Сверхъестественное: Дорога в никуда

Моя любовь умеет убивать.
Прости, что не сказал об этом раньше.
Когда вжимал в скрипучую кровать и целовал покусанные пальцы.

Я одержим, и болен, и простыл, в изгибе твоей шеи грею губы.
И те слова, что в общем-то, просты, цепляются за стиснутые зубы.

Так съешь меня, и выпей, и сожги, и расскажи об этом своим детям.
Что в прошлом был один такой дебил, и он любил, и он же был в ответе

за зацелованную кожу век и красные следы на голой шее, Что это был ужасный человек, похожий на затравленного зверя.

Взлетают в небо дети птичьих стай.
Я был когда-то так же беззаботен.
Моя любовь умеет убивать.
Твоя — сжигать.
А значит, мы в расчете.

***
Солнце было в зените. Тридцать шесть градусов Цельсия на улице. Асфальт обжигал лапы животных и они попрятались в тени. От вчерашнего ливня не осталось и следа. Все лужи высохли досуха. Не дул даже легкий ветерок. Пожилые женщины на скамейках размахивались веером, чтобы хоть как-то освежить себя. Маленький передвижной ларек с мороженым выиграл сегодня джекпот. Спустя час у него практически раскупили все.

Вода в маленьком декоративном пруду была теплая. Детские горки и качели нагрелись так, что их невозможно было коснуться. Это была не аномальная жара. Это был Тусон, крупный город в штате Аризона. Город расположен в крупном оазисе долины реки Санта-Крус на полупустынном плато.

Долгое время единственными обитателями Тусона были индейские племена навахо. Сейчас индейцы составляют все лишь 2,7% от всего населения города. В городе много нелегальных мигрантов из соседней Мексики, но при этом Тусон является одним из популярных мест для пенсионеров и людей предпенсионного возраста.

В городе развито производство оптических приборов и оптоэлектроники и по этому причине Тусон называют «Долиной оптики», по аналогии с Кремниевой долиной.

В годы Холодной войны (1960—1980) в Тусоне располагалась база стратегических сил сдерживания США. В окрестностях города было расположено 18 пусковых шахт баллистических ракет Titan 2. После 1982 года ракеты были сняты с боевого дежурства, и все шахты кроме одной ликвидированы. В оставшейся шахте расположился музей ракет Титан.

Лив любила читать о городах в которых бывала. Каждый из них был пронизан своей историей, трагедией. Прямо как сама Лив.

Лив. Так ее почти не называли больше года. Скучала ли она по своему имени? Она не знала. Это имя хранило ее прошлую жизнь, которую она похоронила с большим трудом. Оливия, имя данное ей при рождении, теперь стало лишь воспоминанием.

Поменялось многое. Отрезанные волосы почти вернулись к своей предыдущей длине. Старые раны затянулись, оставив шрамы. Прибавилось несколько килограмм. Поменялась сама героиня этой истории.

Женщина с каштановыми волосами, на которых проглядывались осветленные пряди, парковала машину недалеко от торгового центра «Ла Инкантада». На ней были свободные бежевые хлопчатые брюки в пол, белая льняная майка, а поверх нее светло голубая хлопчатая рубашка с закатанными по локоть рукавами. На ногах были легкие летние белые кроссовки.

Она вышла из машины и направилась открывать заднюю дверь. Первым делом она надела соломенную шляпу, чтобы хоть как-то защититься от палящего солнца, а потом расстегнула детское сидение и взяла на руки ребенка. Маленькие ручки обвили ее шею. Белая кепка упала с головы ребенка, но он молниеносно рукой поймал ее до того, как она успела упасть на пол.

— Хорошая реакция, солнце.

— Вы опоздали. Все в порядке? — раздался голос Джейсона.

— Прости, по пути случилась авария, пришлось ехать в объезд.

Джейсон взял ребенка на руки и поцеловал свою возлюбленную в щеку. Он направился к багажнику и достал оттуда сумку с запасными детскими вещами и принадлежностями.

Женщина закрыла заднюю дверь, поправила коричневую сумку, которая висела на ее плече и убрала волосы с левой стороны за уши. На солнце заблестело золотое кольцо с камнем на безымянном пальце.

Пара с ребенком направилась к ресторану. К ним подошел официант.

— Стол на имя Мэй Мактавиш.

— Позвольте проводить вас, — сказал он.

— Считаю, это было лишним, — сказал Джейсон. Мэй посмотрела на него.

— Почему? — Джейсон молчал. — Джей, сегодня твой день рождения! Мы не можем провести его дома, поедая лазанью и смотря детские мультики.

— Жаль, я это очень люблю, — пошутил Джейсон. Мэй закатила глаза.

— По-моему, ты говорил, что моя лазанья тебе изрядно надоела, — напомнила Мэй. Джейсон засмеялся.

— Это было первое, что ты научилась готовить и ты готовила это каждый день!

— Я просто не хотела тебя отравить, проводя на тебе эксперименты, — оправдывалась Мэй, Джейсон засмеялся во весь голос.

— Выходит, я должен быть тебе благодарен? — Мэй посмотрела в глаза Джейсону.

— Ты за много что должен быть мне благодарен.

Официант провёл их к забронированному столу и Джейсон замер. Мэй же широко улыбалась. Коул Трентон и Кит Версон первыми поднялись на ноги. Мэй забрала ребенка с рук Джейсона, чтобы его друзья могли обнять его.

— С днем рождения, Джей! — первым начал Коул.

Шарлотта Трентон и Джемма Версон подошли к Лив. Она обняла их обеих.

— Как же ты выросла! — воскликнула Шарлотта, смотря на полутора годовалого ребенка.

— По фотографиям я помню ее совсем малюткой! — добавила Джемма. Мэй улыбнулась.

— Да, Эмери растёт не по дням, а по часам.

— У нас с Диланом было также, — сказала Шарлотта. Мэй посмотрела на стол, за которым сидел мальчик пяти лет, уплетая всё с сырной тарелки.

Все прошли к столу. Мэй села одной из первых. Она посадила Эмери к себе на колени и сняла с головы шляпу. Малютка стала тянуться к вилке. Мэй оттолкнула приборы в сторону, чтобы она их не достала.

— Как ты все это запланировала? — спросил Джейсон, который все ещё был под впечатлением происходящего.

— Я ничего не сделала. Это всё Коул.

— Не скромничай! — Ответил Коул. — Ты организовала все вплоть до билетов и отеля!

Джейсон потянулся к Мэй поцеловал ее.

— Спасибо, — прошептал он. Мэй улыбнулась ему. — Это самый лучший подарок! Спасибо вам, что приехали! Не знал, что так соскучился по вам!

— Соскучился он, — съязвил Кит. — Ты поэтому переехал с Балтимора в Тусан? Не мог выбрать штат ещё дальше? — Все засмеялись.

— Мне предложили хорошую работу в Аризоне. И после того как Мэй забеременела, мы оба хотели поменять обстановку. Все как идеально срослось, — ответил Джейсон. Мэй улыбнулась.

Забавное слово «срослось».

— Штат Большого Каньона, черт возьми! Как вы тут живете? Тут же жарче, чем в Аду! — Пошутил Кит. Мэй снова улыбнулась. По воспоминаниям, которые она помнила, Ад показался ей холодным и сырым.

— И океан в четырех часах езды от вас, — добавила Джемма.

— Мэй не любит океаны, я — большое скопление людей, но мы ехали пару раз на озера Аризоны. И выяснилось, что Эмери очень не нравится песок. Совсем ещё малюткой пыталась убрать его с себя, а если не получалась, то закатывала истерики и не успокаивалась, пока на ней не остаётся и одной крупицы песка.

Все засмеялись.

— Поэтому я и тяну с детьми, — пошутил Кит. Джемма посмотрела на него недовольным взглядом. Мэй заметила это. Причина явно была другой. Мэй и Шарлотта посмотрели друг на друга. С ней Мэй было проще, чем с Джеммой. Шарлотта покачала головой, дав понять, что они поговорят об этом чуть позже. Мэй кивнула. На самом деле ей это было совсем не интересно.

— А мы с Лотти думаем об ещё одном, — сказал Коул. Муж и жена широко улыбнулись.

— Дилан уже большой и, по правде говоря, я соскучилась по топоту маленьких ножек в доме, — сказала Шарлотта.

— Не забывай, что с ними впридачу достаётся бессонница, ор и грязные подгузники, — выдала Мэй.

— Я и по этому соскучилась, — призналась Шарлотта и посмотрела на Эмери. — Сейчас самое сладкое время у детей. Цени каждую секунду.

— Я так и делаю, — с улыбкой ответила Мэй.

Кит налил всем в вино в бокалы. Мэй отпила немного. Красное полусладкое, почти не цепкое. Сколько интересно нужно выпить его, чтобы опьянеть, подумала она.

— Эмери — очень интересное имя, — сказала Джемма.

— Да! — Присоединилась Шарлотта. — Как вы выбрали его?

Мэй и Джейсон переглянулись.

— Услышала где-то по телевизору и влюбилась в него, — ответила Мэй. — К счастью, Джею не было разницы, как называть нашу дочь. А почему вы выбрали это имя для своего ребенка? — решила сменить тему Мэй.

— О, Диланом звали отца Коула. Как только я узнала, что беременна, то сама предложила Коулу так назвать ребенка, если у нас родится мальчик.

— В тот день, Лотти сделала мне два подарка, — сказал Коул. Мэй искренне улыбнулась. Шарлотта и Коул посмотрели друг на друга влюбленными глазами. Они по-настоящему любили друг друга. Это было видно даже невооруженным глазом. Людей всегда выдают горящие глаза. В них и влюбляются, подумала Мэй. Ее дочка подняла голову и посмотрела на нее. Ярко зеленые уставились в карие. Так уже было тысячу раз где-то в далеком прошлом. По телу Мэй пробежали мурашки. Она так долго бежала от этих глаз, а теперь смотрит в них каждый день.

Мэй провела по волосам дочери и поцеловала ее в лобик.

Вечер удался на ура. Джейсон остался доволен. У него весь вечер не сходила с лица улыбка. Он был рад старым лицам.

Когда Джексон рассказал Лив о
возможности переезда, она сразу схватилась за эту идею и смотивировала его к переезду. Балтимор хранил слишком много ее секретов, боли и потерь. Она бы не упустила шанса уехать из Мэриленда.

Город Тусон в штате Аризона принял Лив достаточно добродушно. Они с Джейсоном переехали в небольшой частный дом с двориком и, на иронию, белым забором, о котором так часто шутили и бросали колкости друг другу Винчестеры и Эванс, но о котором отчасти, в разное время и по разным причинам мечтал каждый из них.

Дом и белый заборчик. Безопасность и покой. Лив получила это и стерла свое прошлое с листов своей книги жизни. Теперь ее звали по-другому. У нее появилось настоящее удостоверение личности, водительские права, медицинская страховка. И все это благодаря Джейсону, его фамилии, работе в полиции и ветеранству.

Ещё больше привилегий получила Эмери. И это было единственное, что волновало Лив. Благополучие ее дочери значило и значит для Лив всё. Она хотела сделать все правильно. Лив хотелось, чтобы все шло идеально. Чтобы ее дочь получила всё только самое лучшее. Лив намеревалась дать Эмери всё, о чем она мечтала и не мечтала сама.

Лив не была идеальной матерью. Она это знала. Узнав о беременности, она ещё очень долго не могла осознать, что это правда. Но как только врачи в больнице положили эту плачущую кроху ей на грудь, Лив почувствовала, как внутри ее разломленной души расцвели цветы.

Всё, кроме Эмери, потеряло смысл, значение и ценность. Лив было знакомо это всепоглощающее чувство, которое часто называют любовью. Лив просыпалась и засыпала с мыслью о своей дочери. Они бодрили, мотивировали ее. Каждый раз, когда Лив смотрела на свою дочь, она понимала, что всё, что она пережила, было не зря. Всё, абсолютно всё, вело ее именно сюда. В момент ее жизни, когда она держала у себя на руках частичку себя. Всё, что Лив потеряла, она приобрела в Эмери. Эта маленькая девочка, знающая всего пару слов, смогла исцелить Лив, которая бросила надеяться на то, что придет в себя.

Каждый день этот ребенок учил Лив новому. Она была совсем малюткой, но уже начала проявлять свой характер. Дэвид часто шутил, что повесится, если и у его внучки будет такой же характер, как у его дочери. Лив же, услышав эту фразу от отца в первый раз, задумалась о другом. Есть кое-кто еще на кого Эмери может быть похожа. За внешность Лив переживала не сильно, но с каждым днем видела всё больше схожести Эмери с Дином. Она успокаивала себя тем, что это видит лишь она, потому что лишь она знает правду.

У Эмери было светлое лицо, щеки и нос, которые были полностью покрыты веснушками. Волосы были каштанового цвета, а ресницы и брови на несколько оттенков светлее. Черта, которую часто замечали даже абсолютно чужие люди — это большие изумрудные глаза. Они были точной копией глаз Дина. А пухлые губы и округлую форму лица с ямочками Эмери унаследовала от Лив.

Эмери росла очень активным ребенком. Она сказала свое первое слово в восемь месяцев, чем очень удивила Джейсона. Ее первым словом было «папа». Лив днями напролет повторяла это слово Эмери, надеясь, что она за ней в скором времени повторит. Так и произошло.

Иногда Лив казалось, что Эмери не боится ничего. Она спокойно залезала на скалодром на детских площадках, и без тени страха спускалась с больших горок. Ей нужно было всё трогать руками. Джейсон часто шутил, что это был ее единственный способ понимать этот мир.

Однажды она улизнула от Лив и побежала обнимать огромного ротвейлера. Лив чуть с ума не сошла, увидев эту картину. Эмери хватала в руки ползущих насекомых, ящериц, пару недель назад даже пыталась поймать золотую рыбку из пруда и расплакалась, потому что у нее не вышло.

Самое забавное, что как только Эмери научилась ходить, она брала с прилавков магазинов всё, что казалось ей привлекательным и просто уходила, отказываясь потом возвращать. Однажды Лив пошутила, что даже она начала не так рано воровать. Джейсон, конечно же, эту шутку не оценил.

Джейсон любил Эмери. Любил так сильно, что потакал всем ее капризам. Лив часто говорила и говорит ему о том, что когда Эмери станет старше, ему будет сложнее с ней, ведь девочка не привыкла слышать слово «нет».

Лив самой было сложно быть строгой со своей дочерью. Но она понимала, что маленькая порция строгости не повредит. Она пыталась взять самое лучшее от Эмили и Джона. Она много думала о них и о их способах воспитания. Эмили была строгой и грубой. Джон ещё хуже. Лив могла высказывать свое мнение Эмили, с Джоном это всегда было сложнее.

Лив знала одно. Она не хотела, чтобы ее дочь боялась ее. Она хотела, чтобы Эмери спокойно говорила ей о своих проблемах и вообще обо всем, что ее тревожит или просто происходит в ее жизни. Со временем Лив поняла, что она больше опирается не на поведение Эмили и Джона, а на поведение Сэма и Дина. Отчасти ее это злило, но правда была такова. Дин был старше ее всего на три года, но всегда вел себя намного взрослее. Возможно, он никогда не был ей старшим братом из-за вспыхнувших в ней чувств, но он был самым главным ее защитником почти всю ее жизнь. Сэм же, наоборот, был другом, которому можно было открыться и рассказать всё, зная, что он не осудит. Эти две невероятные черты Лив хотела преподнести своей дочери. Она защитит ее от любой напасти, она отдаст всё, чтобы уберечь ее, но при этом постарается остаться ей другом. И самое важное, Лив хотела, чтобы Эмери умела за себя постоять. Джейсон заранее предупредил Лив, что не позволит своей дочери стать такой, как ее мать. Решать проблемы насилием и бросаться из крайности в крайность, теряя голову в процессе.

Лив промолчала. Она часто так делала в последнее время. Так было лучше. Спокойней для всех. Эта черта, которую Лив заставила себя приобрести. Джон часто говорил Лив, что она умрет от своего же яда, если промолчит. Интересно, что он сказал бы о Лив сейчас?

Лив держала свое мнение при себе. Она часто кивала головой, делала вид, что прислушивается. Лив поняла, что так проще, чем с пеной у рта пытаться доказать и донести свою точку зрения до другого человека. Тот, кто захочет поймёт и с первого раза.

Лив долго к этому шла. Ей больше было не нужно, чтобы ее слово осталось последним. Она не пыталась больше ни перед кем оправдываться и просить прощения. Она полностью приняла свое прошлое. Лив полностью приняла себя.

След от раскола не давал о себе забыть. То ли Лив настолько привыкла к постоянной ноющей боли, то ли она уменьшилась, Лив точно не знала. Но была уверена в том, что чувствовала себя намного лучше. Никаких кошмаров, галлюцинаций, приступов боли в груди, панических атак. Все пропало.

Осознание того, что причина всему этому была в том, что Лив поедала себя изнутри, виня и обвиняя себя во всех грехах мира, стала для нее не новой новостью, ведь об этом не раз говорил ей доктор Мерфи, а лишь полным пониманием чего-то старого, давно известного.

Не все в этом мире нуждается в ее мнении, взгляде и реакции. Она научилась абстрагироваться от многих вещей. Не все проблемы мира можно решить и не все проблемы мира ее ответственность.

Джейсон провел часы, дни, разговаривая с Лив о том, что система работает. Лив же считала, что в ней много ошибок и она бывает работает против тех, кто так пытается удержать ее на плаву, но в итоге, Лив согласилась, что она все-таки кое-как держит под контролем общество, но дает им лишь иллюзию таких понятий как справедливость, правосудие, равноправие.

Джейсон верил в систему. И считал, что она ошибается из-за людей, которые ведут себя нечестно, лгут, откупаются, чтобы остаться безнаказанными. Он верил, что наверху сидит человек, который думает об общем благе своей страны.

Он любил Америку. Он очень любил ее. Он пошел на войну зеленым солдатом, но набрался опыта, многое понял, больше узнал. Он не полюбил Америку меньше после всего увиденного. Он убивал за эту страну и не ждал ничего взамен.

Лив же считала, что это лишь слова, чтобы ему было проще засыпать по ночам. Если Джейсон разочаруется в системе, то не проживет и дня. Ведь тогда, всё, что он делал на войне, станет простым актом насилия, за которое он так часто осуждает Лив.

Лив позволила Джейсону жить в своем вымышленном мире, где добро всегда побеждает зло и оно никогда не остаётся безнаказанным. Она перестала рассказывать ему об охоте. Лив видела, как Джейсона это напрягало. Это была та часть Лив, которую Джейсон был не в силах принять.

Лив старалась вести себя как женщина, впоследствии поняв, что не знает как. В ее понятиях, быть женщиной означало уметь флиртовать и знать, что сказать, чтобы получить от мужчины то, что ей нужно, будь то информация или секс.

Сейчас же Лив старалась быть нежной, ласковой. Она никогда не думала о том, что была груба, не только в своих словах и выражениях, нередко состоящих из матерных слов, но и в своих движениях. Она была резкой, быстрой. Ее глаза стреляли в разные стороны, ее взгляд сразу цеплял. Она не умела сидеть и садиться как женщина. Она всегда задирала одну ногу на стул или садилась по-турецки. Нога на ногу, руки сложены на груди, надменный холодный взгляд, резкий говор, растрепанные волосы, грязь под ногтями бутылка виски в руках, сигарета в другой — Лив этого всего не замечала. Но заметил Джейсон.

Он осторожно делал ей замечания, намекал на то, как стоит себя вести, а как нет. Он был, без сомнения, тактичнее Дина, но это не означало, что это не раздражало Лив.

Прошло полтора года со дня, когда мир Лив перевернулся с ног на голову. Много ли Лив думала о том, что произошло? Вспоминала ли она предательство Сэма и колкие слова Дина? Бывало. От себя не убежишь, а Лив больше и не пыталась. Она смело встречалась со своими самыми страшными мыслями. Они больше не загоняли ее в угол. Лив научилась все анализировать, расставлять по полочкам. Она оставила прошлое в прошлом. Оно не исчезло. Оно было с ней. Просто Лив им больше не жила. Она восприняла все потери, предательства, боль, как важную составляющую, которая привела ее туда, где она сейчас. А она была с человеком, который снова смог стать смыслом ее жизни. И на этот раз Лив была уверена, что это не закончится разбитым сердцем.

***

Мэй сидела у кроватки Эмери и нежно поглаживала ее по голове. Она тихо напевала дочери песню группы Битлс «Хей, Джуд». Эмери всегда быстро под нее засыпала.

Какая ирония. Эту же песню когда-то очень давно напевала Дину Мэри, а он в свою очередь маленькому Сэму.

Эмери перевернулась на другой бок. Мэй натянула одеяло до плеч малышки и отодвинула ночник чуть в сторону, чтобы он не бил ей в глаза.

Мэй тихо встала с кровати и направилась к двери. Она не стала ее закрывать. Мэй спустилась вниз. Там, за столом ее уже ждал Джейсон и его друзья. Мэй улыбнулась им и поспешила занять свое место. Кит налил вино в ее пустой бокал. Мэй поблагодарила его.

Шарлотта взяла с колен небольшой бордовый мешочек и положила его на стол. Мэй подняла одну бровь.

— Сыграем в «Откровение»? — Спросила Шарлотта. Мэй чуть не выронила бокал с рук.

— Простите, — сказала Мэй, — во что?

— «Откровение», — повторил Коул. Мэй напряглась ещё сильнее.

— Это такая игра. Каждый достает карточку с вопросом и читает его, решая кому из присутствующих задать, — объяснила Джемма, за что Мэй была ей очень благодарна.

— В этой игре лишь одно правило. Быть честным, — добавил Кит. Мэй и Джейсон посмотрели друг на друга.

— Супер, — пробормотала Мэй. — Обожаю быть честной, — съязвила она, подумав о том, что ещё никогда не лгала так, чтобы самой поверить в свои слова. Но это происходило сейчас. Вся ее нынешняя жизнь была построена на лжи. Ни крупица правды. Лишь грубая, наглая ложь, которую окутывала другая ложь, которую в свою очередь накрывала последняя.

— Я начну! — Заявила Джемма и взяла первую карту. Она пробежала глазами по бежевой глянцевой карточке и посмотрела на Шарлотту. Продолжение было очевидным для Мэй. Она сделала глоток вина и откинулась назад. — Шарлотта, если бы у тебя был шанс попасть в прошлое, чтобы ты изменила? — Мэй положила бокал на стол и опустила взгляд. Вопрос не был адресован ей, но она почему-то восприняла его лично. Что Мэй думала о прошлом? А, ничего. Ведь у Мэй Мактавиш его просто не было. Другое же дело у Лив Эванс. Прошлое у этой особы было крайне богатое.

— Хотелось бы побольше провести время с мамой, — ответила Шарлотта. Мэй посмотрела на нее. Хороший ответ. Лив тоже бы этого хотела. Она закусила губу. Что бы Эмили Эванс сказала, увидев Эмери?

— Думаю, каждый из нас ответил бы также, — сказал Кит. Мэй инстинктивно посмотрела на Джейсона. Нет, его ответ был бы другим. Он бы пожелал попробовать спасти Тома.

Шарлотта потянулась к колоде карт и потянула к себе следующую.

— Кит, если бы ты выиграл лотерею на сумму в миллион долларов, на что бы ты ее потратил?

— Легко! Большой дом, машины, пару побрякушек для Джеммы, а что останется в банк под процент.

— Судя по твоим желаниям, останется там не так много, — сказала Мэй. Коул засмеялся первым.

— Да, и любой так поступил бы, разве нет? — Мэй пожала плечами. — Хочешь сказать, ты нет? — Мэй отпила вина.

— Я отдала деньги с продажи дома бабушки больной девочке, которая нуждалась в операции, — ответила Мэй. Джейсон посмотрел на нее. Он этого не знал. Эх, глупый солдатик. Как же он не понимал, что знает так мало о женщине, с которой ложится каждую ночь в постель.

— Стоит уважения, — сказал Коул. Мэй покачала головой.

— Нет, это не так. Я провинилась перед ее отцом. Хотела хоть как-то исправить ситуацию.

— Могла бы исправить не деньгами. Мало кто поступил бы так, — сказал Джейсон. Мэй поджала губы.

— Не было мыслей потратить их на что-то? — Поинтересовался Кит. Мэй покачала головой.

— Я надеялась, что эти деньги спасут мою бабушку от рака. Когда не вышло, не хотела их даже видеть, — призналась Мэй. — Следующий вопрос? — попросила Мэй. Кит сразу потянулся к новой карте. Коул долил вина в бокал Мэй. Ей все больше казалось, что он пытается ее споить, надеясь, что тогда Мэй все-таки снимет свою маску и даст слабину.

— Джейсон, что, по-твоему, является камнем преткновения нашего времени?

— Сложный вопрос, — начал Джейсон. — Не знаю даже... наверное, степень безнаказанности и вседозволенности, — Мэй усмехнулась.

— Кое-кто с тобой не согласен, — сказал Коул, заметив это. Мэй посмотрела на него.

— Что по-твоему камень преткновения нашего общества? — спросила Мэй.

— Жестокость, текущая в наших венах, созданная будто на генетическом уровне, — ответил Коул. — Твой ответ?

— Безразличие, — выдала Мэй. Коул поднял брови. Он посмотрел на Джейсона.

— Безразличие? — спросила Джемма. Мэй кивнула. — Что это означает?

— Что люди засунули головы в свои задницы и не видят всего ужаса, что творится. Или, правильнее сказать, не хотят видеть. Над ребенком издеваются в школе? Это просто шутки, забей, говорят они. А потом ребенок перерезает себе вены в туалете, — Мэй вспомнила Барри, мальчишку из школы в Батлере, которому она посоветовала расстегнуть пару пуговичек на рубашке. — Грабят магазин, наставив на тебя пушку? Стой и жди копов, говорят они, — Мэй вспомнила себя в маленьком магазинчике в Балтиморе. — Твой сосед избивает свою жену? — Мэй посмотрела на Джейсона. — Закрой на это глаза, ведь это не наше дело, потому что она не заявляла об этом, — выдала она. Джейсон закатил глаза. — Меня растили не так, вот и всё, — закончила Лив.

— Вау, — сказал Кит.

— Тихий райончик, говоришь? — спросил Коул. Джейсон громко вздохнул.

— Ситуация неприятная, знаю, но полиция уже приезжала и миссис Купер заявила, что упала с лестницы, — объяснил Джейсон.

— Как банально, — пробормотала Мэй.

— И все же, мы ничего не можем сделать, — добавил Джейсон.

— Набить ему морду, — предложила Мэй. Коул выдал смешок.

— Законопослушный гражданин так не поступает, — парировал Джейсон.

— Смотрел недавно вышедший фильм с таким же названием? — спросила Мэй. — Он справедливо отплатил всем за убийство своей семьи.

— Не могу не согласиться, — поддержал Коул. Джейсон фыркнул. — Джей, пойми, полиция не со всем справляется. Сколько лет полиция не может найти убийцу моего отца? Мне вообще интересно, искали ли они его все эти годы? Дело они не закрывают, но и ничего не делают. Я был законопослушным гражданином. Ждал ответа от полиции, нанимал личных детективов и ничего! Теперь я сам все решу. — Шарлотта положила руку на колено Коула.

Вряд ли она была рада этому заявлению. Но она была умной женой. Мэй иногда поражалась ее терпению и сдержанности. Шарлотта могла показаться холодной и чересчур спокойной, но на самом деле это было не так. Мэй была уверена, что за закрытыми двери она может дать жесткий отпор Коулу и высказать свое мнение до последней буквы. Мэй была не такой. Ей с большим трудом доставалась сдержанность, а с терпением все было ещё сложнее. Мэй старалась молчать, в глубине души боясь, что надолго ее не хватит. Она понимала, что все будет идти по ее плану, пока она не столкнется нос к носу со своей старой жизнью. Мэй знала, что рано или поздно это произойдет. Она жила каждый день, радуясь, что этот день не сегодня и ожидала его завтра. Это выматывает. Ожидание всегда раздражало Мэй. И это было общей чертой с Лив. Это то, что, возможно не поменяется, пусть даже она сменит тысячу имен.

— Не будем об этом, — попросила Шарлотта. Коул кивнул.

— Кто огласит следующий вопрос? — поддержал просьбу жены Коул. Джейсон взял карту и посмотрел на Мэй. Она поняла, что вопрос будет адресован ей. Мэй кивнула, ожидая вопроса. Джейсон стал читать написанное и поджал губы.

— Ты забыл, как читать? — спросил Кит.

— Может поменяем карту? — Попросил он. Мэй нахмурилась.

— Что там за вопрос такой? — Поинтересовался Коул. Джейсон посмотрел на Мэй.

— Читай, — попросила Мэй. Джейсон сжал челюсть и опустил взгляд на картонку.

— О чем бы ты попросила Бога, если увидела бы его? — Прочитал Джейсон.

Мэй остолбенела. Мышцы на лице напряглись. Она закусила губу и взяла в руку бокал вина. Она выпила все залпом и потянулась к бутылке, чтобы долить ещё.

Мэй знала, что все смотрят на нее. Она пожала плечами.

— Глупый вопрос, — выдала она, на удивление Джейсона.

— А мне кажется, достаточно философский, — сказала Джемма. Мэй закатила глаза. Джейсон потянулся к следующей карте.

— Не знал, что ты атеистка, — решил сделать вывод Коул. Мэй повернула голову на бок.

«Снова не попал, Коул», подумала Мэй.

— Я не атеистка. Я знаю, что Бог есть. Просто он для меня значит не тоже самое, что для вас, — ответила бывшая охотница.

— Для каждого Бог, что-то свое, — сказала Шарлотта. Мэй сделала глоток вина. Она так и не научилась его пить. Слишком легкое, кислое, и от него почему-то у Мэй начинала болеть голова.

— Я не знаю, что Он для меня, — призналась Мэй. — Но не спаситель и не защитник. Что я сказала бы, если бы мне довелось увидеть Его? Я б заставила Его умолять о прощении за все, через что Он заставил меня пройти.

Джейсон громко вздохнул. Коул и Кит посмотрели на друга в надежде получить ответ на высказывание Мэй.

— Простите, — сказала Мэй. — У меня бывает. Не обращайте внимания.

— На такое сложно не обратить внимания, — сказал Коул. Мэй поджала губы.

— Каждый имеет право на свое мнение. Все в порядке, Мэй, — поддержала Шарлотта. Мэй улыбнулась ей.

Дальше вечер прошел без казусов. Этому были рады все. Мэй грызла себя за столь грубое высказывание. Это было не она. Мэй Мактавиш не должна так вести себя. Эти слова принадлежали Лив Эванс, которая жила внутри Мэй, ожидая своего часа.

Мэй стояла у раковины и мыла посуду после гостей. С момента их ухода она ждала, что Джейсон подойдет к ней и заведет разговор о произошедшем сегодня. Но он пока молчал. Мэй знала, что он думал и подбирал слова. Эта тактика казалась Мэй интересной. У нее так редко получилось. Слова, планы, поступки — все это получалось у Лив как-то на лету.

— Вечер прошел хорошо, — начала Мэй, дразня Джейсона.

— Да, отлично, — поддержал он. Мэй посмотрела на него. — Я не стану ничего говорить. И я не злюсь. Ты сказала, что чувствуешь, а ты так редко делаешь, — Мэй повернулась к посуде, что лежала перед ней. — Надеюсь, однажды твое мнение поменяется.

— Навряд ли, — призналась Мэй.

— Я сам не был верующим всю жизнь.

— Знаю. Но это другое. Ты не хочешь это слышать, а я не хочу об этом говорить.

— Нет, хочу, говори, — Мэй покачала головой.

— Если вещи в твоей религии, которые тебе лучше не знать. А есть вещи, которых ты не поймёшь.

— Я много чего не понимаю в твоей прошлой жизни, но ты можешь постараться объяснить.

— Я пыталась много раз объяснить тебе почему сожгла тело Мёрфи в лесу. Ты так и не понял.

— Это другое.

— Нет, — Мэй принялась качать головой.

— Ты сказала, что он хотел быть сожженным на костре. Что, как чертов язычник?

— Охотник, — исправила Мэй. Джейсон фыркнул. Разговор снова пошел в ту русло, которое он так не любил.

— Думаю, его семья хотела бы похоронить его по-христиански, — настаивал Джейсон.

— Я не собиралась удовлетворять желание его семьи, лишь его.

— А что тогда насчёт тебя? Тоже хочешь, чтоб тебя так сожгли после смерти? — Мэй застыла. Она не думала об этом. Она умирала дважды и столько присутствовала на охотничьих похоронах, но не думала о своих.

— Не знаю, — честно ответила Мэй.

— Не знаешь? Мне кажется вопрос достаточно легкий.

— Отнюдь.

— Если ты, как ты мне твердишь, отпустила свою прошлую жизнь, то как тебе может быть сложно ответить?

— Потому что речь не о прошлой жизни, Джей, а о той культуре, в которой я выросла. Ты примерный христианин. Ходишь в церковь, держишь пост, я же не обвиняю тебя ни в чем, — Джейсон скорчил гримасу.

— Значит, хочешь, чтоб тебя сожгли, — сделал вывод Джейсон. Мэй промолчала. — А что насчёт нашей дочери? Она не сможет приходить тебе на могилу и оставлять цветов. Ты подумала об этом?

— Если тебе так этого хочется, то когда я умру, можешь поставить надгробие на кладбище с надписью «Мэй Мактавиш. Любящая жена и мать», — выпалила Лив.

— Мне просто не верится! — Воскликнул Джейсон.

Лив начало трясти от злости.

— Чего ты, черт подери, от меня хочешь?! — Закричала Лив. — Я и так делаю все, что ты хочешь: веду себя, как ты хочешь, разговариваю, как ты хочешь, могу я хоть сдохнуть так, как хочу я? — Лив швырнула мокрое полотенце на стол. Она ещё не закончила. — И знаешь, что? У меня это уже в кишках сидит! Я не лезу во всю твою гребанную одержимость религией! Ты решил крестить Эмери. Я и слова тебе не сказала! А ты хоть подумал, какого мне было стоять в церкви и смотреть на лица ангелов и архангелов, и слышать фразу святого отца: «Веруете ли вы в Бога, Отца всемогущего, Творца неба и земли»?! Мать твою, Джейсон! Ты хоть подумал, что было со мной в тот момент, когда мою дочь окунули в гребенную святую воду?! Но я промолчала, потому что это было важно для тебя.

— Значит, теперь быть сожженной на костре важно для тебя?

— Я не знаю, Джейсон. Прости меня пожалуйста, если после рождения Эмери я стараюсь не думать о смерти, а наоборот стараюсь делать все, чтобы провести с ней побольше времени!

— Хорошо, — стал отступать Джейсон. — Прости меня, — Мэй облизнула губы. — Не ожидал, что вспылишь. С рождения Эмери, ты стала такой спокойной и я подумал, что мы можем говорить с тобой о чем угодно.

— Так и есть, — ответила Мэй, понизив голос. — Прости, я наверно, сильно устала. Гости, готовка и Эмери последнюю неделю сильно капризничает. Врач сказал у нее прорезываются первые клыки в верхнем и нижнем зубном ряду.

Джейсон обнял Мэй. Она уткнулась ему в плечо и закрыла глаза.

— Прости, что не уделяю тебе и Эмери много времени. Эта работа...

— Позволила нам купить дом и кладет еду на наш стол, — перебила Мэй и посмотрела Джейсону в глаза. — Поверь, я знаю, с каким трудом достаются деньги. А я зарабатывала воровством, — подчеркнула Лив. Джейсон улыбнулся. — Просто возвращайся всегда целым и невредимым. Больше нам с Эмери ничего не нужно, — Джейсон поцеловал Мэй в губы.

— Я люблю тебя, — прошептал сквозь поцелуй он. Мэй улыбнулась.

— И я, Джей.

Мэй отошла от Джейсона и продолжила мыть посуду. Он облокотился на стол.

— Кстати, не ожидал, что ты выбираешь библейское имя для крещения Эмери, — Мэй нахмурилась. — Джоанна означает «милость Бога»

— И где была эта милость? — пробормотала Мэй, вспоминая блондинку на пару лет младше нее. — Я не знала, — призналась Мэй. — Просто хотелось, чтобы Эмери звали так. Может она как я решит использовать свое второе имя вместо первого, — Джейсон улыбнулся.

— Так звали кого-то близкого?

— Да. Она была очень жизнерадостной, смелой и очень красивой. Я хотела бы, чтобы Эмери выросла похожей на нее.

— Ее больше нет, верно?

— Верно, — Джейсон вздохнул. — Что-то не так? — почувствовала Мэй.

— Не очень хотел бы, чтобы ты тянула людей из своего прошлого в настоящее. Тем более, если они мертвы.

— Узнав ты об этом раньше, не позволил бы мне так назвать Эмери?

— Я не об этом.

— А я теперь об этом.

— Вия, мы с тобой договорились. Я доверяю тебе. И поэтому столько времени и не спрашивал об этом. Ты позволила крестить Эмери, потому что для меня это было важно, а я позволил тебе дать ей то имя, которое ты хотела. Думаю, это справедливо.

— Более чем.

— Сказать честно, я думал, что ты назовешь малышку в честь своей мамы, — Мэй покачала головой.

— Это был бы перебор.

— Почему?

— Моя мама назвала меня в честь своей, а я свою дочь в честь своей? Нет. Я сама расскажу ей о своей семье.

— И что ты ей расскажешь? — Поинтересовался Джейсон. Мэй пожала плечами. — Об охоте? — Спросил Джейсон. Мэй сжала челюсть. Сердце предательски застучало.

— Нет, — ответила Мэй. — Никакой охоты.

— Рад слышать.

— Ещё бы, — пробурчала Мэй. — Знаешь, в истории моей семьи была не только охота. Там была и забота и любовь. И об этом расскажу Эмери. Ты влюбился в Лив, а ее такой сделала ее семья, которую ты так ненавидишь.

Джейсон понял, что задел Мэй своими словами. Ему стало не по себе.

— Любовь моя, я не хотел тебя обидеть. Я не правильно подобрал слова, прости, детка.

Мэй подняла полотенце, упавшее на пол и снова принялась мыть посуду. Это занятие почему-то успокаивало Мэй. Она стала кусать губы, пытаясь выдавить из себя какие-нибудь буквы, но слова никак не вылетали. Возможно, потому что в своей жизни Мэй больше всего слышала слово «прости» и оно ей изрядно надоело. Это слово потеряло свою ценность для нее. Это слово было словно пластырем, который клеили на рану, а потом снова проводили острым ножом по ней.

— Все в порядке, Джей, — наконец-то ответила Мэй. Джейсон поцеловал ее в шею и вышел из кухни. Этот жест почему-то ещё сильнее разозлил Мэй. Она закрыла глаза и крепко сжала в руках немытую тарелку.

Мэй ожидала услышать, что-то из серии: «Я знаю, что это не так, Ливи».

На глаза навернулись слезы от голоса прозвучавшего в голове.

Джейсон не мог этого сказать. Он не знал, что Лив всегда говорила, что у нее все в порядке, когда на самом деле все было наоборот. Он не знал, что у нее было ещё одно прозвище, которым ее называл лишь один человек. Джейсон не знал, что ему стоило сейчас остаться с Мэй и попробовать ее отвлечь. Он не знал, а Мэй никогда не скажет.

***

Мэй наливала мартини, по причудливым для нее, бокалам, а Шарлотта бросала в каждый бокал по оливке. Этот напиток казался Мэй чересчур сладким и приторным, но на сегодняшний вечер все предпочли пить его. Джейсон не позволял своей жене выбирать алкоголь, потому что ее выбор всегда падал на виски, коньяк, или ещё хуже, водку. Мэй все чаще поглядывала на маленький бар в гостиной, в которой лежало две бутылки скотча.

Долгое присутствие гостей в доме начинало давить на Мэй. Джейсон обычно пропадал на работе и приходил поздно. Мэй сначала была совсем одна, а потом с Эмери. Малышка забирала все свободное время Мэй, но она не жаловалась. Она отдала всю себя своей дочери.

Мэй ещё до ее рождения начала разговаривать с ней. Ей казалось, что девочка понимает ее и внимательно слушает. Только ей Мэй рассказывала то, что у нее на самом деле на душе. Только ей Мэй изливала всю душу. А малышка лишь хлопала ресничками и смотрела на свою маму влюбленными, как Мэй казалось, глазами. Глазами, которые были очень ей знакомы и не забыты.

Мэй посмотрела в кухонное окно и пролила мартини на пол. Шарлотта побежала за тряпкой, а Мэй стояла как вкопанная. Желудок завязался в узел. К глазам подступили слезы. Мэй закрыла глаза, умоляя, чтоб это оказался сон. Шарлотта вернулась на кухню и стала протирать пол. Мэй поблагодарила ее. Шарлотта поняла, что что-то произошло, но знала, что Мэй не скажет ей.

— Мне стало что-то резко жарко, — начала Мэй. — Сейчас пойду подышу свежим воздухом и вернусь.

Мэй направилась к двери. Ноги тряслись, сердце колотилось, как бешеное, глаза не хотели верить в увиденное.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Выпалила Лив.

— Прости, что так заявился, — раздался неуверенный голос.

Он больше не был похож на мужчину, которого она видела полтора года назад. От него больше не пахло свежескошенной травой и мылом, в нос снова ударил запах коньяка и пороха, волосы были снова растрепаны. Но глаза... глаза остались те же.

— Как ты нашел меня? — Сохраняя спокойствие спросила Мэй.

— Пробил через телефон Бобби.

— И зачем ты это сделал?

— Мне нужна твоя помощь. — Лив выдала смешок и скрестила руки на груди. — Сэм, — сказал Дин. Все эмоции пропали с лица Лив. — Это прозвучит нереально, но Сэм жив. Извини, что ни я, ни Сэм не сообщили тебе и не приехали. Мы предпочли, что так будет лучше, — ни один мускул не дёрнулся на лице Лив. Дин увидел это сразу. Он все понял. — Ты знала, — осознал он. Лив все ещё молчала. — И как долго ты знаешь?

— Больше года, — смело ответила Лив. Дин провёл ладонью по лицу.

— Больше года?! — Повысил голос Дин. — Какого хрена ты мне не сказала?

Лив прошла мимо Дина, дав понять, что разговор окончен. Дин схватил ее за руку. Лив ожидала этого. А может быть ждала? Касание электрическим импульсом прошлись по всему ее телу.

Лив повернула голову в сторону лица Дина. Ее глаза были холодными, его полны злости. Воспоминания будто резкими ударом ножа врезались в голову. Лив стоит прижавшись к стене. Перед ней осколки от стаканов, зеркал, телевизора и ещё черт знает чего. Лив пытается вспомнить чем именно Дин целился в нее. Сердце обливается кровью. Все ведь в прошлом. Все ведь давно забыто, твердит про себя Лив, а сердце сжимается все сильнее.

Его крики, ее слезы; его слова, ее мольбы; хлопок двери, осколки в ее ладонях.

Дин ослабил хватку с ее руки, а Лив стояла и мысленно умоляла его ослабить хватку с ее измученного сердца.

— Как ты могла не сказать? — Понизив тон, спросил Дин. Лив снова усмехнулась, вернувшись в реальность.

— «Как ты могла убить Сэма? Я не хочу больше никогда ни видеть, ни слышать тебя! А, нет, он снова жив! Поэтому я здесь перед тобой. Давай, Ливи, забудь все то дерьмо, что я наговорил и сделал. Как ты могла мне не сказать, что Сэм жив? Я снова злюсь и распускаю руки!» — стала пародировать Дина Лив. — Достало! — Коротко выдала Лив. — Иди задавай эти вопросы своему брату, не мне, ясно?

— И что это, черт возьми, означает?

— Это означает, задай свой вопрос Сэму. Узнай у него, почему он сам не сказал тебе о том, что мы виделись. Попроси, пусть он расскажет о нашей последней совместной охоте.

— Так, хорошо, — спокойно начал Дин. — Что-то произошло, — сделал вывод Дин. — Мы во всем разберемся, хорошо?

— Кто «мы»?

— Мы, — пояснил Дин и показал на себя и на Лив пальцем.

— Нет никаких «мы», Дин.

— Лив, что ты такое говоришь?

— Правду. Нет никаких «мы». Ты слышать обо мне хотел. За все это время ты даже не поинтересовался жива ли я. А твой брат... — Лив замолчала. — Твой брат, — повторила Лив, не в силах произнести имя младшего Винчестера, — он четко дал понять, что я не часть вашей семьи. Поэтому уезжай, как приехал, и разбирайся со всем сам!

— Лив, что бы Сэм ни сказал, поверь мне, с ним что-то не так. Как бы он тебя не обидел, это не наш Сэм. С ним что-то случилось в Аду! Он говорит, что не помнит Ад, но я не верю в это. Что-то с ним не так, Лив. И мне нужна твоя помощь. Без тебя я не справлюсь!

— Я тоже так думала, знаешь? — почти шёпотом спросила Лив. Дин сделал шаг к ней. — Но получилось. И у тебя получится.

— Лив, я пришел не мириться или возвращать тебя. Я бы не приехал, если бы не Сэм. Я здесь ради него, — Лив закивала.

— Конечно, все из-за Сэма. Все всегда из-за Сэма, — Лив засмеялась. — Конечно, зачем же ещё? — Иронично спросила Лив.

— Что между нами ни было бы, мы всегда могли работать вместе, если это касалось Сэма, — продолжал Дин. Лив покачала головой. — Лив, Сэму нужна помощь! Может ты сможешь до него достучаться, выудить или увидеть то, чего не могу я! Я хочу спасти своего младшего брата, которого недавно снова приобрел, которого ты столкнула в клетку с Люцифером!

— Не смей давить на мое чувство вины! — Повысила голос Лив. — Я заплатила сполна за свой поступок. И знаешь что? Я не жалею. Ты слышишь меня, Дин? Мне не жаль. Я сделала то, что должна была, чтобы спасти жизни людей. Ведь люди и были целью того, чем мы занимались, но ты почему-то это позабыл. — Дин открыл рот, чтобы ответить Лив, но она не позволила ему. — Не смей приплетать сюда свой поступок с Пазузу. Это был твой выбор. Я не была обязана поступать также!

— Ух ты, послушать тебя, да ты просто святая, — выплюнул Дин.

— Прости, что не такая, как ты, — съязвила Лив.

Дин подошел вплотную к Лив. У нее все тело покрылось неприятными мурашками. Она мысленно подготовила себя к колким словам, обвинениям; напрягалась всем телом в ожидании грубого касания.

— Мэй, все в порядке? — Послышался голос Джеммы за спиной у Лив. Она тихо выругалась. Дин сделал шаг назад. Лив чуть расслабилась.

Лив повернулась к Джемме и одела на лицу формальную улыбку, но она пропала сразу же, как Лив увидела Эмери на руках у Джеммы. Легкие превратились в лед. Ни выдохнуть, ни вдохнуть. Лютый страх прошелся по всему телу волнами, распространив трещинки на льду.

— Эмери расплакалась. Искала свою маму, — бросила бомбу Джемма. Эмери потянула свои маленькие ручки к Лив. На ее глазах ещё не просохли слезы. Лив взяла дочку на руки. Она понимала, что ей нужно повернуться к Дину и сказать что-то, но никак не могла заставить себя.

— Спасибо, Джемма. Я сейчас подойду, — Лив широко улыбнулась жене Кита. — Только обсужу с нашим садовником новый график работы, — Джемма закивала и стала отходить.

Лив посмотрела на Дина. Он же смотрел на ребенка у нее на руках. Лив сглотнула. Ей казалось, что вся ложь сейчас раскроется. Лив еле стояла на ногах. Эмери повернула голову и посмотрела на Дина, потирая левый глаз.

Зеленые глаза посмотрели в зеленые. Лив крепко прижала Эмери к себе. Девочка помахала Дину ладонью. Охотник смотрел то на Эмери, то на Лив. Она поджала губы.

— У тебя есть ребенок, — сказал Дин, совсем забыв о своей злости. Лив же вспомнила свои роды. Ее жизнь на волоске. Врачи, говорящие на протяжении последних месяцев до родов, что есть большой риск, что спасется лишь один. Дэвид, говорящий врачу перед родами, чтобы тот в случае опасности спасал его дочь. Джейсон, услышавший это, настаивает на обратном.

— Да, — ответила Лив, вспомнив теперь другую сцену. Ее с Дином разговор в мотеле. Сердце сильно сжалось в груди. Они были так счастливы в тот миг. — Как видишь, у меня семья, — осторожно начала Лив. Ей казалось, что ее голос жутко трясется, но Дин был так взволнован сам, что не заметил ничего. — И я не хочу, чтобы Джейсон видел тебя рядом со мной и его дочерью.

Дин кивнул.

— Прости, что потревожил, — выдавил он. Лив кивнула в ответ. — Прощай.

Лив не смогла вдохнуть воздух в легкие. Их будто залили цементом.

— Удачи. — Ответила Лив.

Дин отвернулся и стал отходить от лужайки дома, в котором теперь жила Лив. Она отвернулась и стала идти в свой дом.

Двое настолько близких людей, ставшими совершенно чужими друг для друга, уходили в противоположном направлении. Дин обратно к охоте и проблемам с младшим братом, Лив обратно к своей, идеально спроектированной ею же, жизни.

Три ступеньки наверх. Последний шаг к машине. Две двери открылись. Ещё один шаг. Двери закрылись. Дин повернул голову обратно к дому, в который зашла Лив.

Он чувствовал всё и ничего. Он ожидал любой реакции Лив: слезы, истерики, ругань — всё, но не это.

Когда он ехал к Лив, он был уверен, что она вернётся. Ведь Лив возвращалась всегда. Он ехал к ней, а мысли рисовали такие картинки в голове, что сейчас от них ему было стыдно. Ее обнаженное тело, прижатое к нему, вкус ее губ, запах волос.

Его разрывало на части. Он сам не мог дать себе отчета в том, что чувствовал к Лив. Он злился, нет, хуже, ненавидел ее за то, что она убила Сэма и Адама. Но с другой стороны он так сильно жаждал ее. Дин так по ней соскучился. Два абсолютно противоречивых чувства начинали его душить. Он открыл два передних окна в машине, а воздуха все не хватало.

Перед глазами не пропадала картинка зеленоглазой девочки на руках Лив. Внутри снова поднялась злость. А может ревность? У него тоже была семья. Целый год. Но он и подумать не мог, что Лив сможет также. Он не мог даже представить себе, что у Лив может быть ребенок. В голове прозвучал их разговор в мотеле. Глаза зачем-то неприятно защипало. У Лив есть ребенок. Дин крепко сжал руль. Ребенок от другого мужчины. Он нажал на газ. У Лив новая семья. Он же оставил свою семью, с которой жил год, ради брата. Лив хорошая мать, Дин был уверен в этом. Он был хорошим отцом для Бена, но оставил его. Лив же выбрала свою дочь.

Эмери... редкое имя. Дин ни раз не встречал человека с таким именем.
Эмери... нежное и грубое имя одновременно, подумай он.
Эмери... имя начало ложиться на слух. Эмери... оно теперь так подходило маленькой девочке, лицо которой врезалось в его память. Темные локоны, веснушки, ярко зеленые глаза.

Картинка заменилась голосом Лив, сообщившим, что не хочет, чтобы Джейсон видел ее и его дочь рядом с ним.

Как же так, думал он? Как так вышло, не понимал Дин. Машина гнала вперед, отдаляясь от дома, в котором жила Лив. Мысли же тянули его обратно.

Дин сделал глубокий вдох и сосредоточился на дороге. Он вспомнил кладбище в Канзасе, смерть Бобби, Кастиэля, Сэма избивающего его до полусмерти и, конечно же, Лив. Она сидела на коленях, не в силах встать. Ее руки были прижаты к телу, голова смотрела на него и Сэма. Боль прекратилась. Хватка ослабла и Лив бросилась на Сэма. Рывок и Сэм летит вниз. Она даже не думала. Она будто решила всё давно.

Михаил пытается спасти Люцифера, но летит вниз вместе со своим младшим братом. Лив у обрыва. Клетка исчезла. Лив поднимает на Дина ошарашенные глаза. В тот момент она была похожа на маленького ребенка, который сам не понял, что натворил. Сердце Дина снова охватила злость.

Следом Дин вспомнил слезы Лив, ее извинения, мольбы. Дин вспомнил насколько был зол на нее. Помнил, как разломал половину номера в мотеле в надежде успокоиться. Он помнил испуганные глаза Лив, когда он швырнул в нее стакан. Она пригнулась. Был ли он уверен, что она увернется? Нет.

Дина стало трясти от чувств, что одолевали его внутри. Любовь и ненависть. От них друг к другу один шаг, ведь так говорят. А что, если ты стоишь в самом центре и не можешь сделать шага ни в какую сторону? Ревность и безразличие. Он весь год не знал, что происходило с Лив, так почему же так сильно разозлился, узнав, что у нее новая семья?

Дин посмотрел в окно и увидел Сэма. Он остановил машину.

— И куда ты исчез? — Потребовал Сэм.

— Ехал к Лив, — признался Дин, выходя из машины.

— Зачем? — Спросил Сэм. Дин не спешил отвечать. — Ты что, ехал к ней за помощью? — Дин пошел в номер. — Вот ты даёшь! А если она рванет сюда? Какого лешего ты думал?

— А чего ты так боишься, если Лив приедет сюда? — Резко спросил Дин.

— Ни черта я не боюсь, — ответил Сэм.

— Что случилось на вашей охоте? — Резко спросил Дин. Сэм отвел взгляд. — Сэм! — закричал Дин.

— Ничего такого! Лив рванула в Сисеро, чтобы спасти тебя от вампиров, но была не в состоянии охотиться. Ее мучили галлюцинации. Лив попалась вампирам и потом стала нести чушь, что я использовал ее как приманку для них, — Дин нахмурился. — Вот и об этом! Она была не в себе. Не знаю в каком состоянии она сейчас, но тогда вела себя совсем неадекватно.

Дин провёл рукой по волосам.

— У Лив дочь. Ты знал? — Спросил он. Сэм покачал головой.

— От Джейсона? — Дин кивнул. — Вот дела...

— Да уж. Назвала ее Эмери. Ожидал увидеть что угодно, но не это.

— Ты расстроился? — Спросил Сэм.

— Нет, просто удивился.

— Похоже на то, что ты разозлился.

— Тебе показалось, — отрезал Дин.

— Забавно выходит, — начал Сэм. Дин посмотрел на брата. — Лив тревожил твой сын, а теперь тебя тревожит ее дочь.

— Бен не мой сын. И меня не тревожит ее ребенок. Меня вообще все это не колышет. Мне плевать, понял?

— Какого лешего ты тогда поехал к Лив?

— Не знаю, — признался Дин. — Это была ошибка.

— Не повтори ее снова, — отрезал Сэм и положил свои вещи в багажник Импалы.

Дин несколько секунд смотрел на брата, а потом отвел взгляд. Что-то с ним было не так. Он чуял это нутром. Чуял, но не мог объяснить и описать. Дин просто знал, что перед ним сейчас стоит не его настоящий брат.

Сэм до жути напоминал ему Лив, которая была под заклинаем Сары. Слишком много сходства, но также много различий. Снова мысли, теории и мысли снова. Дин нажал на глаза ладонями, желая отключиться от всего на пару секунд. Открыв глаза снова, он увидел Сэма за рулем.

— Едем? — Спросил он. Дин закивал и побрел к машине.

Странное чувство не покидало его. Оно с ним со дня, как Сэм заявился к нему после того, как спас его от джиннов. А это было шесть месяцев назад.

Дин все ещё созванивался с Лисой и Беном. Он обещал, что скоро вернётся, с каждым днем понимая, что лжет им.

Дин скучал по ним обоим. Его тянуло к жизни, в которой все было так просто. Дом, работа, хлопоты — лишь спокойствие. Конечно же, Дин не терял бдительности. Он каждый день обходил территорию дома, проверяя все ли в порядке. Под всеми коврами дома была нарисована дьявольская ловушка, вся вода дома сразу освещалась, в вазе для зонтов около входной двери лежал дробовик, ещё один был прикреплен под журнальным столом в гостиной, и финальное — пистолет под подушкой, с которым он не расставался никогда.

Дин скучал по игре в бейсбол с Беном, по домашней еде Лисы, по их субботним походам в кафе и поздним прогулкам в парке.

Дин был очень благодарен Лисе. Ведь, когда он заявился к ней после смерти Сэма и Адама, он был совсем не похож на себя. Он много пил, никого не подпускал к себе. Лиса же терпела и принимала его таким, каким он был. Бен же всегда поднимал ему настроение. Этот ребенок смог помочь Дину затянуть свежую рану, отчасти даже смириться со случившимся.

Он считал, что был счастлив. Это было намного большее, чем то, на что он мог рассчитывать.

Но всё снова перевернулось с ног на голову. Был ли Дин удивлён? Он мог лгать себе до победного, что да, но в глубине души он знал, что рано или поздно эта сладкая жизнь оборвется и ему снова придется окунуться в мир охоты.

Сэм жив. Два слова и столько эмоций. Он был так счастлив, так слеп, что не сразу заметил, что с Сэмом что-то не так. Вот только что? Дин днями ломал голову, выпытывал у Сэма, но тот молчал.

Докучало Дина не только изменение поведения Сэма, а то, что он нашел себе команду и охотился вместе с ней. И не простую команду. А свою семью, что делают ее и семьей Дина, ведь они родные братья.

Второй большой загадкой было возвращение Сэмюэля Кэмпбелла. Отца Мэри Винчестер, который погиб от рук Желтоглазого демона Азазеля. Он твердил тоже самое, что и Сэм. Он не знал, как и кто его вернул. Нутро и чутье Дина твердили обратное.

Сэмуэль подобрал под себя общество охотников. Он с гордостью носил на груди пряжку Кристиана Хоукинса, будто он сам ее ему вручил. Лив об этом никто не сообщил. Бобби и Дэвид договорились об этом заранее. Они посчитали, что Лив не стоит знать. Они боялись, что узнав это Лив бросится обратно в мир охоты, считая себя должной Кристиану.

Охотничий совет принял Сэмуэля с распростертыми руками. Айзек вручил ему пряжку лично. Он крутил и вертел советом как мог. В ряды советы вступили люди, о которых никто никогда не слышал. Их принимал Кэмпбелл и верны они были только ему. Те, в которых проснулось шестое чувство, отошли в сторону. Им был Руфус. Были и другие, кто считал, что Сэмуэль узурпировал власть и сидит во главе совета незаконно. Им был Дэвид. Он бился за власть в совете, считая, что у него больше прав, чем у Кэмпбелла. Совет разделился на два лагеря. Охотники снова друг против друга. Снова война. Ничего не поменялось. Все это старо как день.

Дин и Сэм не лезли в это. Им было плевать на других охотников. Дин вообще не хотел быть рядом с ними и неоднократно предлагал Сэму уехать, но тот отказывался, объясняя это тем, что считает что тот, кто вернул его, вернул и Сэмуэля. Дин верил в это. Совпадений не бывает. А кто кто, но Дин испытал это на своем горьком опыте не раз.

***

Мэй сидела на крыльце дома и пила апельсиновый сок. На газоне перед ней сидела Эмери увлеченно игралась с кубиками, собирая из них причудливые сооружения. Может Эмери станет архитектором? Было бы отлично, подумала Мэй. Сама она почти не думала о том, кем хотела бы стать. Выбор был очевиден в ее случае и это решение приняла она сама. Но у Эмери выбор будет. И Мэй сделает для этого все.

Мэй услышала звук тяжелых армейских ботинок. Она подняла глаза. Мужчина стоял на пороге, боясь ступить на территорию дома. Мэй допила сок, представляя на его месте что-то покрепче. Мужчина все ещё стоял и смотрел на Мэй. На ней были спортивный костюм бирюзового цвета. Эта одежда казалась непривычной для тех, кто был хорошо знаком с Лив и плохо с Мэй.

Мэй кивнула в знак разрешения войти. Первым делом мужчина подошел к Эмери и взял ее на руки. Он обнял девочку, а потом стал ее щекотать. Ребенок залился хохотом. Это вызвало улыбку у Мэй. Эмери потянула руки к лицу мужчины и стала играться с его бородой.

— Я скучал по вам, — начал он.

— И я, папа, — призналась Мэй.

Дэвид сел рядом с Мэй, держа ребенка на руках.

— Больше не злишься на меня?

— Мне кажется, я понимаю тебя, как мать, но не могу, как дочь. Почему ты так поступил?

— Ты говорила, что больше не ищешь ответов в прошлом. Что стало вдруг? — Спросил Дэвид.

Одно слово. Три буквы. Вот, что случилось. Мэй облизнула губы и покачала головой. Она посмотрела на отца в ожидании ответа.

— Ты моя дочь. Единственное, что у меня осталось от женщины, которую я по-настоящему любил. Я поклялся себе, что сделаю все, чтобы защитить тебя. Этот ребенок убивал тебя изнутри. — Мэй посмотрела на Эмери. Малышка ей улыбнулась. Мэй отвела взгляд, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. — Твоя жизнь снова может быть под угрозой, если правда раскроется, — Мэй посмотрела на отца. — Я жизнь отдам за этот комочек, можешь не сомневаться, но тогда, в тот самый миг, когда я не был с ней знаком... когда она была лишь угрозой твоей жизни...

— Ты сказал то, что сказал, — закончила Мэй. Дэвид кивнул.

— Прости, если разочаровал.

Мэй покачал головой.

— Ты хотя бы не отдал меня на съедение вампирам. Моя жизнь полностью разделилась на «до и после» после этого.

— Даже вспоминать об этом не хочу.

— Мне пришлось недавно, — начала с далека Мэй. — Дин приезжал. Если бы не ребенок на руках Дэвида, он бы вскочил.

— Что? — Повысил он голос. В нем было много агрессии и злости. Мэй же была спокойна. Она забрала Эмери с рук отца и посадила себе на колени. Мэй сняла заколки с волос Эмери и закрепила их снова, чтобы волосы не падали на ее лоб. — Что ему было нужно?

— Хотел, чтобы я помогла ему выяснить, что с Сэмом не так.

— И что ты ответила?

— По-твоему? Если я здесь, значит, послала его к чертовой матери.

Эмери потянулась вниз с целью слезть с колен матери. Мэй поднялась на ноги и посадила ее на газон. Девочка принялась рассматривать большой кубик, а потом бросила его вперед.

— Он видел Эмери? — спросил Дэвид, наблюдая за внучкой.

— Да.

Дэвид выругался.

— Что ты сказала ему?

— Что не хочу его видеть, — коротко выдала Мэй и села обратно на крыльцо.

— И он ушел?

— А что Дин должен был сделать? Он приехал из-за Сэма, а не из-за меня.

— Продолжай думать так.

— Я не идиотка, папа. Я все понимаю. Сэм вернулся, следовательно его злость стихла. Останутся лишь колкости, которыми он будет попрекать меня всю жизнь.

— Приехал один раз, может приехать и снова. Может мне поговорить с ним?

— Будто я могу тебя остановить.

— Я хочу как лучше.

— Знаю.

— Ты не в себе, я прав? — Мэй пожала плечами.

— Есть сигарета? — Дэвид залез в карман и достал помятую пачку «Мальборо». Мэй неуверенно, будто в первый раз, взяла одну сигарету и преподнесла ее к губам. Дэвид поднес зажигалку. Приятное тепло у лица и следом запах никотина — все это резко отбросило Мэй в прошлое. Там ее звали по-другому. Там она была совсем другой.

— Лив, перестань думать о его приезде, — попросил Дэвид. Лив вдохнула дым в легкие и выдохнула через нос.

— Он не сдержался.

— О чем ты?

— Дин бросил Лису и Бена ради Сэма. Он оставил их ради брата.

— Ты удивлена? — Мэй покачала головой.

— Мне было отчасти спокойно, когда я думала, что он с ней. Ведь пока он держался, я была уверенна, что буду держаться и я. Теперь же...

— Теперь ничего не изменилось, Оливия. Дин не обременен ничем и никем. Он волен поступать, как хочет и делать со своей жизнью все, что он хочет.

— Я думала, он любил Бена.

— Он не его сын.

— Семья на крови не заканчивается, — вспомнила Мэй слова Бобби и произнесла их. — Джон любил меня как родную. Он продал душу, чтоб я снова смогла ходить.

— Дин не его отец.

На лице Мэй появилась странная улыбка.

— Это раньше говорилось в хорошем смысле, знаешь? — Спросила она.

— Пока Джон мне импонирует больше.

— Ты просто не был с ним не знаком.

— Что сказал бы Джон, узнав обо всем этом?

— Не знаю. Я думала об этом. В больнице, когда он отдал приказ убить Сэма, если он перейдет на темную сторону, я считала, что он был уверен в своих словах, но сейчас думаю иначе.

— Почему?

— Из-за реакции Дина. Думаю, будь Джон жив, он бы тоже не захотел меня видеть.

— Перестань терзать себя, Лив.

— Я не терзаю, папа. Сделала, что сделала. Мне на самом деле не жаль. Просто увидеть Дина опять... — Мэй замолчала, пытаясь подобрать слова. — Эта была буря эмоций! Но не таких как раньше, понимаешь? — Дэвид покачал головой. — Думаешь, я разлюбила его? Думаешь, то, что случилось было последней каплей?

— Это же отлично, разве нет? — Мэй сделала глубокую затяжку.

— Это чувство было со мной столько, сколько я себя помню. И сейчас я чувствую странную незнакомую пустоту. Я ведь в огонь и воду за ним... а сейчас он приехал за помощью, а я и глазом не моргнула. Сердце не дрогнуло, понимаешь? Я никогда не могла отказать ему. Стоило Дину посмотреть на меня и я таяла как мороженое!

— В этот раз лед не растаял, — сказал Дэвид.

— Не растаял.

— Ты не рассказала о той охоте, верно?

— Я не хочу углубляться в это. Пусть разбирается сам.

— Слишком гуманно с твоей стороны.

— Это было бы мое слово против слова Сэма. И Дин поверит не мне.

Мэй убрала сигарету ото рта и швырнула ее территорию их соседа справа. Следом она посмотрела на свою дочь. Сердце сжимала обида и чувство несправедливости. Но она и это очень старалась оставить в прошлом. Приезд Дина взбудоражил в ней забытые чувства и события.

Вот Дин обрабатывает ее рану на шее от укуса вампира и пытается успокоить, твердя, что она не виновата в смерти матери. А Сэм старается не оставлять ее одну.

Вот они все трое караулят директора школы, чтобы Лив украла у него кошелек, а Дин мог его спасти от грабителя, намереваясь получить за это вознаграждение в размере не исключения со школы.

Вот Дин ломает челюсть Джасперу, а Сэм добивается его исключения из спортивной команды.

Вот Дин во Флагстаффе встает между своим отцом и Лив, лежащей на полу с разбитой губой, говоря отцу, что он может продолжить с ним, но пусть не смеет трогать ее.

Вот они все трое на охоте, на которую Джон отправил Дина одного. Сэм стоит перед ней, не позволяя духу монахини подойти к ней, размахивая чем-то длинным и железным, похожим на балку.

Вот Лив не выдерживает и крепко обнимает Дина после очередного, но все же непохожего на другие, кошмара. А Дин обнимает ее в ответ, оставляя маленькие поцелуи на ее макушке. Лив уже успокоилась, но он все ещё ее отпускал. В охотничий дом заходит Джон, вернувшийся с охоты. Дин выпускает Лив с объятий, а Лив быстро вытирает слезы с лица.

Теперь поток воспоминаний уже не остановить.

Вот Дин и Сэм снова и снова ныряют в озеро, чтобы спасти Лив.

Вот Дин и Сэм проверяют санузлы в каждом номере мотеля в котором остаются, зная, что Лив не зайдёт в душ, если вода не будет хорошо уходить в трап.

Вот Дин очищает краешки хлеба, потому что знает, что Лив любит есть только мякоть.

Вот Сэм всегда просит дополнительное одеяло в номер, потому что не раз замечал, как Лив не может согреться из-за заклинания, наложенного на ее душу.

Вот Дин, заезжая на заправку, покупает Лив плитку «Terry's Nutcracker» и «Terry's Bitz», а Сэм молочный коктейль, потому что одному брату, она сказала, что Эмили часто покупала ей именно эти шоколадки в детстве, а Сэму, что молочный коктейль обожала ее мама и тетя.

Вот Сэм разбивает Кулон Семнадцати, чтобы спасти ей жизнь.

Вот Дин под угрозой Пазузу ставит жизнь Лив выше жизней других людей.

Как же все могло так измениться? Как же жизнь так обернулась, что самые близкие люди стали чужими? Как можно после подобного стать друг другу никем?

Вот Сэм и Лив построили палатку из одеял и сидят в ней с мигающим фонариком, рассказывая друг другу страшные истории.

Вот Дин повалил Лив на кровать и щекочет, пытаясь в это же время отобрать у нее пульт от телевизора.

Вот Лив и Сэм крадут презервативы из рюкзака Дина и набирают в них воду с целью выбросить из окна мотеля. Лив не удержалась и бросила один из водяных шаров на Дина.

Вот Дин толкает Лив в холодный бассейн на следующий день, а Сэма обстреливает из водяного пистолета по пути в школу.

Вот Дин, Сэм и Лив решили сыграть в салки в лесу, пока Джон был на охоте. Сэм провалился в овраг, Дин за ним пытаясь вытащить брата. Лив же много шутила над ними, пока привязала веревку к дереву, чтобы потом бросить им, за что получила сгустком грязи в лицо от Дина. В охотничий дом троица возвращалась уже в далеко не в чистой одежде.

Вот Сэм и Лив уставшие от шуток Дина каждый год первого апреля, договариваются разыграть его по полной. Зашитые карманы брюк, супер клей на подошвах кроссовок, соль вместо сахара в кофе, резиновые муравьи в в сандвиче, пластиковые глаз в газировке — все это были цветочки. Панике и страху Дина не было границ, когда он вернулся на утро от официантки и увидел открытую дверь их номера и капли кетчупа на ковре. Это было жестоко. Сэм и Лив поняли это намного позже.

Вот троица сидит перед маленьким телевизором у Бобби, объедаясь чипсами и колой, и смотря «Детектива Магнума»

Вот Сэм обливает Дина и Лив из холодного шланга, чтобы остановить их ссору.

Вот они все трое, в последний раз, сидят за одним столом и напиваются до беспамятства. Сколько шуток было сказано в тот день, сколько счастливых воспоминаний всплыло, сколько улыбок и смеха хранил тот номер в мотеле.

***

Мэй одевала сережку с длинной серебряной цепью, на конце которой был маленький камешек, смотря на себя в зеркало. Укладка, бежевые тени, тушь, черный лайнер, яркая помада на губах — она выглядела великолепно.

Никакого особого повода не было. Она лишь старалась подражать другим женщинам, которых видела в своем окружении. Ей приходилось это делать, чтобы не выделяться.

Жены друзей, коллег Джейсона всегда выглядели ухоженно. Они посещали салоны и спа, занимались спортом, чтобы поддерживать себя в форме. Мэй сначала считала, что все это поведение основано на страхе потерять мужчину, ведь в ее жизни все было совсем по-другому. Но вскоре Мэй увидела маленькую деталь, некую разницу между ее жизнью и жизнью этих женщин.

Мэй знала, что привлекательна и мнение это было объективным. Она видела, как на нее заглядывались мужчины в барах и охотники, как только ей стукнуло семнадцать. Как с лёгкостью, просто флиртуя, она могла получить то, что было ей нужно от мужчин. Но она не задумывалась о том, что у всех этих мужчин планы на нее были коротки, а если ещё короче, то лишь на одну ночь. Их привлекал ее авангард, ее горящие глаза, ее строптивость и дикость, ведь это поведение рисовало очень горячие картинки в их воображении. На утро же, они возвращались в реальный мир и Лив была уже им не нужна. Конечно, они будут вспоминать о ней, рассказывать друзьям, словно о забитом голе, но не больше. Никто из тех, с кем она занималась сексом, флиртовала, позволяла себя касаться не видел в Лив что-то большее, не видел в ней женщину с которой хотел бы разделить жизнь.

Женщины же из мира Джейсона были другими. Им был важен престиж. Они не станут угрожать любовнице, не будут ввязываться в драки из-за неудачной шутки в свой адрес, они в конечном итоге не станут опускаться до уровня Лив.

Секс без обязательств. Флирт без последствий. Драка, чтобы снизить стресс. Колкость, чтобы начать конфликт. Ненужный конфликт, чтобы освободить место для травм и тяжелых эмоций следующего дня. Это все было справочником по выживанию всех охотников.

Самое странное, что думая об отношениях с Дином, если, конечно, их можно было так назвать, эта схема повторялась в точности до мелочей. Они были верны друг другу, но секс часто был способом справиться со стрессом и по факту заменял общение по душам. Возможно, в момент апогей их души соприкасались, но этого было мало. Было мало для Лив.

Охота забирала всё время. Не было времени для свиданий, походов в рестораны, цветов без повода, подарков. Увидев все это от Джейсона, Мэй поняла, что сколько бы она не отрицала и не принижала женщин хотевших подобное, она отчасти была одной из них.

Джейсон был совсем другим. В своих мыслях она часто повторяла две фразы: «мир Джейсона» и «мой мир». Эти два мира были похожи на диаграмму Венна. Два круга, два мира, которые пересекались между собой.

Джейсон жил с насильственным отцом, в добавок ещё и наркоманом и алкоголиком, и отсутствующей хиппи матерью.

Лив же без отца и матерью, обладавшей ужасным суждением и сильной тягой к алкоголю, заставлявшим ее вечно бороться за трезвую жизнь.

Джейсон хорошо учился в школе, нашел лучшего друга, с которым знал, что пойдет и в огонь и в воду.

Лив закончила школу со средним баллом. С друзьями все было не лучше.

Джейсон искал спасение от проблем в семье в армии и уехал в Афганистан.

Лив искала спасение от травмы детства в охоте и окунулась в нее головой.

Джейсон был снайпером в 101-й воздушно-десантной дивизии, 75-м полку Рейнджеров. За свою службу по приказу США убил 50 человек. Живет с мыслью спасти столько жизней, сколько отнял на войне.

Лив была солдатом в армии, которой не существовало, в войне, о которой мало кто знал. За свою службу она убила пять невинных людей. Спасла во много раз больше.

Джейсон попал в плен к талибам. Его пытали, на его глазах до смерти забили его сослуживцев. А потом за него принял пулю его лучший друг.

Лив пытали уйму раз. Она не раз видела смерть близких своими глазами. За нее не раз жертвовали жизнью самые важные ей люди.

Джейсон уволился из армии и вернулся в США, чтобы прожить жизнь за себя и погибшего друга. Стал работать в полиции, дошел до должности детектива.

Лив после смерти Дина бросила охоту ради бабушки, но все равно не отпускала мысли вернуть любимого. А с его возвращением снова окунулась в охоту.

Джейсон, после уезда Лив, вернулся обратно на фронт. Тренировал новобранцев, снова убивал.

Лив забеременела от Дина, убила Сэма, положила конец Апокалипсису, чуть не сошла с ума, чуть не была разорвана на куски вампирами, в руки которых отдал ее Сэм, приняла предложение руки и сердца от Джейсона, родила здоровую девочку и теперь ее жизнь стала похожей на жизнь персонажей из «Отчаянных домохозяек».

Джейсон же не думал возвращаться в Америку, но большими усилиями Дэвида Эванса, об усилиях которого он не знал, он снова оказался в США. Ровно за месяц до того, как Лив «случайно» столкнулась с ним в баре ветеранов.

Джейсон помогал Лив собирать себя по кусочкам. Был терпелив и старался уважительно относиться к ней и к ее прошлому. Сделал ей предложение сразу же, как Лив сообщила ему, что носит его ребенка.

Его жизнь удалась. Так он считал сам. Он выбрался из гетто, отдал долг родине, все ещё служил ей в качестве детектива, женился, завел ребенка, купил дом. Джейсон и не мечтал об этом. Он считал, что Лив была послана ему судьбой. Она спасла его от него же самого и от его попыток бежать от себя. А бежал он снова он фронт.

Он был благодарен ей. Лив стала ему домом, его покоем. Он искренне любил ее и очень боялся потерять.

Лив уж точно не мечтала обо всем, что у нее было сейчас, потому что и подумать не могла, что когда-то сможет хоть близко подойти к этой мечте. Дом с маленьким садиком, машина, на которую у нее есть неподдельная доверенность, прекрасная дочка, которая растет в любви и заботе, любящий муж, который очень ласков и нежен с ней.

Это мечта любой женщины. Мэй жила этой мечтой, изредка не веря в ее реальность.

Она часто замечала, как на Джейсона заглядываются женщины. Это не удивляло ее. Он был около двух метров роста, широкоплечий, накаченного телосложения, а в добавок ещё и голубоглазым брюнетом. Мэй часто нравилось просто разглядывать его. В особенности его взбухшие вены на руках от физических нагрузок, его голый торс и и V — образный нижний пресс, уходящий в пах. Мэй не любила работников полиции, но должна была признаться, что Джейсону форма чертовски шла.

Мэй услышала звонок в дверь и поспешила вниз. У двери стояла мисс Эверлинг, няня которую Джейсон и Мэй наняли для присмотра за Эмери. Мэй основательно подошла к поиску няни. Она перебрала около двадцати кандидаток, пока не нашла Клеменс Эверлинг. Она была средних лет, вырастила сына, который навещает ее каждые праздники, приезжая с университета, работала в детском саду воспитательницей, но ушла оттуда, так как обнаружила в себе талант — печь.
Клеменс стала печь сладости любого вида на заказ и дело стало идти в гору, но ее любовь к детям также никуда не пропала. Она подрабатывала в качестве частной няни в двух семьях. Ее посоветовал новый коллега Джейсона, у которых был пятилетний сын, за которым она смотрела чуть ли не со дня его рождения. Второй семьей была семья Мактавишей, которая была очень ею довольна.

Джейсон назвал Мэй параноиком, когда узнал о ее желании поставить камеры в доме, чтобы следить за отношением Клеменс к Эмери. Джейсон считал, что это неправильно и неэтично, а самое главное, незаконно, но Мэй было не переубедить.

Мэй удостоверилась в компетентности Клеменс и перестала смотреть записи, но камер не убрала. Старая привычка взяла вверх. Мэй же уговорила Джейсона поставить навороченную сигнализацию в дом, на что Джейсон ответил, что над ним часто шутят на работе утверждая, что он хранит дома килограммы кокаина. Мэй тогда промолчала. Джейсон даже не знал, насколько ценная вещь находится в его доме.

Под каждым ковром — дьявольская ловушка. Перед окнами и дверьми специальные углубления наполненные солью и закрытые деревянной перекладиной, чтобы никто о них не знал. В комнате Эмери, за спинкой ее кровати был прикреплен ее любимый пистолет бренда «Ремингтон».

В тумбе с ее стороны было двойное дно. В нем лежал карманный пистолет бренда «Вальтер ТРН», фляга со святой водой, четки и серебряный нож. Внутри дивана хранился дробовик. И коробка на чердаке со всем нужным, чтобы выжить, выбраться и скрыться в случае опасности. Все это было спокойствием для Мэй, гарантом безопасности.

— Клеменс, вы просто вовремя, — сказала Мэй одевая рубашку поверх майки.

— Рада, Мэй.

— Это что у вас в руках?

— Испекла вам Сан Себастьян. Знаю, как ты его любишь.

Мэй широко улыбнулась.

— Спасибо огромное! — Мэй забрала торт с рук Клеменс и направилась на кухню. — Еще пару ваших приходов с тортом и я прибавлю вес.

— Не говори глупостей, Мэй, ты выглядишь великолепно.

Вниз спустился и Джейсон.

— Джей, тебе нужно научиться у нее делать мне комплименты! — Выдала Мэй. Джейсон засмеялся.

— Клеменс, ты рушишь мой брак! — Пошутил Джейсон.

— Даже не шутите о таком, — попросила Клеменс. — Смотрю на вас и душа радуется. Такую любовь найти сложно, редкость теперь, — подытожила она. Мэй улыбнулась и направилась наверх.

Эмери вертелась в кровати с соской во рту. Она сразу же остановилась увидев свою маму. Мэй подошла к шкафу, достала свежую одежду и направилась к дочери. Мэй переодела ее, собрала волосы, чтобы они мешали ей резвиться. Эмери потянулась к своей любимой игрушке. Это был белый вязаный заяц, достаточно потрепанный, без одного глаза, но все также любимый. Мэй не раз пыталась его постирать, но встречалась с ужасной истерикой Эмери, которая отказывалась засыпать без него. Мэй отдала зайца дочери и, взяв ее на руки, спустилась вниз. Эмери помахала Клеменс. Няня взяла ее на руки с рук матери. Мэй поправила свои волосы и сказала:

— Она только проснулась. В холодильнике есть овощное рагу, а на десерт йогурт. Никакого сладкого, Клеменс!

— Эмери сегодня дотянулась до коробки конфет и съела штуки три, — объяснил Джейсон.

— Эта девочка, чертов вор! Сначала жвачка в магазине, потом чужая игрушка на детской площадке. И это только за этот месяц! Нормальные родители копят деньги на университет для своего ребенка, а нам придется на залоги в полиции, — пошутила Мэй. Клеменс засмеялась. — А ты что думала? Я вышла замуж за Джейсона только потому что он коп, — выдала Мэй и поцеловала Джейсона в шею.

Джейсон поцеловал свою дочь в макушку она же взяла его руку своими маленькими ручонками и потянула ее ко рту.

— Кусаться нехорошо, — сказал Джейсон в шутливо строгой манере, показывая Эмери указательный палец. Девочка издала звук похожий на мяуканье.

— Это пройдёт, — пообещала Клеменс. Мэй взглянула на свое отражение в буфете. Она убрала волосы назад и посмотрела на шрамы от укусов на шее.

— Конечно, — пробормотала Мэй.

***

Джейсон и Мэй под ручку вышли из дома. Джейсон достал ключи от «Форд Экспорер» 2008-го года и нажал на кнопку. Джейсон сел за руль, Мэй рядом на пассажирское сидение. Мактавиш завел машину и ждал пока она согреется. Мэй все это время просто смотрела на него.

— Чего ты? — спросил он. Мэй пожала плечами.

— У тебя засос на шее, — заявила она. Джейсон коснулся рукой шеи.

— Тебе повезло, что я в отпуске, — Мэй закатила глаза.

— Простите, детектив, — Джейсон заулыбался. — Вы же не хотите меня за это арестовать? — Джейсон посмотрел на свою жену.

— Наручники я свои тебе больше не отдам, — предупредил он. Мэй ударила Джейсона по плечу.

— Я открыла их!

— Отмычкой!

— Открыла же!

— Куда делись ключи?

— Откуда я знаю?! Завалились куда-то за кровать, — Джейсон покачал головой. — Не претворяйся, что тебе все понравилось!

— Я не отрицал, Вия, — с улыбкой сказал он.

— Хочешь повторить? — игриво спросила Мэй, положив руку на колено Джейсона. Он опустил взгляд. Рука Мэй скользнула к паху. Джейсон поджал губы, улыбаясь. — Мы можем немножко опоздать, — предложила она. Джейсон посмотрел на нее, подняв одну бровь.

— На улице светлым светло и я не стану заниматься с тобой любовью в машине.

— Скучный, — пробурчала Мэй.

— Знаешь, сколько раз я так ловил подростков?

— Обломщик кайфа!

— Они почти всегда были не совершеннолетние!

— Да ладно тебе, а сколько тебе было, когда ты решился девственности? — Поинтересовалась Мэй. Джейсон отъехал от дома. — Ну, отвечай, алтарный мальчик.

— И зачем я рассказал тебе, что служил помощником в церкви? — Спросил у самого себя Джейсон.

— Не нужно этого стыдиться, я месяца два проучилась в христианской школе.

— Я не стыжусь этого, а наоборот горжусь.

— Нашел чем гордиться, — съязвила Мэй. Джейсон посмотрел на нее предупреждающим взглядом. — Гордыня — это грех, — добавила Мэй.

— Гнев тоже, — ответил Джейсон. — но ты с ним идешь рука об руку.

Мэй сглотнула и окунулась на секунду в прошлое. Заброшенный, скрипучий деревянный дом. Везде дьявольские ловушки, емкости со святой водой, патроны солью, перевернутый ею стол и мужчина, лежащий на полу с окровавленным лицом. Его смех гремит в ушах. По горлу поднимается ярость. В голове отчетливо слышен его голос.

— Знаешь, а ведь я дала отпор Гневу, — спокойно ответила Лив. Джейсон нахмурил брови, не очень поняв свою жену.

Окошко прошлого закрылась. Лив снова исчезла. Мэй одела формальную улыбку и спросила:

— Так когда ты решился девственности?

— Опять ты за свое.

— Отвечай!

— В шестнадцать.

— Не спросишь у меня тот же вопрос?

— Считаешь, должен?

— Тебе не интересно?

— Мне кажется, я знаю ответ.

— Это как?

— Вия, ты сама говорила, что любила с детства одного человека.

— Что ж, ты ошибся. Мой первый раз был с охотником по имени Ли Вебб, — Джейсон с недоверием посмотрел на Мэй.

— Серьезно? — С целью уточнить спросил он. Мэй закивала.

— Когда я наконец-то думаю, что знаю о тебе все, ты каждый раз показываешь мне обратное.

Мэй посмотрела на небо.

— Ты хочешь знать обо мне все?

— Разве не в этом суть фразы «быть вместе»? — Спросил Джейсон. — Для меня быть с тобой, быть твоим мужем не означает лишь секс, и даже не рождение нашей дочери. Истинная близость — это знать всё до мелочей, до каждого шрамика и каждой мысли, что расстраивает тебя. Я хочу понимать тебя с полуслова, понимать твои мысли по одному лишь твоему взгляду.

Мэй все ещё смотрела на небо. На душе стало тошно. Она почувствовала во рту горький привкус обиды.

Ее мнение совпадало с мнением Джейсона. Она тоже считала, что понимание всего, что происходит с человеком, которого ты любишь и который любит тебя в ответ, есть настоящая любовь. Но у этой любви есть обратная сторона. И Мэй до последней капли испытала ее последствия. Такие чувства не притупляются, они выжигают твое внутреннее поле так, что нам нем больше никогда ничего не будет расти.

Мэй была согласна с Джейсоном. Поэтому она и не могла открыться никому или просто попробовать построить что-то с кем-то. Назойливая мысль в голове, что никто не поймёт ее как Дин; никто не знает, что нужно сказать и когда, чтобы успокоить, достучаться, заставить открыться. Странная мысль, что она может не увидеть истинных мотивов человека, если это будет не Дин. Только с ним ей было спокойно. Только с ним она была полностью собой. Только с ним не претворялась. Лишь с ним она могла напиться до посинения, не боясь потерять контроль. Лишь с ним могла говорить все, что думает, насколько страшными не были бы ее мысли. Только с ним могла позволить себе быть слабой, беззащитной девочкой.

Ее мнение совпадало с мнением Джейсона. Когда-то давно. Не теперь. Сейчас Мэй мыслила по-другому.

— Потом больно падать, — выдала Мэй быстрее, чем подумала.

— Если думаешь сбежать, да, — ответил Джейсон.

— Все ещё думаешь, сбегу?

— Иногда я совсем не понимаю, что у тебя в голове, — признался Джейсон.

— Тогда нас двое.

— Тебе здесь плохо? — Мэй покачала головой. — Скучно? — Мэй опять покачала головой. — Знаешь, куда часто ходят ветераны, с которыми я знаком? — Мэй снова покачала головой. — На стрельбище, чтобы выпустить пар.

— Мне не нужно выпускать пар, Джей.

— Всем это иногда нужно. Даже я туда ходил.

— Я в порядке, Джей. Я не лгу. Скажу даже больше. Я больше в порядке, чем могла себе представить.

— Рад. Очень рад это слышать.

Мэй поджала губы, потом посмотрела на Джейсона. Затем отвела взгляд. А следом опять посмотрела на него. Она никак не решалась высказаться. Мэй не хотелось ссор, но буйный характер Лив вырывался наружу.

— Зачем позвал Клеменс? — Не выдержала она.

— Потому мы идем видеться с Коулом, Китом и их женами, а наш ребенок ещё мал, чтобы оставаться один.

— Мой отец в городе. Он мог присмотреть за Эмери. Но ты позвал Клеменс раньше, чем я даже успела предложить это отцу.

— Вия, я не подумал об этом даже...

— Джей, — перебила Мэй, — не строй из себя идиота, а тем более не делать дуру из меня. Что касается манипуляций, поверь мне, я в этом ас. Так вот, это была манипуляция. Ты вызвал Клеменс, чтобы папа не сидел с Эмери. Это факт. Нечего отнекиваться. Так что, просто ответь, почему?

Джейсон сглотнул и посмотрел на Мэй. Потом отвел взгляд, чтобы продолжить водить машину. Мэй не отрывала от него глаз. Джейсон чувствовал это.

— Я не доверяю твоему отцу, — выдал он.

— Почему?

— Не ты ли сама говорила, что он бросил тебя, когда тебе и года не было?

— Причем здесь ты?

— В смысле?

— Как-то, что произошло со мной и моим отцом касается тебя?

— Ты моя жена.

— Это не делает тебя Эвансом, — выплюнула Мэй.

— Ты хотела бы, чтобы я просто забил на это? Что если он поступит так с Эмери?

— Как?

— Возьмет и уедет, когда нас не будет дома, потому что ему что-то сбрендит в голову!

— Он так не поступит.

— Про Винчестеров ты говорила также, но как видишь мы там, где мы есть.

— Ауч, — сказала Мэй, ссылаясь на то, что слова Джейсона задели ее. Эту реакцию она переняла у Дина, и ответила так быстрее, чем дала самой себе в этом отчет.

— Вия, ты считаешь, что хорошо разбираешься в людях, но это не так, — Мэй опустила взгляд. — Я понимаю тебя, Вия, тебе хочется, чтобы последний человек из твоего прошлого остался с тобой и поэтому идеализируешь его.

— Значит в этом мире я могу положиться только на тебя? Это ты хочешь сказать?

— Я вел не к этому. Но ты можешь на меня положиться. Я тебя не оставлю. Вас обеих не оставлю.

— Иногда этого я и боюсь, — прошептала Мэй, повернув голову к окну.

Джейсон заехал на парковку и принялся искать свободное место. Раздался телефонный звонок. Сердце Мэй отбило три резких удара. Она выдохнула и подняла телефон.

— Слушаю.

Джейсон нашел место. Он остановил машину и стал подавать назад.

— Ты была права, Лив. Чертовски права! Сжигание костей демона способно их убить! — Мэй улыбнулась.

— Нашел настоящее имя Кроули?

— Нет. Но главное, я знаю, в каком направлении идти.

— Отлично! Будем на связи. Держи меня в курсе, хорошо?

— Дин сказал, что приезжал к тебе, — Мэй закрыла глаза. — Ты в порядке?

— В полном.

— Ты мне ответила тоже самое, когда хоронила Джона, поэтому спрошу ещё раз. Как ты, Лив?

— Все отлично, Бобби. А как там Маккуин? — спросила Мэй, ссылаясь на Дина.

— Говорит тоже самое, что и ты.

Джейсон снова остановился и Мэй воспользовавшись этим выскочила из машины.

— Что там происходит, Бобби?

— Мы же договорились. Ты больше не лезешь ни во что.

— Дин сам приехал ко мне. И стал заливать, что с Сэмом что-то не так.

— Ну, он отчасти прав. А ты выходит знала, что он был жив.

— Тебя это колышет также, как и Дина?

— Нет, ваши разборки всегда были, а потом вы их сами и решали. Я в это лезть не стану.

— Тут и решать нечего, Бобби. Они в прошлом.

— Тогда зачем спрашиваешь, что происходит? — Ударил в яблочко Бобби.

Мэй провела руками по волосам.

— Потому что в охотничьем обществе остались люди на которых мне не плевать. Это ты и папа, ясно? Я с Джейсоном вместе бываю на смене. Он в участке, а я за книгами дома, которые я прячу к его приходу утром. А потом вру, что Эмери просто плохо спит, когда его не бывает дома. И все это, чтобы избавить тебя от твоей гребаной сделки с Кроули! Как тебе это?

— Спасибо.

— Я не из-за этого все это сказала.

— Знаю, но я никогда не говорил тебе этого.

— Ты и не должен, Бобби, — на глаза Мэй навернулись слезы. — Ты же однажды сказал, что я будто твоя дочь, которой у тебя никогда не было, — Мэй шмыгнула носом. — Так вот, приходиться оправдывать ожидания. — Мэй закусила губу. — И я не могу тебя потерять, — продолжила она. — Ты же помнишь, что со мной случилось в будущем после твоей смерти? Я не пережила этого.

— Это единственное почему я не сдаюсь, Лив. Я тебя не подведу. — Лив закивала.

— Когда будешь близко, позови меня. Я приеду, Бобби. Мы со всем разберемся вместе, хорошо?

— Хорошо, Лив.

— Выходит, договорились.

— Да. И ещё, Лив, не лезь обратно в охоту.

— Есть что-то из-за чего мне стоит беспокоиться? — Мэй посмотрела назад и увидела Джейсона, который недовольным взглядом смотрел на нее. — Бобби?! — Повысила голос Мэй. — Что-то назревает? — Джейсон стал подходить к ней. Мэй стала делать шаги назад. — Бобби, мне нужно знать. У меня дочь, Бобби. Мне нужно знать. — Джейсон подошел к Мэй вплотную. — Умаляю... — прошептала Мэй.

— Сэмуэль Кэмпбелл ожил. Кто-то вернул его, как и Сэма. И теперь он заправляет советом, нося твою пряжку на груди. — Мэй сжала свободную ладонь в кулак. — Происходят странные вещи. Охотники верно служат Кэмпбеллу. А он очень странно охотиться на тварей.

— Что, значит, странно? — Спросила Мэй.

— Вия, все нормально? — Спросил Джейсон. Мэй закивала и снова отошла от своего мужа.

— Бобби, что означает странно?

— Дин рассказал, что они наткнулись на альфу оборотней. Я изучил эту тему и у каждого вида тварей есть свой создатель.

— Великолепно, — пробурчала Мэй. — И что? Что в этом такого?

— Что столько лет, они не высовывались, а теперь все по-другому. Твари нас больше не боятся. Альфы собирают их. Вампиров стало вдвое больше, чем было. Оборотни на каждом шагу. Так что, да, Лив, что-то назревает.

— Твою ж мать... — Мэй закрыла лицо ладонью.

— Лив, просто будь осторожна. И не лезь в это. Ты больше не охотник. Ты мать.

— Думаешь, я могу быть под прицелом? — Шёпотом спросила Мэй. — Мне нужна правда Бобби.

— Если Дин и Сэм подойдут очень близко, то можешь.

— А они подойдут.

— Будем на связи, Лив. Каждое воскресенье в 7, верно?

— Верно, — Мэй положила трубку.

— И что это было? — Спросил Джейсон.

— Ничего, — ответила Мэй, будто в трансе. Взгляд был устремлен куда-то далеко. Где-то там же были ее мысли.

— Да, ты бледная, как смерть!

— Бобби нездоровится. Волнуюсь за него, — ответила Мэй.

— Ты же мне врешь, — сказал Джейсон, смотря в глаза Мэй. Она опустила взгляд и пожала плечами. — И так каждый раз, черт возьми! Стоит кому-то из твоего прошлого объявиться, как тебя будто сносит к заводским настройкам!

— Джей, пожалуйста, не начинай. Не сейчас, хорошо? — Мэй потянулась к телефону и позвонила отцу. — Заходи в кафе, я поговорю и подойду к вам.

— О чем поговоришь? С кем?

— С отцом. Джей, я ничего не скрываю. Просто мне нужно подстраховаться.

— Зачем?

— Ты знаешь зачем! Не задавай глупых вопросы и иди в кафе. Разговор окончен. — Выдала Лив и отвернулась. Она ответила Джейсону так, как ненавидела, когда ей отвечал Джон. Она ненавидела это, но все равно так поступила, потому что знала, что не сможет все донести до своего мужа. Может и Джон, считал также?

— Да, детка? — Ответил на звонок Дэвид.

— Я все знаю. И дам в морду, когда увидимся за то, что скрывал.

— Не хотел, чтоб ты паниковала.

— Паниковала?! Дедушка Дина и Сэма жив, альфы тварей организуют сборы, моим советом правит Кэмпбелл! И ты просто молчал?

— Именно из-за такой реакции я и молчал.

— Езжай к дому. Будь с Эмери.

— А ты думаешь, где я? — Спросил Дэвид. Мэй громко вздохнула.

— Какого хрена, папа?

— Не знаю, Лив. Не знаю.

— Мне стоит уехать?

— Пока нет.

— У тебя уже есть план побега для нас?

— Думаю, и у тебя он есть, Лив.

— Есть. И не один. Займись паспортами, папа.

— Пока рано.

— Ни черта не рано! Я должна быть готова! — Закричала Мэй. — Сделай это. Мне нужно два разных экземпляра для меня и Эмери. В моей спальне в шкафу во внутренних и внешних карманах кожаной куртки лежат драгоценности. Сдай в ломбард. Денег должно хватить.

— Так ты все ещё воруешь.

— Ты думал, слово Джейсона для меня закон? Сделай это. Будем на связи. Пока.

Мэй положила телефон в карман и направилась в кафе. Она подошла к столу, где сидели Джейсон, Кит, Коул и их жены. Мэй широко всем улыбнулась и извинилась за опоздание. Джейсон даже не посмотрел на нее. Она положила руку ему на колено, но он отодвинул ногу. Мэй не стала больше предпринимать попыток касаться своего мужа. Он был зол. И Мэй понимала, что он имел на это право.

К концу вечера за рулем сидела Мэй, потому что друзья Джейсона все-таки уговорили его выпить.

Джейсон молчал. Мэй тоже. Никому из них не хотелось первому начинать разговор. Джейсон уже начинал считать, что это бессмысленно. Мэй же была уверена, что ее не поймут.

Мэй остановила машину перед домом. Джейсон вышел первым, но стал ждать, пока Мэй также выйдет из машины. Она подошла к Джейсону и встала перед ним. Он все ещё молчал. Мэй тоже.

Следом Мэй сделал шаг к нему и обняла его.

— Прости меня за то, кто я есть. Я хотела бы для тебя совсем другого. Понимай, как хочешь, — слово в слово повторила Лив слова, когда-то сказанные ей Дином в машине, после того, как их чуть не убил призрак в пикапе.

Мэй отпустила Джейсона.

— Я очень тебя люблю. Я не хочу терять то, что мы с трудом построили. Я хочу спасти это, Джей. Я не хочу убегать, понимаешь? — голос Мэй дрогнул. — Мне очень страшно сейчас. И я просто прошу тебя довериться мне.

— Я никогда не переставал тебе доверять, Вия. Но ты мне доверять так и не научилась.

— Это не так. Я доверила тебе самое ценное в своей жизни — Эмери. Ни папе, ни Бобби, ни Винчестерам — тебе. Никогда не забывай этого.

Мэй потянулась и поцеловала Джейсона в щеку. Она посмотрела на него, улыбнулась и зашагала домой.

***

Настал последний день пребывания друзей Джейсона в Аризоне. Мэй была рада уезду армейских друзей Джейсона. Их визит сильно затянулся. Она устала от большого количества людей и притворства. С Джейсоном и Эмери она была собой. Сейчас ей этого не хватало.

Мэй стояла на крыльце дома и поливала цветы. Она не любила цветы, но они уже были здесь при покупке дома, а заставить их умирать от жажды, рука не поднималась.

Коул вышел из дома. Мэй посмотрела на него и выдавила из себя улыбку.

— Хотел бы сказать, что буду скучать по жаре Аризоны, но это не так, — Мэй засмеялась.

— Со временем привыкаешь.

— Все не пойму, как ты в сорокоградусную жару ходишь в рубашках с длинными рукавами, — сказал Коул. Мэй сглотнула. Коул бросил взгляд на руки Мэй. Она напрягалась. — В прошлую нашу встречу этого не было.

— Думаю, Джею будет не приятно услышать, что ты так внимательно рассматриваешь тело его жены, — выдала Мэй. Коул усмехнулся.

— Как всегда остра на язык.

— Я ещё ничего не сказала.

— Не сомневаюсь.

— Что ты, черт возьми, хочешь от меня Коул?

— Я не ищу ссоры, Мэй.

— По тебе не скажешь.

— Ты не дала мне начать.

— Потому что ты начал не с того.

— Прости, — Мэй закатила глаза. — Я лишь хотел сказать, что ты не похожа на члена банды, которым ты мне представилась.

— А на кого я похожа? —поинтересовалась Мэй.

— Хороший вопрос. У меня есть версия, — Мэй усмехнулась.

— Вываливай.

— Слышал, есть у США такие спецотряды — они нужны — у них кард бланш, когда перестают быть нужными — ноль без палочки. Слышал, они выполняют не просто грязную работу, а много чего посерьезнее. Если их поймают, то государство сделает вид, что не знает их, — Мэй еле держалась, чтобы не засмеяться во все горло. — У тебя армейская стойка, места в ресторане всегда выбегаешь ближе к выходу, куда бы не зашла сканируешь всех и вся. Ты делаешь это все не специально. Это уже сидит в подсознании. Тебя, в отличии от Лотти и Джеммы, совсем не пугают наши истории с войны. В тебе нет ни капли жалости по отношению к нам. Ты смотришь такими глазами, будто прошла через подобное сама. Этот взгляд тоже невозможно контролировать. Его поймёт только тот, кто был на похожем месте. И последнее, шрамы, на руках, шее, животе, ногах, похожи на то, что тебя пытали.

Мэй медленно положила лейку на перила и посмотрела в глаза Коулу.

— А теперь, я знаю, что я прав. И ещё знаю, что что от тебя не хотели бы, ты не рассказала им.

Мэй отвернулась.

— Меня пытали не из-за информации. Просто хотели протянуть страдания.

— Это ужасно. Долго пытался понять от чего эти следы. Они похожи на зубы какого-то зверя.

— Так и есть. На меня спустили зверей.

— Охренеть, — вырвалось у Коула.

Мэй повернулась и облокотилась на стену.

— В твой следующий визит ты снова придешь с какой-то теорией обо мне или это всё? — Спросила Мэй.

— Всё, — ответил Коул. Мэй кивнула.

— Отлично.

— Смотрела боевики про спец военных, которые решили отойти от дел?

— Не было как-то времени.

— Прошлое почти всегда возвращается за ними, — Мэй поджала губы.

— Как точно сказано.

— Я к тому, что, если понадобится помощь, любая помощь, я приду.

Мэй улыбнулась.

— Спасибо, Коул. Сегодня я поняла, почему Джейсон так дорожит тобой, — Коул засмеялся. — До я считала тебя придурком с мышцами.

— Заслужил, — признался Коул. Мэй кивнула.

— Хорошей дороги.

— Удачи, Мэй.

***

Прошел ещё один месяц. Мэй немного успокоилась. Она говорила с Бобби, с Дэвидом. Что не говорил один, говорил другой, и так Мэй собирала полную картину всего происходящего.

Бобби ловил демонов и пытал их у себя в подвале, пытаясь докопаться до настоящего имени Кроули. Узнает настоящее имя, сможет найти кладбище на котором он похоронен, найдет кладбище, найдет кости. Найдет кости, сможет сжечь их. Сожжет кости, демон умрет. Он уже проверил это на одном демоне, который после пыток раскрыл ему свое имя. Стоило ему начать сжигать его кости, как демон стал краснеть как краб в кипящей воде. Ему лишь нужно было найти настоящее имя Кроули и тогда, он сможет обменять его кости на свою сделку.

Эту информацию, на вес золота, нашла Лив. Она раскрывала карты таро, говорила с духами, рылась в книгах и конечном итоге нашла способ спасти Бобби от сделки.

Дин и Сэм об этом не знали. Бобби им не говорил, потому что они и не спрашивали. Сэму было плевать на всё и на всех, голова же Дина была заполнена мыслями о брате, дедушке, странными событиями в мире, о Лисе и Бене, а теперь ещё и о Лив, у которой появился ребенок.

Он считал, что времени предостаточно и он вернётся к проблеме Бобби, как только решит проблему с Сэмом. Ведь у Бобби было ещё десять лет, а его брат ускользал сквозь его пальцем здесь и сейчас.

Лив же считала по-другому. Она не могла оставить Бобби одного с его проблемой. Всё это напоминало ей сделку Дина. Тогда ей это же твердили, что времени много. Тогда тоже обещали, что его спасут. В этот раз она взяла все в свои руки и нашла решение.

Бобби был ей очень благодарен. Он давно ее не видел и очень скучал. Каждое воскресенье, говоря с ней по телефону, он хотел предложить увидеться, но никак не решался.

Мэй рассказывала о своей жизни, а Бобби сидел на своем кресле и слушал, попивая пиво. Она много говорила об Эмери. Бобби не мог слушать эти рассказы без улыбки.

Дин и Сэм стали снова к нему часто заезжать. Дин пару раз замечал, как Бобби выходил на крыльцо или уходил в другую комнату, подальше от них, каждое воскресенье в семь часов вечера. Он быстро догадался с кем он говорит. Один раз он не сдержался и спросил. Предложение было простым, но в нём присутствовала нотка колкости. Дин любил так разговаривать. Это с натяжкой терпел Сэм и всегда принимала Лив. Бобби же отвечал ему в той же манере, а иногда и похуже. В этот раз было похуже.

— Не твое собачье дело.

— Да ладно, Бобби, я же просто спросил.

Бобби подошел к столу, взял телефон Дина и сунул ему в руку.

— Так будь мужиком, позвони и спроси сам.

Дин изменился в лице.

— Чего ты так реагируешь?

— А как мне реагировать? Пожалеть тебя?

— Я просто спросил, как она, — принялся оправдаться Дин.

— Ты пробил мои звонки с Лив, чтобы узнать, где она живет и поехал к ней. Каким гребанным эгоистом нужно быть, чтобы сделать это? — Не скрывая агрессии, спросил Бобби. Дин попятился назад.

— Я не знаю, зачем сделал это, — признался Дин. — Не знаю чем думал, — Дин посмотрел в гостиную на диван, на котором часто спала Лив. Он сглотнул. На секунду ему показалось, что она здесь. — Если бы ты мне рассказал всё, я бы не поехал!

— Я тебе не Лив! Не перекидывай вину на меня! Ты даже не спрашивал о Лив ни раз! Я потом взял и сорвался в Аризону!

— Ты злишься на меня из-за Лив, — осознал Дин. Бобби выругался и отошел от Дина. — Она убила Сэма, Бобби. Она убила Адама. Как я мог отреагировать? Что я должен был делать? — Сэм, сидящий на кухне, встал на ноги.

— Не вести себя, как твой отец! — Выплюнул Бобби.

— Тебя там не было, Бобби. Не было! Ты не видел, как она сделала это! Она просто взяла и толкнула Сэма вниз.

— А ты знал о том, что в этом и был план? — Спросил Бобби. — Сэм сам умолял ее сделать это.

Дин повернул голову назад и посмотрел на младшего брата. Сэм громко вздохнул.

— Был грешок, — ответил Сэм.

— Ты попросил Лив столкнуть тебя в клетку? — Не веря в услышанное, спросил Дин.

— Люцифер мог не дать мне спрыгнуть. Мне нужна была подстраховка, — спокойно ответил Сэм. — Не думал, что для тебя это будет так много значить.

— Как это понять? — Чуть ли не заикаясь, спросил Дин.

— Ты же сам согласился с моим планом. Я беру вверх над Дьяволом и прыгаю вниз. Так почему тебя так выбесило то, что Лив меня столкнула? Итог все равно тот же, остальное лишь мелочи.

— Я не соглашался с планом, я лишь сказал, что не стану мешать. Я бы никогда тебя не столкнул!

— Поэтому я и попросил об этом Лив, — спокойно ответил Сэм.

— Просто взял и попросил, — спарадировал брата Дин. Сэм кивнул. — И она согласилась.

— Лив знала, что тебе не хватит смелости. Ты поехал на то кладбище без плана, — Дин фыркнул. — Ты ехал туда, чтобы умереть со мной, Дин. А Лив ехала, чтобы спасти Землю.

— Ну, да, Лив умница! Поступила так, как было нужно. Закончила апокалипсис! Одним ударом убила двух сильнейших архангелов!

— Дин, все так и есть, — сказал Бобби. Дин усмехнулся.

— А то что Сэм и Адам упали в клетку вместе с ними? Это что? Просто сопутствующий ущерб?

— Другого способа не было. И ты это знаешь. Парнишку жаль, без сомнения, но он сам виноват. Не стоило говорить «да» Михаилу, — ответил Бобби, чем ещё сильнее разозлил Дина.

— Да, ты не знаешь, что они с ним делали, чтобы заставить его дать согласие! — Повысил голос Дин. — Лив убила его дважды! Дважды, Бобби! Что мой отец сказал бы на это?

— Выпороть бы тебя ремнем, да, боюсь, толку никакого не будет, — выплюнул Бобби. Он побрел к холодильнику и достал бутылку пива. — Лив повезло, что она наконец-то открыла глаза и послала вас обоих к черту! А вы потеряли человека, который был предан вам до мозга костей.

— Была бы предана, не убила бы моих братьев! — Не сдавался Дин.

— Ну, да, понимаю, ты наверное хотел, чтобы мы все закончили как закончили в лагере Читакуа в том чертовом будущем. Это тебе больше понравилось? — Дин замялся. — Насколько я помню, по вашим рассказам, ты там сам умер от рук своего брата, которого сам хотел убить!

— Ты не знаешь, было бы все так, как там. Ты не можешь знать.

— Как и ты, Дин. Как и ты. Ты злишься на Лив за то, что она сделала, но потеряв ее в этой войне ты сам хотел поступить также. Получается, для Лив было два исхода: либо она умирает, но остаётся святой в твоей памяти, либо остаётся жива, но ты мешаешь ее с дерьмом, — ответил Бобби и дал понять, что разговор закончен.

Дин остался наедине со своими мыслями. Бобби знал куда бить. И он ударил. Дин посмотрел на брата. Он уже успел взять себе пива.

— Думаешь также? — Спросил Дин.

— Думаю, что не случилось, то к лучшему. Ты же хотел для Лив счастья. Ну вот, она счастлива, — ответил Сэм. — Так на будущее, — добавил он, — просто забудь ее адрес, и желательно вообще старайся не думать о ней.

— Великолепный совет, — съязвил Дин.

— И дельный, — сказал Сэм, не почувствовал сарказма в голосе брата.

***

Джейсон сидел на диване и смотрел телевизор. Мэй принесла ему бутылку пива и открыла ее с помощью обручального кольца на руке. Она села в объятия мужа. Он поцеловал ее в шею. Шел фильм под названием «Лицо со шрамом». Мэй смотрела его кучу раз, ведь его любил Дин. Джейсону она, конечно же, этого не сказала. На ковре сидела Эмери и очень внимательно рассматривала локоны своих волос. Когда девочка протянула их в рот, Мэй сделала ей замечание. Эмери посмотрела на маму и сморщила брови. Мэй еле сдержала улыбку.

— На меня твой злой взгляд не действует, — ответила Мэй.

— А на меня действует, — сказал Джейсон. — Очень похожа на тебя в такие моменты.

Мэй засмеялась. Нет, подумала Лив, похожа на Дина.

Джейсон не успел ничего добавить, как в дверь постучались.

— Мы кого-то ждём?

— Это доставка, — объяснила Мэй и направилась к двери.

Мэй ее открыла, поздоровалась с курьером, расписалась под своим вымышленным именем, забрала большую картонную коробку и закрыла дверь. По тому, как Мэй несла коробку, Джейсон понял, что она была тяжелой.

—Что там? — Поинтересовался он.

— Столовые приборы.

Джейсон встал с дивана и подошел к Мэй, распаковывающей коробку. Она подняла крышку и коснулась холодного металла. Мэй провела рукой по острию ножа. По телу пробежали мурашки.

— Они что из антикварного магазина? — Мэй кивнула. — Чем тебе не понравились те, что мы купили в Волмарте?

— Они не из чистого серебра.

— Зачем тебе серебро? Оно чернеет, его нужно чистить, — Мэй посмотрела на Джейсона.

— Мне так будет спокойней.

— Снова твои охотничьи штучки?

— Это лишь мера предосторожности, — объяснила Мэй.

— Как скажешь, — сдался Джейсон.

— Спасибо, — Мэй улыбнулась своему мужу.

— Мне ждать чего-то ещё?

— Пока не знаю, — призналась Мэй.

— Ты мне ничего расскажешь? — Мэй вздохнула и сказала:

— В обществе грянули перемены. Существа стали сбиваться в стаи. И... — Мэй закусила губу, — как ты помнишь, я говорила тебе, что Сэм жив, и то, что вернуло его до сих пор не вышло из тени. Это нехороший знак.

— Причем здесь ты?

Мэй закрыла коробку, чтобы чуть потянуть время. Это был такой сложный и простой вопрос в одно и тоже время. Именно в такие моменты Мэй чувствовала пропасть между ней и Джейсоном. Он никак не мог понять ее прошлого образа жизни и никак не мог его принять. Хуже было только то, что иногда он вел себя так, будто в прошлом Мэй не было никакой опасности. Джейсон считал, что проблема состоит лишь в том, что сама Мэй не может отпустить прошлое, и все ее меры предосторожности лишь паранойя.

Мэй не могла винить Джейсона за это, ведь сама не говорила ему многого. Он не знал, что смерть Мэри Винчестер, ее матери, Джона, Сэма, Дина, была частью одного большого ужасного плана, а не случайным ходом событий. Он не знал, а Мэй говорить не хотела. Ведь именно в этот момент ей казалось, что они говорят на разных языках.

— При том, что если я оставила охоту позади, не значит, что это примут другие.

— Другие это кто? Дин и Сэм? Твой отец? Бобби? — Спросил Джейсон. У Мэй чуть закололо в сердце. Она провела по лицу рукой, думая, что ответить.

Эмери заплакала. Мэй рванула к ней.

— Ты моя спасительница, солнышко, — прошептала Мэй в ухо дочери.

Джейсон смотрел на Мэй в ожидании ответа.

— Не они, Джей. Кое-кто похуже.

— И что они хотят от тебя?

— Не знаю. Могут использовать как ахиллесову пяту.

— Для кого?

— Ты знаешь для кого, Джей! — Повысила голос Мэй. — И прекрасно знаешь, что я им не доверю ни свою, ни твою, а тем более жизнь Эмери! — Мэй села на диван. — Как бы нам от них не пришлось защищаться, — прошептала Мэй.

Джейсон сел рядом. Мэй откинулась назад и закрыла глаза.

— Ты на взводе.

— Знаю, — согласилась Мэй. — Я чувствую, как теряю контроль.

— Над чем?

— Над всей ситуацией.

— Не позволь этому перейти в паранойю.

— Не позволю. У меня дочь. У меня больше нет такой роскоши.

Зазвонил домашний телефон. Мэй направилась в противоположную от него сторону. Она не любила его поднимать. Либо это были дружелюбные соседи, которые звали в гости, либо реклама, которая раздражала Мэй. Поэтому телефон поднял Джейсон.

Мэй собрала выпитые бутылки пива и отнесла их на улицу, чтобы выбросить в отдельный мусорный бак, в который бросают только стеклянные отходы. Но началу, это было одно из сложностей для Мэй. Сортировка мусора казалась ей пустой тратой времени. Мэй и подумать не могла, что сортировка мусора помогает этой планете. Она много думала и участвовала в судьбе этого мира, спасая его совсем по-другому.

— Вия, тебя к телефону, — раздался голос Джейсона из дома. Мэй нахмурилась и поспешила домой.

Зайдя обратно, Джейсон стоял, протянув ей телефонную трубку.

— Кто это? — Прошептала Мэй.

— Бобби, — ответил Джейсон. Сердце Мэй упало вниз. Мэй посмотрела туда же, чтобы удостовериться, что это лишь ее чувства, а не реальность. Она забрала трубку у мужа и приложила ее к своему уху.

— Да, Бобби.

— Прости, что звоню сюда. Знаю, что ты дала этот номер, только для чрезвычайных ситуаций.

— Все в порядке. Как я понимаю, что-то случилось?

— Пока нет. Но есть кое-что, что тебе стоит знать.

— Слушаю.

— Я поймал демоницу. Пытал ее, чтобы она сказала мне имя Кроули. Она долго мялась, а потом я достал ее кости и стал потихоньку их нагревать горелкой.

— Дай угадаю, сразу все выдала? — Спросила Мэй.

— Представь себе, нет, — Мэй подняла брови.

— Боится?

— Ещё как, ведь наш Кроули больше не король перекрестков, он король Ада.

Мэй отшатнулась. Голова резко закружилась, а к горлу подступила желчь.

— Откуда информация? — Спросила она.

— Демоница сказала. И опережу твой вопрос, нет, она не лгала, — Мэй закрыла лицо рукой. — Его имя Фергус Родрик Маклауд.

— Он шотландец? — Отвлеклась на секунду Мэй.

— Типа того, — ответил Бобби. Повисла тишина. — Как ты, Лив? — Мэй громко вздохнула.

— Вспомнила кое-что, — призналась она. Мэй отошла в сторону, чтобы Джейсон не слышал их разговора. — Кроули следил за мной. Он заставил Мерфи все ему рассказывать, пытаясь узнать причину, по которой я не охотилась. А когда у него не вышло, он просто убил Мерфи, — следующее слова Мэй прошептала: — Что если я никогда не слезала с крючка, Бобби? Что если, он до сих следит за мной. Что если, Кроули мне тогда не померещился? Что если, он был рядом со мной по-настоящему, а я этого просто не поняла?

— Лив, я рассказал тебе это, чтобы ты была начеку, а не чтобы ты снова слетела с катушек!

— Я не слетаю с катушек, Бобби, я раскладываю все по фактам! — Повысила голос Мэй. Она стала тяжело дышать и схватилась за грудь.

— В случае чего, у тебя есть план отхода? — Спросил Бобби то, что должен был.

— Да. Паспорта, деньги, оружие — все есть.

— Отлично, — чуть успокоился Бобби.

— Бобби, если все рухнет, я не смогу прятаться с маленьким ребенком.

— Если все рухнет, тебе придется ее оставить.

— Что? Нет!

— Лив, ей так будет лучше. Ей лучше остаться со своим отцом.

— Вот именно! Если все рухнет, она будет в безопасности только с тем, кто знает, как справляться с теми, кто охотится на нас! —Протараторила Мэй и сразу после этого прикусила язык.

— Что? — Спросил Бобби. Мэй приложила ладонь к губам. — Твою же... Лив, боже ты мой... почему ты не сказала? — Мэй облокотилась на стену и ударила головой об нее.

— Потому что думала, что если мало кто знает, то это неправда.

— Лив, это очень неправильно.

— Что, неправильно?

— Все, что ты сделала. Лив, ты приняла неправильное решение.

— Ты говоришь так, будто у меня быть выбор! Что я должна была сделать? Я была одна, Бобби! Я звонила... я столько раз хотела все рассказать, но будто судьба была против. И я смирилась. — Мэй села на пол. — Скажи мне правду, Бобби.

— Ты этого не хочешь, — глаза обожгли слезы.

— Нет, хочу, — прошептала Мэй. — Ты же всегда был остр на язык. Так давай, говори. Каковы твои прогнозы?

— Если кто-то об этом узнает, ты станешь лишь преградой перед настоящей целью. Расскажи ему правду пока не поздно, Лив.

— Нет.

— Лив, так нельзя.

— Нет.

— Не глупи, девочка!

— Вот именно, я больше не девочка! Я сделаю все, чтобы ему не пришлось узнать. Я сама ее защищу. А ты... — Мэй боролась со слезами, — ты, Бобби, поклянись, что расскажешь ему, только, если меня не станет, хорошо?

— Ты разбиваешь мне сердце, Лив!

— Пообещай! — Потребовала Мэй.

— Обещаю.

— Значит, договорились, — Мэй вытерла слезы и поднялась на ноги. — Фергус, выходит? — сменила тему Мэй. Бобби же совсем забыл, что его душа была у Кроули, теперь он думал лишь о Лив и Эмери.

— Да, Фергус.

— Теперь ясно, почему он сменил имя, — пошутила Мэй. Бобби выдал смешок. — Какой план действий у тебя дальше?

— Буду искать про него информацию. Его место захоронения может быть где угодно.

— Да, учитывая, что многие шотландцы и ирландцы переехали со своей родины сюда во время заселения, у нас минимум два континента для поисков.

— Помнишь, где были колонии у Англии? — Спросил Бобби. — Везде!

— Выходит, мы сузили поиски до нашей планеты, — ответила Мэй. — Что будешь делать?

— Копать дальше. Надо найти его родословную.

— Я тоже подключусь к поискам.

— Не стоит, Лив.

— Мне нужно как-то отвлечься, Бобби.

— Хорошо. Будем на связи. Береги себя.

— И ты.

Мэй положила трубку, сделала глубокий вдох и вышла к Джейсону с широкой улыбкой.

— Все нормально? — Спросил он, держа на руках, Эмери. Мэй закивала.

— Лучше не бывает! — Соврала Мэй, забирая с рук мужа свою дочь. Мэй прижала малышку к себе и закрыла глаза. — Не против, если у позову отца на ужин?

— Нет, не против, — ответил Джейсон.

— Спасибо, — Мэй чмокнула его в губы.

— Приготовлю курицу в духовке. В прошлый раз получилось неплохо, разве нет?

— Получилось отлично, Вия, — поддержал ее Джейсон.

— Позовешь его сам? — Попросила Мэй. Джейсон кивнул. — Люблю тебя!

Мэй открыла морозильник и достала оттуда курицу. Только взяв ее в руки, она увидела, как у нее трясутся руки. Мэй выдохнула в попытке успокоиться.

— Еще ничего не произошло, Лив, — сказала самой себе Мэй. — Перестань.

— Он будет к восьми, — проинформировал Джейсон. Мэй кивнула. — Чем он зарабатывает на жизнь здесь? — Поинтересовался Джейсон. Мэй стала агрессивно кусать губы, чтобы взорваться.

— Работает в баре, — объяснила Мэй спокойным голосом. Джейсон нахмурился.

— И ему хватает?

— Однажды я прожила месяц на чаевые из бара, хотя я там даже не работала, — ответила Мэй и принялась доставать овощи с холодильника.

— Это как?

— Мужчины в маленьких городках теряют голову, когда видят молодых девушек, улыбающихся им, — откровенно ответила Мэй, моя помидоры. Джейсон нахмурился.

— Тебе это нравилось? — Спросил он. Мэй посмотрела на него. Она задумалась, а следом покачала головой.

— Никогда.

— Тогда почему делала это?

— Если я жила где-то месяц, значит, была тяжелая охота. Значит, весь день я тратила на расследование. Получалось выкроить пару часов по ночам. Бар идеальное место, чтобы встряхнуться и заработать денег, будь то претворятся официанткой или напоить кого-то до беспамятства, чтобы украсть деньги, и мое самое любимое — азартные игры. Вырез побольше и считай победа твоя! — Джейсон покачал головой. — Что не так? — Мэй положила помидоры на разделочную доску и принялась их резать.

— Ты говорила, что братья заботились о тебе, — Мэй кивнула на автомате. — Тогда, как позволили тебе заниматься этим? — Мэй остановилась и подняла голову. — Сэм относился к тебе как к сестре, верно? — Мэй не ответила. Перед глазами появился Сэм, бросающий ее в руки вампиров. — Будь у меня сестра, я бы не позволил ей заниматься таким, — Мэй продолжила резать помидоры. — А Дин, со всей его мускулистостью? Ее хватило только на меня? — Мэй сглотнула и выдавила из себя улыбку.

— Сэм никогда не был мне указом. Дин же не знал. А когда заявлялся в бар, я все прекращала, чтобы он не сломал кому-то челюсть, или ещё похуже. Я прекращала все, что делала, кроме азартных игр. Он всегда думал, что я зарабатываю деньги, играя в игры. Я не отрицала, просто не уточняла в какие.

— Ты флиртовала с другими мужчинами, возможно, позволяла им больше, чем нужно, а он не знал. Ты просто лгала ему.

— Тебе от этого спокойней? Спокойней, что я лгала не только тебе, но и Дину, ты ведь любишь сравнивать себя с ним.

— Я так не делаю.

— Делаешь, Джей, ещё как делаешь.

— И когда я сравнивал себя с ним?

— Когда первый раз поцеловал меня в шрам на шее! — Вырвалось у Мэй. Джейсон открыл рот, но Мэй не позволила ему продолжить. — Ты хотел проверить, позволю ли я сделать это тебе, наплевав на то, что со мной произошло. Для тебя это было важно, чтобы удовлетворить свое эго! — Кричала Мэй. Она знала, что однажды эта обида, эта боль выйдет наружу.

Джейсон молчал и смотрел на Мэй.

— Ты снова огрызаешься, грубишь, повышаешь тон, а потом приходишь и извиняешься за это. Я принимал это, пока нас было двое, но теперь не стану. Можешь отменить ужин с своем отцом, у меня появились планы на сегодня, — выплюнул Джейсон. — Хотя ты будешь только рада, ведь тебе не придется выходить с ним на улицу, чтобы он, якобы, не был один, пока курит, а ему не придется, якобы, помогать тебе мыть посуду, хотя у нас есть посудомойка, и всё, лишь для того, чтобы остаться одним и поговорить о старых былых днях!

Джейсон взял ключи со стола и вышел из дома, хлопнув дверью. Эмери расплакалась от резкого шума. Мэй швырнула нож в раковину и закрыла лицо руками. Глаза обожгли слезы. Эмери плакала все громче. Мэй зажмурилась и зажала уши руками.

Мэй стала делать глубокие вдохи и выдохи. Она открыла глаза и посмотрела на свою дочь. Ее лицо покраснело. Она тянула свои руки к Мэй. Она встряхнула головой и подошла к своей дочери.

Мэй взяла ее на руки, вытерла ей слезы и стала с ней говорить:

— Все хорошо, Эми, все хорошо, мое солнышко. Не стоит бояться. Папа просто ушел подышать свежим воздухом. Хорошо? — Мэй поцеловала Эмери в макушку. — Все хорошо, детка, все будет хорошо, Эми. Я все исправлю с твоим папой, ладно? Я же всегда это делала. Получится и в этот раз. Просто нужно будет сильно постараться, — Мэй стала расхаживать по комнате. — Твой папа любит, когда я строю из себя слабую, беззащитную женщину, — Мэй посмотрела в глаза дочки и улыбнулась. — Ты будешь умнее, чем я, хорошо? Ты примешь все правильные решения. И никаких плохих мальчиков в кожаных куртках, договорились? — Спросила Мэй. Эмери прислонила свой лоб ко лбу своей матери. Мэй улыбнулась ещё шире. — Но мы Ланкастеры уже во втором поколении ведемся на это, — пробормотала Мэй.

Она посадила свою дочь на стул для кормления и поспешила приговорить ей еду.

— Знаешь, твою бабушку всегда тянуло на плохих парней. А вот твоя прабабушка была идеальным примером для подражания. Кроме, наверное, ее одержимости церковью, но этого и у Джейсона хватает с головой, — продолжала Мэй. Она взяла, ещё теплое, картофельное пюре, с кастрюли на плите, положила рядом с ним мясо и начала нарезать его на маленькие кусочки. Рядом она положила нарезанные свежие огурцы, немного гороха и вареной моркови. — А твоя другая бабушка была просто крутой! Она могла дать отпор любому плохому парню. Вот такой нужно быть и тебе, — посоветовала Мэй, кладя перед дочерью тарелку с едой. Эмери потянулась за своей пластиковой ложкой, которую Мэй держала в своих руках. Мэй отдала ей ложку и поцеловала в лоб. — Нужно сказать «спасибо». Спа-си-бо. — Прочитала по слогам Мэй. — Полезное слово. — Спа-си-бо, — повторила Мэй. Эмери предприняла попытку, но у нее не получилось. Мэй улыбнулась. — Не переживай, есть кучу взрослых, которые до сих пор не умеет говорить это слово, — Эмери положила кусок мясо себе в рот рукой, ложку же она держала в руках, в качестве барабанной полочки, которой била по столу. — Ещё сложнее слово «извини». — Из-ви-ни, — прочитала по слогам Мэй. Она протерла рот дочери и позволила ей дальше есть самой в свое удовольствие.

У Мэй никогда не было проблем с кормлением дочери. Она всегда ела все, что ей давали. Мэй считала, что так сложилось, так как она никогда не заставляла ее есть, и как только она научилась держать вещи в руках, позволила ей есть самой. Да, потом приходилось мыть стол, пол, ее саму, но Мэй видела, с каким удовольствием и интересом Эмери начинала есть и как каждый раз ждала обеда.

Она брала в руку горошек, раздавливала его и только потом клала в рот, пюре она принципиально ела пальцем, будто пробовала соус. Многие родители считали подобное воспитание неподобающим, когда видели Эмери кушающей так в ресторанах, на что Мэй всегда отвечала, что хочет вырастить счастливого ребенка.

Когда Эмери закончила есть, Мэй все убрала и посадила дочь на ковер. Она принесла игрушку с изображением животных, на которых нужно было нажать, чтобы услышать звук, который они издают. Мэй показала на кошку и спросила:

— Помнишь, что делает кошка? — Эмери потянулась нажать на кнопку. Раздался звук «Мяу-Мяу». Мэй засмеялась. — Так нечестно. Ты жульничаешь! Эмери высунула язык. Мэй покачала головой. — Иногда мне кажется, что ты понимаешь каждое мое слово.

— Гав-гав, — Мэй улыбнулась.

— Так делает собака. Со-ба-ка. Это животное живет у наших соседей, помнишь? Ты обожаешь его обнимать, — Эмери протянула руки вперед и обняла саму себя руками. — Да, все верно. Именно так обнимаются.

Мэй услышала как заскрипела калитка. Она побежала к двери и открыла ее. Дэвид Эванс стоял перед ее порогом с бутылкой виски в руках. Мэй посмотрела на отца, потом на бутылку.

— Если это Джею, то его будет, — ответила Мэй, пропуская отца в дом.

— Почему? Он же сам позвал меня.

— Мы с ним поругались, — призналась Мэй. Она села обратно к дочери, которая без остановки нажимала на кнопку, на которой была написано «корова».

— Что случилось?

— Я сказала что-то, он сказал что-то, а потом он ушел.

Дэвид сел на диван и посмотрел на свою дочь.

— Давай начнём заново, как делает кошка? — Эмери стала мяукать. — Умница! — А собака?

— Лив, что произошло? — Перебил Дэвид. Мэй посмотрела на отца.

— Кроули король Ада. Ты знал?

— Нет.

— Он следил за мной. Пытался узнать, почему я не охочусь, а живу с Джейсоном. Он убил Мерфи, когда не докопался до правды. Что если он узнает? Что если он все поймёт?

— Он ничего не поймёт.

— Ты не знаешь Кроули. Он с самого начала был замешан во всем! Он был прихвостнем Лилит, потом Люцифера, а теперь он владеет Адом. Он вырос от простого демона перекрёстка до короля за какие-то несколько лет! Как тебе такая карьерная лестница?

— Он не догадается, Лив. Все чисто! Я все продумал! — Мэй качала головой.

— Я была зачем-то ему нужна. Он сказал мне, что хотел бы воспользоваться мной, но я съехала с катушек. План Мерфи удался, но зачем Кроули приходил? Что ему нужно от меня?

— Лив, он думает, ты не в себе. Ему стоит так думать дальше. А также стоит думать, что ты ничего ни о чем не знаешь.

— Но я знаю. Я знаю все, папа. И все эти события как-то связаны, но я не вижу связи, — Мэй поднялась на ноги. — Сэмуэль и Сэм вернулись. Сэмуэль взял власть над обществом, приводя туда своих людей. Они охотятся на тварей, и вроде бы, все тип-топ, но я нутром чую, здесь все не так гладко.

— Не лезь в общество, Лив.

— Ты полез! Ты сам хотел забрать власть!

— Лучше я, чем он! — Вырвалось у Дэвида. Мэй покачала головой и показала отцу палец с кольцом, которое одел ей Кристиан Хоукинс.

— Это право есть только у меня. Ты меня понял?

— Тебя там не было. Ты сделала Айзека преемником. Не на того поставила, — с обидой в голосе сказал Дэвид.

— Общество уважает Айзека. Другого выбора не было тогда, — оправдывалась Мэй. — Кто из моего совета остался?

— Почти никто.

— Сколько на твоей стороне?

— Не так много.

— Что нарыл на Сэмуэля?

— Лив, тебе это не нужно.

— Что. Ты. Нарыл. На. Самуэля? — Потребовала Мэй.

— У меня есть свой человек там. И он говорит, что Сэмуэль не всегда убивает тварей. Он их пленит и увозит куда-то, говоря другим, что убил их.

Мэй усмехнулась.

— Он пытает их, — сразу поняла Мэй. — Вот только, что могут знать твари?

— Не знаю.

— На этот вопрос нам нужно найти ответ. То, что количество тварей увеличивается с геометрической прогрессией и Сэмуэль пытает их есть прямая связь. Тот, кто вернул Сэмюэля и Сэма тоже замешан в этом. Это снова игра и ее правила мне чертовски знакомы.

— Что ты хочешь сделать?

— Бобби ищет кости Кроули, чтобы надавить на его. Я же думаю, что нужно его сжечь. Убьем Кроули, на одну заботу будет меньше. Убьем его и посмотрим, как это повлияет на общую картину.

— Ты ведь не хочешь отправиться на охоту, я прав?

— Пока нет. Бобби ищет его родословную. Езжай к нему. Помоги, чем сможешь. Я должна знать о нем все. И передай своему человеку из круга Кэмпбелла, что настоящий глава совета ценит его труд.

— Я этого не сделаю.

— Почему?

— Потому что ты даёшь надежду таким, как я и самой себе, что вернёшься.

— Я лишь хочу поддержать его. Я буду в тени, папа.

— В охоте нет такого. Нельзя быть в тени, как же ты все ещё этого не поняла?

— Папа, как ты не понимаешь, игра уже начиналась и моя фигура давно стоит на доске.

Мэй подошла к столу и взяла свой мобильный телефон. Ей нужно было отвлечься, нужно было избавиться от своей тревоги хоть на время. Она позвонила Бобби. Он поднял трубку почти сразу.

— Привет, Бобби, позвонила узнать, если у тебя какие-то новости. Я волнуюсь.

— Все идет путем.

— Я пришлю папу, хорошо. Это может ускорить процесс.

— Зачем мне твой отец?

— Ты что, как Джейсон? Тоже с ним не ладишь?

— Джейсон с ним не ладит?

— Джейсон не ладит ни с кем, кто связан с охотой. У него аллергия на это слово.

— Ясно. Понимаю, мальца, — Мэй выдала смешок.

— Правда?

— Он сорвал джекпот и теперь хочет его удержать в своих руках. Он борется один на один с твоим прошлым.

— Никто его не просит лезть в мое прошлое. Дурак так и не понял, что это болото, в котором он утонет.

— Ты стала говорить, как Лив, которую я знаю, — Мэй закатила глаза.

— Отвали, Бобби.

— Я серьёзно.

— Я ещё не заразилась.

— Не думаю, что ты когда-то вылечивалась, — Мэй закатила глаза.

— Перейдем к делу.

— Ты хочешь прислать отца. Обычно я присылаю сосункам подмогу, а не они мне, ясно?

— Посчитала, тебе нужна помощь.

— Не нужна. Я все уже разузнал.

— И?

— Руфус накопал, что Кроули, а точнее Фергус Родерик Маклауд, родился в Кэнисби в 1661 году. У Кроули был сын и звали его Гэвин. После смерти родителей, он стал капитаном торгового судна, которое благополучно затонуло
возле Массачусетса. Местные Кусто нашли обломки корабля лет тридцать назад.

— Там были кости? — С надеждой спросила Мэй.

— Нет. Но они нашли его кольцо. Оно теперь в эндоверском музее на выставке «Сокровища морских глубин».

— Нам нужно это кольцо! Достанем кольцо, вызовем его сына и узнаем, где похоронен Кроули!

— Руфус уже едет за кольцом.

— Отлично! Первый раз все идет как по маслу! — Похвасталась Мэй.

— Не беги впереди паровоза.

— У нас все получится, Бобби. Твоя душа совсем скоро будет свободна!

— Спасибо, Лив.

— Ты ведь помнишь, как вызывать духа, да?

— А вот теперь ты перебарщиваешь. Забыла, с чьих книг научилась этому? — Мэй засмеялась.

— Возможно, духа придется пытать.

— Считаешь, я совсем размяк?

— Нет, у меня просто руки чешутся, — призналась Мэй.

— Я справлюсь, Лив.

— Знаю. На связи, да?

— Всегда.

Бобби положил телефон. Мэй повернулась к отцу.

— Пойду уложу малышку, а ты отдохни немного, — сказал Дэвид, беря Эмери на руки.

— Спасибо, папа, — сказала Мэй.

— Подумай, как будешь исправлять все с Джейсоном, — Мэй фыркнула. — Я серьёзно, Лив. Сейчас он нужен тебе больше, чем когда-либо, — Мэй кивнула.

— Ты забываешь, что он по уши в меня влюблен, а я умею наигранно плакать, — заявила Мэй.

Дэвид ещё несколько секунд смотрел на свою дочь. Первый раз в его голове появилась мысль, что, возможно, он ошибся, что, возможно, ему не стоило планировать жизнь дочери за нее, что, возможно, он сделал лишь хуже. Возможно, если бы Лив принимала решение сама, она выбрала бы другой путь.

В голове предательски зазвучал голос Сары Клойс: «Не пытайся отгородить Дина и Лив друг от друга. Их связь никогда не оборвется. Даже, если они оба этого захотят. Им лучше быть вместе или они сломают жизнь не только друг другу».

***

Бобби сидел в своем кресле и бил пальцами по столу. Полупустая бутылка виски на столе не помогла справиться с тревогой. Руфус уже давно должен был позвонить и сообщить об удачной краже кольца из музея. Бобби снова посмотрел на часы, потом на экран своего мобильного телефона. Может позвонить Лив, подумал он. Но не хотел тревожить и ее. Он был уверен, что она, как и он сейчас, сидела на иголках в ожидании его звонка.

Телефон зазвонил. Бобби посмотрел на экран и увидел три буковки. На две меньше, чем в имени его старого друга.

— Дин, всё нормально?

— Да. Ламия отлично прожарилась.

— Чую, сейчас я услышу «но».

— Всё дело в Сэме, — начал Дин. — Он стал другим. Нет, я всё понимаю, пройдя через такое, волей неволей изменишься. Но что-то с ним совсем не так. Он больше не говорит, как говорил, ему больше не нравится то, что нравилось раньше, он стал вести себя, как я, а я из-за этого стал вести себя, как он? Ты понимаешь меня?

— Дин... — начал Бобби.

— Расскажи, что делал Сэм, пока я думал, что он в преисподней, — попросил Дин.

Раздался ещё один звонок.

— Дин, у меня другая линия, — предупредил Бобби.

— Что? — не поверил Дин.

— Погоди чуток. Мне нужно ответить. Важное дело.

— Важнее, чем Сэм? — спросил Дин, но Бобби уже переключился на другой звонок.

— Руфус? — Позвал старого охотника Бобби.

— Хочу тебя обрадовать, Бобби, кольцо я спер, — заявил Руфус, — вот только... — Бобби услышал громкую сирену.

— Только не говори...

— Да, да. Угадай чья сирена? И это вовсе не скорая. Слушай, Бобби, придётся мне спрятать кольцо.

— Только не глотай! — Воскликнул Бобби.

— Точно, Бобби, я его проглочу.

— Не надо! — Умолял Бобби. Раздался громкий глоток. — Проклятье!

— Вот, чёрт! — Закричал Руфус.

— Выйти из машины! Руки за голову! На землю! Живо! — Раздался строгий мужской голос.

— Я знаю свои права! — Закричал Руфус.

Связь оборвалась. Бобби выругался и хотел уже швырнуть телефон, как раздался третий звонок.

— Да, Лив! — Рявкнул Бобби.

— Дело дрянь, — сразу по тону Бобби поняла Мэй.

— Руфуса поймали копы.

— Где кольцо? — Спросила Мэй.

— Он его глотнул.

— Вот ублюдок! — Не выдержала Мэй.

— Весь план коту под хвост! — Закричал Бобби.

— Нет! Все можно исправить! Я все исправлю! — Обещала Мэй.

— И как же?

— Я попрошу Джейсона. Он поднапряжет связи и вытащит Руфуса.

— Ты можешь это сделать? — С надеждой спросил Бобби.

— Да.

— Лив, я не могу просить о таком.

— Ты и не просишь. Я сама предлагаю.

— Это через чур.

— Ты выручал нас троих столько, сколько я себя помню, Бобби. И, даже освободив Руфуса и принеся тебе кольцо на блюдечке, мы не будем квиты.

— Спасибо, Лив. Я правда не знаю как...

— По ходу, ты совсем размяк! — Пошутила Мэй. Бобби засмеялся. — Свяжусь, как решу всё, — Мэй положила трубку. Бобби осмотрел комнату, качая головой. Он ненавидел просить помощи и ненавидел оставаться в долгу. Слова Лив засели в его голове. Он вправду сделал много для нее и братьев. Да, куда там, он жил ими последние годы. Их боль он воспринимал как свою собственную, их утраты, как свои. Он ещё раз провёл глазами по комнате и вспомнил, как они все трое сидели в гостиной, развалившись на диване. Он скучал по ним не по отдельности, а по всем вместе, и по себе рядом с ними.

Вдруг он вспомнил, что параллельно вел ещё один разговор. Бобби посмотрел на телефон, нажал на кнопку и спросил:

— Дин, ты ещё тут?

— Бобби, что за фигня? — Спросил Дин.

— Прости.

— Пойми, ты ведь единственный,
с кем я могу поговорить о том, что случилось с Сэмом. И стоило ли мне вообще уезжать от Лизы и Бена? И я много думал о твоих словах о Лив. Наверное поэтому она стала мне сниться по ночам. Черт, если ещё немного буду думать о ней, то слечу с катушек! Я запутался и не знаю, что делать, и не знаю, чего хочу, а что нужно, понимаешь? — Продолжал Дин. Бобби обратно сел на свой стул и налил себе виски в стакан. — Бобби? Ты тут?

— Я тут, сынок. Просто ты немного не во время, — не выдержал Бобби.

— Ладно. Всё. Проехали. Забей! Я тут, понимаешь ли, душу тебе изливаю как какая-то баба, а тебе не до меня. Ладно, я переживу. Но если честно, я никак не ожидал, что ты думаешь только о себе.

Бобби сжал стакан в ладони. Следом громко вздохнул и спросил:

— Где твой брат?

— На улице.

— Позови его.

Дин пошел за братом. Сэм без лишних вопросов, словно робот, сел на кровать напротив брата в ожидании разговора.

— Бобби, ты на громкой, — объявил старший Винчестер. Бобби допил свое виски и начал:

— Сэм, Дин, я люблю вас как своих собственных детей. Но иногда...
иногда... вы ведёте себя как два самых доставучих самовлюбленных нытика в мире! Я думаю только о себе? — Повысил голос Бобби. — Да?! Да я для вас готов в лепёшку разбиться! То достань вам книгу с легендами. То вытащи ваши задницы из заварушки. То вам вдруг приспичит пожаловаться друг на друга. Вы звоните и я тут как тут каждый долбанный раз. А что я получаю взамен? Шиш с маслом! Хрен на блюде!

— Бобби... — начал Дин.

— Я ещё не закончил! Я знаю, у вас куча проблем. Боже, мне ли не знать. Но открою вам страшную тайну. Мир не крутится вокруг вас двоих. Вас что, одолел склероз и вы забыли, что моя душа у Кроули, и счётчик вовсю крутится?! И пусть я сдохну, если я буду сидеть
на жопе ровно и ждать, когда сдохну! Может, уже закончите жевать сопли, соберётесь и поможете мне хоть раз?!

— Бобби, ты только скажи, что нужно, — сказал Сэм.

— Мы всё для тебя сделаем, — добавил Дин. Бобби опять потянулся к бутылке.

— Всё для меня сделал кое-кто другой, — ответил он.

— Да, ты шутишь, Бобби! Лив помогла тебе, — понял Дин. — Но когда я попросил ее о помощи, она послала меня на хер! — Возмущался Дин. Сэм встал с кровати, надеясь избежать нежеланного им разговора.

— Интересно почему, — пробормотал Бобби.

— Значит, она не оставила прошлую жизнь в прошлом, как я думал. И ребенок здесь не причем.

— Эй, не приплетай в это Эмери. Поверь, Дин, ты этого не хочешь, — ответил Бобби. — И, Лив, на самом деле оставила охоту позади. Она лишь искала альтернативный способ убить демона и у нее вышло.

— У нее также могло выйти помочь быть, но она этого не сделала, — парировал Дин.

— Вот именно, Дин. А теперь подумай почему, — теряя терпение, ответил Бобби. Дин посмотрел на брата, который листал журнал их отца.

Дин убрал телефон с громкоговорителя и спросил:

— Ты что-то знаешь?

— Нет.

— Врешь!

— Нет, Дин, я не знаю, — отнекивался старый охотник.

— Лив всё тебе рассказывает!

— Не это.

— Бобби, прошу, если знаешь... — голос Дина сменился на мольбу.

— Я что по-китайски болтаю? Или ты оглох? Что в слове «я не знаю» до тебя не дошло?! — Бобби стих. — Я не знаю, почему она так зла на Сэма. Я даже не знаю, что произошло между вами двумя. Но я знаю, что вам троим непросто сейчас.

Дин шмыгнул носом и сказал:

— Мы едем к тебе. Как что-то будет нужно, звони. Спасем тебя, а дальше уже посмотрим, что будем делать.

Дин дал отбой и приложил телефон к губам.

— Когда ты уже перестанешь за ней бегать, а? — Спросил Сэм. Дин посмотрел на младшего брата.

— Не понял, — ответил Дин.

— Бегать за Лив, — повторил Сэм. — Сколько можно? Люблю, ненавижу, не хочу видеть, не могу жить без, не прощу никогда, теперь она преследует меня даже, когда я сплю, — Дин облизнул губы. Что-то похожее сказала ему Лив. Они оба просто, как и всегда, били в самую точку.

— Так ты видишь мои отношения с Лив?

— Да, — честно ответил Сэм. — Либо нужно было держать ее и не отпускать, либо забыть и не страдать потом.

— Да что ты знаешь об отношениях? — Вырвалось у Дина. Сэм выдал смешок.

— Это из-за Джессики? — Спросил он. — Типа я не смог уберечь ее? — Дин замялся. Он понял, что сболтнул лишнего. — Меня бы это могло задеть, но мне плевать, — признался он. Дин покачал головой.

— Прости, — все равно сказал Дин.

— Да, пожалуйста, болтай, что хочешь. Мне плевать.

— Да, ты часто говоришь эту фразу в последнее время. Но каждый раз странно реагируешь, когда речь идет о Лив, — подметил Дин.

— Тебе кажется. — Дин покачал головой.

— Не думаю, что тебе плевать на Лив.

— Не вмешивай меня в свои проблемы, — отрезал Сэм.

— Ну, да, понимаю, у нас же теперь есть лично мои проблемы и лично твои.

— Рад, что ты это понял, — ответил Сэм и потрепал брату по плечу.

***

Мэй сидела на диване, нервно качая ногой. Джейсон должен был прийти с минуты на минуты. Она знала, где он был, но не стала ехать к нему, позволяя ему побыть одному.

Джейсон всегда винил Мэй за тягу к прошлому, но сам в случае чего бежал в ветеранский бар, если он имелся поблизости. Джейсон не пил больше двух бокалов, ему просто нравилось проводить там время.

Разговор будет тяжелым. Мэй отпила виски со стакана. Она сорвалась. Полтора года без крепких алкогольных напитков пошли коту под хвост. Мэй еле сдерживала себя, чтобы не налить себе ещё. Знакомый, обжигающий, горький вкус напомнил о многом. Мэй стала кусать губы, срывать кутикулу с ногтей. Вкус крови во рту, привкус железа. Мэй стало тошнить. Она прекрасно помнила вкус и запах собственной крови. Желудок завязался в узел. Место раскола покалывало.

Дверь открылась. Мэй осталась сидеть на месте. Сердце застучало быстрее. Как же она не хотела этого разговора. Как же она не хотела ни с кем сейчас говорить, а тем более просит о чем-то.

У Мэй ноги не поднимались, чтобы встать. Буквы не вылетали изо рта. Такое было впервые.

Джейсон положил ключи на стол. Мэй умоляла, черт знает кого, чтобы Джейсон начал первым, боясь, что если он не прервет тишину, то она так и останется стеной между ними.

— Не ложилась ещё? — Спросил Джейсон. Мэй покачала головой, не поднимая головой.

— Хотела поговорить, боялась, что если усну, ты уедешь на работу.

— План в этом и был, — признался Джейсон. Мэй наконец-то подняла голову. Муж и жена посмотрели в глаза друг другу. Мэй отвела взгляд первой.

— Наверное, мне не стоило так уходить, — начал Джейсон.

— Ты имел на это право.

— Наверное.

Мэй почесала глаза.

— Иди спать, поговорим потом, — Мэй покачала головой.

— Не хочу тянуть, — призналась она. — Прости, что задела твои чувства.

— Я думал, мы говорим друг другу то, что нас не устраивает.

— Я не хотела тебя обижать, — Мэй закусила губу. — Но сорвалась и сказала то, что не стоило. Мне жаль.

Джейсон сел рядом с Мэй. Она посмотрела на него.

— Я знаю, что мои слова застряли в твоей голове. Представляю, как слышишь мой голос на повторе. Я не хотела так ранить тебя. Ты этого не заслужил, — сказала Мэй.

— Переживу, — ответил Джейсон. Мэй кивнула. — Я много думал о твоих словах. Отчасти, ты права, — Мэй стала мять пальцы. — Просто после этого, не молчи, говори мне, что не так. Вия, я не могу видеть всё, что творится с тобой. Мне нужна помощь, — Джейсон коснулся руки Мэй. Она напрягалась. — Почему ты так боишься говорить то, что чувствуешь?

— Я редко так делала. В моей семье это не приветствовалось.

— У тебя теперь новая семья.

— Знаю. И я очень стараюсь не быть той, кем была всю жизнь. Мне жаль, что ты не видишь этих усилий. Возможно, они очень маленькие, но мне они даются с трудом.

— Я вижу, как ты стараешься и я это ценю.

— Спасибо, — Мэй сжала руку Джейсона.

— Рад, что мы поговорили, — Мэй улыбнулась. — Обещаю, больше так не уйду.

— Обещаю, что буду говорить, что чувствую, — сказала Мэй. Джейсон потянулся к ее губам и поцеловал ее. Дрожь прошлась по телу Мэй. Она была так напряжена. Ей хотелось сбросить стресс, хотелось расслабиться.

Джейсон оборвал поцелуй первым.

— Мне нужно в душ и на работу, — Джейсон посмотрел на часы. — Я и так опаздываю, — Джейсон встал. Мэй провела пальцем по влажным от поцелуя губам. Близился момент «Икс». Она посмотрела на мужа.

— Мне нужна твоя помощь, — выдала Мэй.

— В чем? — Спросил Джейсон.

— Руфуса Тернера арестовали за кражу кольца из морского музея в Андовере, Массачусетс. Кольца при нем не найдут. Он его проглотил. Ты можешь сделать так, чтоб его отпустили?

— Кто это и зачем мне это делать?

— Охотник. Он помогал Бобби в одном деле и попался.

— Зачем он украл кольцо?

— Оно нужно Бобби, чтобы спасти его жизнь.

— Я не вижу связи.

— Это кольцо принадлежало сыну одного демона. Он обманом заставил Бобби заключить сделку. Цена его душа и часики тикают. Кольцо поможет Бобби узнать, где похоронены кости демона, чтобы сжечь их и убить тварь, — Джейсон округлил глаза и покачал головой. — Я с тобой полностью откровенна.

— Вия, ты можешь себе представить о чем ты просишь?

— Могу.

— Я так не считаю. Ты не представляешь какие связи я должен поднапрячь, чтобы его выпустили!

— Понимаю.

— Его поймали с поличным! И ты думаешь, в полиции идиоты? Они найдут кольцо.

— Значит, времени мало.

— Вия, это почти невозможно.

— Ты сказал «почти», — Мэй встала с дивана и подошла к мужу. — Просто вытащи его из участка, дальше он сам, — Джейсон покачал головой. — Джейсон, прошу тебя. Либо это сделаешь ты, либо я залезу в передрягу. Я сделаю всё, чтобы спасти Бобби и не перед чем не остановлюсь, — Джейсон нахмурил брови. — Бобби моя семья. Ты не знаешь, что он для меня значит. Я не позволю ему погибнуть, — голос Мэй дрогнул. — Самое гуманное и безопасное решение сейчас ты, Джей.

Джейсон смотрел на Мэй пару секунд и потом сдался:

— Я сделаю, что смогу, обещаю, — Джейсон провел ладонями от плеч Мэй до кончиков ее пальцев. Он потянулся к щеке и прошептал: — Ты просишь меня об услуге, я тоже хочу попросить тебя о кое-чем, — Мэй подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В них стоял вопрос. — Я хочу ещё одного ребенка, — Глаза Мэй стали бегать в разные стороны. — Я знаю, что ты принимаешь противозачаточные, — Мэй посмотрела в глаза Джейсону.

— Ты хочешь, чтоб я прекратила, — ответила за него Мэй. Джейсон кивнул. Мэй сглотнула. — Вытащи Руфуса и считай, сделано, — выдала Мэй, как ей показалось, чужим голосом. Джейсон поцеловал ее в губы. Мэй стояла без движения. Она выдавила из себя улыбку.

Джейсон сказал, что направляется в душ. Мэй лишь кивнула. Она ждала, чтобы он поднялся на второй этаж, чтобы просто выдохнуть.

Голова стала кружиться, как только Мэй услышала слова Джейсона. Она не могла понять, что чувствует сейчас. Была ли это злость или удивление, обида или ненависть. Мэй налила ещё виски в стакан, наполнив его наполовину и выпила залпом. Возможно, это ее последний стакан виски.

Мэй не хотела иметь больше детей. Эмери ей хватало с головой. Мэй не выбирала стать ей матерью или нет. Жизнь решила за нее. Но все-таки став ею, Мэй не желала ни капли, но решила для себя, что больше детей у нее не будет, по одной простой причине — если вся ее идиллия, построенная на лжи, рухнет, с одним ребенком ей будет проще. Проще защитить, уберечь.

Мэй села на диван. Джейсон снова не спросил, чего хочет она. Он не спрашивал ее мнения о крещении Эмери, не спрашивал, нравится ли ей то, как он к ней прикасается, нравится ли ей такой стиль или нет, покупая ей одежду. Мэй молчала. Она считала, что может уступить, ведь Джейсон делает для нее очень много — на нем основан весь ее план. Он есть защита для ее дочери. Но в последнее время Мэй почему-то стало тяжело продолжать всё принимать и уступать.

Мэй налила себе ещё виски в стакан. Это была не потребность или зависимость, все было намного проще — Мэй пыталась сдержать порыв злость, нарастающий внутри.

Мэй прекрасно поняла, почему Джейсон захотел ребенка и это душило ее сейчас. Мэй приложила правую руку к груди. Мэй чувствовала, как пульсации злости волнами простираются по всему ее телу. По вискам будто стучали молотком. Лив шмыгнула носом и закрыла глаза.

Мэй не планировала иметь детей, наоборот она боялась этого, ведь ее болезнь увеличивала шансы выкидыша и уменьшала шанс родить ребенка в срок. В начале беременности, Мэй мало думала о своем ребенке. Нет, это был не эгоизм или нежелание. Она просто не могла поверить в то, что это реально. Ребенок казался ей частью ее галлюцинаций и видений, но когда, Эмери появилась на свет, только посмотрев, в ее ещё слипшиеся глаза, она знала, что сделает всё, чтобы уберечь ее от всех напастей жизни.

Джейсон же, получил эту девочку с огромной лёгкостью, просто не делая ничего.

Их жизнь была похожа на сказку с момента, как Мэй рассказала Джейсону о своей беременности. Чем больше был срок, тем больше Мэй нуждалась в Джейсоне. Когда девочка родилась, Мэй долго приходила в себя. Ей было тяжело справляться с Эмери одной. По началу, у нее даже не было сил держать свою дочку на руках. Иногда Джейсон придерживал Эмери, пока Мэй кормила ее грудью. Он не меньше Мэй вставал по ночам и укачивал Эмери, кормил ее, менял подгузники. Джейсон был идеальным отцом, Мэй была идеальной для него, когда нуждалось в нем. Вот чего жаждал Джейсон. Чем старше Эмери становилась, тем больше независимости получала Мэй. Джейсон же хотел всё вернуть, сделать ее снова зависимой от него.

Мэй снова налила себе виски и выпила все залпом. Джейсон будет злиться. Ей нужно было держаться. Это было нужно для Бобби. На глаза навернулись слезы. Мэй сжала кулаки, умоляя себя успокоиться. Она обещала самой себе, что что-нибудь придумает. Она обещала себе, что все решит.

Она встала на ноги и понесла полупустую бутылку на кухню. Она открыла горячую воду, наполнила стакан и бросила туда пакетик черного чая. Потом она вылила содержимое в бутылку и закрыла крышку. Мэй положила виски обратно в бар и направилась обратно на кухню. В первой полке лежала пачка жвачки. Мэй положила в рот три штуки и стала интенсивно жевать.

Следом она достала овощи и мясо с холодильника, набросала все на стол, взяла сковородку с верхнего шкафа и стала делать вид, что очень занята. Она услышала, как Джейсон стал спускаться вниз. Он подошел к ней и обнял ее сзади, крепко прижимая к себе. Мэй коснулась его рук, лежащих на ее бедрах. Он нежно поцеловал ее за ухом. Мэй закрыла глаза.

— Хорошего тебе дня, Джей, — прошептала Мэй.

— И тебе. Позвоню, как всё решу.

— Спасибо, Джей, — он снова поцеловал ее, но теперь в макушку и пошел к двери.

Мэй продолжила делать вид, что говорит обед, хотя Джейсон уже ушел. Она тяжело дышала. Ей было жарко, будто он участвовала в забеге на десять метров. Она продолжала нарезать морковь на тонкие дольки. Перед глазами стало мутнеть. Мэй крепко сжала в руках нож. Раскол стал колоть. Боль, похожая на укус осы, распространилась сначала по тонким бордовым разветвлениям на груди, а потом захватило все тело. Мэй стала резать все быстрее и быстрее, пока другая боль заставила ее выронить нож и выпасть из транса. Мэй посмотрела на источник боли. С ее указательного пальца левой руки шла кровь. Вся нарезанная ею морковь окрасилась в красный. В нос ударил запах железа. Мэй столкнула со стола всю морковь и ударила кулаком по столешнице.

Лицо горело. Как и глаза. Во рту все пересохло. Кровь стала стекать со столешницы на пол. Мэй же стояла и смотрела в никуда.

Неожиданно Мэй пошла к своему мобильнику и позвонила Клеменс, чтобы она пришла сегодня и присмотрела за Эмери. Следом Мэй промыла рану на пальце и замотала ее бинтом.

К приезду Клеменс, Мэй уже сидела полностью одетая и готовая к выходу. Клеменс округлила глаза, увидев Мэй. На ней были черные рваные джинсы, черная майка, бордово-черная клетчатая рубашка и черные, кожаные, зашнурованные, изношенные ботинки. Волосы были собраны в хвост, глаза были прокрашены черным карандашом. Мэй не позволила ей ничего сказать, она лишь дала Клеменс стандартные указания касательно Эмери и вышла за дверь, захлопнув ее. Мэй села в синий «Форд» и выехала на дорогу. Скоростной лимит в спальном районе пятьдесят километров в час, Мэй же гнала на восемьдесят. Выехав на трассу Мэй включила навигатор и продолжила движение по нему. Выехав на трассу, она увеличила скорость вдвое. Легкие защекотало. Мэй вдохнула воздух полной грудью.

Дальнейшие действия выполнялись на автомате и как-будто в ускоренном режиме: парковка, дверь, деньги, снайперская винтовка, пули, мишени.

Мэй лежала на земле и целилась в гонги, попперы, бумажные и деревянные мишени. Не промахнулась ни раз. С каждым выстрелом внутри нее всё будто вставало на место.

Она быстро опустошила первую пачку патронов и попросила вторую. Слева из аппаратов стреляли глиняными тарелками в воздух. Парень лет двадцати никак не мог попасть движущуюся цель. Его отец, умелый стрелок, подбадривал его, но пока это мало чем помогало.

Мэй вспомнила, как она училась стрелять, а точнее, как учили ее. Семь утра, лес, нарисованные баллончиком мишени на деревьях, рядом пустые бутылки от пива и колы, наверху на ветке качаются, ещё две привязанные бутылки. Лив пытается попасть в мишень на дереве, Сэм стреляет по бутылкам, а Дин в движущийся бутылки. Джон Винчестер, после пятого промаха, теряет терпение и повышает голос на Лив, говоря, что она останется ночевать в лесу, если хоть раз не попадёт в мишень. С глаз текут слезы. Ей всего десять. Пистолет для нее тяжелый и каждый выстрел из-за отдачи причиняет боль. Но об этом нельзя говорить. Снова промах. Снова крик. Руки начинают трястись. Так ещё тяжелей прицелиться.

Снова из аппарата вылетает тарелка. Мэй поворачивает винтовку налево и стреляет. Тарелка разбивается на мелкие кусочки и падает на траву. К ней подбегают тренера и работники полигона, твердя о том, что так делать нельзя, можно стрелять только прямо в мишени, что она могла задеть или убить кого-то, на что Мэй отвечает, что если хотела в кого-то попасть, попала бы.

Старый тренер, просит ее покинуть полигон за нарушение правил. Мэй лишь усмехается, подкалывая его, что он стрелял лишь на полигонах и просто завидует ее стрельбе. Мужчина моложе успокаивает обоих и убеждает старого стрелка, что сам со всем разберется. Мэй это даже позабавило.

На ее удивление вместо того, чтобы забрать у нее винтовку он протягивает ей ещё одну пачку патронов.

— Почему? — Спросила Мэй.

— Ты не первая, кто приходит сюда выпустить пар, — объяснил брюнет. Первое, что бросалось в глаза, это его растрепанные волосы, сломанный нос и разбитые в кровь костяшки. Многих женщин, которых Мэй знала в этом городе, это оттолкнуло бы, но не Мэй. Она улыбнулась ему. — Калеб, — он протянул Мэй руку.

— Мэй, — она пожала его руку. От него пахло порохом. Мэй скучала по этому запаху, смешанным с мужскими феромонами.

— Приятно познакомиться, Мэй. Надеюсь, я не пожалею, что дал тебе ещё пули? — Мэй покачала головой.

— Меня просто раздражает звук этого аппарата, который плюется тарелками, — Калеб засмеялся. У него были белые зубы, правый верхний клык которых был чуть отколот.

— Ну-у, — потянул он. — Живых мишеней здесь нет, а летящие тарелки неплохая замена.

— Хреновая замена, — выдала Мэй. Калеб улыбнулся.

— Так считают только те, кто стрелял в мясо. — Мэй покачала головой и принялась заряжать винтовку. Я не видел тебя здесь раньше, — Мэй продолжала молчать. — Для первого раза ты выбрала крайне тяжелое оружие.

— Первый раз стреляла из него, когда мне было пятнадцать, — ответила Мэй и снова легла на землю, чтобы прицелиться. Калеб заинтересовано разглядывал Мэй. Еще ни одна женщина, приходившая сюда, не ложилась вот так на живот на землю, чтоб пострелять. Раздался выстрел. Калеб посмотрел в бинокль, висевший у него на шее. За ним раздался другой выстрел. Потом ещё один. Калеб улыбнулся.

— Ты чертовски хороший стрелок, — сделал комплимент Калеб и отошел от Мэй.

Он подошел к старику, пытавшемуся прогнать Мэй с полигона. Он пожаловался, что ему не стоило позволять Мэй остаться. На что Калеб ответил:

— Разве тебе не надоели чайники, которые приходят сюда, не зная, как держать оружие? За ней приятно наблюдать.

— У тебя что, между ног зудит? — Спросил тренер. Калеб улыбнулся. — С того момента, как ты дал ей новые патроны, она ни раз не попала, — Калеб посмотрел на старика.

— Похоже, что это у тебя зудит между ног. Она не целится в мишени. Она целится в листья дерева за мишенью. И она ещё ни раз не промахнулась, — старик схватил бинокль, чтобы убедиться в словах Калеба.

— Твою ж мать! — Воскликнул он.

— Сиди и наслаждайся, — сказал Калеб, открывая банку фанты.

— Может ее к нам заманить? — Калеб покачал головой.

— Таких, как она не интересует стрельба по мишеням.

— Тогда зачем она здесь?

— Чтобы не целится в людей, — ответил Калеб и потрепал старика по плечу. Он увидел, как Мэй встала и сдала свое оружие. Он решил снова подойти к ней. Мэй же этого ожидала. Внутри расцветало странное чувство. Перед ней стоял не охотник, это было сразу понятно, но похожий по поведению на нее человек. Лишь человек знавший, что такое накопленный гнев, мог просто дать ещё пуль, чтобы помочь расслабиться, вместо того, чтобы выгнать ее.

— Ты здесь проездом? — Спросил Калеб. Она так часто слышала эту фразу, когда охотилась, что не смогла сдержать улыбки. На секунду ей показалось, что ей снова двадцать два и она не обременена никакими проблемами, преследующими ее сейчас.

— Нет, живу.

— И я! Родился здесь, — Мэй кивнула. — Ты здесь не так давно. Я не видел тебя никогда в городе.

— Это тебе не Буфорд в Войомиге с одним единственным жителем в городе. В Тусоне проживает больше пятиста сорока тысяч людей, — Калеб цокнул.

— Тебя я должен был заметить! — Мэй покачала головой.

— Мы с тобой не посещаем одни и те же места.

— Как это понять? Мы здесь с тобой сейчас.

— Это просто совпадение. — Калеб снова цокнул.

— Их не бывает.

Мэй усмехнулась.

— Согласна, — вспоминая горький опыт ответила Мэй.

— И что означает, что не посещаем одни и те же места?

— Просто я не могу представить тебя на детской площадке или в отделе детского питания, выбирающим по упаковкам, какое лучше, — Калеб выставил зубы вперед.

— Ты — мама, — понял он. Мэй кивнула. — Совсем не скажешь.

— Благодарю за комплимент, — ответила Мэй и стала уходить.

— Меня это не пугает!

Мэй повернулась к нему.

— Рада, что ты не боишься мам, — пошутила Мэй. Калеб улыбнулся и подошел к ней.

— Я к тому, что мне плевать на это, — Мэй закивала.

— А на это? — Спросила Мэй и показала кольцо на безымянном пальце. Калеб поджал губы, пытаясь скрыть улыбку.

— Замужем, серьезно? — Мэй закивала. — Ты разбиваешь мне сердце, Мэй! — Она засмеялась. — Могу сделать вывод?

— Рискни.

— Ага, сейчас, только отойди от стойки с ружьями, — попросил Калеб. Мэй громко засмеялась и демонстративно сделала несколько шагов назад.

— Давай.

— Ты не против, что я флиртую с тобой, значит, не все так гладко у тебя с колечком, — выдал Калеб. Улыбка пропала с лица Мэй. — И ты здесь. И ты злая, как медведь. Кто-то не на шутку тебя разозлил. Думаю, это мистер «я подарю ей большое кольцо, потому что у меня маленький член», — Мэй расхохоталась. — И ты смеешься над моими шутками!

Мэй поджала губы и подошла к Калебу.

— Знаешь, не будь я замужем, мы бы поехали к тебе или в мотель, занялись бы несколько раз любовью, а потом забыли бы имена друг друга. Это то, что любишь ты, и то, что устраивало меня. Но сейчас все по-другому.

— Понимаю. Статус, ребенок, фраза трусов: «что подумают соседи», — перечислял Калеб. — Такие как ты, женщины-факелы, почему-то часто выходят замуж за тюбиков, которые их тушат. Видела новости по типу: «Жена нанесла мужу тридцать ударов овощерезкой». Вот так это и бывает.

Мэй еле сдержалась, чтобы не засмеяться снова.

— Тридцать ударов овощерезкой? — Спросила Мэй.

— Конечно! — Кивнул Калеб. — Ты же поэтому здесь. Чтобы не убить своего мужа овощерезкой.

— Спасибо за сеанс, доктор Фил, — ответила Мэй и направилась к машине.

— Бар «Дартмуд» на улице Кингсли. Я буду там сегодня.

— На Кингсли нет никакого бара, — ответила Мэй, открывая дверь машины.

— Он подпольный. Его знают не все, — ответил Калеб и подошел к машине Мэй. Калеба и Мэй разделяла машинная дверь. — На улице у фонаря будет стоять высокий афроамериканец. Дай ему мое имя и он проведет тебя.

— Зачем мне приходить в подпольный бар? — Спросила Мэй.

— Там круто!

— Да, я тоже так думала, когда мне было двадцать.

— А тебе что не двадцать?! — наигранно удивился Калеб. Мэй выдала смешок. — Там будет бой, — открылся Калеб. Мэй посмотрела на его костяшки.

—Подпольные бои, — поняла Мэй. — Так вот откуда это, — Мэй коснулась пальцем одной из ран на руке, — и это, — Мэй указала на сломанный в прошлом нос. Калеб кивнул. — Фанат «Бойцовского клуба»? — Спросила Мэй.

— Ты, нет? — Мэй покачал головой. — Внунья! Признай, ты сохла по Тайлеру Дардену! — Мэй засмеялась, качая головой.

— У меня был свой Тайлер Дарден, — почему-то выдала Мэй.

— Значит, тебе все-таки нравятся плохие парни!

— Еще как.

— Значит, у меня есть шанс! — Мэй покачала головой, садясь в машину. Калеб закрыл за ней дверь. И облокотился локтями на открытое окно. — Я увижу тебя снова?

— Ты снова дашь мне бесплатно пачку патронов? — Спросила Мэй. Калеб расхохотался.

— Хитро, — сказал он. — Для тебя, что угодно.

— Эй, будь осторожней, — Мэй подняла указательный палец, — я могу принять это всерьез и попросить винтовку.

— Ну, значит, мне придется ее достать, — уверено заявил Калеб. Мэй закусила губу, улыбаясь, и нажала на газ.

Мэй улыбалась всю дорогу обратно домой. На душе была странная легкость. Неужели, чтобы успокоиться, Мэй было нужно, просто пострелять? А может что-нибудь больше? Мэй старалась не углубляться в себя и не думать много о том, что произошло на стрельбище. Кто бы ни был этот мужчина, он развесил ее, поднял настроение, заставив на пару мгновений забыть обо всем, что не вылетало из ее головы.

Когда Мэй почти доехала до дома, ей позвонил Джейсон. Мэй сразу подняла трубку и ждала ответа. Он не заставил себя долго ждать:

— У Руфуса Тернера есть немного времени, чтобы сбежать. Не успеет, федералы его возьмут.

— Успеет! Спасибо, Джейсон! Большое спасибо! — Мэй бросила трубку и позвонила Бобби.

— Бобби!

— Знаю. Руфус позвонил. Он уже скрылся и едет ко мне, — Мэй показалось, что она выдохнула в первый раз за весь день. — Не представляю, как это было сложно, спасибо тебе и Джейсону.

— Верни свою душу, Бобби. И заезжай-ка к нам потом в гости, — предложила Мэй.

— Буду очень рад! — Весёлым голосом ответил старый охотник.

Они попрощались и Мэй продолжила свой путь по спальному району. Она припарковала машину перед домой и направилась к двери. Клеменс открыла дверь Мэй сразу же увидела Эмери, которая своими маленькими ножками медленно топала к ней. Мэй села на колени перед дочкой и открыла свои объятия, подзывая ее к себе милыми прозвищами. Наконец-то малышка дошла до мамы и плюхнулась к ней объятия. Мэй крепко ее обняла и подняла на руки. Мэй стала целовать дочку, а та смеяться и пытаться вырваться. Мэй остановилась и посмотрела дочке в глаза. Эмери, на удивление, тоже застыла. Она будто понимала, что ее маме сейчас нужно просто посмотреть ей в глаза.

— Я тебя люблю, — прошептала Мэй. Искренне, честно, без тени сомнения и сожаления.

Эмери положила свою ручонку на щеку Мэй. Она улыбнулась.

***

Бобби был полностью готов. Он произвел обряд по вызову духа и призвал сына Кроули. Бобби запер духа в круге из соли и заранее подготовил орудия пыток, считая, что ему придется долго трудиться, чтобы выбить хоть крупицу информации у сына нынешнего короля Ада. Но Гэвин Маклауд оказался не так уж прост. Кто же мог знать, что сам сын ненавидел своего отца и был рад сотрудничать с охотником. Он выложил всю информацию о своем отце, которую только знал. Бобби даже не пришлось потеть. Все это время Лив была на линии. Что она бы не услышала, бывшая охотница хранила молчание. Лив казалось, что ее сердце стучит так громко, что оно заполнило всю комнату Бобби.

Первая часть плана была готова. Бобби сообщил ценную информацию, полученную от Гэвина, Дину и Сэму, и они отправились в далекий путь. Ожидание убивало Бобби. Он успел выпить бутылку дешевого коньяка, в надежде унять тревогу. Лив же убрала весь дом. Ей казалось, что он не был таким чистым с момента их покупки.

Настал тот самый час. Спустя семь часов Бобби произвел ещё один обряд и вызвал Кроули к себе домой.

— Ну, ты выглядишь как забитое дерьмо, — начал Бобби, когда демон материализовался у него дома. Кроули закатил глаза. Бобби молчал. Демон проследил за взглядом Бобби и увидел, что стоит над дьявольской ловушкой.

— Разве мы оба не знаем, чем закончится эта игра? — Спросил король Ада.

— На улице ходят слухи, что с тех пор, как Люцифер отправился в тюрьму, ты стал большим кахуной внизу, — сказал Бобби. Кроули усмехнулся.

— Я вижу, ты торговался. Много заплатил за знания?

— Проблемы в раю? — Сменил тему Бобби.

— Дружище, ты понятия не имеешь, — ответил демон. — Я думал, когда я добрался до углового кабинета, я думал, что это будут радуги и двухголовые щенки. Но, если честно, это был Ад.

— Я думал, в этом-то и дело.

— Знаешь, в чем проблема с демонами?

— Они демоны.

— Точно! Злые, лживые придурки. Целая их масса. Постарайтесь показать им новый путь, лучший путь. И что вы получаете? Черт возьми! Знаешь, бывают дни, когда я думаю, что весь план Люцифера «Убить всех с черными глазами» был не так уж и плох, — выдал Кроули. Он намеренно, будто он человек, глубоко вздохнул и продолжил: — Хм, приятно снять это с груди. Нам стоит делать это почаще.

— Я похож на доктора Фила? — Саркастично спросил Бобби.

— Немного, — признался Кроули. Бобби бросил на него злобный взгляд. — Ну ладно, — демон хлопнул в ладоши. — Я явно здесь не для светской беседы. Так что продолжай.

— Я хочу... — начал Бобби. Кроули крякнул, чтобы прервать его, и поднял руку.

— На самом деле я сделал для тебя стенографию, — он указал на Бобби и начал говорить насмешливым голосом старого охотника. — Я хочу вернуть свою душу, идиот. — Кроули указал на себя. — Боюсь, нет. — Кроули снова указал пальцем на Бобби. — Но я угрюмый и у меня борода. Верни мне мою душу! Бла бла бла. Оригинальное оскорбление, остроумная реплика, потянем чуть-чуть время, но суть в том, что ты не получишь ни шиша. Мы закончили? — Устав тянуть, спросил Кроули.

— Только начинаю, — Бобби посмотрел налево, и в комнату зашел Гэвин. Вся уверенность Кроули пропала. Он стал смотреть на Гэвина, затем на Бобби и снова на Гэвина.

— Гэвин? — растерянным голосом спросил Кроули. — Это ты? Прошло так много времени, — Гэвин просто смотрел на отца и молчал. — Я так тебя люблю, — выдавил и себя Кроули и расхохотался. — Прости. Твоя душа на моего мальчика, так ведь? — Предугадал Бобби. — Я должен отдать тебе должное за нестандартное мышление в этом вопросе, но проблема в том, что я ненавижу этого маленького ублюдка. Хочешь его пытать, просто дай мне придвинуть стул и посмотреть! — Черт, сожги его кости и отправь ко мне, и мы сможем воссоединить семью, — предложил Кроули. — Верно, сынок? — обратился теперь к сыну Кроули. — На этот раз ты выбрал не ту разменную монету, друг мой, — это же было адресовано Бобби.

— Он не разменная монета, — ответил Бобби. Кроули стал выглядеть растерянным. — Я просто использовал его, чтобы раскопать на тебя компромат. И поскольку Гэвин ненавидит тебя, может быть, даже больше, чем ты ненавидишь его, он был более чем счастлив все рассказать, — уже еле сдерживая улыбку выдал Бобби. Кроули больше не получал удовольствия от всей этой сцены. Он был напуган. И Бобби это видел.

— Что ты ему сказал, сынок? — Спросил Кроули.

— Всё, — злобно улыбаясь ответил Гэвин. Сыграв свою роль, призрак исчез.

— Теперь я все про тебя знаю, Фергюс, — сказал Бобби, подходя к демону. — Может, ты и король грязных мешков здесь, но в жизни ты был всего лишь паршивым портным, который продал свою душу в обмен на лишние три дюйма ниже пояса.

— Просто пытался получить двузначные числа, — пояснил Кроули. Бобби улыбнулся ему. — Итак, вы смогли заглянуть за кулисы. И?

— И теперь я знаю, где ты похоронен. Кроули приоткрыл рот.

Бобби взял телефон, предварительно позвонив с него, и бросил его Кроули. Кроули поднес телефон к уху и услышал голос Дина:

— Привет, Кроули.

— Дин, давно не виделись. Нам следует собраться вместе.

— Конечно. Обязательно пересечемся, когда я вернусь.

— Вернешься? — Не понял демон.

— Да, мы решили выйти на интернациональный уровень. На самом деле, мы у в гостях у твоей родины, — Кроули нахмурился. На линии послышался грохот.

— Ты на самом деле носил юбку? — сэСъязвил Дин.

— Килт. У меня были очень атлетические голени, — ответил он. — В чем суть?

— Мы откопали твои кости, ублюдок, — ответил Дин.

— Это смешно! Весь этот бред со сжиганием костей — миф! — Ответил Кроули Бобби.

— Я знаю одну твою сотрудницу, которая с этим не согласна, — ответил Бобби.

— Так вот куда она пропала, — задумчиво сказал Кроули. Все было на поверхности, а он совсем ничего не понял.

— Вы, демоны, — начал Бобби. — Вы думаете, что вы особенные, но вы всего лишь духи. Извращенные, злые духи. Но, в конце концов, вы всего лишь призраки с эго, — Кроули сжал челюсть. — Мы подожжем ваши кости, и вы сгорите, — пообещал Бобби.

Дин стал щелкать своей зажигалкой.

— Ты слышишь это, Кроули? — Спросил Дин.

— Твои кости в обмен на мою душу. Предлогаю один раз, — сказал Бобби. На линии Дин продолжать играть с зажигалкой.

— Твою ж мать! — Раздраженно выдал Кроули и щелкнул пальцами. На теле Бобби стали появляться надписи, а следом они стали исчезать.

— Можешь продолжить и оставить ту часть, что касается моих ног, — добавил Бобби. Кроули закатил глаза, но сделал, как ему сказали. Остальная часть контракта исчезла. — Приятно иметь с вами дело.

— Теперь, если вы не возражаете, — Кроули посмотрел на дьявольскую ловушку на потолке. Бобби кивнул и выпустил демона. Он исчез.

— Бобби? — позвала Лив. Он подбежал к телефону, лежащему на столе.

— Все конечно, Лив! — Счастливым голосом произнёс Бобби.

— Ты отпустил его? — Спросила Лив.

— Договор есть договор.

— Бобби, нет! Скажи Дину и Сэму и пусть сожгут его кости!

— Лив, мы обменяли одну сделку на другую! Убьем, будут последствия.

— А оставить его в живых будет без последствий? — Повысила голос Лив.

— Я понимаю тебя...

— Ни черта ты не понимаешь! — Закричала Лив. — Он копал под меня! Следил за мной! Он приходил ко мне! Он убил Мерфи! А ты просто взял и отпустил его!

— Лив, если бы я схитрил, моя душа могла бы не вернуться ко мне. Ты же знаешь демонов. Я не мог так рисковать, — стал оправдываться Бобби. Лив вздохнула и продолжила спокойным голосом:

— Он ведь теперь заберет свои кости и нам их больше не найти.

— Думаю, так он и сделает.

— Прости, Бобби за то, что накричала.

— Все в порядке, Лив. Я понимаю тебя, даже, если ты думаешь, что нет, — Лив шмыгнула носом. — У тебя все нормально? — Лив тянула.

— Да, — шепотом ответила Лив.

— Что-то мне так не кажется.

— Я всё решу. Ты только береги себя.

— Теперь уж точно буду, — пошутил Бобби. Лив улыбнулась. — Могу кое-что спросить?

— Что угодно.

— Ты не рассказала мне, что была на охоте с Сэмом. Не сказала, что даже видела его. Почему?

— Ты бы воспринял это как мою галлюцинацию.

— Я бы поверил тебе.

— Мы этого не знаем.

— Почему Сэм не пришел к нам? Что с ним случилось на той охоте? Почему ты была одна?

— Бобби, я не хочу говорить об этом.

— Лив, я только хочу все понять.

— Отвечу тебе тоже самое, что и Дину. Спроси у Сэма, — Бобби вздохнул.

— Сэм тоже не очень идет на контакт. Ведет себя парой как терминатор из фильма.

— Мне плевать, — ответила Лив.

— И это ещё больше меня настораживает, — признался Бобби. — Ты же любила Винчестеров. Больше всего на свете. Что стряслось?

— Я ошибалась, Бобби. Любила не тех.

— Я люблю этих мальчиков, Лив. Они могут быть занозами в заднице, но они хорошие мальчики. И ты это знаешь. Ты всегда была той, кто твердил это всем.

— Это в прошлом, Бобби. Я поумнела.

— Ты и Дин... я, отчасти, понимаю... сам был не подарок, а у него гены Джона шалят, но ты и Сэм...

— Бобби, смени тему, — потребовала Лив.

— Лив, я лишь хочу помочь, — Лив фыркнула. — Перестань быть такой упрямой!

— Бобби, — начала Лив.

— Я не вечен! — Пришла очередь Бобби кричать. Лив поджала свои губы. Она ненавидела, когда на нее кричали. Она больше не была маленькой девочкой, стоящей перед Джоном и его вспышками ярости, но при малейшем поднятии тона, на несколько секунд чувствовала себя, как много лет назад. — С тобой может что-то случиться! Я могу не успеть на этот раз, ты можешь это понять?! — Бобби ударил ладонью по столу. — Зачем ты заставляешь меня говорить ужасные вещи, Лив? — Бобби выругался. Лив продолжала молчать. — Тебе нужно наладить отношения с братьями, хотя бы ради дочери, — понизил тон Бобби. — Если с тобой, черт возьми, что-то случиться, кто защитит твою дочь? — снова повысил тон Бобби. — Джейсон? Твой отец? Кто защитил тебя, когда Эмили убили, а? Джон и Эмили больше ругались, чем спали, но он не отдал тебя в детдом, когда я предложил это ему! Джон душу за тебя продал, настолько любил тебя! А ты цепляешься за обиды!

— Бобби, — спокойным голосом начала Лив, — если ты у знаешь, что сделал Сэм, ты больше никогда не пустишь его на порог своего дома. — Бобби округлил глаза. — Я не хочу, чтобы моя дочь и близко к нему подходила, и вообще, не хочу, чтобы знала о существовании такого человека, как он. Что касается Дина, для него всегда на первом месте будет его горе-брат, которого он вечно будет вытаскивать из всех передряг, не понимая, что причина всех этих передряг, и есть Сэм. И на этом мы закроем эту тему навсегда.

Лив положила трубку, оставив Бобби одного со сказанными ею словами. Он помнил состояние Лив, когда умер Сэм. Она была похожа на мраморную статую, внутри которой кипела магма. Он помнил, когда Дина разорвали адские псы на ее глазах. В этот раз она
была похожа на живой труп. Бобби, как вчера, помнил, как Лив переживала его смерть. Как днями сидела на его могиле, обнимая землю. Помнил, сколько раз забирал ее оттуда. Он смотрел в ее глаза и не видел ничего: ни желания жить, ни умереть, ведь даже тогда, она не смогла бы снова быть со своим любимым.

Бобби не мог забыть, как Лив защищала Сэма от охотничьего общества. Как поймала за него пулю, как убила Тамару, как решила взять власть в совете — всё это, чтобы просто уберечь его.

Бобби знал, как ударило по ней убийство Сэма и реакция Дина. Она осталась одна без самых важных людей в ее жизни. И всё равно Лив спрашивала о Дине каждый раз, когда говорила с Бобби. Все равно желала ему счастья.

Лив бросилась его спасать от гнезда, не подумав ни о себе, ни о ребенке.

Бобби помнил, какой Лив приехала к нему после того, как попросила самой с кое-чем разобраться. Она не плакала, но было видно, как больно ей было в этот момент. Бобби сейчас сильно жалел, что не расспросил ее. Может быть она рассказала бы ему. Может быть он мог ей как-то помочь.

Зазвонил телефон. Бобби знал, кто это.

— Я ценю, что вы, ребята, протянули мне руку помощи, — начал первым Бобби.

— Эй, в любое время, — ответил Дин.

— И все же, зная, как сильно ты любишь летать в дружелюбном небе, думаю, девятичасовая поездка на самолете не была пикником.

— Да, не, все путем, — ответил Дин.

— Что ты сделал? Напился?

— Со мной все было в порядке, — настаивал Дин.

— Нет, он костяшками пальцев пробрался через четыре мешка со рвотой, — сказал Сэм. У Бобби пробежали мурашки от голоса Сэма. В голове, как на пластике, стали крутиться слова Лив.

— Но, по крайней мере, я был трезв. Если какой-нибудь псих решил что-то попробовать, я был готов. У меня была вилка, — пошутил Дин. Бобби рассмеялся.

— Послушайте, — решился Бобби, — хмм, о вещах, о которых я говорил ранее. Я был в трудной ситуации, и я — кажется, я был...

— Ты был прав, Бобби, — сказал Сэм. Снова дрожь. Снова голос Лив. — Мы принимаем тебя как должное.

— Ты уже много лет наводишь порядок, Бобби. Без тебя я даже не хочу думать о том, где бы мы с Сэмом оказались, — признался Дин.

«И с Лив» — хотел добавить Бобби, но не стал. Он долго молчал и в конце добавил:

— Хорошо, тогда давайте назовем титрами этого девичьего фильма и сменим тему, — Дин засмеялся. —Мальчики, благополучного полета. И, э-э... попробуйте местную еду, я слышал, это экзотика.

— О да, нет, определенно. Я слышал, у них есть оливковый сад! — заявил Дин.

Бобби закатил глаза и положил трубку, думая теперь, что ему делать с информацией которую дала ему Лив.