, - голос Сириуса стал мягким, почти шепчущим, с лёгкой интимной интонацией. Он поправил и без того безупречно уложенную чёлку Аскании, приподнял её палочку-заколку, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Он смотрел на неё с восхищением - ему нравился этот образ.
Ей же нравились ощущения, которые он вызывал. Она даже специально прикусила нижнюю губу, прежде чем ответить:
- Эванс поняла, что за «играми Поттера» стою я. И решила отомстить, - прошептала она, обвив руками его шею. - Только вот она не учла, что мы уже давно всё друг другу признали.
- Да? Но не вижу здесь острой перчинки для мести, - нахмурился он.
- Вот именно. Лили умная, всё понимает... но изощрённые подлянки - не её сильная сторона. Поэтому она позаимствовала идею и сделала по-своему: заперла нас и сказала разбираться в своих отношениях, а не лезть в чужие.
Сириус всё ещё выглядел озадаченным. Тогда Аскания легко чмокнула его в губы.
- Из комнаты можно выйти, только произнеся признание в чувствах, - усмехнулась она. - Мы проделывали это на третьем курсе: так я свела Джона с Фабианом.
- О, значит, она решила, что тебе пора перестать быть Эммой, - задумчиво кивнул он, вспомнив одну из её любимых книжных героинь. - Ты правда на неё похожа.
- В отличие от неё, у меня больше успешных пар, - с гордостью подняла подбородок Аскания.
- Да, да... и теперь мисс Эмма должна сойтись с мистером Найтли - таков финал книги, - пробормотал Сириус с полуулыбкой.
- Я тебя...
Но он не дал ей договорить - просто наклонился и поцеловал. Глубоко, медленно, с настойчивостью, от которой у неё подкосились колени.
- Лучше используем обстановку в свою пользу, - прошептал он ей в губы, не отрывая взгляда от её глаз.
Пока парочка миловалась, гриффиндорка направилась к своему «кавалеру». Сославшись на отсутствие подходящего наряда для вечеринки, Лили заставила Джеймса отправиться с ней в Хогсмид на шопинг. Он, конечно, не возражал - всё-таки сама Лили его пригласила. Хотя где-то глубоко внутри у него тревожно пискнул внутренний сигнал. И, как оказалось, не зря.
Началось всё невинно. Уютный магазинчик модной одежды встречал их яркими витринами и чересчур приветливыми продавщицами. Лили тут же погрузилась в ряды платьев, а Джеймс, верный рыцарь, занял пост у примерочной. Первые полчаса он держался достойно.
- Как тебе это? - Лили вышла в элегантном чёрном платье с изумрудной вышивкой, подчёркивающей её глаза.
- Великолепно, - выдохнул Джеймс.Лили скептически
фыркнула:- Слишком просто. - И скрылась обратно за шторкой.
Затем были алое платье, серебристое, с кружевами, с перьями, с драконом на спине, с огненными переливами... Джеймс давно сбился со счёта.
- Лили... - слабо вымолвил он, когда она появилась в, кажется, двадцать шестом наряде.
- Что? Я же должна выбрать лучшее! - весело заметила она и подмигнула продавщице.
Но веселье для Джеймса только начиналось. Когда Лили вдоволь насладилась примеркой (и так ничего и не купила), она вдруг произнесла с самым невинным видом:
- А теперь твоя очередь! - объявила Лили, хлопнув в ладоши.
- Чего?!
- Думаю, будет логичнее подбирать наряд под твой образ. Иначе Мэри и Питеру будет тяжеловато вжиться в наши роли. Давай, Поттер, не стесняйся.
И началось: пират, вампир, французский мушкетёр с нелепой шляпой, зомби в блестящем плаще, какой-то блуждающий призрак в одежде эпохи Мерлина...Джеймс переодевался молча, с обречённостью обречённого.
- Хм... это слишком просто.- Нет, этот цвет не твой.
- Поттер, перестань корчить такие лица, ты же герой вечера!
Когда Джеймс, измученный, с растрёпанными волосами, наконец вывалился из примерочной в очередном наряде, Лили театрально приложила палец к губам и произнесла:
- Знаешь... пожалуй, позовём Мэри. Её мнение тоже должно учитываться - учитывая, что это она будет проводить вечер с таким кавалером.
- Эванс... - простонал он с последними силами.
Лили мило улыбнулась продавщице:- Прошу прощения, что отняли у вас столько времени.
Продавщица уже приготовила натянутую вежливую улыбку, когда Лили добавила:
- Молодой человек оплатит вам... скажем, десять галлеонов за ваши труды.
И, не дав Джеймсу даже открыть рот, Лили грациозно махнула ему рукой и вышла из магазина.Поттер глубоко выдохнул и устало потер лицо ладонями.
- Повезло тебе, - раздался рядом знакомый голос. Джеймс обернулся и увидел ухмыляющегося Рабастана Лестрейнджа. - Эйнгил выманила у меня все карманные за свои наряды.
- Даже моя мать не заставляла меня столько всего примерить, - пробормотал Джеймс, вручая продавщице десять галлеонов, как велено.
- Чем не угодил рыжей копии Эйнгил? - лениво поинтересовался Рабастан.
- Это описание больше подойдёт Марлин. Лили скорее пламя... - начал Джеймс с задумчивым взглядом куда-то в сторону.
- Кхм. Зря спросил, - проворчал Лестрейндж, скользя взглядом по прилавкам в ожидании своей покупки. - Очень поэтично, Поттер. Но мне пора.
Он уже хотел уходить, но Джеймс, к его удивлению, увязался следом.
Пока Рабастан шагал по улице, слыша за спиной восторженные комментарии о Лили, он не мог понять, зачем этот гриффиндорец всё ещё идёт рядом. Обычно после пары ласковых фраз мародеры исчезали.
К тому же в Поттере явно ощущалось не только восхищение, но и какая-то странная предвкушающая подлянка. Рабастан тяжело вздохнул, не желая выслушивать очередной поток нелепых откровений, и спросил прямо:
- Либо ты дурак, каким-то чудом получивший благословение мантикоры и не заметивший, что Эванс тебе мстит, либо ты просто решил поднять себе настроение за мой счёт. Если второе - извини, Поттер, у меня нет времени на твои бредни.
Но Джеймс вместо того, чтобы обидеться, расплылся в ещё более широкой улыбке. Подскочив, он неожиданно приобнял Лестрейнджа за шею, заставив того невольно наклониться.
- Поттер! - возмутился Рабастан, резко отшатнувшись. - Руки убери!
- Сочувствую тебе, Лестрейндж, - весело заявил Джеймс, не отпуская. - Даже не представляешь, какая трагедия у тебя случится...
- Себе посочувствуй, романтик. И убери руки, а то перстень будешь носить в носу, - буркнул Рабастан, пытаясь вырваться.
- Сириус и Эйнгил встречаются. По-настоящему, - с торжеством сообщил Джеймс.
Рабастан на миг застыл. Джеймс, заметив замешательство, счёл это за шок - и не преминул развить тему:
- Вчера Эйнгил сама это подтвердила. Эх... такими темпами, если повезёт, к двадцати стану крёстным.
- Вставай в очередь, - усмехнулся Рабастан, наконец вырвавшись из его хватки и поправив мантию.
- Очередь? На что? - не понял Джеймс, но ответа не дождался - их разговор прервала девушка, машущая рукой в их сторону. К удивлению гриффиндорца, Лестрейндж тепло ей улыбнулся и направился к ней.
Они отошли, но Джеймс всё ещё слышал обрывки их разговора. Видимо, девушка была писательницей и делилась с собеседником своими идеями. Рабастан слушал её внимательно, не перебивая - и, судя по выражению лица, даже получал удовольствие от разговора. Её живые эмоции, жесты, воодушевлённые рассказы словно втягивали его в выдуманные миры, которые она так живо рисовала словами.
Это была Роуз Темберлин - та самая пуффендуйка, студентка по обмену из Ильверморни. Из пяти прибывших в Хогвартс в рамках нового проекта Роуз оказалась единственной, кто сразу пришёлся по душе почти всем. Никаких скандалов, драм и снобизма. Только доброжелательность и лёгкость.
Не то что остальные.
Один из них - оборотень, слишком вспыльчивый, чтобы скрывать свою натуру.
Второй - зазнавшийся потомок бывшего президента магического Конгресса США, который говорил только о себе.
Третья - слизеринка, одержимая идеями чистоты крови и плетущая интриги даже среди преподавателей.
А её брат? Почти фантом. Молчаливый, как призрак.
И только Роуз оставалась «нормальной» - если не считать её полётов в мир фантазий, которые она упорно переносила на бумагу.
Джеймс невольно задержал взгляд. Рабастан и Роуз?.. Вместе? Да быть не может. Если память ему не изменяет, ещё недавно Лестрейндж ходил под ручку с Асканией. Так... а может, он что-то не знает?
"Это же Рабастан!" - мысленно возмутился Поттер. - "Он и разговор-то ведёт, как будто проклятие на нём - коротко, сухо, с паузами между словами длиной в полуритуал. А тут слушает, улыбается, головой кивает! Он что, под Империусом?!"
И тут же в голове Джеймса щёлкнуло: Сириус. Об этом нужно срочно рассказать Сириусу.
К вечеру он его наконец нашёл. Блэк ввалился в комнату как пьяный - только без характерного запаха. В глазах лукавство, на губах самодовольная ухмылка.
Джеймс без вступлений выложил всё: как его дразнили в магазине, как Лили устроила модный ад, как он мучился в дурацких нарядах, как под конец оставил продавщице галлеоны... И как, по его наблюдениям, Рабастан, внезапно, ведёт себя с пуффендуйкой слишком подозрительно дружелюбно.
Сириус слушал, не перебивая. А потом, не выдержав, расхохотался - громко, зло, искренне. Как гиена, у которой отобрали пирожок, а потом вернули с начинкой.
В него немедленно прилетела подушка.
- И это мой друг?! - возмутился Джеймс, растирая плечо. - Я тут чуть руку не оторвал, а ты ржёшь, как будто тебе фейерверк в трусы засунули!
- А что ты от меня хочешь? - выговорил Сириус, вытирая слёзы. - Поздравить тебя с тем, что Лили повела тебя на неофициальное свидание?
- Ага, - буркнул Поттер, устало плюхаясь на кровать. Он стянул браслет - кожа под ним была красной и раздражённой. Открыл баночку с мазью, зашипел, нанося её на запястье.
Сириус наконец перестал смеяться, отбросил подушку и сел рядом. Уже спокойнее - почти серьёзно - рассказал, что ему известно после откровенного разговора с Асканий.
Когда он закончил, Джеймс возмутился точно так же, как вчера сам Сириус, узнавший, что Рабастан будет крёстным его будущей дочери. Выражения лиц, взмахи руками, споры - всё было зеркальным отражением их ролей, просто поменялись местами.
Так с этого вечера старое соперничество Рабастана и Сириуса сменилось новой битвой: Рабастан и Джеймс. Только если первый сражался за сердце девушки, то второй - за почётное звание будущего крёстного.
***
29.10.1975
Лунный свет просачивался сквозь щели полуразвалившейся крыши Визжащей хижины, ложился холодными пятнами на пол, на стены, на дрожащие руки Римуса.
Он стоял в центре комнаты, дрожа не от холода - от напряжения. Кожей чувствовал: приближается. Лунатик. Волк внутри. С каждой секундой он скребся под кожей, рвался наружу.
- Дыши, Римус. Слушай себя, - голос Мэтью был тихим, но твёрдым. Он стоял в тени, у заколоченного окна. - Ты сильнее. Ты особенный.
Римус стиснул зубы - челюсть свело от напряжения. Он ощущал, как ломаются границы, как зверь царапает изнутри. Пальцы вцепились в плечи, оставляя кровавые отметины.
В запылённых коридорах мелькали тени. Собака. Олень. Крыса. Сова. Мародёры наблюдали, как всегда - наготове, если что-то пойдёт не так.
Но он знал: ещё одна тень притаилась снаружи, под крыльцом. Лёгкая. Рыжая. С пушистым хвостом. Марлин. Она думала, что незаметна - как всегда. А он чувствовал её. Даже сквозь гул крови в ушах. Её присутствие жгло внутри. Не как боль - как напоминание о том, кем он должен быть.
- Нельзя... - хрипло выдохнул он, качнувшись, будто от порыва ветра. Лоб в поту. Глаза лихорадочно блестят. - Напугать... Справимся... Обещаю...
Мэтью шагнул ближе. Лунный свет очертил его лицо - спокойное, сосредоточенное.
- Смотри на меня. Сосредоточься. Кто ты? - в голосе было нечто личное, слишком глубоко, чтобы назвать словами.
- ...я... мы... одно... - выдохнул Лунатик. Рвущимися звуками, будто язык стал чужим. Он повторял это снова и снова, цепляясь за рассудок.
Лицо Римуса исказилось, спина выгнулась дугой, но - он не сломался. Не позволил себе исчезнуть. Он застыл на грани - как на тренировках. Полуволк. Получеловек.Но сейчас зверь дышал чаще. Сильнее. Он пульсировал под кожей - слишком живо, слишком свободно.
Рядом, мягко ступая по пыльному полу, появился олень. Он приблизился, легко коснулся когтистой лапы мордой.
- Ты помнишь его? - негромко спросил Мэтью, оставаясь рядом, готовый вмешаться в любую секунду.
Лунатик дёрнул головой, дыхание рваное, но в голосе - узнавание:
- ...Сохатый...
Слова дались с трудом, но обрадовали анимагов, наблюдавших из тени.
Один за другим они подходили ближе и каждый раз он выдыхал имена.
- Бродяга...
- Хвост...
- Нешемирон...
- ...Марлин...
Мэтью продолжал говорить, мягко, направляюще:
- А как тебя зовут? Где ты? Что ты любишь?
Он не спешил. Каждое слово - как мост к человечности. Лунатик моргнул, замер. Затем выдохнул:
- Римус... я...
- Молодец, - тихо сказал Мэтью, не скрывая тёплой гордости. - Держи себя. Мы с тобой.
Они говорили ещё долго. Мэтью задавал простые, почти детские вопросы - о запахах, вкусах, звуках, что помнит Римус. Это были не просто слова. Это был путь назад, к себе. Он не просто удерживал рассудок - он вытаскивал его, шаг за шагом, из лап зверя.
Когда самопонимание вернулось, настала очередь простых действий. Лунатик повиновался, хоть и с трудом: медленно опустил лапу, отступил от стены, выпрямился - насколько позволяли мышцы, сдерживаемые трансформацией. Каждое движение давалось ему, словно через вязкую воду, но он делал их. Осознанно.
Тогда Мэтью вынул из тени мешок. Развязал. Внутри лежала одежда - старая школьная форма, рубашки, мантии. Собранная у домовиков с их разрешения - ради этого вечера.Ткань хранила запахи людей. И Лунатик должен был не просто почувствовать их, но назвать владельцев - и не броситься на запах.
Запахи анимагов отличались в зависимости от формы. Из-за изменённых мышц, появления шерсти или крыльев они менялись. Вот почему оборотни не нападали на анимагов в зверином обличье: их запахи сбивали с толку зверя.
Лунатик не только называл владельцев одежды. Он складывал её аккуратно, одну вещь за другой, показывая ту часть Римуса, которая любила порядок. Которая помнила о себе.
Когда всё было готово, они вместе вышли в ночь - туда, где начинался Запретный лес.
Анимаги разошлись по периметру, заняли позиции. Один за другим они превращались - человек, зверь, снова человек. И ждали. Ждали, как Лунатик отреагирует.
В первый круг он лишь наблюдал, не предпринимая ничего. Но на втором - внезапно рванулся вперёд, нацелившись на ближайшего. На Питера.
Мародёры хоть и привыкли к его виду, но инстинкт самосохранения взывал к бегству. Превращайся. Спасайся. Но Питер стоял. Убеждал себя, что метр - это безопасная дистанция. Он не хотел, чтобы Римус подумал: все боятся к нему приближаться.
Когда Лунатик почти достиг его, и Питер уже собрался превращаться, в дело вмешался Мэтью. Он перехватил Лунатика за шкирку - резким, точным движением, остановив в последний момент. Между ними прокатился низкий рык, но Лунатик не сопротивлялся.
Жёлтые глаза хищника уставились на Питера. Губы приподнялись - и, несмотря на клыки, в этой ухмылке сквозила почти насмешка.
- ...Ты... водишь... - хрипло выдал Лунатик, отступая на несколько шагов назад.
Питер выдохнул - резко, глубоко, с облегчением и лёгким запозданием. Несколько секунд он просто стоял, переваривая происходящее. А потом... чертыхнулся. Потому что остальные тоже услышали.
И теперь все убегали от крысы.
Питер рванул с места, чувствуя на себе взгляды и слыша смех друзей. Теперь уже неважно было, кто в какой форме - игра началась. Любимая, старая, как их дружба, но теперь с новым оттенком. Они играли в пятнашки не только в зверином обличье. Человеческие фигуры мелькали между деревьями, скользили в тенях, перепрыгивали через корни, прятались за стволами. И в любой момент кто-то мог сменить форму - превратиться, запутать след, скрыться.
Джеймс шутливо гарцевал между кустами, превращаясь то в оленя, то обратно в юношу, смеющегося так, что эхо расходилось по лесу. Сириус носился рядом, мгновенно превращаясь в пса, чтобы проскользнуть под ветками, а потом вновь вставал на две ноги, дерзко показывая язык Питеру и убегая дальше.
Марлин то ныряла лисицей в заросли, то появлялась девушкой - хохочущей, яркой, со сбившимися волосами и сверкающим взглядом.
- Хвост, ты нас не догонишь! - выкрикивала она, ловко уворачиваясь и снова исчезая, вспыхнув рыжим пламенем лисьей формы.
И вдруг сверху - мягкое, почти бесшумное движение. Крылья.Сова скользнула в ночном воздухе, прошла низко над плечом Питера, слегка задев его крылом. Она словно указывала направление, словно говорила:
сейчас!
Это была их фирменная тактика: Нешемирон в облике совы подхватывала Питера-Хвоста когтями и, пусть ненадолго, но помогала ему «догнать» остальных, перемещая ближе к цели.
Крыса весело взвизгнула, когда оказалась в воздухе, болтая короткими лапками. И в тот же миг - мягкий бросок. Он приземлился почти под ноги Сириуса, с шумом превратившись в человека и хлопнув того по спине: - Твоя очередь!
Сириус с рычанием перевернулся в Пса и помчался следом за Марлин, которая даже в звериной форме смеялась - всё её существо лучилось радостью.Пыль летела, трава сминались, в воздухе витала луна и смех.
Лунатик затаился.Он смотрел.
На себя. На друзей. И не было жажды крови. Не было боли костьях. В его глазах появились слезы радости. Хоть он пока ещё не выглядел полностью человеком, но это было делом времени.
Он справился. Теперь мог пройти под лунным светом - без страха, без боли. Он чувствовал, как мир дышит с ним в унисон, как вся стая - не враги, не жертвы, а свои - разделяет с ним это пространство.
Движение за спиной отвлекло его - и он позволил крадущемуся застать себя врасплох. Запах сбивал с толку: тёплый, знакомый... но перекрытый лавандой. Убаюкивающей. Успокаивающей.
- Псс, Римус! - прошептала девушка, легко ткнув его в спину.
Он резко обернулся, будто вынырнул из транса. Сердце рванулось - и он отступил, словно опасаясь причинить ей вред.
Марлин остановилась, на мгновение поджала губы. Потом глубоко вдохнула - и, словно набравшись решимости, сделала шаг ближе.
- Пятнашка не у меня, - сказала она с лёгкой улыбкой, будто не заметила его внезапного отстранения. Её голос был мягким, но даже он не смог рассеять напряжения, сгустившегося между ними. - Римус... ты справился. Я... поздравляю, - добавила она, останавливаясь всего в шаге от него.
Лунатик смотрел на неё. Медленно кивал, вглядываясь в её лицо в лунном свете.
Марлин... Та, кто с самого начала не отворачивалась. Первая, кто осмелилась приблизиться к той части его, которую он сам не понимал. Та, кто не боялась.
Её забота... она согревала. И пугала.
Он не хотел потушить это её внутреннее солнце. Не хотел даже рисковать. Она была слишком важна. Он не смел приблизиться - не верил, что имеет на это право. Но и другим... другим он её отдать не мог.
Когда Лунатик замечал, как Мэтью слишком долго смотрит на Марлин, как его голос становится мягче рядом с ней - в нём закипал гнев. Примитивный. Волчий.
Он хотел вцепиться ему в горло.
Но Римус сдерживал его. И сожалел. Потому что, в отличие от зверя, он не был уверен, что Марлин чувствует к нему то же самое.
Вот в этом и заключался их внутренний разлад.
Лунатик хотел заявить своё.
Римус - сохранить то, что есть.
Когда Мэтью однажды сказал, что Римусу пора перестать подавлять зверя и пойти ему навстречу - тот долго не решался. Но в конце концов согласился. На своих условиях.
Лунатик не должен причинять вред.
Он должен ждать. Ждать, пока Римус сам не даст то, что готовил месяцами.
И Лунатик... принял. Сохранял дистанцию, чтобы его человечек не нашёл в этом повод отступить. Но если ход будет сделан с другой стороны - он не обещал быть сдержанным.
- Я подойду, - предупредила девушка, тем самым невольно напрягая оборотня.
Сделав шаг, Марлин осторожно потянулась к его когтистой руке. Большим пальцем погладила мех на тыльной стороне, затем подняла её и раскрыла ладонь. Сравнила с собственной. Рука её была маленькой, хрупкой.
Она хотела соединить их пальцы - но Лунатик отдёрнул руку.
И прямо у неё на глазах, мохнатая лапа оборотня обратилась в человеческую кисть. Он медленно вновь протянул руку - позволяя ей сделать то, что она задумала.
Но, прежде чем это случилось, кто-то хлопнул Римуса по спине.
- Чего ты столбом стоишь? Твоя очередь! - окликнул Джеймс и тут же заметил силуэт рыжей девушки перед Лунатиком. - Да что ж мне не везёт! - воскликнул он, превращаясь в оленя и убегая прочь от её многозначительного взгляда.
Лунатик на миг отвлёкся на Джеймса, и за это время девушка перед ним исчезла - в лисьем облике скользнула в темноту.
***
- То есть... это мне не показалось? - шёпотом спросила Аскания у своего парня, прячась от остальных. - Надеюсь, Лини меня не убьёт, если узнает.
- Странно, что ты только сейчас поняла, - отозвался он с лёгкой усмешкой.
- У меня не было времени обмениваться с ним фразами. Переписку вела мама... Я решила, что всё в порядке и волноваться за обучение Римуса не стоит.
- Ну, дай Марлин самой решать свои проблемы. Каждый должен бороться за свою любовь сам.
- Боюсь, эта борьба затянет многих, - вздохнула она, глядя в сторону.
***
30.10.1975
- Повтори, - попросила Марлин, будто не расслышала новость от подруги.
- Мэтью - гомосексуал.
- Нет.
- Да.
- Нет!
Аскания глубоко вздохнула и спокойно сказала:
- Да. Прости, Лини, но твой гей-радар снова дал сбой. Ты же обычно узнаёшь ориентацию других через меня.
- Но он... он ведь ухаживал за мной. И...
- Ну, тогда, может, он бисексуален, - пожала плечами Аскания. - Может, поэтому я тоже не сразу заметила его наклонности...
Марлин с силой хлопнула по столу, так что чай из кружки расплескался.
- Его нужно убрать. Отослать обратно в его Америку!
- Зачем такие крайности? Он же Римусу даже не признавался в симпатии.
- Ты... Ты вообще читала книгу про оборотней, которую написала твоя мать?
- Ну... не особо. Знала только, что она полезна для Римуса.
Марлин устало хлопнула себя по лицу.
- Там упоминались волчьи ритуалы для объединения двух стай. Для этого вожаки женятся. И способности объединиться между ними.
- И?..
- И?! Годрик, Эйнгил, включи наконец мозг, который тебе отключил Сириус! - вспыхнула Марлин. - Римус не просто оборотень, он особенный. Он умеет колдовать. А это редкость. Думаешь, стая Хейл упустит такой шанс? Вот почему они прислали не старейшину, а молодого сына вожака.
- ...Да? - протянула Аскания, наконец осознавая масштаб катастрофы.
- Да! Наверняка этот «наследничек» уже уговаривает Римуса ехать с ним в Америку - мол, там больше знаний, больше возможностей... А потом затащит его к алтарю, они обменяются клятвами, и у них будут дети!
- Не драматизируй, - остановила её подруга. - Римус не отдался тебе, с чего бы ему отдаться ему? К тому же, он натурал. И кроме него самого, все уже давно знают, что он в тебя втюрился. Мой тебе совет: загоняй Римуса в угол - и целуй, пока не согласится быть твоим парнем.
- А если он...
- Не заставляй меня переходить к крайним мерам, - строго произнесла Аскания. - Я напшикаю ему «Сердцевиной» - и будет он у тебя щеночком, а не волком.
Марлин уставилась на подругу, сузив глаза:
- Ты же не шутишь?..
- Ни капельки, - с абсолютно серьёзным видом подтвердила Аскания, выпрямляя спину. - У меня всё просчитано: три капли на воротник - и через минуту он сам тебя найдёт. Хвостом виляя.
- Это уже незаконно.
- Считай, бабушкины гены Меропы проснулись. Она тоже, между прочим, дурманила. И если ты не поторопишься - это может прогрессировать.
- Ты пугаешь меня, - пробормотала Марлин, но по губам её скользнула лёгкая, нервная улыбка.
- Не я, а твоя медлительность! - фыркнула Аскания. - Вперёд, Лини. Вперёёёёд! Целуй, кусай, шокируй! Пока тебя не опередил наследничек с флакончиком каких-нибудь американских «волчьих феромонов».
Сердце Марлин колотилось как бешеное, когда она вышла из кухни. Она шла быстро, почти не глядя по сторонам, прислушиваясь к интуиции. Её пальцы сжимали ворот формы, как будто она и правда держала в руках ту самую «Сердцевину».
Искать его оказалось не нужно - он сам, похоже, её искал. Они столкнулись почти у двери большого зала.
Она хотела что-то сказать. Начать с простого, с признания - хоть с пары слов. Но он не дал ей начать. Всего один шаг, одно движение - и он оказался рядом, обнял за талию и закрыл её губы поцелуем.
***
Часом ранее.
В лаборатории профессора Слизнорта, в его отсутствие, один из самых одарённых учеников - Северус
Принц - работал над зельями. Он был сосредоточен, аккуратен, и потому раздражён, когда перед ним вдруг возникла склянка с подозрительной жидкостью.
- И что это? - Снейп отодвинулся, прищурившись. - Не припоминаю, чтобы у нас был общий проект, Люпин.
- «Рыцарская честь», - спокойно произнёс Римус, называя зелье. Он хотел что-то добавить, но не успел - слизеринец уже схватился за палочку и нейтрализовал содержимое склянки простым, но безжалостным заклинанием.
После этого он бросил взгляд на дверь, будто кого-то ждал.
- Снейп... Принц, что ты наделал?
- Спас себя от фурии, - отрезал тот. - Какого дементора ты, чёрт побери, варишь то же самое, что готовили твои бестолковые друзья?
- А ты разве сам никогда не испытывал парней своих подруг?
- Я не испытывал, я их отпугивал. Причём вполне сознательно. В своё время и Эйнгил, и Лили нужно было отмахнуться от настырных ухажёров - и спихнули их мне. Признаю, мне даже льстило, что они приползали, как псы на поводке... но не тогда, когда начинали портить всё, к чему прикасались.
- Всё равно, ты мог бы хотя бы проверить мою работу.
- Чтобы Марлин потом повесила меня на моём же галстуке? Нет уж, спасибо.
Если ты наконец решился - будь добр, не впутывай меня. И не вздумай упоминать, что показывал это зелье мне.
- Марлин бы не стала, - тихо, но уверенно возразил Римус, защищая её честь.
Северус фыркнул.
- Она подложила мне печенье с солью, когда мы только познакомились - просто потому, что я нагрубил её драгоценной Эйнгил. Потом, когда Паркинсон насмехался над тобой, она распустила слух, что он заразный. Ещё был случай, когда...
Он махнул рукой, не вдаваясь в подробности.
- Так что, Люпин, я вполне себе уверен в мстительности мисс Маккиннон.
Римус ошарашенно замер. Всё это... совершенно не укладывалось в привычный образ Марлин.
Снейп, заметив его растерянность, помолчал, а потом нехотя добавил:
- Помнишь нашу первую встречу?
Он не стал ждать ответа.
- До твоего появления в купе мы обсуждали распределение. Тогда предполагалось, что из всей нашей компании в Гриффиндор пойдёт только Марлин. И вот ты открываешь дверь, вцепившись в чемодан и дрожащим голосом просишься к нам... Эйнгил сразу решила, что составишь компанию Марлин. Она уже тогда доверила тебя ей.
Он помолчал, а потом, чуть тише:
- И со временем у самой Марлин появились к тебе... тёплые чувства.
Римус почти не дышал.
- Я ей нравлюсь?
Северус закатил глаза, но беззлобно:
- Нет, она тебя терпит ради науки. Конечно нравишься, Люпин. Ты просто единственный, кто об этом до сих пор не понял.
Римус стоял в тишине, будто громом поражённый. Он моргнул, раз, другой - и всё ещё не мог выдавить ни слова. А Лунатик внутри него торжестовал, выл, будто говоря, «я же говорил».
Северус скрестил руки на груди и, закатив глаза с утроенной силой, процедил:
- Великолепно. Твоя реакция - как у травяного настоя: медленная, бесцветная и бесполезная. Всё-таки я, пожалуй, сотру тебе память.
Он уже потянулся к палочке, когда в него внезапно полетел пучок зелени.
- Что за...?! - не успел закончить Снейп.
Растение - пыльное, с сизо-серебристой каймой - ударилось о его мантию и упало на стол. Северус отшатнулся, а Римус в это время, воспользовавшись замешательством, выскользнул из кабинета.
- Люпин! - взревел Снейп, стряхивая с себя кусочки стебля. - У тебя будут проблемы, клянусь всеми котлами Хогвартса!
Он резко повернулся к растению... и вдруг нахмурился.
- Аконит?.. - пробормотал он. Но не обычный. Этот имел странно вытянутые листья, с легким мерцанием по краю. Он изменился. После
того как прикоснулся к нему Римус.Северус замер, мрачно глядя на него.
- Любопытно...
Тем временем Лунатик обострил чувства, пытаясь уловить запах Марлин. Вблизи её не было. Но где-то неподалёку он учуял... Джеймса.
Быстро добравшись до друга, он вырвал у него Карту Мародёров, не обращая внимания на ворчание Поттера, и сразу же переместился к ближайшей точке - туда, где находилась она.
Когда они наконец встретились, он услышал её сердцебиение. Такое же быстрое, как и его.
Может, он пожалеет. Может, всё это - неразумно. Но он получит то, чего хочет.
Последствия... можно будет исправить. Это ведь не Адская пламя.