58 глава
58 глава: Галстук
Наша компания собралась в Выручающей комнате, в ожидании важного собрания, отдельно от остальных. Пока начальство в лице Лестрейнджа задерживалось, мы обсуждали другую не менее важную тему.
С тех пор как мы стали рыцарями, нас особо не трогают — как бы Аскания ни пугала нас в начале. Возможно, потому что за нашими спинами стоит мантикора. Мы были свободны в своих действиях, пока тренировались в собственных умениях.
Сейчас мы обсуждали, как улучшить свидания Питера, у которого, похоже, исчерпался запас идей. Этот хитрец хочет, чтобы каждое свидание отличалось от предыдущего.
Мэри и Питер официально ещё не встречаются — видите ли, тот пообещал десять свиданий. Но с такими планками удивить свою пассию потом будет трудно. Бедненький.
Питер хорош в стратегии, но Мэри тоже не уступает. Её же к этому обучал Дамблдор, а потом сама Аскания с Марлин. С такими наставниками Мэри могла бы кого угодно соблазнить и подчинить себе.
У меня есть догадки, почему Мэри соглашается на свидания. Она уже не та глупая девчонка, что была на втором курсе. Теперь она знает, какие силы есть у Аскании, и быть рядом с ней — весьма полезно.
Аскания, Марлин и Лили в итоге станут девушками мародёров, как бы они ни играли в недотрог. То, что компания подруг сойдётся с компанией друзей, только укрепит связь между нами. Она это должна понять.
Я не знаю, есть ли у Мэри чувства к Питеру, но она вряд ли стала бы играть с ним, зная, что Аскания к нему благосклонна. Как бы там ни было, если они сойдутся — всем только лучше.
— Я серьёзно, — повторил Питер, жестикулируя так энергично, что чуть не задел меня по лицу. — Нужно придумать что-то... ну, чтобы она точно запомнила это свидание.
— Может, просто скажи ей, что влюблён до беспамятства? — предложил я лениво, закинув руки за голову. — Или покажи свою коллекцию магических марок. Она же обожает экзотику.
Питер фыркнул:
— Ты бы сам попробовал, Блэк. Может, тогда Эйнгил перестанет быть такой колючей.
— Марки — бесполезно, — пожал я плечами.
— Я не про марки, а про признание, — уточнил Питер.
— Хвост... — хотел было отшутиться я, но Джеймс задал вопрос:
— И правда, Бродяга, ты хоть раз прямо говорил, что любишь её? Поступки важны, но слова тоже что-то значат.
— Конечно, — фыркнул я, но память упорно молчала. В разговорах с Асканией чаще звучали мои слова о «родственных душах» или моей проклятой одержимости ею. Всё казалось само собой разумеющимся для отношений. Зачем говорить то, что и так очевидно?
— Может... — продолжил Римус, забыв про меня и снова обращаясь к Питеру. — Тебе нужно что-то простое, но значимое. Что-то, что покажет: ты её слушал. Не «показуха», а жест, связанный с ней, а не с тем, каким ты хочешь её видеть.
— Например? — Питер наклонился вперёд, весь в ожидании.
— Не знаю... Её любимый цвет, запах, книга... Устрой для неё живое воспоминание. Перенеси её в момент, который ей дорог. Даже если это всего лишь вечер с чаем и ее книзлом.
— Звучит... трогательно, — признал Джеймс. — Лунатик, ты у нас романтик. Признайся, кого хочешь пригласить?
— Иди ты, — отмахнулся Ремус.
— Может, и сработает... — Питер задумчиво почесал затылок, записывая идею в блокнот.
Ренар, который обычно спал во время наших собраний, внезапно поднял голову, встряхнулся и тихо зарычал. Мерцающие глаза мантикоры метнулись к двери.
— Что? — насторожился Джеймс, тоже обернувшись.
В этот момент дверь распахнулась — и внутрь вошли несколько рыцарей. За ними, к нашему общему удивлению и тревоге, проскользнула... Стелла Стюарт.
Сначала никто не понял, что происходит.
Стелла выглядела восторженной и немного растерянной, заходя в комнату. Но заметив взгляды, устремлённые на неё, мгновенно напряглась. Она оглянулась, потом уставилась на собственные руки, будто проверяя: работает ли чары невидимости.
Не знаю, как она узнала про эту комнату, но её план явно провалился. К её несчастью, Ренар, как хранитель, снимал всякие чары, и чувствовал чужаков.
Комната загудела.Кто-то требовал объяснений.
Кто-то шептал:
— Она не прошла испытания.
— Ей не место здесь.
Шёпот быстро перешёл в гул. Недоверие и напряжение разрастались, как снежный ком. А самое неприятное было то, что Стелла заметила нас. Меня. Вот
дракл.
Не на это я подписывался, когда решил помочь Аскании отвлечь её. У
иностранки нездоровая привязанность ко мне — стоило лишь подышать рядом, как она тут же начинала выстраивать очередной план о «нас», даже после того, как Аскания достаточно ясно дала понять в оранжерее, кому я принадлежу. Намёков она не понимала, а прямого посыла — не воспринимала.
По словам Аскании, это побочный эффект от дара змеуста, полученного неестественным путём. Она уверила, что всё пройдёт, как только дар у Стеллы исчезнет.Вопрос лишь в том, когда это случится.
Как бы то ни было, я старался избегать общества этой девушки, чтобы она не нафантазировала лишнего — и не навредила окружающим.
Хвала Гриффиндору — рыцари не давали ей ступить и шагу. Но это не мешало Стелле чувствовать себя выше всех, особенно после того, как ей нашептали о её «важной роли» в открытии Тайной комнаты Салазара.А мы, услышав это, с трудом сдерживали гаденькие ухмылки. Жаль, в этой комнате нельзя
трансфигурировать еду — к такому шоу явно не хватает снэков.
Можно было бы попросить домовых эльфов, но уже было поздно — спектакль начался, как только в зал вошла настоящая наследница Слизерина.
Улыбка, с которой она вошла, застыла, став натянутой. Ей понадобилось всего пару мгновений, чтобы понять, в чём сыр-бор.
Аскания никогда не нападала первой — она ждала хода противника. А вот Рабастан, с которым у неё заметно потеплели отношения за последние месяцы, спровоцировал
противника на действия.
Они сработались, как единый механизм: один ослаблял противника физически, другая — ментально.
Напугав Стеллу намёком на устрашающую репутацию отца, Аскания подозвала Ренара. Тогда-то и сложилась картина происходящего: она собиралась показать всем, что Стелла не имеет никакого отношения к роду Слизерина — как бы та ни пыталась себя туда приписать.
Аскания насмехалась — но не над Стеллой. Она издевалась над всеми, кто был готов поддержать другую. Она расставила всех по местам, доказав, что неспособность Стеллы вызвать
Асмета — не случайность.
Однако не все поняли намёк.Нашлись и те, кто пытались подорвать авторитет Аскании, называя её кукловодом. Вот только они не задавались вопросом: какую силу должен иметь кукловод, чтобы подчинить себе мифическое существо?
Определив, кто против неё, Аскания вызвала василиска. Паника вспыхнула мгновенно.
Шафик волновался — он никогда прежде не видел питомца своей кузины.
А вот Рабастан... выглядел удивительно спокойно. Словно уже встречался с Асметом.
А значит — он знал её секреты.
Я и раньше это подозревал. Но осознание оказалось куда неприятнее, чем ожидалось.
Горечь внутри перекрылась ощущением чуждой, давящей ауры Аскании. Её настроение словно наслаивалось на воздух, подавляя волю окружающих.
То, как она играла в «папину дочку», вызывало у меня невольное умиление, а у других — ужас.
Использование имени отца, избалованность, манипуляции — всё это выглядело бы низко... Но для той, кто с рождения вынуждена была играть взрослую и только сейчас начала получать заботу, это было скорее признаком того, что она, наконец, позволила себе расслабиться.
Ещё больше радовало то, с какой лёгкостью ей теперь удавались те самые контракты, над которыми она мучилась неделями. Тогда она не знала, как и кому их подложить. А теперь — справлялась с этим играючи.
О её связи с Асмодеем знали только я и её родители — и то потому, что сам им всё рассказал в письме. Контракт о неразглашении Аскания подписала ещё до откровений другим. Меня она посвятила только потому, что ей нужен был доступ к змее. Попросила помочь отвлечь Стеллу.
И за этот безумный поступок она впервые в жизни получила настоящую «взбучку». В кричалке Адара ругала не только дочь, но и мужа — ведь из-за его родовой способности Аскания, по мнению матери, и осмелела бросить вызов самому демону. Даже тот факт, что дочь смогла найти компромисс, её не радовал.
Во время слушание письма Аскания сжимала губы, краснела, пальцы едва заметно дрожали. Но, несмотря на стыд, она сохранила этот клочок пергамента. Другие были бы только рады избавиться, но для неё — это было важно.
Сентиментальная девушка, собрав урожай демонических контрактов, отпустила Асмета простым взглядом. Василиск без слов скользнул обратно в тень, будто не он только что был причиной паники.
Аскания села рядом с главой за столом собраний и кивком пригласила всех занять места. Никто не осмелился ослушаться — даже звук не прорвался. От такой сцены, она закатила глаза и откинулась в кресле.
— Кхм... Раз уж мы разъяснили ситуацию, предлагаю начать совещание, ради которого мы сегодня здесь, — взял слово Рабастан, и зал начал успокоиваться.
Взгляды скользили от Аскании к Джеймсу. От наследницы Слизерина — к потенциальному лорду Гриффиндора.
Ещё в конце четвёртого курса Ренар рассказывал: основатели оставили родовые камни в Хогвартсе. Только те, кто найдёт хранителя и заслужит его уважение, могут претендовать на право рода.
Род Основатели давно перестали подавать признаки магического наследования. Из-за провала испытание фамильяра . Потомки либо растворились в других линиях, либо угасли.
Вот теперь из побочный ветви Гриффиндора, Джеймс прошел испытание, получив власть над мантикорой.
Без фамильяра обряд Основателей невозможен. Кроме самого Ренар, нужны были другие компоненты. Он же передал список нужных вещей.
Джеймс всё это время готовился. Родителям ничего не сказал.
Это была идея Аскании. Дамблдор слишком интересовался Поттерами, и статус Лорда Основателя мог защитить Джеймса.
По Уставу Хогвартса директор не может контролировать несовершеннолетнего Лорда без решения Совета. А Совет... уже трещить по швам.
Обряд можно было повернуть без лишных огласок, но скрыть последствия не получится — Дамблдор обязательно почувствует изменения в самой структуре школы. Потому было решено подключить рыцарей — для помощи в стратегических решениях.
Так как материалы уже готовы, надо было определиться датой, и организации.
Многие предлогали полнолуние ведь в это время усилиться магии, у будет легче. Но к этому дню у нас были другие планы.
— И как вы предлагаете отвлечь Дамблдора? Сбежите в Запретный лес, позовёте его туда? — с усмешкой бросил Северус. Мы напряглись, хотя понимали — шутит. Пока что.
Он работал над зельем для оборотней и не знал правды о Лунатике. Реакция могла быть... непредсказуемой.
— Думаю, лучше провести всё в День всех святых, — вмешался Регулус. — Слизнорт каждый год устраивает приём. Многие преподаватели будут там и смогут подтвердить, что директор обязан присутствовать.
— И в этот день связь с предками особенно сильна. Это даст ритуалу дополнительную поддержку, — добавил Джеймс, не оставляя другим шанса оспорить.
— Прекрасно, — коротко отозвался Рабастан. — Но есть проблема. За вами уже ведётся слежка. Устраните — вызовете подозрения. Там вы должны быть у него на виду.
— Старина Слиз не пустит меня после того, как я взорвал три его котла в этом месяце, — пожал плечами Джеймс. Без малейшего раскаяния.
— Тогда стань партнёром одной из приглашённых студенток, — предложил Северус.
Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, как Джеймс оживился. Он бы с радостью предложил Лили, но промолчал — Аскания не раз запрещала ему показывать чувства к ней. Любая ошибка — и Северус донесёт всё Лили. Тогда весь план завоевания Эванс рассыплется.
— Главное, чтобы все знали, что ты идёшь на вечер, — вмешалась Аскания. — А на самом деле, на него пойдёт кто-то другой. Под оборотным зельем.
Она обвела взглядом собравшихся. Никто не возразил.
— Кто из вас готов взять на себя эту роль?
Потом поднялись руки — неторопливо, но с отчётливым желанием услужиться перед ней. Кивающие, порывистые, нетерпеливые. Аскания слегка улыбнулась, скользнув взглядом по залу, и жестом указала Джеймсу на это море поднятых ладоней — выбирай.От такого разнообразия у него даже лицо чуть перекосилось — растерянность была почти трогательной. Ему дали время для выбора и обучение своим манерам двойника, чтобы не опозориться.
— Колл... то есть... мисс Бальтазар... Реддл, — с неловким тыканьем и сбивчивыми шипениями кто-то из группы всё же осмелился обратиться к ней напрямую.
— А вы?.. — неуверенно начал он.
— Я? Что? — лениво отозвалась Аскания, приподняв бровь. Казалось, она и правда не понимала, чего от неё хотят. Или делала вид.
— Вы не хотите стать Леди Слизерин... как Поттер?
Аскания выпрямилась, опёрлась локтем на подлокотник, подперев подбородок. На губах мелькнула тень усмешки.
— Нет. И не могу, — спокойно ответила она. Голос звучал тихо, но зал замер.
— Роду Слизерина не ведут женщины. Это традиция, закреплённая кровью и проклятиями, — без тени обиды произнесла она. — Но отец и я ищем способ очищения.
Так она напомнила о своей роли — не менее важной. Ей особо не надо было доказывать: уважение уже у нее было, просто прибавились новые причины для него. Те, кто завидовал, злились — и захлёбывались в собственных ядах.
Многие слизеринцы были разочарованы: они надеялись при жизни увидеть нового Лорда Слизерина. Но, услышав спокойные, уверенные ответы Аскании, начали расспрашивать её.
— Почему ты скрывала своё происхождение? Почему выдавала себя за маглорожденную? Зачем?
На личные вопросы она не отвечала, но про Тайную комнату говорила охотно.
Иногда, отвечая, она смотрела на меня и загадочно улыбалась — эта улыбка смягчала её холодность и раздражение к остальным. Я знал её: она придумала, как меня дразнить. И я уже ждал этого.
— Теперь ты у нас мистер альфонс, брат, — рассмеялся Регулус. — Только пожелай — и все будут перед тобой кланяться.
— У нас что, одни слабаки?
— Нет. Просто твой будущий тесть — страшный.
Я рассмеялся, вспомнив, как старшие придумывали страшилки про него, чтобы запугать младших рыцарей.
— Вот, — Регулус сунул мне свёрток и не отпустил сразу, когда я попытался его взять. — Сириус... маман меня убьёт.
— Хранить тебя будут внуки. Или Кричер, твой любимец, который так быстро принёс то, что мы просили.
— Я всё ей расскажу, если ты это реально используешь.— Не горячись, братом я от этого быть не перестану.
— Говорит тот, кто игнорировал меня после распределения. Если снова начнёшь в том же духе — отрекусь от такого брата.
— Я же не идиот.
— Спорно. Ты ведь вырос благодаря ей.
— И, надеюсь, она не хочет терять такой прогресс, — подмигнул я брату на прощание и направился к миледи, собираясь укрыть её от пылающего взгляда её кузена.
У Шафик, наверное, чесались руки схватить папирус и проверить, всё ли верно в контрактах Аскании.
Достигнув цели, я без церемоний оттащил Асканию от любопытных рыцарей. Пару человек попытались меня остановить, но Рабастан их сдержал, сославшись на внезапную проверку сил.
Аскания послушно шла за мной, но всё же пыталась освободиться, стягивая мою руку с её запястья. Как только мы вышли из Вручающей комнаты, она резко остановилась:
— Отпусти.
— Выдохни, — сказали мы одновременно. Её возмущение смялось неловкостью. — А то ещё кого ненароком проклянёшь от раздражения.
Аскания фыркнула, наблюдая, как я вытаскиваю карту. В её взгляде сквозил немой вопрос.
— Мне нужно с тобой поговорить. Но не здесь, — коротко пояснил я, открывая путь на карте к башне Гриффиндора.
Я протянул ей руку, и её ладонь легко легла в мою. Крепко удерживая её, мы переместились в мою комнату в общежитии.
Она окинула взглядом обстановку, затем повернулась ко мне:
— Что за дела могут быть у девушки в комнате парня? — с наигранным испугом скрестила руки на груди, изображая невинность.
Я рассмеялся, покачал головой и указал на стол:— Те, которые я забыл тебе отдать. Вот.
Она тут же сбросила игривость, села на стул и начала читать. Лоб нахмурился, взгляд метался между пергаментом и мной.
— Это...
— Описание ритуала, которым ты запечатала моё сознание, — закончил я за неё. — Я хотел понять, что со мной сделали. И нашёл ошибку.
— Что?
— Раз уж сегодня день откровений, то я тоже хочу быть честен. Ас... Неши.
Её глаза расширились, услышав своё прозвище после стольких дней. Я сел на пол рядом с её стулом, и теперь она смотрела на меня сверху вниз.
— В твоих расчётах моё проклятие должно было развиваться медленно — как у крёстной, ещё до моего рождения. Но организм — особенно с возрастом — реагирует по-своему. Проклятие начало действовать сразу, как только магия крёстной покинула меня. Оно стало частью меня. И ничто уже не могло его остановить.
— Нет... ты... ты же отстранился, и ненавидил — прошептала она.
— Глупая, как я могу тебя ненавидеть? — Я горько усмехнулся. — Я просто злился. А одержимость... она сдерживалась твоей магией во мне. Тогда я не понимал, думал, что это злость пожирает меня изнутри. Думал, достаточно научился у тебя манипуляциям, что смогу выиграть у тебя. Думал, если стану холодным, научусь манипулировать, то буду на равных с тобой. Надеялся, что, если перестану быть щенком, который ждёт свою хозяйку, то хозяйка, наконец, заметит его.
Я опустил голову.
— Сейчас понимаю, как это было глупо. Джеймс всё видел. Он первым понял: моя одержимость изменилась, усилилась. Я начал замечать, что хочу тебя не просто рядом — хочу тебя в себе, как воздух. Наша игра на публике спасала меня. Она давала каплю тебя, достаточно, чтобы не сойти с ума. Но потом и этого стало мало.
Я поднял взгляд.
— Всё, что я не позволял себе наяву, приходило ко мне во сне. Там я мог касаться тебя, а ты не отстранялась. Улыбалась. Хотела меня так же, как я — тебя.
Я осторожно взял её руки, прижал их к губам. Отодвинул браслеты, обнажая нежную кожу, и поцеловал её тыльную сторону — так же, как она целовала меня в моих снах.
Когда я поднял глаза, на её щеках горел румянец. Я потянулся к ней, но она отвернулась. Я хрипло усмехнулся.
— И на что я надеялся... — прошептал я, в голосе читалась ирония.
— Сириус... — начала она, но я мягко закрыл её губы ладонью.
— Ты всегда ценила действия, — сказал я тихо. — А я это забыл. Лестрейндж — нет. Он был рядом, когда я мог бы быть. Я вижу, ты выбрала его.
Её глаза округлились, брови дрогнули.
— Я бы соврал, если бы сказал, что рад за тебя. Меня распирает от желания вцепиться в Рабастана каждый раз, когда вижу его рядом с тобой. Но... я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты это заслуживаешь.
Я замолчал, затем тихо добавил:
— Есть способ всё исправить. Чтобы мы больше не терзали друг друга. Странно, что маман тебе не рассказала. Хотя... возможно, потому что этот ритуал больше не практикуется. Не знаю, почему — по записям он неопасен. Личность остаётся прежней... стирается лишь часть воспоминаний.
Я достал свёрток, переданный Регулусом. Внутри были материалы обряда. Коротко описывал, что нужно сделать, показая каждую деталь.
— Мы можем стереть воспоминания друг о друге. Ты больше не будешь оборачиваться назад, а я — тянуться к тебе. Без памяти моя одержимость не найдёт, на ком зациклиться. Всё, о чём прошу... раз мы всё забудем — позволь мне поцеловать тебя. Последний раз. Хочу, чтобы ты хотя бы напоследок услышала, как я люблю тебя...
Я только начал поднимать глаза, как в лицо мне прилетел звонкий пощёчина.
— Очнулся? Или тебе ещё раз врезать, чтоб дурь вышибить?! — вспыхнула Неши, дёрнув меня за галстук. — Забыть меня он надумал! — прошипела, прижимаясь лбом к моему. — Размечтался, Блэк!
— Неши...
— Заткнись, — её голос стал опасно тихим. — Это месть? Что ж, поздравляю — получилось. Но больше никогда не смей говорить, что откажешься от меня.
В её глазах блестели злые слёзы. Сейчас она выглядела как обиженный ребёнок, который не может выразить боль иначе, чем яростью. Я едва поднял руку — она оттолкнула меня так резко, что я растянулся на полу.
Неши нервно расхаживала по комнате, взъерошила волосы, выбив их из хвоста.
— Этого не должно было быть... Чёрт бы побрал этот третий путь... — пробормотала и метнула в меня сердитый взгляд. — Бесишь.
Она замахнулась, снова хотела ударить — но, вспомнив, что лежачих не бьют, закричала в потолок. Через миг рассмеялась, прикусив губу.
Истерика стихла так же внезапно, как началась. Она села рядом со мной, на корточки, и снова потянула за галстук.
— Скажи, это ты сам придумал, или кто подсказал? — её голос стал почти спокойным.
— Сам. Зачем кого-то впутывать?
— В здравом уме ты бы не стал отрекаться от меня.
— Почему?
— Потому что ты обещал быть моим, — тихо выпалила она.
Я улыбнулся, обхватил ладонями её лицо и поцеловал. Она ещё пыталась отстраниться — упрямо, по инерции — но неуклюже соскользнула ко мне на грудь. Я обнял её, не давая подняться.
Запах цитруса наполнил лёгкие, шёлковистые волосы коснулись щёки.
— Что ещё я тебе там наобещал, во снах, Неши? — с усмешкой прошептал я. — Что буду с тобой каждый вечер, что приготовлю любое блюдо, исполню каждый каприз...
Я перечислял — один за другим — сны, в которых она, наконец, была не далёким образом, а тёплой, настоящей. Моих снах она была недостижимой — потом стала прикасаться, целовать, говорить слова, что давали надежду. Тогда я понял: это не просто фантазия. Реальная Аскания повторяла жесты, но не слова. А в их с Марлин взглядах была насмешка. Рыжая подруга подсовывала Римусу ароматные палочки, прикрываясь «расслабляющим» эффектом.
Я понял, что они сговорились, и проникали мои сны. Но мне это нравилось. В снах я был настоящим. А днём — избегал её взгляда, будто стесняясь. Это смущение подзадоривало её — она становилась смелее.
— Это...
— Я сдержу каждую клятву... если сейчас ты меня поцелуешь. А если нет — так тому и быть. Можешь...
Я не успел договорить. Она накрыла мои губы своими — и тут же укусила за нижнюю. Я тихо зашипел.
— Я же сказала: даже не думай забыть меня, — прошептала она. Потом снова поцеловала — мягко, утешающе, словно слизывая боль с раны. Будто извинялась.
Я ответил на поцелуй — сначала осторожно, но с нарастающим нетерпением. Пальцы скользнули в её волосы, находя опору на затылке. Я массировал его медленно, бережно, и она выдохнула — этот звук был ближе к тихому стону, сорвавшемуся невольно.
Она отстранилась на секунду, будто испугавшись своей же откровенности. Щёки вспыхнули, дыхание сбилось. В её взгляде не было ни гнева, ни иронии — только уязвимость и что-то почти... нежное.
— Ты выбираешь меня? — прошептал я, будто боялся спугнуть хрупкое, тонкое «что-то» между нами.
Она не ответила словами — только молча кивнула. Небольшое, решительное движение.
Этого было достаточно.
Я прикрыл глаза на миг, сдерживая нарастающий порыв. Не страсть, нет — облегчение. Чистое, светлое. Без игры, без недомолвок. Просто — мы.
Я снова потянулся к ней, уже не сдерживая себя. Перевернул нас и только тогда понял, что мы всё это время лежали на полу. Аккуратно подхватив Неши, перенёс её на кровать. Прежде чем снова поцеловать её, задержал дыхание и спросил:
— Что ты собиралась провернуть в Вручающей комнате? Я чувствовал — ты что-то задумала. Лучше скажи сейчас.
— Ну... — протянула она, обвивая мою шею. — Помнишь наш старый спор на желание?
— Вспоминаю, — кивнул я, прищурившись. — Кажется, тогда ты впервые открыла мне свою тайную комнату... и дала надежду на еженедельный поцелуй.
— Вот-вот, — усмехнулась она. — Сначала хотела, чтобы это ты начал целовать меня прилюдно. Но теперь это уже ни к чему.
Она подалась ближе, губы почти касались моих, и прошептала:
— Я хочу, чтобы ты выполнил все задания моего отца до выпуска. Думаю, наше с тобой терпение не выдержит сохранения целомудрия.
От её слов я даже на миг потерял дар речи.
Этим мгновением она воспользовалась — затащила меня на мою же кровать. Сначала поцеловала — глубоко, с жаром — потом скользнула губами к шее.
Я уже собирался её остановить, когда снаружи послышался скрип замка. Мы оба вздрогнули.
Неши, не теряя ни секунды, наложила на полог заглушающее заклинание.
— Ну и Мерлиновы яйца, Сириус! — донёсся до нас возмущённый голос Джеймса. — Опять стырил карту! Ты хоть понимаешь, что я из-за тебя чуть не врезался в миссис Норрис? Если бы не та картина с ведьмой в ночнушке, нас бы уже Филч пас к метле!
Я вжался в подушку, изо всех сил сдерживая смех. Неши прикрыла рот рукой, трясясь от сдерживаемого хохота.
— И это ещё не всё, — продолжал Джеймс, не подозревая, что находится в двух метрах от цели своей тирады. — Он даже не сказал, куда идёт! Вот попадётся мне — врежу! А если вдруг Эйнгил с ним всё-таки сойдётся... — тут в голосе Сохатого послышалась зловещая нотка, — я расскажу ей всё.
— Интересненько... — прошептала Неши, отстранившись от меня и прислушиваясь внимательнее. А я мысленно пообещал себе: если он проболтается лишнего, у меня тоже найдутся парочка историй для его Лили.
— Я расскажу ей, что этот красавчик, этот весь из себя неприступный Блэк... держит в своей подушке её перо! То самое, что она уронила, когда превращалась в сову!
Неши повернулась ко мне, ошеломлённо распахнув рот.
— Ты с ума сошёл? — прошептала она, давясь смехом. — Перо?! В подушке?! И как тебе, спится, нормально?
— Я... — начал я, но только развёл руками. — Оно само туда положилось.
— Ага. Само. Прямо из крыла в твою коллекцию фетишей, — хихикнула она, пока Джеймс, не унимаясь, продолжал разглагольствовать.
Неши чмокнула меня в губы и вдруг сняла с меня галстук.
— Что ты...?
Я не успел договорить, как она уже высунула голову за пределы полога.
— Сохатый! — позвала она, и я увидел, как Джеймс вздрогнул, будто его окатили ледяной водой.
— Эйнгил?! Что?.. Как ты тут?.. Сириус?.. Он...
— Да, да. Он здесь, — беззаботно ответила она. — Давай позже обсудим его секретики. А пока... — она протянула ему мой галстук. — Ты же понимаешь, зачем я это передаю?
Джеймс уставился на галстук, точно такой же, как тот, что был у него на груди. Его глаза медленно расширялись, как у персонажа в плохой пьесе, пока он не осознал — правило галстука на ручке двери. Он вспыхнул, как феникс в приступе линьки.
— Вот и отлично, — усмехнулась Неши. — Теперь можешь не мешать. Мы с Сириусом практикуем... создание твоего будущего крестника.
Джеймс схватил галстук, как спасательный круг, и вылетел из спальни, едва не сшибив портрет.
— Вот это выражение лица! — захохотала Неши. — Я бы вставила его в школьный ежегодник под подписью: «Узнал, что Блэк всё-таки не святой».
Я не удержался и хихикнул, поднимаясь на локтях.
— Крестник, говоришь?.. — прищурился я, решив слегка поддразнить.
Но она хлопнула ресницами, сделавсь невинной, как единорог в сиреневых бантках:
— Ну, за «крестницы» уже занято.
Я замер. Воздух вылетел из лёгких. Сердце сжалось в узел.
— Что?.. — прохрипел я.
— Ну да, — пожала плечами она, будто говорила о чае с лимоном. — Если родится девочка, у неё уже будет крёстный.
Я сел, будто меня ударили заклинанием. Голова пульсировала от догадок.
— Пожалуйста, скажи, что это Питер. Или хотя бы... ну, не знаю... Северус.
— Рабастан, — мечтательно выдохнула она. — Он такой трогательный. Ответственный. И у него потрясающие манеры.
— Он?.. Он?! Он же твой... ухажёр... уже бывший!
— Он мой брат, — невозмутимо заявила она. — Названный. Мы с ним договорились — если уж у меня есть сестра, пусть будет и брат.
Я уставился на неё, как на говорящего дракона в тапочках.
— Нет, Неши. Этому не бывать. Я лучше сам стану собственной дочери крёстным отцом.
— Ну, так ты и будешь отцом, — рассмеялась она, целуя меня в висок. — А вот крёстным — извини. Не положено.
Я рухнул лицом в подушку.
— Просто убей меня. Быстро. До того, как Рабастан назовёт мою дочь «солнышком».
— Перестань, — фыркнула она. — Мы даже не обручены, а ты уже страдаешь.
— Боги, пусть у нас будут только сыновья, — пробормотал я. — Тогда Рабастан точно отпадёт.