Сверхъестественное: Дорога в никуда

Я ищу тебя в каждом слове,
Но мечтаю забыть на днях,
Я еще не совсем здорова,
Чтобы вновь обмануть себя.
Я ищу тебя в каждой книге,
Пропуская с тобой главу.
Вновь к тебе, значит - в клетку к тигру,
А я смерти такой не хочу.

***

Звонкий крик. Следом стук. Потом снова удар. Мэй знала что это было. Так звучит удар кулаком по стене. Опять крик, за ним мольбы. Мэй закрыла лицо руками.

— Джей, я так больше не могу, — Мэй встала с дивана и стала набирать номер службы спасения. — Здравствуйте, хочу заявить о домашнем насилии. 49728 Клиф Крест. Купер. Дэйзи и Ролан Куперы. Он избивает свою жену каждый раз, когда напьется. Никогда не бьет по лицу, чтобы не было видно синяков. Жена все отрицает, потому что боится мужа. Да, хорошо. Благодарю.

Мэй положила трубку и посмотрела на мужа. Джейсон покачал головой. Это изрядно разозлило Мэй и поэтому она рявкнула:

— Что?

— Ты звонишь уже в третий раз.

— И?

— И ты не думаешь, что этим звонком ты делаешь хуже Дэйзи?

— Я надеюсь, что эта дура Дэйзи наконец-то решит сказать копам правду!

— Она не скажет.

— Откуда знаешь?

— Знаком с жертвами насилия. Они редко решаются. Она не скажет, а Ролан изобьет ее еще раз, обвинив ее в приезде копов.

Мэй закусила губу. Об этом она не подумала.

— И что теперь? Просто молчать и делать вид, что мы ничего не слышим? — Джейсон подошел к Мэй.

— Не всех нужно спасать, Мэй. Есть люди, которым это просто не нужно. В конце злодеем в их истории будешь ты, а не тот, кто непосредственно причинял зло, — объяснил Джейсон. Мэй приоткрыла рот.

— Есть люди, которые твердят, что помощь им не нужна, но она нужна им. Я всю жизнь вижу именно таких людей.

— Дэйзи не одна из них.

— А если он убьет ее? — Джейсон провел руками по плечам Мэй. — Как ты будешь спать по ночам? Не будешь думать, что все это время ты знал и не помог?

— Мэй, она не хочет, чтоб ее спасали. Она верит, что каждый его запой последний, и что каждый очередной удар будет последним. Если Дэйзи захочет помощи, она может позвонить в 911 и полиция ей поможет, — Мэй громко вздохнула.

— Все это так нелогично!

— Не все имеют силу противостоять тому, что с ними происходит, даже если это ломает им жизнь, — объяснил Джейсон. По телу Мэй пробежали мурашки. На секунду ей показалось, что Джейсон знает намного больше, чем она думает.

Мэй резко выдохнула и посмотрела в окно. Мимо дома проехала полицейская машина.

— Ты считаешь, я похожа на Дэйзи? — спросила Мэй. Джейсон нахмурил брови, не поняв вопроса.

— Ты ее полная противоположность, — Мэй покачала головой.

— Дэйзи терпит побои мужа. Я думаю, она понимает, что всё это неправильно и несправедливо. Ей больно. Уверена, что ей очень больно, — Мэй продолжила смотреть в окно. Двое офицеров полиции вышли из машины и направились к соседнему дому. — Она не видит, что с ней делает ее молчание и податливость. Ей будто связали глаза. Всем вокруг все ясно. Всем, кроме нее, — сказала тише Мэй. — Все давно поняли, что это убьет ее в конце. Все предупреждали ее, но она продолжала погружаться в омут, веря в то, что это больше не повторится, веря, что ее любят, что ее никогда не предадут и не бросят.

Джейсон сначала молчал несколько секунд, а потом встал перед Мэй, чтобы привлечь ее внимание.

— Ты выбралась. Ты увидела правду. Это самое важное, — сказал Джейсон.

— Раз за разом, снова и снова, я закрывала глаза на все, — продолжила Мэй. — Знал бы ты сколько раз мне причиняли боль, сколько раз разбивали сердце, сколько раз винили за то, что было выше моих сил и знаний. Знал бы ты, сколько раз я все это оправдывала. Сколько я отдала им... — прошептала Мэй, — ... столько, что от самой себя мне мало что осталось, — ответила сама же Мэй. — И самое обидное, что когда на моих ранах виднелись кости, я дула на его царапины, — прошептала Мэй. Она старалась не говорить о Дине с Джейсоном, ведь знала, что он все ещё ревнует. Эта тема была негласным табу. Но на этот раз все вышло абсолютно случайно. Она не хотела задеть Джейсона или причинить ему боль, это было сказано не на почве злости или ярости, Мэй просто ненадолго открыла свою израненную душонку Джейсону. — Я так хотела с ним Рая, что пошла за ним в Ад. Я так боялась за его жизнь, что убила его брата, потому что знала, что другого выбора нет и он не появится. Все привело бы нас в Читакуа. А там не осталось никого. Там у меня забрали все. Там у меня забрали Эмери.

Джейсон смотрел на Мэй, пытаясь вникнуть во все слова. Он понимал одно — молчать нельзя.

— Иногда жизнь бывает с нами очень жестока. Но со временем, начинаешь понимать, что как бы тяжело ни было, это сделало нас сильнее, умнее, выносливее. В итоге, эта боль привела нас к счастью.

Мэй улыбнулась. перед глазами появилось лицо ее дочери.

— Ты чертовски прав, милый, — Мэй потянулась и поцеловала Джейсона в губы. Она ожидала, что это будет короткий поцелуй, но Джейсон не отпустил ее.

Его руки скользнули к ее ягодицам, а потом поднялись вверх. Мэй сняла футболку со своего мужа и принялась целовать его шею, ключицы грудь. Это было совсем несложно, учитывая разницу в их росте. Джейсон стянул с Мэй майку, Мэй же взялась за его брюки, как неожиданно оба подпрыгнули от резких ударов в дверь. Они отошли друг от друга, не отрывая глаз и не ловко улыбаясь, словно им было по шестнадцать, одели обратно свою одежду и Джейсон первым направился к двери. Мэй вытерла губы и осталась стоять на месте. Она пошла на кухню и налила себе стакан воды, уже ненавидя себя за то, что, хоть и на секунду, но раскрылась Джейсону и рассказала, что чувствует на самом деле. В голову ударило резкое осознание — возможно, в Мэй не осталось бешеной, всепоглощающей любви и верности, но в ней все еще жила обида. Мэй не хотелось это признавалась, но факт оставался фактом.

Мэй допила всю воду из стакана и положила его на столешницу. Она злилась на себя за то, что не могла просто взять и отпустить всё, злилась на Дина за то, что он приехал с базукой в руках и создал брешь в ее корабле. По утрам она так отчаянно пыталась залатать дыру, чтобы не пустить соленую воду внутрь, а по ночам сама же ковыряла холодный металл.

Мэй услышала знакомый голос. Следом голос своего мужа:

— Мы не хотим проблем, Ролан.

Мэй подошла к двери и увидела мужа Дэйзи. Он был два метра ростом, почти лысый, у него были глубоко посаженные глаза и тонкие губы. В заросшей щетине виднелись седые волоски.

— Что-то не так? — спросила Мэй. Ролан уставился на нее.

— Да! Кое-что не так. Перестань звонить в чертову полицию! — потребовал Ролан. Мэй поджала губы, надеясь, что сможет заставить себя замолчать.

— Конечно, с лёгкостью! Как перестанешь избивать свою жену, — выдала Мэй. Ролан перешел порог дома Мэй. Она же не отступила назад.

— Это не твое собачье дело.

Мэй усмехнулась.

— У тебя комплексы? — резко спросила Мэй. Ролан скорчил гримасу.

— Мэй, не надо, — попросил Джейсон.

— Осторожно, — попросил Ролан. Мэй выдала смешок.

— А то что? — Мэй встала перед Роланом. Он громко шмыгнул носом, будто пытался держать себя в руках.

— Скажи своей жене, пусть следит за языком, — выдал он.

Мэй встала перед Джейсоном. Теперь между ней и Роланом оставались миллиметры.

— А ты следи за своими руками, урод! — Ролан широко улыбнулся, оголяя золотой левый верхний клык. Он посмотрел на Джейсона.

— Тебе стоит уделить время на ее воспитание. Могу дать несколько уроков. — Мэй будто облили кипятком.

— Да, пошел ты! — закричала Мэй. Джейсон пытался образумить Мэй, просил ее замолчать, но она его не слушала: — Ты гребанный ублюдок! Ты думаешь, ты мужчина?! Нет! Ты лишь ничтожество, которое повышает свою самооценку, избивая свою жену! А слабо выбрать кого-то своего размера, а? — Мэй толкнула Ролан руками и он отступил назад. — Слабо?! Да, я бы тебя в порошок стерла, тупое ты животное!

Джейсон, понявший, что не сможет успокоить свою жену, просто схватил ее и затащил в дом, а сам вышел на улицу, чтобы продолжить говорить с Роланом.

Мэй ударила ногой по дивану. В ушах звенели колокола. Мэй разжимала и сжимала кулаки. Злость подступила к горлу. Сердце будто билось в ее ладонях.

Ей хотелось выйти, повалить Ролана, прижать его к земле и быть по лицу, пока оно не превратить в кровавое месиво. Мозг рисовал удовлетворительные картинки в голове. Тихий голос просил успокоиться.

Джейсон зашел в дом. Мэй не хотела с ним говорить. Она посмотрела в окно и краем глаза увидела, как Ролан зашел в свой дом. Мэй прошла мимо Джейсона и взяла ключи от машины с полки.

— Вия, — начал Джейсон.

— Я на стрельбище, — выдала Мэй и вышла из дома.

Она села в машину, включила радио на полное и нажала на газ. В этот раз навигатор был ей не нужен. Она прекрасно помнила дорогу.

Через десять минут она прибыла в точку назначения. Мэй вышла из машины и поспешила ко входу. На ресепшене ее встретила рыжая девушка. Мэй не позвонила ей открыть рта:

—Тактическая снайперская винтовка Ремингтон 700. 2 пачки патронов, — Мэй положила на стол свое удостоверение.

— Вы член клуба? — Мэй посмотрела на девушку.

— Нет.

— Я могу открыть вам...

— Не стоит. Дай чертову винтовку и пули, — выдала Мэй.

— Хорошо, мэм.

Через секунду все было на руках Мэй. Чем ближе она шла к полигону, тем быстрее билось сердце. Это было приятное волнение.

Мэй нашла пустую ячейку, зарядила винтовку и принялась целиться. Она намеренно выбрала Ремингтон, так как у этой винтовки была сильная отдача. Каждый выстрел отдавался резким ударом рукояти по плечу Мэй. Она знала, уже к вечеру плечо посинеет, завтра будет болеть.

Мэй опустошила первую пачку и принялась заряжать винтовку снова. За спиной она услышала голос Калеба. Она обернулась.

— Опять ты?!

— Вообще-то этот вопрос должен задавать я, — сказал Калеб. — Я здесь работаю. — Мэй закатила глаза. — Кто-то не в духе, — понял он. Мэй продолжила заражать винтовку. — Хочешь рассказать?

— Зачем мне это делать? — поинтересовалась Мэй.

— Может я смогу помочь, — Мэй выдала смешок.

— Это на вряд ли.

— Ты низкого мнения обо мне, — сделал вывод Калеб.

— Нет, просто это не моя проблема! — Мэй повернулась и выстрелила. — Но я ее вижу и слышу каждый чертов день! — Ещё выстрел. — И она меня бесит! Бесит несправедливость и бездействие всех вокруг! — Мэй выстрелила снова и попала в самую дальную железную мишень в форме быка.

— А кто, по-твоему, должен действовать? — спросил Калеб. Мэй повернулась к нему.

— Ты говоришь так, будто знаешь о чем речь, — Калеб улыбнулся.

— Пока пытаюсь понять, — признался он. Мэй оценивающе посмотрела на него.

— Если б твой сосед каждый день избивал жену, ты бы смог стоять в стороне?

— Нет, — сразу же ответил Калеб. Мэй опустила винтовку.

— Что бы ты сделал? — спросила Мэй. Калеб потянулся к винтовке в руках Мэй и забрал ее.

— Показал бы какого это. И если бы он поднял руку на свою жену еще раз, сделал бы это снова. И так пока до него не дойдёт, — Мэй выдохнула. — Выпьем кофе? — предложил Калеб. Мэй кивнула. — Байрон, приберись здесь, — попросил Калеб.

Мэй зашла в кафетерий и села в дальный угол. Калеб взял два капучино и направился к столу, который выбрала Мэй. Она обняла ладонями пластиковый стакан и посмотрела на Калеба. Он сделал глоток.

— Кофе здесь не шик, — сказал он.

— Я вообще не люблю кофе, — ответила Мэй.

— Запомню, — Мэй улыбнулась и поймала себя на мысли, что ее злость куда-то пропала. Он повернула голову на бок и принялась крутить стакан.

— Ты заставляешь меня улыбаться, когда я этого не хочу, — выдала она. Калеб молчал. Он чувствовал, что это было не законченное предложение. — Так мог делать только один человек.

— Позволь угадаю, это не мистер брильянтовое колечко, — Мэй покачала головой и посмотрела на свое кольцо. Она вспомнила, как Джейсон заявился после работы домой, сел на одно колено, открыл маленькую коробочку и произнёс три коротеньких слова. Мэй не восприняла это как вопрос, ведь считала, что он им не был. Вопрос подразумевает под собой выбор. У Мэй его не было. Или она его не видела на тот момент.

— Да, ты интересней, чем я думал. Мэй подняла брови. — У тебя два кольца на безымянных пальцах. Два брака? — Мэй кивнула.

— Было ещё одно, но я его вернула.

— Понимаю, у тебя закончились пальцы, — Мэй расхохоталась, качая головой.

— Нет, дело не в этом. Он сделал мне предложение, но оно было не искренним, поэтому я его вернула.

— Почему не сняла другое? — спросил Калеб. Мэй посмотрела на кольцо, которое одел ей на палец Кристиан.

— Не могу его снять.

— Все ещё любишь?

— Уважаю. — Мэй закусила губу и выдала: — Даже он бы набил морду Ролану, а не оттащил бы меня от него! А он не раз оттаскивал меня, чтоб я кого-то не побила! — Теперь была очередь Калеба улыбаться. — Что? — спросила Мэй.

— Ты сама та ещё драчунья, но тебе не понравилось, что участвую в подпольных боях.

— Я не сказала, что мне это не понравилось. Просто бить людей без веского повода не мое.

— Говорит та, кто приходит на стрельбище, чтобы выпустить пар.

— Предлагаешь мне начать бить людей? Боюсь, не остановлюсь.

— Тебе так кажется.

— Нет. Ты бьешь, чтобы обезвредить, — Мэй показала на Калеба пальцем, — а я чтобы убить. Меня учили этому, черт возьми, — выдала Мэй и сразу же пожалела. Она посмотрела в глаза Калеба, ожидая увидеть удивление или страх, но их там не было. Это ещё больше успокоило Мэй.

— Меня вырастили парни на улице и поверь, они били не чтобы обезвредить.

Мэй кивнула.

— Ты права, — начал он. Мэй вопросительно посмотрела на Калеба. — Я не могу решить эту проблему.

— Все в порядке. Ты позволил мне выговориться. Это многого стоит.

— Всегда пожалуйста, злюка, — Мэй нахмурилась.

— Даешь мне прозвище?

— Нельзя?

— Просто у меня их уже слишком много, — призналась Мэй.

— Какае любимое? — Мэй покачала головой. — Ненавидимое?

— Мое полное имя.

— Имя это не прозвище.

— Для меня оно, как прозвище, а вот прозвище, больше как имя, — Калеб нахмурился. — Не заморачивайся, — посоветовала Мэй.

— Ну, ладно. Меня называют Мэд Дог (Сумашедший Пес), — Мэй усмехнулась.

— Меня пару раз называли Волчонком.

— Получается, ты и я — родственные души? — Мэй замерла. Она не любила второе слово, но ещё большое не любила это словосочетание.

— Не верю в эту чушь, — ответила она.

— Я тоже.

— Почему Мэд Дог? — спросила Мэй.

— Это достаточно распространенное прозвище, ничего оригинального. Так обычно называют человека, который проявляет агрессивное или непредсказуемое поведение или кто безрассуден или опасен. Это выражение происходит от аналогии с безумным псом, который может быть непредсказуемым и опасным, — объяснил Калеб.

— Ты безрассуден и опасен? — игриво спросила Мэй.

— Ты мне скажи, — таким же тоном ответил Калеб.

— Ты мне таким не кажешься.

— А ты мне не кажешься волчонком. Тебе бы подошло, что-то покруче!

— Покруче? — улыбаясь, спросила Мэй.

— Да! Взять к примеру кобру или сокола.

— Не люблю змей и птиц. Один ползают, другие испражняются на машины и людей, — Калеб засмеялся.

— Стрелок, — предложил он. Мэй нахмурила брови.

— Поверь, я не такой хороший хороший стрелок, как тебе кажется.

— Нехороший? Ты издеваешься? — спросил он. Мэй покачала головой. — Тебе наскучило целиться в мишени и ты стала стрелять в листья, — Мэй фыркнула.

— Просто хотелось сосредоточиться на чем-то, чтобы отвлечься. Листья трясутся на ветру, поэтому в них не так просто попасть.

— Что делает тебя хорошим стрелком.

— Ладно, приму твой комплимент! — Заявила Мэй. Калеб сделал глоток кофе. — А что насчёт тебя? — он поднял брови. — Как ты стреляешь?

— Не очень правильно хвалить самого себя, но неплохо. Пробовал на днях стрелять в листья как ты, Мэй поджала губы, чтобы не засмеяться, — попал в три из пяти, — Мэй похлопала в ладоши. Калеб чуть наклонился перед Мэй в знак благодарности.

— Черт, первый раз вижу женщину, которая стреляет лучше меня.

— Не переживай, возможно, я много что делаю лучше тебя.

— Бросаешь мне вызов?

— Черт возьми, да! — воскликнула Мэй. Калеб округлил глаза, глаза же его собеседницы горели, как два огонька. Он улыбнулся.

— Сколько видов и брендов оружия можешь перечислить? — Мэй закатила глаза.

— Тупой вопрос.

— Никак нет.

— Тупой! — парировала Мэй. — Какая разница сколько названий ты сейчас выдавишь из себя?

— А что важнее?

— Из скольких ты умеешь стрелять, — объяснила Мэй. — Спроси у меня какое самое лучше оружие.

— Какое самое лучшее оружие? — послушно повторил Калеб.

— Заряженное, — ответила Мэй. Калеб выдал смешок и провел руками по волосами.

— Черт, ты хороша, — сказал он. Мэй ухмыльнулась. — Что ты ещё умеешь?

— Метать ножи, — сразу же сказала Мэй. — Давно я этого не делала!

— Организую для тебя в следующий раз, — пообещал Калеб. Мэй посмотрела на него. — Чего ты? — Мэй покачала головой.

— Того, на что ты надеешься, не будет.

— Я ни на что не надеюсь. Я просто интересно провожу время с красивой женщиной.

— Мы всегда делаем что-то, чтобы получить какой-то результат выгодный нам. Какова твоя выгода в этом?

Калеб потянулся вперед к Мэй.

— Разница между тобой и мной в том, что ты все время ищешь повод, причину, подвох, а я же, плыву по течению. Если мы не переспим, я не потеряю ничего, потому что это не было моей целью, лишь приятным бонусом, — Мэй задумалась.

— Что означает «плыть по течению»?

— Не хвататься за жизнь зубами, брать то, что дают.

— Довольствоваться меньшим, значит? — Калеб покачал пальцем.

— Видишь, снова ищешь подвох. Все это, — он обвел руками помещение, — это иллюзия работы, зароботка, развлечения. Ничего отсюда ты не заберешь.

— Считаешь для меня важны деньги?

— У тебя жемчуг на ушах, кольцо с бриллиантом на пальце.

— Это все не мое. Джей покупает это.

— И зачем? — Мэй пожала плечами.

— Ему нравится вешать на меня разные побрякушки, — просто ответила Мэй. Калеб покачал головой.

— Он покупает тебя.

— Ему не нужно меня покупать. Я с ним не из-за этого.

— А из-за чего?

— Из-за дочери. Все ради нее.

— Он это знает? — Мэй задумалась.

— Он боится меня потерять. Ищет способы привязать к себе сильнее.

— Получается?

— Как думаешь, если я снова здесь? — ответила вопросом на вопрос Мэй.

Калеб отвел взгляд и отпил кофе. В этом жесте Мэй заметила его не желание говорить то, что пришло на ум.

— Что ты хочешь сказать? — спросила она.

— Что скоро и этого места тебе перестанет хватать, если ты приходишь сюда, чтобы убежать от проблем в своем доме.

— Спасибо, доктор Фил. Думаешь у меня такое в первый раз?

— Не стану спорить. Это у тебя три брака за спиной, — Мэй усмехнулась.

— Все снова не так как ты думаешь. И не три, а два. Я не приняла одно предложение.

— Но забрала кольцо? — с усмешкой спросил Калеб. Мэй засмеялась.

— Я пообещала принять его позже. Но позже не наступило. Да и я поняла, что мне это не нужно, чтобы любить этого человека.

— Тогда зачем вышла замуж ещё два раза?

— Это никогда не было моим решением. Крис сделал это чтобы защитить меня. Делал чертово предложение каждый день, пока я не согласилась. А Джей сделал его на следующий день, как узнал, что я беременна. Сказал, что хочет сделать все правильно.

— Забавно. Когда ты этого хотела от души, то поняла, что тебе это не так уж и нужно, а когда не хотела, поняла, что нужно.

— История моей жизни! — выдала Мэй, делая большой глоток кофе. Калеб улыбнулся. — Знаешь, что ещё дерьмово? — Калеб кивнул в знак желания узнать. — Когда в начале ты встречаешь неправильного человека, но потом проходит время и теперь этот неправильный человек это ты.

— Жестко ты с собой.

— Посмотри на меня! Я сижу здесь с тобой и пью кофе. Разве я не должна делать это со своим мужем?

— Зависит от того, что ты считаешь изменой.

Мэй замерла, приоткрыв рот. Калеб терпеливо молчал, разглядывая Мэй. Она опустила взгляд на стакан кофе, прикусив губу.

— Секс, — словно ребенок у доски, на которого давил учитель, ответила Мэй.

Калеб потянулся к Мэй и показал фотографию на телефоне. На ней была рыжая девушка в кожаном костюме, который облегал все ее тело, сидящая на черном мотоцикле.

— Миранда, — объяснил Калеб.

— Горячая.

— Знаю. Мы с ней типа были вместе до недавнего времени. Но при этом, я знал, что она спала с бойцом с которым у меня был бой вчера, — Мэй подняла брови. — Она знает, что я переспал с официанткой в клубе на прошлой неделе. Для нас обоих эта норма. Для нас это не измена. Секс — потребность, физиология. Глупо сдерживаться из-за какой-то глупой верности человеку, при том, что ты даже не уверен идет ли он на такие же жертвы. И что бы ты не стала нести, ты никогда не можешь быть уверена на все сто процентов, — Мэй кивнула. — Но это, — Калеб показал рукой на себя и Мэй, сидящих за столом в кофетерии, — это, — повторил он, — контролировать в наших силах. Так что по мне, разговоры по душам с незнакомцем — это самая грязная измена.

Мэй поджала губы.

— Я без осуждения, — подчеркнул он.

— Все в порядке. Мне говорили вещи и похуже, — Мэй выдавила из себя улыбку.

— Как помнишь, я первый начал с тобой флиртовать.

— Ну, учитывая твою жизненную философию, твоя цель все-таки была переспать со мной.

— Вначале, конечно! Ты видела себя? — Мэй усмехнулась. — Если я считаю это грязной изменой, это не значит, что я белый и пушистый.

— Если это нарушает твои жизненные морали, зачем сидишь сейчас со мной?

— Я расстался с Мирандой. Она мне надоела. Я знаю ее с детства и у нас просто не осталось никаких тем для разговоров. Даже секс наскучил. Открой «Камасутру», ткни на любую страницу, мы делали это трижды. — Мэй усмехнулась. — Мне хочется чего-то нового, неизведанного. А врать я не сторонник. — Мэй поджала губы. — Ты со мной не согласна?

— Я за прозрачность в отношениях. Точнее была за. Но при этом, я всегда врала или скрывала, думая, что поступаю во благо.

— Интересная позиция. Что ты скрывала?

— Вероятность собственной смерти, хранила чужие секреты, которые хранить не стоило и все это служило проблемами в отношениях.

— Не понимаю, зачем злиться на то, что человек говорить не хочет.

— Все не так просто.

— Есть вещи, которыми лучше не делиться. Два человека должны понимать это.

— Согласна, но как бы ты отреагировал если бы я скрывала от тебя существование твоего сводного брата?

— Зачем ты скрывала это?

— Думала, что защищаю его и чувства того, кому не рассказала об этом. Парнишка погиб. И вероятность того, что если бы я рассказала все, он мог быть жив долго терзала меня.

— Дерьмовая ситуация.

— Это только верхушка айсберга, — пробурчала Мэй.

— Я бы сказал. Даже если причинил бы боль, я бы все рассказал, чтобы потом меня не винили в том, в чем винят тебя.

— Выходит, ты всегда выбираешь себя, — Калеб кивнул. — Я не такая. Я всю жизнь жертвовала собой во благо другим. Моя работа подразумевала это.

— Многое потеряла, — просто ответил Калеб. — Тебе за это никто спасибо не скажет, даже найдутся те, кто осудит, — выдал он, допивая, уже холодный кофе.

Мэй сглотнула. Как же ей это знакомо. Она положила конец Армагеддону, а в результате осталась почти совсем одна.

— Ты прав, — согласилась Мэй. — Жаль, я это очень поздно поняла.

— Никогда не поздно, что-то понимать или делать, — ответил Калеб. Мэй выдала смешок.

— Я будто общаюсь с каким-то тибетским гуру.

Калеб засмеялся.

— Ты просто давно ни с кем не говорила.

— И снова в точку.

Мэй допила свой кофе, скорчила гримасу и встала.

— Мне нужно идти, — сообщила она. Калеб кивнул.

— Увидимся, — ответил Калеб. Мэй выдала смешок. Она положила свою руку ему на плечо.

— Теперь и я в это верю, — ответила она и сделала шаг от стола, как вдруг старые инстинкты взяли свое. — Кристо, — прошептала Мэй. Калеб смотрел на нее.

— Я должен ответить «Поло»? — Мэй покачала головой.

— Это не та игра, Марко, — ответила Мэй и направилась к выходу.

***

Дин сидел на диване, крутя в руках свой старый телефон. Он уже как час не решался его включить. Он боялся увидеть пропущенные звонки и сообщения от охотников, которым была нужна помощь, а он им не помог, потому что просто решил вычеркнуть свое прошлое из своей жизни. Дин огляделся. Пустые бутылки из под пива и виски, стертые обложки книг о существах на кофейном столе, несколько склянок со странными жидкостями для обрядов. Не очень-то вышло вычеркнуть прошлое, подумал он.

А может и не стоило? Что и кому он пытался доказать? Он сам не знал.
В один момент все казалось таким правильным, сейчас же он считал это ошибкой.

Зато теперь он понимал Сэма и его желание жить далеко от охоты. У жизни людей, которых он спасал всю жизнь есть свои большие плюсы. Дин никогда бы не мог подумать, что станет считать стабильность плюсом, но теперь это было так.

Он стал старше. Ему больше не двадцать пять. Много лет прошло с тех пор, как он забрал брата со Стэнфорда. Казалось, что ещё больше, с тех пор, как он и Лив были вместе. В голове послышался ее звонкий смех. Дин закрыл глаза, стараясь убавить звук в голове. Следом появилась ее улыбка, потом горящие, карие глаза. Дин тихо выругался.

Он чувствовал себя отвратительно, каждый раз, как думал о Лив. Он был верен Лисе. Но его все равно гложила совесть. Он был верен ей телом, но не сердцем. Он знал это. Пытался бороться. Спустя время просто забил, каждый раз, заталкивая, мысли о своей первой любви поглубже, надеясь, что больше к ним не вернется, надеясь, что эти мысли затеряются в других его тревогах, но мысли о ней всегда находились в авангарде в его голове.

Дин снова посмотрел на телефон и решился его включить. Как он и ожидал, из него посыпались сообщения и пропущенные звонки. Он нажал на голосовую почту и замер, прочитав имя той, кто посещал его сны теперь уже почти каждую ночь. Ее имя повторялось не раз. Он промотал до самое первого и дрожащими руками нажал на кнопку.

«Дин, давай поговорим. Я знаю, ты зол. Знаю, ненавидишь меня. Черт! Да, я сама себя сейчас ненавижу! — тишина. — Я беспокоюсь о тебе. Прошу, перезвони. — снова тишина. — Просто скажи хотя бы, что ты в порядке».

Дин перешёл к следующему сообщению.

«Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты меня простил. Я пытаюсь найти хоть что-то, что может помочь вытащить Сэма и Адама. Выследила ведьму, вытрясла из нее, что смогла, но она ничем не помогла, — Лив шмыгнула носом. — Я знаю, что ты тоже ищешь способ. Давай объединим наши усилия? Позвони мне, прошу».

Дин откинулся назад и прижал телефон к губам. Включилась следующая запись. В ней какой-то охотник выразил свои соболезнования. Дин переключил, не дослушав.

«Хорошо, Дин, пусть будет так, как хочешь ты. Ненавидь меня, если тебе так проще справляться с болью. Я принимаю это. Принимаю твое наказание. — Дин слышал, как трясся ее голос. — Надеюсь, однажды твоя злость пройдёт. Я буду ждать. Но ты и так это знаешь... мне было незачем это говорить. Я люблю тебя. Ты и это, конечно же, знаешь, просто хотелось сказать это тебе... напиши мне хотя бы, что ты в порядке».

Дин перемотал много голосовых сообщений, пытаясь снова услышать голос Лив и нашел его:

«Дин, нам нужно поговорить. Я прошу тебя. Салигстнон стрит 35, мотель «Винтер Парк». Это очень важно. Не телефонный разговор. — И тут голос Лив дрогнул: — Дин, умоляю, приезжай, ты мне очень нужен сейчас. Я...я... я сижу в ванной и... черт! Черт! Черт! — Тишина. — Умоляю, позвони. Я боюсь сделать глупость. Я не могу принять это решение одна. Ты мне нужен, как никогда... — раздались тихие рыдания, — пожалуйста, прошу, приезжай ко мне, мне очень страшно сейчас...».

Дин встал на ноги и принялся расхаживать по комнате. Руки стали трястись. Он боялся включать следующие сообщения.

После того сообщения Лив звонила ещё тридцать раз. Но больше сообщений не оставляла. Дин домотал до последнего уведомления и увидел ее имя снова.

«Привет. — пауза. — Это последний звонок, обещаю. Всё кончено. Я отпускаю тебя. Возможно, когда-нибудь, очень много лет спустя, мы где-то пересечемся и я расскажу тебе как мне было трудно, а пока смотри как я становлюсь сильнее всех».

Дин поджал губы. Он посмотрел на дату этого звонка и закрыл глаза. Это был день, когда он увидел ее спустя долгое время. День, когда он высказал ей то, что не успел высказать до.

Дин стал нервно стучать по комоду. Что же стряслось у Лив? Почему она так просила о встрече?

Дин задумался, приехал бы ли он, если б услышал ее сообщение в тот самый день. У него не было точного ответа. Но сейчас, каждая частичка его тела тянулась к Лив, голова же оставалась холодной, подавляя эти порывы.

***

Мэй зашла в дом. Джейсон сидел на ковре и играл с Эмери. Она заливалась смехом, а Джейсон ее щекотал. Он увидел ее и поздоровался. Мэй села на диван.

— Я не стану извиняться за то, что не могу молча смотреть на страдания других. Я считаю это достижением, которым мало кто обладает.

— Ты имеешь ввиду меня? — спросил Джейсон.

— Ты им не обладаешь?

Джейсон вздохнул.

— Я понимаю тебя. Ты жила совсем в другом мире с другими законами. Но сейчас ты живешь в мире, в котором все устроено по-другому. Здесь свои законы и правила. Я не говорю, какой мир лучше или хуже. Они оба со своими плюсами и минусами. Но тебе нужно раз и навсегда решить в каком мире ты хочешь, чтобы жила твоя дочь.

По телу Мэй пробежала дрожь. Слова Джейсона ударом тока прошлись по ее телу. Сначала они коснулись ее легких, забрав из воздух, потом сердца, заставив его замиреть и головы, заставив тысячу мыслей метаться в разные стороны.

— Я хочу, чтобы Эмери жила в твоем мире, — искренне ответила Мэй.

— И я этого хочу.

Мэй улыбнулась.

— Я прислушаюсь к тебе, милый. Ты прав, неважно откуда я, неважно, как меня воспитали, важно, чтобы Эмери была в безопасности.

— Она в безопасности. Вы обе будете в безопасности. — Джейсон облокотился на ногу Мэй. — От тебя пахнет порохом. Не хочешь принять душ?

— Ты не любишь запах пороха?

— Не очень. Напоминает мне о службе в Афганистане.

— А мне этот запах нравится. Напоминает о тренировках с Джоном, когда я была ребенком, — ответила Мэй и встала на ноги. — Пойду приму душ.

— Закажем тайскую еду? — спросил Джейсон.

— Я готова на что угодно, лишь бы не готовить сегодня ужин, — Джейсон засмеялся.

— Тогда, закажем суши, — Мэй скорчила гримасу.

— Ненавижу суши! Не смей, Джей, или всю оставшуюся неделю будешь жрать подгоревшую лазанью! — Джейсон снова засмеялся.

— Тайская, так тайская.

— Не забудь мой любимый острый соус, — бросила, уходя, Мэй.

Она поднялась на второй этаж и зашла в ванную. Она разделась и уставилась в зеркало. Ее тело было разрисовано шрамами. Какие-то были очень старыми, какие-то новее. Каждый след — отдельная история. Каждая полоса — отдельная боль. Каждый узор — новая потеря. Где-то Мэй теряла важных ей людей, где-то саму себя.

Мэй включила горячую воду и зашла под нее. Горячие капли, пападая на кожу, расслабляли ее. Мэй закрыла глаза.

Надо менять тактику. Надо менять правило игры. Надо вести себя по-другому. Нужно быть той, кого от нее ждут. Надо стать улыбчивой, ласковой, нежной и самое главное — слабой. Главное стать такой лишь снаружи. Надо лишь казаться такой, но не забывать о своем стальном стержне.

Ее сила раздражала Джейсона. Она давно это поняла. Ему казалось, что он соревнуется с ней по силе, казалось, что Мэй каждый раз бросала ему вызов. Было ли это так? Мэй, считала, что да. Она делала это не специально. Она просто вела себя так всю жизнь и не чувствовала своей чрезмерной силы, потому что была окружена людьми, которые не принимали ее силу за угрозу.

Но теперь она больше не в том мире. Это мир Джейсона. Здесь его правила. В этом мире Лив Эванс не существует. Она мертва. В этом мире есть лишь Мэй Мактавиш. А у нее не должно быть ничего общего с Лив Эванс.

Лив Эванс не достигла того, чего достигла Мэй Мактавиш. У Лив нет ничего, кроме прошлого. У Мэй все шансы на светлое, счастливое будущее. Лив раненный, загнанный в угол волк. Мэй грациозная лань.

Лив Эванс охотник.
Мэй Мактавиш мирный житель.

***

В воскресное Мэй проснулась от мужского крика. Джейсон вскочил с кровати, одел на себя трусы, первую попавшуюся на полу, майку; Лив бросила ему черные шорты, которые он одел спускаясь вниз по лестнице.

Мэй натянула на себя спортивный костюм на голое тело и поспешила вниз за мужем.

Когда Мэй спустилась вниз, Джейсон уже был на улице. Мэй вышла следом. Перед глазами предстала старинная картина. Ролан лежал на полу на своей лужайке, крича от боли. Он прижимал себе обе руки, визжа все громче. Дэйзи сидела перед ним на коленях, пытаясь успокоить. В одной руке у нее был телефон. Джейсон подбежал к Ролону и принялась его рассматривать. Он попытался открыть его руки, но крики Ролана остановили его. Мэй сделала несколько шагов вперед, чтобы слышать диалог своего мужа и Дейзи.

— Какой-то мужчина в маске подошел к Ролану, пока он мыл машину. Они не были знакомы, офицер, потому что он сам спросил Ролана, он ли это. И когда мой муж подтвердил свою личность и стал избивать его битой. Ни за что! Просто так! Клянусь, больше ничего не было!

— Преступник сказал что-то ещё? — спросил Джейсон.

— Я не помню... я выбежала к Ролану... я больше ничего не слышала...

— Этот ублюдок сказал: «Это тебе за твои деяния», — с трудом выговорил Ролан. Мэй старалась скрыть улыбку, как могла. Вдалеке послышался звук сирены скорой помощи. Мэй развернулась и направилась домой.

Через полчаса Джейсон вернулся долмой. На столе уже лежал завтрак, Эмери сидела на детском стульчике, поедая фрукты. Джейсон поцеловал ее в макушку и сел за стол. Мэй налила ему горячий кофе и положила на тарелку горячую яичницу.

Следом на села напротив, попивая зеленый чай. Джексон сделал глоток кофе, взял вилку с ножом и начал есть, поглядывая на Мэй.

— Надеюсь, ты не ждешь от меня сочувствия.

— Если бы не лежала со мной в постеле в момент крика Ролана, то я бы подумал, что это сделала ты, — признался Джейсон. Мэй кивнула.

— Хотела бы я, чтобы это была я, но я лежала с тобой в постеле, — ответила в той же манере Мэй. — Кто это мог быть по-твоему?

— Какой-то из дружков Ролана, которому он задолжал или что-то ещё в этом роде.

— Он напишет заявление? — Джейсон покачал головой.

— Что подтверждает мои слова, — Мэй кивнула.

— Карма... — проговорила Мэй, — обожаю карму.

— Если карма в твоей жизни работает так, то, прошу, напомни мне больше никогда тебя не злить, — Мэй засмеялась.

— Если бы карма в моей жизни вообще работала хоть как-то, многое было бы совсем по-другому, — с некой горечью ответила Мэй.

— Разве? — поинтересовался Джейсон. Мэй кивнула. — Как по мне, карма вернула всем всё зло, что тебе сделали.

— Если они мертвы, это не значит, что долг уплачен, — с обидой выдала Мэй. — А некоторые до сих пор все ещё живы.

— И кто же?

— Кроули. Он заманил меня в ловушку, где мне раскололи душу. Он обманом украл душу Бобби. И, конечно же, самый большой злодей моей истории, которому ты молишься каждый день.

Джейсон громко вздохнул, вложив в этот вздох все свое недовольство.

— Глупо злиться на Бога за то, что он не спасал тебя из всех твоих передряг. Бог не обязан тебя спасать. У него таких как ты миллиарды.

— Ошибаешься, — перебила Мэй. — Такой как я больше нет. Ты многого не знаешь, Джей.

— И почему же ты особенней для Бога, чем я, например? — спросил Джейсон. Мэй усмехнулась.

— Потому что я сосуд архангела Гавриила. Я его единственный способ обрести физический облик на Земле. — Джейсон встал. В его глазах читались лютое удивление. Зрачки бегали туда-сюда. Что-то прояснилось для него, что-то запутало ещё больше. — Вся моя жизнь завязана именно на этом факте. Этот факт, ответ на все «почему» в моей жизни. Почему вампир не нашел меня в будке. Почему я позвонила именно Джону, не зная, его номера. Почему я так привязалась к Дину и Сэму, а они ко мне. Почему Небеса хотели, чтобы я продала душу за Сэма и горела в Аду. Все, что со мной случилось, берет начало в моей родословной.

— Почему не говорила, что ты, как Дин и Сэм, сосуд Небес?

— Гавриил погиб в бою с Люцифером. Небеса не знали, что Гавриил был жив все это время и просто использовали связь между сосудами, чтобы добиться своего результата, а именно, выпустить Люцифера из клетки. Гавриил же имел другие планы. Он устал от того, что творилось на Небесах после ухода Бога и сам ушел. А в конце погиб, пытаясь остановить своего брата.

— Я не знаю, что мне сказать.

— Ничего, — посоветовала Мэй. — Тут не о чем говорить. Но может ты сейчас хоть немного поймешь меня и мое отношение к религии.

— Я понимаю тебя, Вия. Ты однажды сказала, что Небеса делали ужасные вещи, но ты не хочешь мне о них говорить, потому что не хочешь подрывать мою верю, — Мэй кивнула. — Вот только дело в том, что у тебя не получиться. Потому что вера для меня внутри, — Джейсон показал на свою грудь. — На войне солдаты бывало спрашивали: «А что если там ничего нет и ты просто тратишь время?» Я им отвечал, что мы этого не узнаем, пока не умрем, но мне нравится думать, что есть высшая сила и мы здесь не одни. Познакомившись с тобой, я узнал, что был прав. Услышав твои слова, я понял, что все намного сложнее. Я много думал обо всем, что слышал от тебя, Вия, и пришел к выводу, что мы разочаровали Бога своими поступками. Ведь Он дал нам все: умение любить, сочувствовать, желать, дал силу волю, чтобы мы могли менять то, что происходит вокруг нас. А что сделали мы? — Спросил Джейсон. — Лгали, лукавили, воровали, убивали. Посмотри, что мы сделали с нашей планетой. Многие виды животных на грани вымирания, многие уже мертвы. Экология с каждым годом все хуже и хуже. Войны не прекращаются. Мы имеем целый континент, который умирает с голоду; страны, в которых хаос; города, которые тонут в кризисах. Разве в мире мало средств, чтобы все это предотвратить? Но мы, люди, этого не делаем, но можем. Так зачем Бог должен нам помогать, если мы сами не помогаем друг другу?

Мэй закусила губу. В словах Джейсона был глубокий смысл. Мэй видела его. Видела, но с нежеланием была готова принять.

— Мы разочаровали Бога, — повторила Мэй. — Он ушел. Я могу это принять, потому что, коли мы созданы по Его подобию, то Он мог чувствовать то, что чувствуют люди. А люди крайне эмоциональны. Я не злюсь за его уход, Джей. Я не злюсь за то, что он не спас жизнь моей бабушке, болеющей раком. Я злюсь на то, что Его другие создания, дети, как и мы, устроили Апокалипсис, а он не шевельнул и пальцем. И когда я столкнула Сэма в Ад, он лишь сказал: «спасибо».

— Ангелы, такие же его дети, как и мы. Он и в них вложил часть себя. Может и они разочаровали его.

— И Он просто взял и бросил своих детей на произвол судьбы?

— Тут же все сложнее, Вия.

— Я мать. Я могу Его понять. И я бы никогда не бросила свою дочь, что бы она не натворила! — выражение лица Мэй резко поменялось. Перед глазами появился Джон, просящий ее убить своего младшего сына, если он перейдет на темную сторону. — Неважно, — отмахнулась Мэй. — У этого разговора нет смысла.

Мэй вышла с гостиной и уже направилась наверх, как вдруг ее осенило. Джейсон стал подниматься наверх, чтобы принять душ. Он предложил Мэй присоединиться к нему, но она увернулась от ответа и пообещала, что возместит все вечером.

Мэй вернулась в гостиную, села на ковер, открыла компьютер Джейсона и вбила название стрельбища, в котором была уже два раза. Найдя номер, она сразу же принялась его набирать.

Она нажала на зеленую кнопку и через пару секунд раздался голос:

— «Стрельбище Тусона», чем могу вам помочь?

— Можно к телефону Калеба? Он работает у вас, — подчеркнула Мэй.

— Думаю, я могу помочь вам...

— Нет, — перебила Мэй. — Если Калеб на работе, то прошу позвать его.

— Сейчас уточню, мэм, — пообещала работница стрельбища. Через минуту трубку снова подняли. Раздался мужской голос:

— Да?

— Это Мэй.

— Здравствуй, Мэй.

— Это ты сделал, да?

— Что сделал?

— Ты знаешь!

— Не знаю.

Мэй закатила глаза.

— Никто другой не мог. Никто бы не сделал.

— Я все еще не понимаю, о чем ты.

Мэй прислонилась к стене и закрыла глаза.

— Спасибо, Калеб. Это было для меня важнее, чем я себе представляла.

После паузы Калеб ответил:

— Не за что.

Мэй улыбнулась и повесила трубку.

***

Дни пролетали один за другим. Каждый из них был похож на другой. Это успокаивало Мэй. Пару лет назад, Мэй сошла бы с ума от подобного однообразия, но сейчас это крайне плодотворно сказывалось на ней.

Джейсон также успокоился. Они с Мэй почти не ругались. Джейсон снова перестал спрашивать о прошлом Мэй, а Мэй все больше погружалась в мир своего мужа. Она стала реже посещать стрельбище. Старалась фокусироваться на своей семье. Усилия Мэй не скрылись от глаз Джейсона.

Снова последовала череда подарков, которые Мэй всегда принимала с фальшивой улыбкой. Джейсон никогда не покупал то, что нравилось ей, лишь то, что нравилось ему. Мэй принимала и это.

Женственные платья ярких цветов, рубашки с рюшками, дорогое нижнее белье — все это Мэй никогда не думала, что будет иметь. А самое главное, она никогда этого не хотела. В платьях ей всегда было некомфортно, некоторые из них они облегали настолько, что сдавливали все органы; от рюшек на рубашках всегда чесалась кожа, а нижнее белье было не практичным и часто жало в причинных местах, а то и натирало.

Мэй начала искать удаленную работу. О работе в офисе по девять часов и речи быть не могло. Она не могла оставить дочь на столь долгое время. Когда Мэй покидала дом без дочери, ей всегда было неспокойно. Всегда был шанс, что что-то может произойти. Она считала Клеменс идеальной няней, но она не знала ничего о том ребенке, за которым смотрела. А ее отец знал. Знал, насколько Эмери была особенной. Оставляя дочь с ним Мэй было намного проще, но спокойней всего, ей было, когда Эмери была рядом с ней. Ведь она была глубоко убеждена, что никто не сможет защитить ее дочь лучше, чем она. Джейсон станет идти на переговоры, Клеменс забьется в угол, закрыв уши, а вот с ее отцом страх был другой. После его слов перед ее родами, Мэй не покидала мысль, что в случае опасности, ее отец выберет ее, а не ее дочь.

Сама же Мэй знала, что она сделает всё. Возможно, она спасла мир от того, что должно было с ним произойти, но ради своей дочери, она сожжет его дотла, если потребуется.

Чем чаще она думала об этом, тем больше стихала ее злость, направленная к Дину и его безумному желанию вечно спасать Сэма. Дин сделает для Сэма то, что сделает Мэй для Эмери. Порядок прост. Приоритеты расставлены.

Дни собрались в месяцы. А точнее, в два с половиной месяца спокойствия. Это ли не Рай, думала Мэй? Это ли не затишье перед бурей, шептала Лив.

Очередное утро. Джейсон отправился на работу. Мэй с Эмери вышли вместе с ним. Джейсон сел в машину, а Мэй направилась гулять с дочкой в парк.

Наконец-то жара спала. На ее замену пришла прохлада. Все вокруг стало окрашиваться в желтый. Под ногами уже хрустели засохшие листья. Эмери подбирала их по одному с земли и зажимала в маленьких ладошках, внимательно рассматривая, как они рассыпаются у нее в руках. Это заставляло ее громко смеяться. Мэй любила наблюдать за Эмери. Она на многое стала смотреть по-другому после ее рождения.

Для детей счастье и радость заключалось в мелочах. А лучше всего было то, что они могли сами придумать себе причину для радости. Взрослые, бывшие дети, совсем забыли про это. Их сердца стали черствыми, холодными.

Мэй не хотела такого для Эмери. Она хотела, чтобы сердце ее дочери было заполнено любовью, а не глубокими шрамами, как сердце ее матери.

Эмери уже по десятому кругу залезала на горку и с громким смехом слетала с нее вниз. Мэй придерживала ее, боялсь, что она может упасть, забираясь по лестницам вверх. Но шаг Эмери был особенно уверенным. Мэй вообще казалось, что в сердце ее дочери нет никаких сомнений в своих силах.

Мэй на секунду отвернулась, а посмотрев обратно на дочь, увидела, как она украла мяч у подростков и принялась убегать. Мэй, сдерживая смех, поспешила к дочери и стала просить ее отдать чужой мяч, ведь у нее был свой, поменьше и полегче. На что Эмери швырнула подросткам свой мяч и обняла чужой.

Ребята относились с понимаем и решили позволить Эмери с ними поиграть. Только с этим условием Эмери выпустила мяч из своих объятий.

Мэй села на скамейку и наблюдала, как шестеро пятнадцатилетних парней играют в футбол, перебрасывая легкие пасы ее дочери.

— Да уж, Эми, если ты сейчас делаешь такое с парнями, что будет, когда ты будешь постарше, — сказала Мэй.

— Она будет разбивать сердце им всем, — раздался голос за спиной. Мэй улыбнулась. Дэвид сел рядом с ней. — А ей его никогда не разобьют. Ибо я разобью им рожи, — Мэй засмеялась и посмотрела на отца. — Что? Я не успел сделать этого для тебя, но буду для своей внучки.

Мэй положила свою руку поверх руки отца.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично! — Мэй посмотрела на ворот серой рубашки, на которой виднелись капли крови. Дэвид проследил за взглядом дочери потянул куртку чуть вверх.

— Не считаешь, что стоит поубавить обороты?

— С чего это?

— С того, что тебе больше не двадцать.

— Да я живее большей части молодежи!

— Не сомневаюсь, папа, но все же, тебе стоит начать себе беречь.

— Кто бы говорил.

— Я, человек, у которого вдребезги разбита душа, а мне только стукнуло тридцать. Я просто прошу беречь себя. Хотя бы ради меня. Я не хочу тебя хоронить.

Дэвид кивнул.

— Однажды я просил тебя об этом же, помнишь? Мы были в нашем доме в Нью-Джерси.

Теперь кивнула Мэй.

— Помню. Я была чертовски на тебя зла.

— Заслужил.

— Тогда все было по-другому. Все было проще, чем сейчас. Я была совсем другой. Я была целее и бросалась словами и своей жизнью. Я не могу себе больше этого позволить. У меня есть Эмери и мне нужно продлить свою жизнь насколько я смогу. Она не потеряет свою мать как Винчестеры или я. Я не хочу, чтобы она не знала свою мать, как ты или знала, что ее мать бросила ее ради свободы, как мать Джейсона. Я хочу сломать этот чертов круг! Я хочу увидеть, как моя дочь растет, как становится сильной женщиной.

— А может счастливой? — предложил Дэвид. Мэй закусила губу.

— Говоришь, как Джей. — Мэй посмотрела на свою дочь, играющей в песочнице в паре метров от нее. — Она будет счастливой, но я научу ее быть сильной. Я буду с ней не всегда. Ей нужно научиться полагаться только на себя, а не как ее мать, на людей, которые бросили ее в самый тяжелый момент, — Мэй сглотнула и отвела взгляд от дочери. — И ещё... — Мэй поджала губы и шмыгнула носом. Глаза защипало. Мэй протерла глаза. — Ещё мне нужно проделать все, что я проделала с момента рождения Эмери ещё раз.

— Почему?

— Я беременна, — спокойно выговорила Мэй. Дэвид округлил глаза. Мэй не смотрела на него. Дэвид же искал ее взгляда.

— Поз-поздравляю!

— Можешь не притворяться. Мы оба знаем, что это самое неудачное время. А ещё мы оба знаем, что, возможно, во второй раз мне может так не повезти, как в первый.

— Тогда позволь спрошу, что думаю. Как ты допустила это, понимая все последствия? — спросил Джейсон.

— Это было желание Джея. Ребенок в обмен на жизнь Бобби. — Дэвид выругался. — Я не восприняла всерьез, думала, продолжу глотать таблетки, но не тут-то было. Он взялся за это всерьез. Потребовал перестать их принимать и контролировал все мои покупки. И даже тут я подумала, что всё равно могу выкрутиться. И не такое скрывала, как вдруг Джейсон записал себя и меня на донорство крови.

— Ублюдок! Он... он... сукин сын!

— Пап, перестань, — попросила Мэй.

— Перестать? Как я могу перестать? Он рискует твоей жизнью, чтобы привязать тебя к себе ребенком! Как же это низко! Как черт возьми он додумался до такого?!

Мэй громко вздохнула, продолжая смотреть на свою дочь.

— Я знаю, что не готова стать матерью ещё раз. Не думаю, что когда-то была готова. Что-то назревает. Это пугает ещё больше. Сбежать с Эмери в случае опасности мне было бы проще, но беременной или с новорождённым ребенком... что я буду делать? Как я справлюсь? Как я смогу защитить обоих своих детей?

С глаз Мэй потекли слезы. Мэй закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться.

— Поэтому, папа, прошу тебя, береги себя.

— Даже не начинай!

— Я должна, — Мэй посмотрела на отца. — Мне нужно подготовиться к худшему исходу.

Голос Дэвида дрогнул, когда он произносил имя дочери:

— Что же ты со мной делаешь, Лив!

— Многое я уже решила. Если все полетит в тартарары, Бобби расскажет Дину.

— Ты рассказала Бобби? — Мэй кивнула. — Ты хочешь, чтобы Дин узнал?! — В пренебрежительном тоне спросил Дэвид.

— Я не могу предугадать будущее. Я не знаю, где будешь ты и будешь ли рядом. Но знаю одно, Джей не сможет защитить моих детей. А Дин сможет. Или нет... — прошептала Мэй. — Или может и в этот раз он выберет своего брата и мои дети будут обречены. Это то, чего я боюсь больше смерти. Этот страх душит меня каждый день. Раскол снова болит, а в голове я каждый день слышу голос Люцифера, говорящего мне, что в моей броне на самом деле полно трещин.

— Лив, поговори с Джейсоном. Скажи, что ты можешь не пережить роды во второй раз! Он же был там! Видел, как ты чуть не погибла. Видел, как долго приходила в себя. Да, ты ложку в руках держать не могла!

— Я помню, папа. Я была там, — в шутку сказала Мэй. Дэвид шутку не оценил.

— И ты хочешь пройти через это ещё раз?

— Я думаю, уже поздно задавать этот вопрос. Я не оборву беременность. Об этом и разговора быть не может. Разговор окончен.

— Черт, у тебя уже есть план, — понял Дэвид.

— Как всегда, — улыбнулась Мэй и в первый раз за весь разговор посмотрела в глаза отцу.

— Насколько план плох?

— Тебе лучше не знать, — призналась Мэй.

— Я однажды ответил так Дину, когда он спросил, чего мне стоило создать тот артефакт, способный вернуть тебя с того света.

Мэй отвела взгляд.

— Ты жалеешь, что сделал это? — поинтересовалась Мэй.

— Ни дня.

— Значит, и я не буду, — чуть успокоилась Мэй.

***

Прошел ещё один месяц. Мэй уже свыклась с мыслью, что снова станет матерью. Уже успела встать на учет к гинекологу, у которого проверялась во время своей первой беременности, он же и принимал у нее роды.

Осмотр прошел хорошо. Делать выводы и говорить что-то было ещё очень рано. Доктор лишь попросил Мэй беречь себя и напомнил ей о ее заболевании. А Мэй и не забывала. Двадцать четыре часа на семь мысли об ИЦН крутились в ее голове. Риск имелся немаленький, но доктор, как и в первый раз, пообещал, что с нынешней медициной болезнь можно контролировать. Это удачно вышло в первый и шестое чувство Мэй подсказывало ей, что и на этот раз ей повезет.

Счастью Джейсона, из-за новости, что он снова станет отцом, не было предела. Он первым делом отправился в ювелирный магазин и купил Мэй золотые сережки. Он знал, что Мэй не сильно любила ювелирные изделия, но четыре украшения она не снимала никогда. Джейсон был очень рад, что она носила на шее крестик. Все его друзья знали, что Джейсон каждое воскресенье посещает церковь. Многие из них видели его там, да и сами были членами городской церкви. Отсутствие Мэй задавало немые вопросы, но крест на ее шее заставлял их не озвучивать. Многие считали, что Мэй Евангелическая христианка или Баптистка, у которых, акцент делается на личной вере и духовном росте, а не обязательном посещении церкви каждое воскресенье. Джейсона это устраивало, что подтверждало мнение Мэй о том, что ее мужу крайне важно общественное мнение.

К браслету Эмили у него также не было претензий. Лишь брелок с пентаграммой настораживал. Он однажды намеком попросил Мэй снять его с браслета, а в ответ его встретила такая агрессия, что он больше об этом не заикался.

Два последних золотых спутников Мэй были два брачных кольца: Кристиана и Джейсона. Джейсон мало что знал о первом муже Мэй, а она сама не была открыта к разговору. Лишь дала знать, что этот человек был ей важен, а он ее любил.

Ситуация несильно отличалась от истории кольца, которое Мэй носила на левой руке. Это знали все, кроме, конечно же, Джейсона.

Сережки представляли с собой два маленьких круга, инкрустированными белыми камнями, которые почти облегали мочку уха. Серьги были достаточно минималистичными, поэтому Мэй стала их носить почти не снимая. Джейсону было приятно, что его жена носит его подарок и уже воздвигнул его на уровень украшений, которые Мэй носила всю жизнь, а Мэй было без разницы, что он думал, ей просто было приятно, что она смогла угодить своему мужу.

Мэй чувствовала себя отлично. Она с тяжестью вспоминала первую беременность, ведь ее состояние можно было с натяжкой назвать стабильным.

Она продолжила свою каждодневную рутину: готовила завтрак на всю семью, провожала мужа на работу, отправлялась гулять с Эмери, занималась уборкой, готовкой. Мэй стала больше обращать внимание на то, что ест, добавила в свой рацион больше полезной пищи, выкинула из дома все сигареты, которые прятала от Джейсона и курила иногда, чтобы успокоиться.

На фронте был полный штиль. Разговоры с Бобби каждое воскресенье на удивление радовали Мэй. Проблемы никуда не пропали, но они и не увеличивались с геометрической прогрессией. Дэвид утверждал, что и в совете все пока спокойно. Мысль о том, что Самуэль Кемпбелл прибрал к рукам совсем охотников, каждый раз раздражала Мэй, но она успокаивала себя тем, что сама ушла, оставив совет на Айзека. Ее мучала совесть, что она не смогла выполнить просьбу Кристиана и вернуть совету былую славу, но при этом понимала, что по-другому все быть не могло. Она бы не поставила бы совет выше своей дочери.

Эмери сидела на коленях и рисовала синим мелом небо. Мэй сидела рядом с ней и осторожно ее направляла. У Эмери появилась новая привычка, как только она научилась распознавать цвета. Она ходила везде и тыкала пальцем на объекты, говоря в какой цвет они окрашены.

— Давай возьмем зеленый мел и нарисуем поляну? — предложила Мэй. Девочка потянулась к мелу и стала черкать им в нижней части листа. Мэй взяла мел салатового цвета и нарисовала линию горизонта. — Красивый цвет правда? — Эмери закивала. — Это цвет символизирует жизнь, рост и надежду. А ещё он считается священным в исламской культуре, — Эмери смотрела на свою маму, хлопая ресницами. —
Ислам это такая религия, похожая на ту, во что верит твой папа. С тобой ещё рано говорить на такие темы, знаю. Просто иногда мне кажется, что ты понимаешь все, что я говорю, — Эмери закивала.

— Я все понимаю! — заявила Эмери. Мэй засмеялась.

— Прям все-все? — спросила Мэй, щекоча дочку. Она залилась хохотом, облокачиваясь на свою маму.

— Все-все! — закричала Эмери.

— А ты повторюшка! Так не честно. Скажи, что нибудь сама, — попросила Мэй. Эмери повернула голову на бок. — Давай-ка я тебе помогу, — предложила Мэй. Эмери закивала. — Как тебя зовут?

— Эми, — сказала Эмери, — Мэй улыбнулась.

— А полностью? — Девочка молчала. — Эмери. Э-ме-ри, — прочитала по слогам Мэй. — Э.

— Э, — с легкостью выдала этот звук дочка Мэй.

— Ме, — продолжила Мэй.

— Ме, — повторила девочка.

— Ри.

— Ри, — почти не произнося первую букву, повторила Эмери.

— Эмери, — сказала полностью Мэй.

— Эмери! — прокричала девочка.

— Все правильно! Умница! — Мэй поцеловала дочку в лоб.

— Сколько тебе лет?

— Много!

— Много? — переспросила Мэй. — Много лет мне, а тебе совсем ещё мало.

— Нет, много! — начала спросить Эмери и нахмурила брови. Мэй улыбнулась.

— Боже, Эми, как же твоя мимика похожа на его. Особенно, когда ты вот так вот хмуришь брови, — Мэй тронула место между бровей дочки. — А твои глаза... — прошептала Мэй.

— Зеленые! — выдала Эмери. Мэй кивнула.

— Верно, они зеленые.

— Как это, — Эмери ткнула пальцем на свой листик на котором она рисовала.

— Да, так и есть.

— Мама, — Эмери потянулась пальцем к глазу Мэй.

— Какого цвета мои глаза? — спросила Мэй. Эмери закивала.

— Коричневые, как земля, которую ты на прошлой неделе решила есть в саду, — Мэй начала целовать свою дочку в носик, глаза, щеки. Девочка смеялась, пыталась оттолкнуть свою маму. — Мы же помним, что съедобное, а что нет? — серьезно спросила Мэй. Эмери кивнула и взяла в руки синий мел и покачала головой. — Верно, мел не съедобный, — Эмери взяла в руки телефон Мэй и опять покачала головой. — Рада, что мы это уяснили, — ответила Мэй.

Эмери побежала на кухню и стала тянуться ручками наверх. Мэй последовала за ней.

— Хочешь яблоко? — спросила Мэй. Эмери кивнула.

— Сейчас нарежу, — ответила Мэй, беря Эмери на руки.

— Я сама! — закричала Эмери. Мэй строго покачала головой.

— Нельзя.

— Я сама!

— Нет, Эми, нельзя. Нож острый. Ты можешь порезаться, — объяснила Мэй и посадила ее на стол. Глаза девочки наполнились слезами. — Солнышко, посмотри сюда, — Мэй потянула рукав майки наверх и показала Эми свою руку. — Видишь эту полоску? — спросила Мэй. Эмери кивнула. — Это твоя мама порезалась ножом. Было очень больно. Ты же не хочешь, чтоб тебе тоже было больно, — Эмери покачала головой. — Я тоже не хочу. Поэтому, дай я порежу тебе яблоко, — Мэй принялась вытирать слезы на глазах дочери. — Обещаю, когда подрастешь, мы тобой ещё повеселимся с ножами, — Мэй коснулась своим носом носа дочери. Ей стало щекотно и она засмеялась, отпрянув назад.

Мэй выдавила из себя улыбку. Поведение ее дочери напомнила ей себя. Она также оттягивала лицо назад, потому что ей тоже было щекотно, когда Дин касался ее носа своим.

Зеленые глаза Эмери перестали щуриться от смеха и раскрылись в полном размере. Веснушки, которые меняли цвет в зависимости от сезона, перешедшие ей от того же человека, что и цвет глаз — были ярким напоминанием Мэй о ее прошлой любви.

Мэй улыбнулась.

— Он живет в тебе. Мне пора бы уже смериться с этим, — прошептала Мэй и поцеловала дочь в макушку.

***

Дин широко открыл изумрудные глаза и ударил левой рукой по спинке дивана, украсив это действие грубым матом.

— Что это с тобой? — спросил Бобби, делая глоток пива.

Дин сел и почесал глаза.

— Плохой сон? — Бобби снова задал вопрос.

— Типо того, — ответил Дин, вставая. Он посмотрел на Бобби, потом на часы. — Семь утра и ты уже пьешь?

— Не твоё собачье дело, — ответил Бобби.

— Понял, — ответил Дина, вставая. Он потянулся и побрел на кухню. Он достал из холодильника бутылку пива и встретил взгляд Бобби. — Ты подаешь мне плохой пример, а я не могу сопротивляться.

Бобби выдал смешок и сделал большой глоток.

Дин и Бобби смотрели друг на друга. Дин тянул, не решаясь задать вопрос, а Бобби понимал это и терпеливо ждал.

— Говорил с Лив? — спросил Дин. Бобби молчал. — Я не ищу ссоры и не язвлю, просто интересно.

— С чего это вдруг ты решил это спросить в семь утра? Обычно подобные вопросы всплывают у тебя вечером.

Дин снова почесал глаза и преподнёс бутылку ко рту.

— Какая разница? — спросил Дин. — Просто ответь, — попросил он. Бобби хмыкнул, выражая этим звуком свое сомнение. Дин закатил глаза. — Она мне приснилась. Доволен? — спросил Дин.

— Плохой сон?

— Смотря, что ты имеешь ввиду под плохим сном.

— С Лив случается что-то плохое, к примеру, — Дин покачал головой и стал делать большие глотки.

— Нет, ничего такого, она просто снится мне. Слишком часто, если честно. Просто стоит, смотрит на меня и говорит что-то, но голоса я ее не слышу, как бы не просил ее говорить громче.

Бобби кивнул.

— У Лив все в порядке, — ответил он.

Дин зажмурился и снова выругался, швырнув бутылку в раковину.

— Мне нужно поехать к Лисе. Развеяться, — объяснил Дин. Бобби поднял одну бровь. — Что?! — повысил голос Дин.

— Ты сам все знаешь, вот и психуешь, — ответил Бобби.

— Это я здесь схожу с ума! С Сэмом, Самуэлем, охотничьим обществом, гребанной охотой на тварей, войной на Небесах и Лив, которая преследует меня во сне! Что она, черт возьми, хочет от меня?!

— Перефразируй вопрос, — посоветовал Бобби и прошел в свой кабинет. Дин покачал головой и облокотился руками об раковину.

— Что я хочу от нее? — шёпотом спросил Дин. — Я не знаю. Не знаю...

***

Мэй сидела в саду и сажала герань. Она никогда не увлекалась садоводством, но часто копалась в земле. Мэй ладонями сделала ямку в земле побольше и вспомнила, как клала маленькую коробочку в землю, чтобы вызвать демона. С глаз ее текли слезы, руки тряслись от бессилия. На перекрестке никто не появился в ту ночь. Лив просидела там до утра. На следующую ночь она все это повторила. Снова ничего.

Мэй потрясла головой, чтобы выбить нежеланные мысли из головы. Она потянулась к деревянной коробке, огляделась и открыла ее. Внутри лежали украденные ею драгоценности, под ними в прозрачном пакете, паспорта и удостоверения личности для нее и Эмери. Мэй посчитала, что их опасно держать дома. Очередного скандала с мужем ей не хотелось. Она бы просто не смогла объяснить часть про документы. Джейсон бы не понял. Он бы ее не услышал.

В коробке не было документов Джейсона, потому что он бы не убежал. Он до последнего остался бы, считая, что ничего не произойдет или считая, что Мэй и Дэвид найдут решения и не будет нужды бросать дом, на который он с такой сложностью заработал и работу, на которой ему хорошо платили.

Он не видел на что способны существа, а попытки объяснить ему это всегда увенчивались провалом.

Мэй перестала объяснять. Она просто решила подготовиться.

Мэй многое продумала. Были части, продуманные до мельчайших деталей, были же и другие, в которых ей придется идти в а-банк, не зная полностью всех карт.

Мэй вернулась в дом и сняла с себя садовые перчатки. Она зашла на кухню, налила себе стакан воды, потом залезла на стул и достала с конца самой высокой полки колоду карт Таро.

Мэй потянула барный стул от обратно к столу и села на него. Мэй стала раскрывать карты, крутя в голове вопрос.

— Гадаешь на Таро? — спросил Дэвид, держа Эмори на руках. Она тянула его за бороду, он же терпеливо позволял ей.

— Крайне редко, — призналась Мэй.

Дэвид сел на стул напротив, посадив Эмори на колени. Она потянулась руками к картам. Мэй отодвинула карты к себе.

— Нельзя таким заниматься. Я просто подаю плохой пример, — ответила дочери Мэй. Дэвид усмехнулся.

— Что ты хочешь узнать?

— Я задаю один и тот же вопрос с момента, как узнала, что беременна, — Мэй посмотрела на отца. — Если я обращусь к Дину за помощью, поможет ли он, не смотря ни на что.

— И что говорят карты? — Мэй показала карту с нарисованной на ней женщиной на троне. На верхней части карты была надпись «Верховная жрица»

— Перестать беспокоиться о результате и довериться решению привратников. — Дэвид покачал головой. — Вот поэтому я не люблю карты. Они никогда не дают четких ответов, — ответил Дэвид.

— И я.

— Кто по-твоему твой привратник? —Мэй пожала плечами.

— Я спрашивала карты. Они молчат.

— Так вот твой настоящий вопрос, — Мэй кивнула. Дэвид посмотрел на карту. — Влюбленные, — прочитал он.

— Это не то, что ты думаешь.

— Я охотник на ведьм. Я знаю язык Таро.

— Тогда знаешь, что это означает.

— Тебе придется сделать важный выбор, или ты столкнешься с дилеммой. Но на моем опыте, обычно искушение является частью этого выбора или дилеммы.

— Думаешь, у меня проблемы?

— Зависит от того, кто будет тебя искушать.

— Я не дам слабины.

Дэвид ткнул на следующую карту, которая была перевернута.

— Колесница не всегда означает потерю контроля, — ответила больше себе Мэй. — В сочетании с другими картами это может означать, что я окажусь в ситуации, похожей на битву. Меня будет тянуть в противоположные стороны. Моя сила и уверенность подвергнуться испытанию.

— Открой последнюю карту расклада, — попросил Дэвид. Мэй кивнула и вытянула из колоды новую карту и положила ее на стол. Мэй посмотрела на отца с ужасом в глазах. Дэвид же прорабатывал в голове тысячу комбинаций всех карт на столе.

— Эта карта редко имеет прямое значение, — начал Дэвид.

— Не на моем опыте, — Мэй накрыла карту рукой.

— Она может означать завершение главы, оставление прошлого позади и удаление всего ненужного, — Мэй выдала смешок.

— Это ее самое гуманное значение.

— А зачем ты думаешь о ее худшем?

— Ты читаешь, что здесь написано? — спросила Мэй. — Тут написано «Смерть».

Мэй собрала все карты в колоду и принялась их тасовать.

— Ты ведь знаешь, что ключ этой карты в том, чтобы приветствовать ее в раскладе, а не избегать ее, — оповестил Дэвид.

— Как ее можно приветствовать? — спросила Мэй.

— Дай-ка их мне, — сказал Дэвид. Мэй потянула руки к себе.

— Возьми свои. Эти трогать нельзя, ты же знаешь.

— Задай другой вопрос.

— Думаю, хватит.

— Сделай расклад мне, — потребовал Дэвид. Мэй посмотрела в глаза отцу и через несколько секунд кивнула. Она перетасовала карты и принялась их открывать.

— Каким был вопрос? — поинтересовалась Мэй, читая карты. — Он касался тебя? — Еще одна карта легла на стол. — Папа? — глаза Дэвида бегали по столу. Эмери продолжала дергать его за бороду. Он аккуратно убрал руки внучки от лица. — Пап!

Дэвид посмотрел на дочь.

— Карты на удивление четкие сегодня, — ответил он.

— Есть такое. Может удачный день месяца.

— Полнолуние нескоро.

— Луна, Иерофант и Башня, — прочитала надписи на картах. — Что за вопрос ты задал? — Дэвид почесал бороду.

— Тот, который боялся задать очень долго.

Мэй не стала давить на отца. Он сильно расстроился и ушел в раздумья. Она уставилась на карты, пытаясь понять их значение, не зная вопроса.

— У тебя есть тайна, — она ткнула пальцем на карту, на которой было написано «Луна». — Эта тайна контролирует твои эмоции, — Дэвид отвел взгляд. — Такое вижу впервые, — сказала Мэй, нахмурившись. Она смотрела на карту с надписью «Иорофант»— Карты обвиняют тебя. Ты нарушил что-то большое, — Дэвид сглотнул. — Полное разрушение, — Мэй ткнула пальцем на следующую карту, на которой была нарисована разваленная башня. — Твой план провалится, — Мэй открыла последую карту. На ней было нарисовано большое колесо. — Теперь все в руках высших сил, — Мэй посмотрела на отца. — Папа, что ты натворил? — Дэвид встретился с взглядом своей дочери.

— Все, чтобы тебя защитить.

— У тебя не выходит, — осознала Мэй. — Твой план с Джейсоном. Ничего не выйдет, верно?

— Башня может означать и новое начало.

— Может. Но сначала, все должно разрушиться.

— Первичное значение колеса фортуны — удача, — поправил Дэвид.

— Удачи не в наших руках. Она в руках судьбы или высших сил.

— Главное, что она не сыграет с нами злую шутку.

— Ты этого не знаешь.

— Может мой план и провалится, но ты можешь его продолжить, — Дэвид потянулся к руке дочери. — Не бросай все, что я сделал с таким трудом, — Мэй посмотрела на отца. — Я приволок Джейсона обратно в Америку, шантажом выбил у врачей те результаты, которые были нужны. Продолжи эту игру.

Мэй убрала руку и принялась собирать карты.

— Я не собираюсь все бросать. Если все рухнет, жизнь моих детей будет в опасности. Я сделаю все, чтобы твой план остался на плаву. Обещаю, папа.

Дэвид улыбнулся.

— Я рад, — признался он. Мэй кивнула. — Я знаю, что ты не счастлива, — вдруг добавил он. Мэй поджала губы.

— Не помню, чтоб когда-то была счастлива. Что-то всегда было не так. Смерть мамы, кошмары, потом поиски Джона, его смерть, сделка Дина, конец света, — Мэй закусила губу. — Мне просто не суждено быть счастливой, вот и всё. Но я не отберу этого шанса у своих детей. Они получат все то, что не получила я.

— Хорошо, — закивал Дэвид. — Хорошо, моя смелая, самоотверженная девочка.

Мэй улыбнулась.

— Я так тобой горжусь, Лив. Ты даже не можешь представить насколько. Ты сделала то, что не сделал я, когда ты родилась. Я выбрал себя и оставил тебя, а твоя мама, не смогла справиться с тем, что с ней произошло. Но ты... — Дэвид стал водить глазами по комнате, ища подходящие слова, — ты лучше меня и Эмили. Ты сильнее нас обоих.

— Спасибо, папа, — Мэй улыбнулась. Мне нужно было это услышать, — призналась она. Дэвид кивнул. — Если ты не против, я пойду прилягу.

— Конечно, иди! Я прослежу за малышкой, — пообещал Дэвид.

Мэй зашагала на второй этаж. Ее тело резко охватила усталость. Слова ее отца гремели в голове.

Губы стали трястись, глаза щипать. Вот-вот из глаз потекут слезы. Мэй не стала сопротивляться, ведь никто не видел ее слез.

Она уже знала, что иногда нужно позволять себе быть слабой и вытаскивать из себя все накопленные эмоции. Ибо, если этого не сделать, она сорвется на какой-то мелочи и ранит всех, кто рядом. Или хуже, сделает глупость.

На самом деле, правда была в том, что сколько бы она не плакала этого было мало, чтобы вытащить из нее всю боль и страх, которые она хранила годами.

Мэй зашла в свою спальню и окинула ее взглядом. В голове появилась совсем другая комната. Она чувствовалась чужой, но казалась ей теплей. Мэй улыбнулась, на секунду представив, что сон, посланный ей джином был правдой. У нее есть почти все из этого сна. Мэй поджала губы.

За окном прокричал голос Ролана, недовольного тем, что Дэйзи слишком долго несла ему пиво. Мэй услышала, как открылась дверь, следом раздались тихие шаги в саду. Мэй выглянула в окно.

Дейзи сидела на земле, закрыв лицо ладонями. Как только она увидела Мэй в окне, то сразу же вытерла слезы и помахала ей. Мэй улыбнулась.

— Как дела? — спросила Мэй.

— Отлично! — соврала Дейзи, пряча от Мэй левую часть лица. Мэй закусила губу.

— Позволишь, я спущусь к тебе?

— Да, конечно, — Мэй улыбнулась ей напоследок и отошла от окна. Она взяла со шкафа аптечку и спустилась вниз.

Выйдя на задний двор, Мэй ловко перелезла через забор, отделяющий ее дом от дома, в котором жила Дейзи. Дейзи сильно удивилась, увидев, как Мэй с легкостью справилась с ограждением между садами.

— С детства занималась гимнастикой, — объяснила Мэй. Дейзи кивнула, все ещё пряча левую часть лица.

Мэй села рядом с ней и открыла аптечку. Она достала спирт и вату.

— Давай обработаю, — предложила Мэй. Дэйзи покачала головой. — Все в порядке. У самой было много подобных, — Дэйзи резко посмотрела на Мэй. У нее была разбита губа и под носом была размазана кровь. Мэй продолжила: — Раны мелкие, но чертовские болючие. Уверена, разбитая губа болит сильнее всего, — Мэй приложила проспиртованную вату к нижней губе Дэйзи. Они зашипела от боли, но не двинулась. Мэй бросила вату на землю и взяла новую, чтобы протереть кровь над губой.

— Откуда знаешь? — поинтересовалась Дэйзи.

— Ты про губу? — Дэйзи кивнула. — Когда была подростком, мой опекун ударил меня.

— За что? — Мэй закусила губу. Она мало с кем говорила об этом. Последним был Мерфи.

— За то, что я наставила на него пистолет,— призналась Мэй. — Им он меня и ударил, — Дейзи охнула. Мэй кивнула.

— Ты хотела его убить? — Мэй сразу покачала головой.

— Я просто хотела, чтобы он перестал избивать одного человека.

— Ты поэтому каждый раз звонишь в полицию?

Мэй отвела взгляд и тяжело вздохнула.

— Наверное. Я просто не могу смотреть как кто-то страдает. Но мой муж считает, что иногда люди сами выбирают ту ситуацию, в которой им находиться.

— Он прав, — сказала Дейзи. Мэй усмехнулась. — Ты не понимаешь меня. Я вижу это. И не жду этого от тебя, — добавила она.

— Обещаю, больше не буду звонить 911.

— Спасибо.

Мэй улыбнулась ей.

— Но Дейзи, если тебе вдруг понадобиться помощь, я помогу. Просто знай это, хорошо? Если ты думаешь, что тебе некуда и не с чем бежать, это не так. Что не случилось бы, я тебя выручу.

Дэйзи смотрела на Мэй несколько секунд и просто молчала. Она на самом деле не могла найти слов. Такого ей никто не говорил.

— За такое предложение нужно наверное сказать «спасибо»?

— Ты ничего не должна говорить. Просто знай это.

— Зачем тебе это? — Не понимала Дэйзи. Мэй отвела взгляд и посмотрела на посаженные в саду розовые розы.

— Мы, женщины, должны держаться вместе или мужчины нас одолеют.

— Я слышала, как ты разговаривала с Роланом, а ещё видела, как ты выгнала соседа справа, который нагло останавливал машину на твоем парковочном месте, угрожая ему садовыми ножницами, — Мэй поджала губы. — Ты не похожа на ту, кого может одолеть мужчина.

Мэй прочистила горло, думая о словах Дейзи. Так ли это на самом деле, задала самой себе вопрос Мэй.

— Ты многого обо мне не знаешь.

— Знаю, что ты не стала бы терпеть ничего из того, что тебе не нравится, — Мэй улыбнулась.

— Поэтому я часто сбегала. И лишь спустя много времени поняла, что бегу от себя.

— Больше бежать не хочется?

— Еле сдерживаю себя, — призналась Мэй и посмотрела на Дэйзи.

— Твой муж очень любит тебя, — Мэй кивнула.

— Знаю.

— Ролан тоже был таким раньше, — Дейзи коснулась губы и скорчила гримасу. — Это я виновата, что он такой, — Мэй закатила глаза. — Я знаю, что ты скажешь, но во всем на самом деле виновата я, — Мэй с сомнением посмотрела на Дейзи. — У нас был сын. Ему было три. Я с ним гуляла в парке и не доглядела за ним. Он выбежал на проезжую часть и... — Мэй приоткрыла рот от удивления. Она сразу положила свою руку на руку Дейзи.

— Мне жаль, — Дейзи выдавила из себя улыбку.

— Вот почему он такой. Он твердит, что любит и ненавидит меня одновременно. Избивает, а потом просит прощения. И так по кругу.

— Ты терпишь его побои, потому что считаешь себя виноватой в смерти сына. Его избиения это твой способ заглушить чувства вины, — осознала Мэй. Дэйзи закивала. — Дейзи, такое могло случиться с любым. Ты не виновата.

— Я не должна была спускать с него глаз. Я должна была...

— Дейзи, с таким настроем ты ни к чему хорошему себя не приведешь.

— Ты не знаешь, что это такое, когда умирает твое дитя, — Мэй сглотнула и коснулась своего живота. Дикий страх прошелся по телу, — Это я виновата и никто не сможет меня в этом переубедить.

— Ты права, — ответила Мэй, вспоминая саму себя. — Никто не сможешь тебя переубедить, кроме тебя самой. По себе знаю. Винила себя в смерти мамы почти всю жизнь. Потом винила себя в смерти сводного брата детей своего опекуна.

— Как ты справилась?

— Поняла, что я не могу все контролировать. Если бы я знала, что все так сложится, я поступила совсем по-другому. Но этой информации у меня не было. Как и ты не знала, что отвернувшись на секунду, все может обернуться такой катастрофой.

— Ты смогла бы простить себя за смерть своего ребенка? — Спросила Дейзи.

Вопрос повис в воздухе. Мэй не торопилась отвечать. Она помнила, что случилось в будущем, в котором она успела побывать.

Мэй хотела поддержать Дейзи, но солгать не смогла.

— Нет, — честно ответила Мэй. — Я бы не пережила этого.

— И я так думала. Но живу и очень боюсь, что это может случиться вновь, поэтому каждый раз, в тайне от Ролана, делаю аборт, — открыла свою тайну Дейзи. Мэй вздрогнула от слов соседки. Дейзи посмотрела ей в глаза, надеясь не увидеть осуждения. — Прости. Я не знаю, почему рассказала тебе. Я никому не говорила этого.

— Не волнуйся. Твоя тайна в безопасности.

— Ты считаешь меня убийцей?

— Поверь, Дейзи, я последний человек, кому стоит задавать этот вопрос. Я не осуждаю тебя, но прошу попробовать дать шанс себе и ребенку.

— Ты бы поступила по-другому на моем месте?

— На твоем месте я сошла с ума и умерла, — неожиданно выдала Мэй и поднялась на ноги. Она говорила сейчас не совсем о себе. Дейзи, конечно же, этого не поняла.

— Ты тоже теряла ребенка? — спросила Дейзи. Мэй посмотрела на нее. Мэй еле заметно кивнула. — И решилась родить после этого? Тебе не было страшно? — Дейзи начала забрасывать вопросами Мэй.

— Мне страшно по сей день. И мне каждый день кажется, что я схожу с ума, — призналась Мэй. Она забрала свою аптечку и решила выйти на этот раз через дверь.

***

Разговор с Дейзи никак не выходил у Мэй из головы. Она взглянула на всю эту ситуацию абсолютно с другого угла. Она знала на что способно чувство вины. Более тяжелого, запутанного, не поддающегося никаким правилам, заставляющего человека своевольно позволять себе тонуть, не сопротивляясь, не было.

Мэй снились кошмары с детства и причина была элементарной. Наконец-то осознав и признав свою невиновность, Мэй смогла прийти в себя и справиться с произошедшим. Конечно же, Мэй не собиралась говорить Дейзи, что знает каково это. Ведь знала, что в словах смысла не будет. Ей нужно самой это понять.

У Мэй все было также. Слова не действовали на нее. Ей нужно было самой удариться головой, чтобы все осознать. Но сейчас ей было уже не двадцать. На ней много ответственности. Она не могла позволить себе ошибаться. Слишком много было на кону.

Мэй положила тарелку лазаньи перед своим мужем и села напротив не него.

— Ты не голодна? — спросил Джейсон. Мэй покачала головой. — Тебе нужно снова хорошо следить за своим здоровьем, — Мэй кивнула.

— Я поела недавно, не волнуйся. Я держу все под контролем.

— Как чувствуешь себя?

— Пока отлично.

— Может в этот раз все будет по-другому? — Мэй пожала плечами.

— Уже поздно задавать этот вопрос, — с некой обидой выдала Мэй. Джейсон посмотрел на свою жену и потянулся к ее руке.

— Мы совсем справимся. Просто доверься мне, — попросил он. Мэй сглотнула. — Тебе нужно перестать думать о том, что происходит в твоей старой жизни. Ты больше не воин. Тебе не нужно им быть в этой жизни.

— Слышал цитату: «никто не любит воина, пока война не постучится в дверь»? — Спросила Мэй.

— Нет, не слышал. Не думаю, что она подходит тебе.

— А какая цитата мне подходит, Джей?

— Я знаю одного человека, — Джейсон сделал глоток воды. — Он не выглядит, как то, через что он на самом деле прошел. Он участвовал в тысяча битвах и все еще стоит на своих двух. Он столько раз рыдал навзрыд и все еще улыбается. Его ломали. Бросали. Предавали, а он все ещё ходит с высоко поднятой головой. Он громко смеется, живет без страха и любит без сомнения. Это очень красивый человек. Все ещё хрупкий и нежный. Этот человек — ты.

Мэй улыбнулась.

— Не слышала эту цитату.

— Я ее придумал только что, — ответил Джейсон. Мэй улыбнулась и обошла стол. Джексон повернулся к ней. Она встала между его ног и обняла его.

Джейсон обвил руки вокруг нее в ответ.
Мэй посмотрела на него.

— У нас с тобой все получится. Я в это верю, — прошептала Мэй.

— Я твержу это тебе уже очень долго, — ответил Джейсон. Мэй засмеялась.

— Ты же меня знаешь. До меня все доходит очень долго.

***

Джейсон мчался на большой скорости, забыв о правилах дорожного движения. Он не стал парковаться, а просто нажал на тормоз и выбежал из машины. Он бежал вверх по лестничным пролетам, считая, что так добежать до шестого этажа быстрее, чем на лифте. Джейсон добежал до палаты номер четырнадцать и первым делом увидел отца Мэй, а за ним на больничной койке лежала его жена. Джейсон замер. Он не видел ее лица, так как она лежала к нему спиной.

— Как она? — тихо спросил Джейсон. Дэвид поджал губы.

— Не разговаривает.

Дэвид вышел и сел на скамейку в коридоре.

Джейсон подошел к койке. Он коснулся руки Мэй. Она не перевела взгляда от капельницы, в которой капала жидкость. Это было похоже на Мэй и ее терпение, которое с каждой каплей заканчивалось. Мэй закрыла глаза. Джейсон сжал ее руку, надеясь поймать ее внимание.

— Вия, как ты? — Мэй не ответила. — Тебе больно? — Мэй закрыла и потом открыла красные от слез глаза, но все ещё не смотрела на своего мужа. — Вия, постарайся не думать об этом. Мы оба понимали, что такой риск имеется. Никто не застрахован, — Мэй сглотнула, накопившиеся в горле слова. — Милая, мы попробуем снова. — Мэй резко посмотрела на Джейсона. От ее взгляда у Джейсона прошли мурашки по коже.

— Снова? — прошептала Мэй. — По-твоему это что, подгоревший пирог, который можно испечь снова?

— Я не это имел в виду, — принялся оправдываться Джейсон.

— А что ты имел в виду?

— Ты потеряла ребенка. Тебе больно. Я лишь хотел дать тебе понять, что ты снова можешь забеременеть.

Мэй просто смотрела в глаза Джейсону не в силах найти слов.

— Тебе настолько плевать на меня? — вдруг вырвалось у Мэй. Джейсон округлил глаза. — Не отвечай, — попросила Мэй.

Она села, провела рукой по лицу и посмотрела в окно.

— Вия, я понимаю, ты сейчас зла на весь мир. Мне тоже больно.

— Но в больнице с кровотечением лежу я. И это из меня доставали остатки того, что могло бы превратиться в жизнь, — Мэй выдернула свою руку с руки мужа и встала.

— Это нехорошая идея, — спокойно сказал Джейсон. Мэй выдернула иглу с вены.

— Заводить ещё одного ребенка была нехорошая идея, — выплюнула Мэй.

— Вия, ты говоришь так, будто я знал, чем все закончится и заставил тебя сделать это.

— Ты видел, как все проходило с Эмери. Видел, как врачи опасались что выживет лишь один из нас. Видел, но пошел на это снова. Потому что твой страх потерять меня, превращается в паранойю и ты уже не видишь ничего! — Повысила голос Мэй. — Какой следующий шаг? Может оденешь на меня браслет, чтоб я не могла покидать периметр дома? Ведь вся причина, черт возьми, в этом!

Джейсон встал на ноги.

— Тебе нужно остыть. Оставлю тебя, — ответил он. Джейсон стал выходить из палаты. Мэй зажмурила глаза. Она услышала, как за ним закрылась дверь. Мэй открыла глаза и швырнула в дверь вазу с цветами, которую принёс ее отец.

В голове ураганом метались мысли. Было слишком шумно. Мэй облокотилась на подоконник. Мэй вспомнила слова Дина в мотеле. Сердце сжалось от обиды.

— Дочка, может тебе прилечь? — Мэй покачала головой. Дэвид прошел по осколком на полу и подошел к Мэй.

Мэй приложила руку к расколу на груди и закрыла глаза. Дэвид подошел ближе и стал чуть придерживать свою дочь, боясь, что она упадет. Мэй посмотрела на отца.

— Он просто вышел из комнаты, — сказала Мэй.

— Джейсон просто не хочет с тобой ругаться, — Дэвид принялся оправдывать зятя.

— Он встал и вышел, — повторила Мэй.

— Лив, ты можешь быль невыносимой, когда зла. А он не умеет с тобой справляться... — это предложение было незаконченным. И Дэвид и Мэй знали это.

Мэй закрыла глаза и опустила руку к животу.

— Когда Дин узнал про ИЦН, он сказал, что никогда не станет рисковать моей жизнью.

Дэвид посмотрел на дочь, пытаясь найти слова, но их не было.

В голове Дэвида была два прозрачных сосуда с именами двух мужчин, с которыми его дочь связала свою жизнь. Каждый раз он мысленно бросал прозрачный шарик в ту или иную колбу, считая этим их достойные поступки по отношению к его дочери.

Что ж, Дин Винчестер выиграл в этом раунде. И это победа стоила не одного шарика.

— И он бы вышел из этой комнаты, только вместе со мной, — добавила Мэй.

Дэвид все еще молчал.

— Так было бы раньше. Так больше не будет. Мне нужно перестать искать Дина в Джее и злиться на него, что он не такой, как Дин и смириться, что Дин живет в Эмери и я не могу это контролировать.

Мэй села на кровать и позволила слезам покатиться по щекам вниз.

— Папа, но я так хочу, чтобы Дин был рядом сейчас... — Дэвид обнял свою дочь. — Лишь на мгновение... всего на секунду... потом я снова стану сильной... — Она уткнулась ему в плечо и крепко его обняла. Мэй не стала сдерживаться и позволила всей боли выйти наружу диким ревом.

***

Послышался звук разбивающегося стекла. Мэй вскочила с дивана и сразу же коснулась живота. Прошел месяц, но для Мэй дни шли как-то по-другому.

В тот же день, как случился выкидыш, Мэй отказалась оставаться в больнице. Она их никогда не любила. Почти все люди в ее окружении знали причину. Все, кроме Джейсона.

По телевизору шел фильм с участием Джеки Чана. Мэй посмотрела на экран. Главного актера толкнули и он упал на кучу деревяшек. Мэй расслабилась. Джейсон был на дежурстве, поэтому она решила не подниматься в спальню. Из-за жизненного опыта ей всегда спалось лучше на диванах, креслах и кушетках. Она отпила, уже холодного, чая и потёрла глаза. На часах было всего лишь одиннадцать. Джейсон вернётся только утром и завалится спать. Мэй утром отправиться гулять с Эмери в парк, а потом заедет в продуктовый магазин. Джейсон, уже зная тенденцию своей дочери забирать все прилавков, не брал ее с собой. Мэй же наоборот. Ей нравилось наблюдать, как ее полутора годовалая дочь сначала оглядывается по сторонам, а потом хватает понравившуюся ей вещь и убегает.

После потери ребенка, Мэй стала ещё мягче с Эмери. Она перестала делать ей какие-либо замечания. У нее просто не получалось. Она стала бояться, что может потерять и Эмери. Страх стал превращаться в паранойю. Мэй, как и любая любящая мать, считала своего ребенка чудом. Эмери была не только ее чудом. И Мэй сделала все, что могла, чтобы это осталось в тайне. Мысль о том, что, возможно, она сделала не все, что, возможно, угроза все еще есть, терзали ее днями напролёт.

Джейсон много раз предлагал Мэй сходить куда-то, но она отказывалась выходить из дома. Джейсон не давил на нее. Мэй же была с ним суха. Каждый раз, когда она смотрела на своего мужа, то слышала его слова в больнице, от которых в ней поднималась сильная злость. Джейсон считал, что это пройдет. Он много извинялся, утверждая, что Мэй просто всё не так поняла, а также, повторял, что она, как всегда, просто приняла все в штыки.

Мэй потянулась и побрела в ванную комнату. Мэй сделала несколько шагов и внезапно услышала ещё пару шагов на втором этаже. Мэй застыла на секунду. Снова шаг.

Это не могла быть Эмери. Мэй рванула наверх в комнату дочери, держа в руках нож. Она добежала до комнаты дочери. Дверь была закрыта. Мэй открыла ее и увидела спящую дочь. Сердце чуть успокоилось. За спиной послышалась шаги. Мэй не дожидаясь ещё одного шага, развернулась, размахивая ножом. Молниеносным движением нож был выбит с рук Мэй. Она замерла.

— Не хотел пугать, — сказал Дин. Мэй стояла без движения. — Я пришел попрощаться, — Мэй нахмурилась. — Меня обратили, — не стал тянуть он. Мэй отшатнулась, глазами задавая вопрос. Дин поджал губы. Он не хотел отвечать. Он не мог произнести этих слов. Он просто смотрел в глаза Лив. Она все поняла. С ее глаза упала слеза. Сердце бешено застучало. Дыхание участилось. Дин услышал это.

— Ливи, не бойся, — сказал Дин и сделал шаг к Лив. Она отошла на шаг назад. Ее спина коснулась стены. Бежать было некуда. Ей стало тяжело дышать. Все шрамы от укусов заболели одновременно. Лив понимала, что все это лишь в ее голове, но ничего не могла с собой поделать. Лив положила руку на шею. Дин услышал, как сердце Лив отбивало бешеный ритм. Он чуял ее страх. — Хей, Ливи, я не трону тебя, — предпринял ещё одну попытку Дин. Глаза Лив стали больше. В них застыл ужас.

Дин не понимал причины ее страха. Он считал, она должна быть уверена, что он не навредит ей. Дин подошел к Лив вплотную. Ему очень хотелось коснуться ее в последний раз, но он очень боялся, что коснувшись ее, захочет большего.

Лив же не видела ничего перед собой. Она была в подвале. Снова связанна. Снова истекала кровью.

Ворвавшийся ночью вампир и спящее дитя. История до боли знакома. Лив думала, что знала, что такое страх. Но выходит ошибалась. Теперь она знала, что испытала ее мать. С глаз стали течь слезы. Дин принялся их вытирать. Он думал, она плачет из-за него. Желание быть важным, желанным поглотило его. Лив стало трясти. Дин был слишком близко. Обычно на таком расстоянии она всегда чувствовала запах его тела, но сейчас его не было. Она стала качать головой, шепча: «пожалуйста, не надо». Дин коснулся ее щеки губами. Лив зажмурилась. Страх полностью овладел ею. Она, думала ее сердце сейчас остановится от страха.

— Я так зол на тебя, — прорычал Дин. Лив сглотнула. — Ты не представляешь, как я зол! Я думал, ненавижу тебя, но сейчас понимаю, что это не так. Это была боль потери и бессилие. Ты знала, что когда ты обращаешься, все чувства обостряются в сотни раз? — Дин посмотрел ей в глаза. Лив еле заметно покачала головой. — Я контролировал себя и то, что чувствую, но сейчас не могу. Я не крови хотел, как обратился, а тебя увидеть, — Дин провел пальцами по щеке Лив. Его прикосновения причиняли ей физическую боль, но Лив боялась издать звук. — Мне так жаль, — прошептал ей в ухо Дин. — Я хотел бы, чтобы все было по-другому. Прости меня за всё, Ливи.

Он снова посмотрел ей в глаза. Зеленые смотрели в карие. В зеленых больше не было ненависти, лишь сожаление. В карих же снова страх и боль. Лив коснулась щеки Дина и осторожно провела по ней ладонью, будто касалось дикого зверя. Дин закрыл глаза, чтобы прочувствовать ее прикосновение.

— Я ничего не могу поделать с собой. Я так зол на тебя. Так зол! — шептал ей в губы Дин. — И в тоже время, я с ума схожу от того, что ты так далеко, от того, что я не могу коснуться тебя.

Дин потянулся к ее губам. Они почти соприкоснулись с губами Лив, как она повернула голову, открыв шею. Дин увидел укусы, которых не было раньше. Перед глазами появилась Лив полтора года назад — бледная, с расширенными зрачками, еле шагающая. Как он мог не понять?

Он резко отошел от нее. Лив не двинулась с места. Он пялился на ее шею. Лив чувствовала его взгляд на себе, как никогда раньше. Она положила руку на шею, пытаясь ее спрятать. Лив все ещё дрожала. Дин начинал понимать почему. Из всех тварей на всем свете его обратили в вампира, в существо, которое столько раз причиняло Лив боль.

— Я не трону тебя, не бойся, Лив. Я просто хотел увидеть тебя в последний раз. Хотел проститься и уйти. Дай мне услышать твой голос в последний раз, — Дин снова подошел к Лив. Лив будто проглотила язык. Ее мозг не мог даже анализировать слов Дина. Ее будто заморозили. — Прошу, — умолял он.

Лив покачала головой. Ее лицо резко стало каменным. Она тоже однажды умоляла его. И он не пришел на ее мольбы. Он выбрал злость. Так пусть с ней и остается, решила Лив.

Мэй бросила взгляд на консоль, за которой хранился пистолет и стала тянуться к нему. Дин увидел это и схватил ее руку, сильно сжав. Он не намеревался причинять ей боль, но обращение сделало его намного сильнее. Лив застонала от боли. Дин резко отпустил ее. Лив прижала свою руку к себе. В ее глазах читался страх. Дин стал отходить назад, закрывая лицо руками. Эмоции и чувства стали зашкаливать. Он слышал как бьется сердце Лив, слышал тихие удары ее пульса, слышал как ее кровь течет по венам. Его глаза наполнились кровью. Он стал чувствовать как из зубов вылезают клыки. Он не мог позволить Лив увидеть его таким. Он не хотел остаться в ее памяти существом, от которого столько лет охранял ее сны. Дин ударил кулаком по стене проломив в ней дыру. Лив вздрогнула. В ее глазах застыл ужас.

Ещё секунда и Дина больше не было в коридоре. Она посмотрела в открытое окно из которого дул ночной ветерок. Лив сползла вниз по стене и выдохнула. Она легла на пол, пытаясь взять контроль над своим телом. Она доползла до комнаты дочери и открыла дверь. Мэй заползла в комнату и закрыла за собой дверь. Она смотрела на свою спящую дочь и видела себя. Она положила ладонь, которая вскоре превратилась в кулак, на свой живот. С глаз ручьем полились слезы. Она не могла успокоиться. Голова трещала от боли, легкие сжались словно пластиковый стаканчик, сердце билось во рту, язык онемел, все тело горело.

Мэй заставила себя встать и пойти в ванную комнату. Она умылась ледяной водой, чтобы привести себя в чувство.

Мэй посмотрела на свое отражение и закрыла глаза. Когда она их открыла снова, слез больше не было. Мэй больше не было.

***

— Саффорд, Аризона, — сказал Бобби, как только Лив подняла трубку.

— Спасибо.

— Я тоже могу...

— Тебе далеко. Не стоит.

— Лив, ты уже ехала один раз выручать Дина и вернулась еле живая!

— Его обратили. Это другое.

— Верно. Это совсем другое! Что ты собираешься делать?

— Не дам ему стать чудовищем. Не дам навредить людям.

— Лив, ты не обязана. Это не должна быть именно ты.

— Ты так на самом деле думаешь? — Бобби молчал. — А кто это должен быть? Где Сэм, а? Как он мог упустить Дина? Как он мог позволить вампирам обратить его? Почему не позвонил?! Он вообще ищет его?

— Сэм сказал, что он в мотеле, потому что считает, что Дин придет туда, — еле слышно произнёс Бобби.

— Ублюдок! — не выдержала Лив. — И ты хочешь, чтоб я осталась?!

— Честно? Дин заслужил уйти как охотник. И уйти он должен от рук семьи. Но я не хочу, чтобы это была ты, потому что я люблю тебя также, как и его. Ты будешь терзать себя. Тем более он ведь... сама знаешь.

— Я думала об этом.

— Ты скажешь ему?

— Чтобы сделать ему больнее?

— Чтобы дать понять, что он оставил после себя жизнь.

— Я подумаю об этом, Бобби. Обещаю, — Лив положила трубку, собрала волосы в высокий хвост и поспешила вниз.

— Что ты скажешь Джейсону? — спросил Дэвид, пытаясь сохранять спокойствие.

— Я успею до его приезда. До Саффорда два часа езды, если гнать, ещё быстрее. Если не успею, то ты возьмешь Эмери и машину Джейсона и поедешь в парк Кеннеди. Мы там обычно гуляем. А я приеду туда. И Джейсон ни о чем не узнает.

— Почему ты так уверена, что найдешь Дина?

— Он найдет меня сам.

— Ты хотела сказать выследит по запаху?

— Ты знаешь, что я имела в виду.

— Лив, ты слетаешь с катушек!

— Почему?

— У тебя дочь!

— Не смей говорить о ней! Не тебе мне это говорить! У тебя тоже дочь, но тебя это не остановило!

— И ты до сих пор винишь меня за это! А теперь поступаешь также!

— Нет! Это не одно и тоже. Ты бросил меня, потому что хотел свободы, а я не хочу, чтобы отец моей дочери стал тварью. Он уйдeт как охотник. И мы закроем эту тему навсегда.

Лив открыла дверь и почти вышла, как вдруг замерла.

— Я знаю, что могу не вернуться, — прошептала она, смотря на деревья напротив. — Но и жить я так не смогу. Я должна все закончить. Я не жду понимания, — Лив обернулась. — Все закончится сегодня.

— Лив, что если то пророчество все еще в силе? — со страхом в голосе спросил Дэвид.

— Если это так, то тебе стоит опасаться не Дина, как ты и думал раньше, — ответила Лив и вышла.

Джейсон обычно не забирал машину, когда уходил на дежурство. Так он сделал и в этот раз. Лив прошла мимо нее. Она не могла ее взять. Джейсон бы все понял. Да, и это было небезопасно.

Лив прошла несколько кварталов вперед и нашла подходящий вариант. Серый, неприметный Шевроле 2001-года. Она достала с кармана комплект отмычек и принялась за дело. Руки опережали мысли. Это и вправду как снова кататься на велосипеде.

Лив села в машину и завела ее.
Впереди был не короткий путь и пройти его ей нужно было быстро. Мэй нажала на газ и выехала на дорогу.

Она гнала на межштатную магистраль. Ветер бил по лицу. Лив вдыхала свежий ночной воздух. На секунду ей показалось, что ничего не изменилось. Тусон резко показался ей совсем чужим, как города, в которых она оставалась по несколькот недель, максимум месяцев.

Увидев вывеску «Добро пожаловать в Саффорд», сердце Лив бешено забилось. Она приняла решение поехать в центр города. Она остановила машину на пустой парковке перед супермаркетом и вышла, держа в руках мачете. Она положила его на капот машины и достала с кармана телефон.

Руки стали предательски трястись, когда она стала набирать номер Дина. Лив приложила телефон к уху. С каждым гудком Лив становилось все тяжелей дышать.

— Давай, Дин, подними трубку, — просила Лив.

— Зачем приехала? — послышался голос за спиной. Лив сглотнула и обернулась.

Перед ней стоил Дин. Волосы были растрепанней, чем, когда он явился к ней. Одежда вся измятая, а сам охотник был очень бледен.

— Ты знаешь зачем. — Ответила Лив. Дин бросил глаза на мачете на капоте старого Шевролет.

Он смиренно кивнул и посмотрел в глаза Лив. Он не двигался, не подходил к ней, боясь напугать. Лив отвела взгляд.

— Помнишь, что говорил папа? Никогда не отводи глаз от твари, — напомнил Дин. Лив посмотрела на него.

— Ты не тварь, — еле слышно проговорила Лив. Но Дин, в силу своих новых способностей, прекрасно ее услышал.

— Теперь тварь, — он развел руками. Лив посмотрела ему в глаза. — Ты на самом деле хочешь это сделать? — Лив поджала губы и потянулась к мачете.

— Я должна. — Дин кивнул. — Не потому что я охотник. А из-за того, что было между нами, — Дин опустил голову.

— Согласен. Будет правильно, если это будешь ты. Как никак у тебя есть опыт убивать Винчестеров, — пошутил Дин и вернул свой взгляд к Лив. Лив шутки не оценила.

— Ты сам просил меня об этом, знаешь? — спросила Лив.

— О чем?

— Убить Сэма. Ты из 2014-го сказал мне, что, если у меня будет шанс, я должна сделать это, потому что ты сам решишься на это, только после моей смерти, как это было в его истории.

Дин хмыкнул.

— Хочешь сказать, ты послушала меня, а не отца, да? Хочешь сказать, что и моя рука есть в том, что мои братья попали в Ад?

— Почему ты вечно ищешь виноватых? Почему для тебя так важно скинуть на кого-то вину? Почему ты просто не можешь принять, что случилось и жить дальше? Почему, Дин?

— Принять, что ты убила Сэма и Адама?

— Я не убивала Сэма и Адама. Я заперла Люцифера и Михаила. Я знаю, что тебе плевать на себя, но, возможно, из-за моего поступка те, кого ты любишь, живы. Возможно, Лиса и Бен живы потому что я сделала это, — повысила голос Лив. К ее удивлению, Дин ответил абсолютно спокойно:

— Возможно.

Лив выдохнула.

— Возможно, — повторила Лив за ним. Дин решился подойти к ней. Лив обняла ладонью рукоять мачете, но не подняла его с машины.

— Ты прекрасно знаешь, что я тебя не трону, — ответил Дин, заметив реакцию Лив.

— Я не могу быть в этом уверена, — выбыла Лив, чем заставила Дина сильно удивиться.

— Ты думаешь, я...

— Неважно, что я думаю. Главное, у меня есть на это причины, — напомнила Лив. Дин посмотрел ей в глаза.

— Я бы не тронул тебя, — прошептал он.

— Ты просто не попал, — со всей обидой, что сидела в ней, ответила Лив. Дин тяжело сглотнул. Лив смотрела ему в глаза, в которых он успел прочитать боль. Он несколько раз открыл и закрывал рот, но не мог найти слов. — Не утруждайся. Мне не нужны твои оправдания, — Лив стянула мачете с капота.

Дин закрыл глаза и сел на колени перед Лив. У нее вспотели руки. Стало почему-то сильно жарко. Лив стала покусывать губы и все-таки решалась сказать то, о чем думала всю дорогу:

— Я хочу тебе кое-что сказать, — Дин открыл глаза. Зеленые уткнулись в карие. Лив перевела дыхание. — Ты многое изменил в лучшую сторону в этом мире. И ты создал кое-что прекрасное, — на глаза Лив навернулись слезы, — за что я тебе очень благодарна, — Дин нахмурился. — Я не хочу, чтобы ты думал, что ничего после себя не оставил... — Дин повернул голову на бок. — Оставил, Дин. У тебя есть...

— Остановись! — раздался баритон. Дин и Лив посмотрели в сторону голоса. Лив сжала мачете сильнее.

Двое мужчин подбежали к ним. Один из них был невысокого роста, полноват и совсем незнаком Лив, другого же она знала прекрасна. Незнакомец подошел ближе. Он был начисто выбрит, чем напомнил Лив Джона, который не любил щетину и всегда заставлял Дина и Сэма бриться каждый день. Волос не было и на голове. Армейская стойка, холодный взгляд, пистолет торчащий из потертых джинс, татуировка пентограммы выглядывающая из под рукава клетчатой рубашки — вердикт был прост, он был охотником.

Лив даже начала догадываться кто это.

Сэм встал между Дин и Лив, чем вырвал охотницу из ее размышлений. Какая ирония. В последнее время он делал это слишком часто.

— Тебя можно спасти! — выдал старый охотник, смотря на Дин. Лив опустила мачете.

— Что за бред ты несешь? — спросил Дин, вставая с колен.

— Обращенного можно вернуть, если он не испил крови. Ты же не испил крови, верно? — Охотник принялся рассматривать тело Лив.

— Нет, нет, — Дин покачал головой. — Я держался...

Сэм выдохнул.

— Отлично. Отлично! — улыбнулся Сэм. — Мы вернем тебя обратно. Это будет сложно, но мы это сделаем. Ты и я, — подчеркнул Сэм. Лив выдала смешок и облизнула губы.

— Что за чушь про способ вернуть обращенного? Это невозможно, — выдала Лив.

— Если способ обратить процесс, — ответил охотник. — Я не представился. Сэмуэль Кемпбелл, — он протянул руку Лив. Она ее не пожала. Ее взгляд стал холодным. — Дерзкая нынче молодежь, — сказал Сэмуэль.

— Что со способом сделать Дина обратно человеком? — спросила Лив. — Что нужно?

— Всё ингредиенты просты, кроме одного, — начал Сэмуэль, не отрывая глаз от Лив. Сэм посмотрел на старшего брата. — Нужна кровь того, кто тебя обратил.

Лив и Дин переглянулись взглядами. Лив покачала головой.

— Нет. Это плохая идея, — сказала Лив. Дин широко улыбнулся.

— Не забыла как это делать? — Намекнул Дин на то, как она по его глазам прочитала его мысли. Лив фыркнула.

— Я пойду в гнездо и убью ублюдка, — заявил Дин.

— И это весь план? — спросила Лив.

— План нужен охотникам. Я теперь один из них. Они не поймут подвоха. Я убью его и вернусь.

— Он был сильным, — сказал Сэм.

— Я теперь тоже, — подмигнул брату Дин.

— Запомни, Дин, ни капли крови. Или ничего не сработает, — напомнил Сэмуэль.

— Да, я понял!

— Нет, не понял. Ты думаешь, что ты контролируешь себя, но это лишь вопрос времени. Ты напьешься крови. По-другому не бывает.

Лив сглотнула. Услышав это, Дин бросил на нее взгляд. Она положила руку на раскол на груди. Лив снова сглотнула, стараясь скрыть от всех свою боль. Дин же слышал, как предательски застучало ее сердце.

Внизу живота сильно тянуло. Тупая боль преследовала ее с больницы. Лив смогла собраться пока ехала сюда и имела точный план действий, но сейчас, когда она чуть расслабилась, слабость и изнеможение начинали брать вверх. Лив отошла в сторону и облокотилась на, украденную ею, машину.

— Дин, ты меня слышишь? — Спросил Сэмуэль. Дин всё ещё смотрел на Лив. Сэм видел это. Он коснулся плеча брата и тот отвлекся.

— Да, да. Не выпью я крови, успокойтесь. Убью тварь и принесу ее голову.

— Осталось одно. Найти гнездо, — сказала Лив.

— В этом нет нужды. Я чую его. Гнездо в двух милях, — ответил Дин.

— Тогда приступим, — сказал Сэмуэль. — Ты в гнездо, а мы снаружи прикроем, — Сэмуэль посмотрел на Лив. — Ты с нами? — Лив осмотрела Сэмюэля с ног до головы, а потом посмотрела в глаза Сэму.

— Чувствую дежавю, — сказала Лив и покачала головой. — Нет, спасибо. Я уже была там. Помню, как все закончиться, — выдала Лив, не отрывая глаз от Сэма. Он же сжал кулаки.

— Тогда останься в мотеле, — Сэмуэль бросил ей ключи от номера. Лив поймала их, не отрывая глаз от младшего Винчестера. Она искала в его глазах хоть нотку сожаления, но не увидела ничего.

— Черт, думал, придеться уговаривать тебя не идти, — сказал Дин. Лив бросила на него мимолетный взгляд.

— Как я и сказала, я пришла, чтоб закончить все, — ответила Лив, бросила ключи от мотеля обратно Сэмюэлю и села в машину.

Дин сделал несколько шагов к ней, но остановился. Лив завела старый Шевроле и посмотрела в окно. В глазах Дина она прочитала вопрос. Лив отвела взгляд, не считая нужным продолжать диалог. Она не могла находиться рядом с Сэмом. Просто не могла. Все внутри переворачивалось при виде него, человека, которого Лив так любила, которого ей пришлось убить, который в конечном итоге оставил ее умирать мучительной смертью.

Лив нажала на газ и выехала на дорогу. Она проехала около пятнадцати минут и остановилась на обочине. Лив достала из сумки, что лежала на заднем сидении чугунную емкость и склянки с травами. Она стала сыпать по-немного с каждой, а потом подожгла все спичкой. В нос ударил резкий запах. Лив зажала нос пальцами и открыла окна.

Лив громко вздохнула и развернулась, чтобы поехать обратно в город. Сердце больше не колотилось. Страха тоже не было. Лив поймала себя на странной мысли, что ей намного спокойней, когда она одна. Так бывает, когда перестаешь доверять тем, кому раньше можно было доверить жизнь. Так бывает, когда те, кому ты безоговорочно доверяешь, предают тебя.

Лив доехала до мотеля «Танцующий медведь» и припарковалась чуть поодаль, чтобы остаться не замеченной.

Лив вышла из машины и направилась к мотелю. Она успела считать название и номер комнаты, когда ключ оказался в ее руках, что говорило о том, что Сэмуэль недооценивает ее. Как в прочем и Сэм. А Дину, сейчас было не до того, чтобы заметить это.

Лив залезла по пожарной лестнице на второй этаж. Конечно же, как и все охотники, Дин, Сэм и Сэмуэль выбрали номер, из которого легче всего уйти не замеченными — низкий этаж и близкое расположение к эвакуационной лестнице.

Лив не стоило много усилий подобраться к окну, в котором все еще горел свет. Она услышала голоса Сэмуэля и Сэма.

— Что с тобой, черт возьми, не так, Сэм? — спросил его дедушка. Сэм остановился и невинно посмотрел на своего собеседника.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знал о лекарстве! — выдал Сэмуэль.

— Что? Нет, я этого не сделал.

— Но мы говорили об этом месяцы назад.

— Не я. Должно быть, был Айзеком или кем-то еще. Я узнал о лекарстве сегодня, когда ты сказал мне.

— Хм. Это странно, потому что, если бы ты знал, это означало бы, что ты позволил вампиру обратить Дина, чтобы мы имели человека внутри, чтобы поймать того чернокожего Альфу, которого мы так долго ищем.

Лив зажала рот ладонью, потому что ей казалось, что ее дыхание с каждым словом Сэмуэля становятся все громче.

— Ты серьезно? Думаешь, я бы сделал что-то подобное, рискнул бы собственным братом? — спросил Сэм. — Что с тобой не так? — Сэмуэль сверлили своего внука взглядом. — Слушай, я просто рад, что мы можем его вылечить, — выдал Сэм и, бросив пару банок с кровью мертвеца в сумку, вышел из комнаты.

Как только дверь захлопнулась, Лив залезла в окно и наставила на Сэмуэля пистолет.

— Ух ты ж, — выдал он, держал руку на правом боку, чтобы достать свой пистолет.

— Не стоит, — предупредила Лив.

— Я все-таки попробую, — сказал Сэмуэль.

Лив резко достала с кармана нож и метнула его в руку Сэмуэля. Нож порезал его палец и он зашипел.

— Это я не промахнулась, — оповестила Лив.

— Чего ты хочешь? — поинтересовался Сэмуэль.

— Ты забрал то, что принадлежит мне. Я пришла за этим.

Сэмуэль хмыкнул.

— Почему не дождалась, пока и я уйду?

— Из-за твоего эго. Ты не оставил бы пряжку. Уверена, ты мечтал стать главой всю свою никчемную жизнь, ведь не один твой предок, смог добиться этого, — Сэмуэль улыбнулся.

— Уж не злишься ли ты, что я занял твое место?

— Мне плевать. Мне нужна пряжка.

— Ты сама ее отдала.

— Я отдала ее Айзеку. У него не было права отдавать ее кому-то ещё.

— Понимаю тебя...

— Отдай пряжку, — приказала Лив. Сэмуэль покачал головой. — Клянусь, я пристрелю тебя.

— Не думаю.

— Дин тоже не думал, а я столкнула Сэма в Ад. Так что не смей меня недооценивать, — Сэмуэль цокнул. — Пряжку! — закричала Лив.

— Пряжку носит глава совета, а ты предала совет и сбежала.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Наслышан. Говорят, ты с катушек слетела, — Лив усмехнулась.

— Ну, тогда тебе точно стоит меня бояться. Ведь никогда не знаешь, что сможет сделать чокнутый.

Сэмуэль расхохотался.

— Девчонка, иди-ка домой. Поигралась с пряжкой и хватит! — заявил он. Лив выдала смешок.

— Значит, будет по-плохому, — заявила Лив.

В комнате резко похолодало и стал мигать свет. Сэмуэль насторожился и принялся оглядываться по сторонам. Около Лив появился мужчина. На нем были высокие ботинки, коричневые брюки, старая, потертая, белая рубашка с длинными рукавами и большая шляпа.

— Какого хрена... — не понял Сэмуэль.

— Знакомься, Кристиан Хоукинс. Хозяин той пряжки, что ты хранишь в своем кармане, — Сэмуэль сделал несколько шагов назад. — Его тело сожжено и вызвать его могла лишь вещь, принадлежавшая ему. У тебя два варианта: либо уничтожить пряжку, либо отдать ее мне. Это единственные исходы, в которых ты выживаешь, — Сэмуэль приоткрыл рот, чтобы начать, но Лив его перебила, — Да, я лучше уничтожу пряжку, чем оставлю ее тебе.

— Как ты заставила его подчиняться? — поинтересовался Сэмуэль. Лив покачала головой.

— Не заставляла, лишь попросила помочь.

— Выходит, не сплетни. И в правду, любил тебя.

Лив посмотрела на Кристиана и почувствовала укол совести за то, что так воспользовалась им.

— Отдай мою пряжку, — раздался озлобленный голос призрака. В воздух поднялся нож, который Лив бросила в Сэмуэля. Он остановился у шеи охотника, не оставляя ему другого выхода. Он потянулся в карман и достал оттуда пряжку. Сэмуэль бросил пряжку Лив. Она независимо от себя улыбнулась и посмотрела на Кристиана.

— Тебя Сэм заждался. Иди. — Приказала Лив. — Не волнуйся, больше ничего я не заберу.

Сэмуэль взял свою сумку и вышел из номера. Как только он отдалился от комнаты, Лив плюхнулась кровать.

— Прости, Крис.

— Все в порядке. Я рад тебя видеть.

Лив посмотрела на него.

— Прости, что исчезла. Не представляю какого тебе было.

— Тяжко, — признался он. Лив кивнула.

— Я подозревала, — прошептала она. — Я нашла твой дневник. Ты написал письмо Дину. Мило с твоей стороны.

— Я должен был. Я был уверен, что ты найдешь его и вы будете вместе.

Лив опустила голову.

— Да, вот только, мы не вместе. Я бросила охоту. Оставила совет... я виновата... не смогла сдержать обещания... прости, Крис... мне так жаль. Но пряжку... пряжку у этого ублюдка оставить не могла. Это слишком личное.

— Я отдал ее тебе, не совету, — ответил Кристиан. Лив улыбнулась и посмотрела на пряжку. — Ты разорвешь связь или уничтожишь объект? — Поинтересовался охотник. Лив положила пряжку в карман и посмотрела на кольцо, подаренное Кристианом.

— Я не хочу его снимать, — призналась Лив. — Я разорву связь.

— Это означает, ты можешь вызвать меня, когда захочешь снова, — Лив кивнула.

— Ты не очень рад, — осознала Лив. Кристиан молчал. — Я не хочу тебя тревожить, но список людей, которым я доверяю очень короткий.

— Приятно быть в твоем списке.

— Обычно всё люди после некоторого времени об этом жалеют, — пробурчала Лив. — У меня дочь, — не стала тянуть Лив. — Мне нужно ее защитить. Если дела будут плохи, мне нужно знать, что ты ее защитишь.

— Призрак так себе защитник.

— Я знаю дюжи охотников, погибших от рук духов, — парировала Лив. Кристиан молчал и смотрел на женщину, которую за короткое время сумел сильно полюбить. — В следующий раз, когда я вызову тебя, знай, дела плохи. Значит нужно защитить Эмери. Так ее зовут.

Кристиан кивнул. Лив поджала губы.

— Я знаю, каковы последствия для тебя. Ты попал в Рай, я уверена, ... а выдергивая твою души обратно на Землю я рискую тем, что твоя душа здесь и останется. И если тебя изгонят, нет гарантий, что ты попадешь обратно в Рай, — Лив сглотнула. — Я не стану заставлять тебя. Если ты откажешься, я попытаю удачу с другим человеком.

— Тому, кто не откажет? — спросил Кристиан.

— Моя мама спасла мне жизнь. Я знаю, она сделает все, чтоб спасти жизнь внучке, — не стала скрывать своих дальнейших планов Лив. Кристиан покачал головой.

— Ты готова обрести души на вечность страданий ради жизни одного человека?

— Это не просто человек! Это моя дочь! — поэтому повысила голос Лив. — Я должна ее защитить и я сделаю это любой ценой!

— Вот только цену платишь не ты, — напомнил Кристиан. Лив опустила взгляд.

— Ты говоришь совсем как Джей, — прошептала Лив. Выходит, это не он неправ, ведь вас уже двое, а я неправа, потому что ищу в вас то, чего в вас нет, — Лив посмотрела в глаза Кристиану. — Дин бы не отказал, — голос Лив дрогнул. — Дина бы даже не пришлось просить, — трясущимся голосом ответила Лив.

Лив вытерла слезы и посмотрела на своего бывшего мужа.

— Я отпускаю тебя. Я тебя больше не потревожу, обещаю.

— Мой путь пришел к концу, Оливия. Мне здесь не место. Я люблю тебя, но я охотник и я уважаю наши законы. Даже после смерти.

— То, что мертво, должно оставаться мертвым, — процитировала Лив. Кристиан кивнул.

— Твоя мать или кто-то ещё в твоем списке погибших не должен вмешиваться в дела живых. Цена слишком высока и заплатят ее невиновные.

Лив закивала, пытаясь сдержать слезы.

— Мне жаль, Оливия, — Лив отвернулась.— Я уверен, что в твоем списке доверия есть имена и живых.

Лив прошептала слова на латыни и оборвала связь. Она осталась наедине со своими мыслями, чего ей, конечно же, не хотелось.

Живот снова пронзила боль. Лив села на край кровати и зажмурилась.

Когда Лив столкнулась с выкидышем, то ей казалось, будто в ее теле разворачивается мелодрама с печальным концом. Сначала есть физическая боль, острая и тупая одновременно, словно сердце рвется на части, но ты не можешь даже плакать на полную катушку, потому что боль слишком сильна. Она чувствовала, как ее тело изменяется, как будто оно предательски отказывается выполнять свою задачу. А затем наступает эта волна эмоционального хаоса. Горе охватило ее, словно она потеряла часть себя. Она переживала потерю, которая так искренне чувствуется, что слова уже не помогают ее описать. Чувство вины преследовало ее и преследует по сей день, хотя рационально Лив понимает, что не виновата. Все вокруг предлагали ей проложить путь к смирению. Отнестись к случившемуся как к простому опыту, который несет в себе какую-то тяжесть, но и возможность исцеления.

Последнее же у Лив всегда получалось плохо.

***

Лив залезла на крышу заброшенного банка. Именно здесь расположилось гнездо. За спиной у нее весел арбалет, а также 2 мачете. Карманы были забиты шприцами с кровью мертвеца. Лив была готова.

Она положила куртку на разбитое окно и легла, готовясь к атаке.

Сэмуэля и Сэма она увидела в квартале от амбара, следящими из машины за банком. От машины несло травами, не позволяющим вампирам отследить точное местонахождение охотников.
Они обезопасили себя. К этому приткнуты не было. Они не стали подходить к сооружению, не решились быть рядом. Этого она понять не могла.

Лив тонула в вопросах. Почему? Как же так? Неужели Дин не понимает, что его дурят, скрывают от него информацию? Неужели он не понимает, что на этот раз приманка он.

Банк был похож на целый муравейник, в котором кипела жизнь. Слева в один ряд были поставлены пять офисных столов, за которыми сидели худенькие девушки, печатающие что-то на ноутбуках. Справа от них были железные клетки, в каждой из которых сидела по одной девушке. Их лица были измазаны кровью, а к углу каждой клетки был прикреплен пакет с кровью. Лив вытащила бинокль и вгляделась в работу девушек. Они сидели на сайтах знакомств и переписывались с ничего не подозревающими девушками, которым заливали в уши строчки из «Сумерек». Лив убрала бинокль и приготовила арбалет.

Где же Дин? Почему он так долго?

Лив стала нервно покусывать губы. Телефон в кармане завибрировал. Чутье подсказало Лив вытащить его.

«Не высовывайся.»

Прочитала Лив и закатила глаза. В голове послышался голос Дина.

«Я Серьезно.»

Лив улыбнулась. Пришло новое сообщение:

«Я не шучу!»

Лив снова посмотрела в бинокль в поисках Дина. Она нашла его, прижавшимся к стене, на антресоли напротив себя. Он подмигнул ей. Лив начала печатать сообщение, но ее собеседник оказался быстрее.

«Ты же уехала.»

Лив посмотрела на Дина и пожалa плечами. Он покачал головой.

«Не стреляй, что бы ни случилось.»

Лив напечатала ответ:

«Если что-то случится, у меня не останется выбора. »

«Ты хреново стреляешь из арбалета.»

Лив еле сдержала смех. Дин не смотрел на нее, но знал, что заставил ее улыбнуться.

«А ты никогда ничего не планируешь.»

Дин усмехнулся.

«Тебя не прикрывают.» — напечатала Лив.

Дин посмотрел в сторону, где была Лив. Телефон снова завибрировал.

«Я все, что у тебя есть сейчас.»

Дин сжал телефон в ладонях. В голове послышался ее голос.

«Дай знак.»

Дин покачал головой.

«Как в старые добрые.»

Дин поджал губы.

«Я насчитала двадцать человек, не считая тех, что в клетках.»

Дин кивнул и направился вперед.

Он просто вышел из тени и представился вампиру, стоящему у одного из столов. Он назвался Робертом. Судя по спокойной обстановке, его ждали. Вампир в спортивной футболке серого цвета подошел к холодильнику, который оказался полным пакетов с кровью. Он взял один и протянул его Дину.

— Вот, пожалуйста, — предложил он. Дин покачал головой. Лив не нужно было видеть лица Дина, чтобы понять, как тяжело ему было сохранять самообладание.

— Я в порядке. Я убил так много людей по пути сюда, так что...

— Да, э-э, насчет этого... — перебил Роберт. — Линия компании такова, что мы больше не убиваем людей просто так... — Дин округлил глаза. — Но ты должен мне рассказать, каково это.

— Да. Да, при первой возможности я... я покажу тебе себя, — не растерялся Дин.

— Мило.

Роберт сорвал пробку с пакета и сделал глоток. Дин выглядел так, будто он не пил воду несколько дней и вынужден смотреть, как кто-то осушил ледяную бутылку «Evian». Он снова посмотрел на пакеты с кровью, но заставил себя отойти. Он последовал за Робертом вниз по лестнице, через толпу вампиров. Лив потеряла Дина из виду и направилась по крыше в левую сторону, надеясь, что там будет окно, через которое Лив сможет его увидеть.

Дин прошел мимо десяти вампиров, которые смотрели на него лютой ненавистью. Он напрягся. Роберт казался ему дружелюбным, остальные же наоборот.

— Не беспокойся о них. Они завидуют, —объяснил Роберт. — Вербовщики могут трахнуть всех цыпочек. Теперь это ты, братан.

— Вербовщики? — не понял Дин.

— Да. Борис все объяснит.

Дин оказался в главном зале старого банка. За столом перед ноутбуком сидела девушка. Вампир, которого Дина уже видел в переулке, вампир, который обратил его, наклонился над ней, положив руку ей на спину.

Он продиктовал ей на ухо несколько слов и девушка принялась быстро их печатать.

— Твоя кожа — черный бархат ночи, — услышал Дин. Вампир засмеялся. — Мило. Тупая сучка это проглотит. Она умирает от желания познакомиться. — Он наклонился ближе и понюхал волосы девушки. Она отшатнулась.

— Иди, принеси себе крови, милая, — посоветовал Борис. — А потом марш сюда, ладно? — девушка кивнула и встала. — Слава богу. Думал, охотник отрубил твою симпатичную голову, — обратился вампир к Дину.

— Нет. Я убежал. Извини, что такое «охотник»? — спросил Дин.

— Увидишь, если он нас найдет. Увидишь его изнутри, — добавил он. Дин сглотнул и поднял взгляд наверх, ища Лив. — Ты ел?

— Да.

— Хорошо. Тебе понадобится твоя сила.

— Для чего?

— Роберт тебе не сказал? — Дин покачал головой. Вампир фыркнул, немного обиженно, а следом встал перед лицом Дина. — На сколько лет я выгляжу?

— Тридцать три?

— Ты ошибся примерно на шесть столетий. И это лучшие дни за последние шестьсот лет, чтобы быть вампиром, — Он начал ходить вокруг Дина, Дин же не сводил с него глаз — "Дракула"? Энн Райс? Пожалуйста. Эти глупые маленькие детишки так похотливы, что переизобрели нас в принца Прекрасного с Вольво. — Они, — он протянул руку через прутья одной из клеток и схватил девушку за волосы, — хотят кольцо обещания с клыками, поэтому я даю его им, — обращенная зарычала. — Ты идешь и берешь их, и ты приносишь их домой ко мне, — обратился Борис к Дину. Тот смотрел на девушку, готовую на всё ради капли живой крови.

Борис отпустил девушку и она упала назад.

— Зачем клетки? — не понимал Дин.

— О, это просто, понимаешь... пока они не станут послушными. В конце концов эти девушки выйдут, и они приведут мне таких парней, как ты, и так по кругу.

— Должен сказать, я впечатлен, — признался Дин. — Вся эта система, это... это все ты?

— Нет, нет, нет, нет. Я просто внедряю, понимаешь? — Он указал на потолок. — Это Его план... нашего отца.

Дин поднял глаза и увидел на потолке огромный витраж, похожий на работу архитектора Фрэнка Ллойда Райта.

— Твоего отца?

— Разве тебе не любопытно?

— О, ты и половины не знаешь.

Борис наклонился к Дину.

— Ты... ты хочешь частную экскурсию, да?

— Думал, ты никогда не спросишь.

Борис отошёл и поманил Дина за собой.

Когда вампир встал спиной к Дину, тот вытащил из кармана шприц с кровью мертвеца и снял с него колпачок. Он поднял его, готовый воткнуть его в тело вампира, но одна капля вытекла и упала на пол.

Борис услышал это и резко обернулся. Дин, понимая, что никаких других вариантов уже нет, решил атаковать вампира первым. В тот момент, когда он пытался замахнуться, Борис схватил его за руку и завернул ее же за его спину.

— Ты играешь со мной в игры, мальчик? — спросил Борис.

Он сжимал руку Дина до тех пор, пока тот не выранил шприц. Глаза Дина бегали по окнам крыши. Он искал Лив. Борис громко рассмеялся. Неожиданно его глаза устремились наверх. В его голове послышался шепот. Он отпустил Дина и сам же упал на спину. Его глаза были широко раскрыты.

Дин стоял, сбитый с толку и пялился на вампира. Он не успел сделать то, зачем сюда пришел, так как услышал шепот и в своей голове. Его глаза стали закатываться назад. И он упал следом за Борисом.

В его сознании стала мелькать серия видений.

Чернокожий мужчина сидит на скамейке ночью. Дин не видит его лица. Маленькая девочка в вычурном платье и с цветком в волосах сидит перед ним.

Кладбище, заполненное белыми деревянными крестами. Все пропадет.

Следом он видит афроамериканца тянущегося к нему острыми ногтями. Затем большой, увитый плющом дом. Снова девочка. Вампир на скамейке. Дин видит как кровяные клетки мчатся по венам. От этого он чуть ли не задыхается.

Кладбище, растворяющееся в классе с рядами пустых парт. Опять маленькая девочка. Вампир у пруда. Все снова пропало.

Следом Дин видит кровеносную систему из учебников по биологии, которая превращается в дорожную карту. Красный круг нарисован вокруг города Аврора, Иллинойс. Вампир снова стоит у пруда.

Дин все еще на полу. Его глаза закрыты, но они мечутся взад и вперед под веками, как будто он спит.

Кладбище, затем снова вампир, затем опять кладбище. Увитый плющом дом, где маленькая девочка устраивает чаепитие на лужайке. Все это почему-то происходит ночью. Девочка спокойно сидит и кормит своих кукол кровью.

Кадры ускорились.

Кладбище. Обнаженная женская шея в которой пульсирует кровь. Маленькая девочка стоит под деревом. Внезапно рядом с ней появляется ее точная копия. Она улыбается, открывая рот, полный клыков. Близнец делает то же самое. Вампир сидит на скамейке, только теперь девочки-близняшки сидят на земле рядом со скамейкой.

Флюгер с птицей. Девочки-близняшки играют со своими куклами рядом с прудом; они смотрят на вампира. Он наклоняется и гладит лицо одной из близняшек своим острым ногтем. Он оставляет кровавый след на ее щеке. Он нежно улыбается. Снова вены, в которых пульсирует кровь.

Вампир выпрямляется и указывает куда-то вперед. Следом виден коридор дома, дверь которого открывается и близнецы проходят внутрь, держась за руки.

Дин моргнул и рывком вышел из видения. Он перевернулся на спину и посмотрел на витражный потолок, который был размыт. Он оглянулся и внезапно понял, что Борис встал и выпустил обращенных девушек из клеток.

Дин встал и начинал бежать. Один из вампиров бежал вниз по лестнице и напал на него, но невидимая сила сбила его с ног. Дин успел увидеть, торчащую из его спины, стрелу. Дин поднял глаза и увидел Лив с арбалетом в руках. Он бросился к ней и, схватив ее за руку, принялся тащить ее за собой вверх по лестнице. По пути на них набросился другой член гнезда. Дин быстро расправился с ним, свернув шею и сбросил его вниз к толпе вампиров, бегущих за ним. Лив посмотрела вниз и увидела ужасную картину. Две дюжины тварей с клыками совсем близко к ним. Ее охватила паника. Ноги продолжали бежать за Дином, но голова была в том злосчастном подвале. Она не чувствовала рук. Они были связаны над ее головой. Шею пронзила резкая боль. Потом боль пронзила живот.

Путь преградил Роберт. Дин повернулся к Лив и увидел ее отсутствующий взгляд. Он вытащил мачете у нее из-за спины и обезглавил его. Дин снова посмотрел на Лив.

— Ты в порядке? — спросил Дин. Дин плохо слышал топот вампиров бежавших за ним из-за бешеного ритма, которое отбивало сердце Лив.

Лив посмотрела в глаза Дину, потом посмотрела назад. Вид голодных тварей, готовых разорвать ее в клочья (снова) вернул ее в реальность. Она достала из за спины свой мачете и повернулась к вампирам лицом. К ним приблизились девушки. Лив уже видела их. Они сидели в клетках и высасывали кровь с пакетов. Лив перекинула мачете в левую руку и отрубила голову блондинке, решившей подойти к ней через чур близко. Следующую обезглавил Дин.

Еще двух он оттолкнул подальше от Лив, давая ей возможность замахнуться мачете. Она обезглавила их обоих, пока Дин покончил с четырьмя.

Дин продолжил обезглавливать вампиров дальше, почти не давая Лив возможности убить кого-то самой. Сейчас мачете весил для него как перышко. А головы рубились с такой легкостью, будто он нарезал самый мягкий сыр. Холодное оружие ранее, казавшиеся ему не очень удобным, сейчас стало для него ближе его любимого «Смит Вессена». Он услышал, как в пяти метрах от него на него готовилась наброситься очередная шестерка Бориса. Он прыгнул наверх, схвативший за железную балку на потолке и ударил со всех сил его ногами по груди. Он упал на пол, но был ещё жив.

Лив залезла на стол, зарядила арбалет и выстрелила в сердце вампиру, приближавшемуся к Дину с боку. Он вытащил стрелу из упавшего на пол вампира и вонзил его в глаз другому, а следом лишил его головы. Вампир, которого оттолкнул Дин, стал приходить в себя. Лив увидела это краем глаза и решила сама к нему подойти. Он стал скалиться, но не успел подняться, так как его голова быстрее отделилась от тела.

Дин скинул ещё одного кровососа вниз на первый этаж. Лив увидела троих бегущих с другой стороны лестницы и принялась заряжать арбалет, параллельно, покрывая его трехэтажным матом. Дин, одно ухо которого было полностью сосредоточено на Лив, не смог не улыбнуться.

Он увидел как вампир планирует наброситься на Лив. Миллисекунда. Он знал, что она не успеет среагировать. Но он мог. Он бросился к Лив и прижал ее к стене своим весом. Вампир вонзил свои клыки в плечо Дину, вместо шеи Лив. Дин зарычал от боли и повернулся к укусившему его. От яростного взгляда Дина он сделал пару шагов назад. Дин же схватил его за голову и вырвал ее.

Лив осталась стоять на месте. Обезглавленный вампир упал на колени, а потом на бок. На полу образовалась огромная красная лужа.

Лив чувствовала, как теряет контроль. Она на секунду закрыла глаза и увидела капли крови в ванной комнате своего дома в Тусоне. Следом адскую боль, будто между ног вонзили горящий факел. Потом огни скорой помощи, за этим вся боль резко исчезла и в голове стало очень тихо.

Лив услышала рев, замахнулась мачете и промахнулась. Вампир выбил оружие с ее рук. Лив вытащила с кармана шприц и вонзила его ему в руку. Вампир закричал от боли, прижимая к себе руку. Лив хотела обратно взять свой мачете, но Дин сам поднял его и бросил Лив. Она покончила с последним вампиром и хотела пересечься взглядами с Дином, но он спрыгнул вниз на первый этаж. Лив бросилась к перилам. Человек не мог пережить такой прыжок. Дин же приземлился как ни в чем не бывало.

Его глаза полные ярости искали Бориса. Он же был стар и опытен. Он без страха вышел к Дину сам. Он давно заметил охотницу на втором этаже, которая стаяла, целясь в него из арбалета заряженного кровью мертвеца.

— Ты ничего не остановил. Это намного больше, чем ты думаешь, — пообещал Борис.

Дин одним резким движением обезглавил последнего выжившего вампира.

Лив стала спускаться вниз. Дин не двигался. Он смотрел на голову Бориса у своих ног. Лив остановилась в трех метрах от него, не решаясь подойти ближе.

— Дин, — прошептала Лив. Он повернулся. — Ты как?

— Я почти не слышу твоего голоса. Только как по твоим венам течет твоя кровь.

Лив кивнула. Все ещё стоя на одном месте.

— Я еле держусь, Лив, — признался Дин. — У тебя есть кровь мертвеца?

— Да.

— Воткни мне дозу, — Лив сглотнула. — Не советую тянуть.

Дин посмотрел на Лив. Она застыла на месте не в силах сделать шаг. Ее ноги будто погрязли в зыбучих песках.

— Я боюсь к тебе подойти, — призналась Лив. Дин кивнул.

— Брось мне шприц, — попросил Дин. Лив сделала, как Дин сказал. — Позови Сэма и Сэмуэля. Они дотащат меня до мотеля.

Лив кивнула и направилась к выходу.

***

В мотеле Сэмуэль готовил отвар для Дина. Сэм не отходил от брата и ждал когда он придет в себя. Когда это произошло первым делом младший Винчестер спросил про то, что Дин узнал в гнезде, а старший Винчестер спросил о Лив.

Лив сидела на уличной скамейке у мотеля и курила сигарету. Ее руки тряслись и она не могла это остановить. Из глаз ручьем лились слезы. Она их вытирала, а они опять текли по щекам. Лив не знала зачем она плачет. Ей просто было плохо и она не могла больше держать все внутри себя. Ей хотелось громко кричать, во все горло, да так, чтоб охрипнуть.

Она уже третий раз пыталась встать со скамьи, но у нее не получалось. Шрам на груди парализовал ее болью полностью. Глаза плохо видели, поэтому Лив закрыла их. Между ног продолжало жечь, шрамы на теле пульсировали. Каждый вдох и выдох заставлял тело Лив напрягаться до предела.

Лив бросила на асфальт третью сигарету и открыла глаза. Сверху послышался громкий кашель, следом кто-то будто упал на пол. Снова громкий кашель и стоны. Лив сжала ладони в кулаки. В голове крутилась мысль: «что будет, если план Самуэля не сработает?»

Лив снова закрыла глаза. Из под закрытых век по щекам потекли слезы.

— Живехонький! — послышался голос Сэмуэля из окна. — Я ж обещал, что верну тебя!

Лив улыбнулась. Дин жив. Он человек. Шум в голове пропал. Лив нашла в себе силы встать и стала медленно шагать к машине. Это было намного сложнее, чем думала Лив. Ей казалось, что к ее ногам прицепили железные кандалы, конец которых кто-то еще и держал в своих руках и тянул назад. Лив делала шаг и остановилась, чтобы перевести дыхание от резкого толчка боли.

За спиной открылась входная дверь мотеля.

— Ты уже уходишь? — тяжело дыша, спросил Дин. Лив слышала, как он бежал по лестницам вниз, чтобы успеть догнать ее.

— Да. Собираюсь уйти раньше, чем ты снова начнешь обливать меня грязью, — ответила Лив, повернувшись к нему. — Рада, что тебя не обратили. Надеюсь, больше не увидимся, — Лив сделала шаг.

— Лив, постой, — Лив посмотрела на Дина. — Я хочу поговорить о том, что случилось.

— Зачем? Я все и так знаю. Ты не это имел ввиду. Это была минута слабости. Ты все ещё злишься. Можешь не переживать, Дин, я все знаю, можешь не распинаться, — Лив закинула сумку на одно плечо, надеясь, что так будет легче идти, и решилась снова сделать шаг.

— Ты приехала за мной, — напомнил Дин. Эта фраза была полна надежды. Лив смягчилась, сама не зная почему. Она повернулась, чтобы ответить Дину, как раздался другой голос:

— Ага, чтобы убить, — выдал Сэм, объявившийся в дверном проеме. Лицо Лив напряглось. Она убийственным взглядом посмотрела на Сэма.

— Я приехала, потому что хотела, чтобы Дин ушел, как охотник, потому что знала, что он этого хотел бы. А что сделал ты? — Лив забыла про всю боль и подошла к нему, швырнув свою сумку на землю. Сэм не шевельнулся. — Что ты сделал ты, Сэм?

— Я ничего не сделал, — спокойно ответил Сэм. У Лив как-будто забрали почву из под ног.

— Ничего? Ничего?! — повысила голос Лив.

— Я просил тебя уехать. Ты сама во всем виновата.

Лив стала смеяться во все горло, глаза же обжигали слезы. Дин смотрел на Лив, понимая, что что-то с ней так.

Она резко притихла и уставилась на Сэма. Ее глаза горели словно два факела.

— Ты притворился моей галлюцинацией. Ты говорил со мной, называя меня так, как называл только Дин. Ты последовал за мной в тот чертов отель, где было гнездо, но оставил меня одну. Когда Кейт, возлюбленная тот твари, что убила мою мать, поймала меня, ты, ублюдок, смотрел мне в глаза. Ты смотрел, как я билась с четырьмя вампирами, смотрел на то, как Кейт утащила меня в подвал, уверена, ты слышал мои крики, пока они рвали меня на куски. Ты использовал меня как приманку, чтобы пойти за чернокожим вампиром. Думаешь, я не догадалась, кто он?

Дина будто опустили в ледяную воду. По коже пробежала дрожь, по спине пробежался холодок. Его видение и слова Лив не могли быть совпадением.

— Сэм, что она говорит? — не верил в услышанное Дин.

— Я же говорил тебе, она была не в себе, — ответил Сэм, смотря в глаза Лив. Она снова улыбнулась.

— Выходит, это не ты трахался в мотеле с официанткой, пока я лежала в больнице, борясь за жизнь? — Сэм молчал. — Не ты, сказал, не сметь идти к Дину, когда я умоляла тебя пойти со мной к нему. Не ты сказал, что он лишь посчитает меня сумасшедшей и испытает лишь жалость. Не ты сказал, что я разрушу жизнь Дина своим приездом? Не ты сказал, что мне и так осталось недолго? Мне и это показалось, да?

— Все верно, — ответил Сэм.

— Не ты сказал, что любил меня, но я всегда видела лишь твоего старшего брата? — Пошла в а-банк Лив. Дина снова будто облили водой, но теперь кипятком.

— Я бы никогда такое не сказал. Я всегда делал все, чтобы наладить ваши с Дином отношения. А ты сейчас хочешь настроить меня против брата.

— Не ты сидел в машине, когда я говорила с Дином и смотрел мне в глаза, все это время? — продолжала давить Лив.

— Меня там не было, — выдал Сэм. — Мне на самом деле жаль, Лив. Ты пережила ужасное, я понимаю и не злюсь на тебя за эти слова. Тебе нужна помощь. Надеюсь, ты все ещё посещаешь психотерапевта.

Лив снова засмеялась, прикрывая рот рукой. С глаз текли слезы, а она смеялась во все горло.

Дин смотрел на нее с опаской. Это была не Лив, которую он знал, а какая-то безумная женщина.

Через минуту она снова замолчала и резко сняла с себя футболку, оставшись в одном сером, спортивном бюстгальтере. На теле заблестели следы от клыков. Они были везде: на плечах, груди, животе, руках, спине, некоторые из них выглядывали из под джинс.

— Это тоже мне привиделось? — закричала во весь голос Лив. Дин не мог оторвать глаз от тела Лив. Первый раз он смотрел на ее тело с ужасом, а не вожделением. — Что ты на это скажешь? — спросила Лив.

— Я не знал, что ты попалась. Если бы знал, я был бы рядом, — ответил, как ни в чем не бывало, Сэм. Лив закивала, сдерживая смех.

Она натянула на себя футболку, подняла рюкзак с земли и снова посмотрела на Сэма.

— Мне жаль, что тебя вернули. Ты этого не заслужил. Надеюсь, когда придет твой час, тебя заберут в самую темную дыру Ада, в которой...

— Лив, лучше остановись, — раздался голос Дина за спиной Лив. Она замолчала и вытерла слезы с лица.

Лив повернулась к Дину и посмотрела ему в глаза. Зеленые и карие не могли оторвать друг от друга взор. С каждой секундой миссия казалась не выполнимой, как вдруг Лив выдала:

— Бен не твой сын. Я проверила, когда тебя затащили в Ад. У тебя нет детей и никогда не будет. Потому что ты так и потратишь всю свою жизнь, разгребая дерьмо за младшим братом, который не ставит тебя ни во что. Беги к Лисе, пока у тебя шанс. Она не слишком гордая, простит, — пообещала Лив и направилась к машине.

Дин рванул за ней, крикнув брату, чтобы тот покинул парковку и оставил их одних. Лив ускорила шаг. Быть сильной сил больше не было.

Предпоследний шаг. И вот последний. Лив уже тянет руку к дверной ручке машины, чтобы потянуть ее на себя, как вдруг рука Дина ударяется об дверь, блокируя действие Лив.

Глаза красные от слез. Глаза полные боли. Глаза, видевшие все ужасы мира. Глаза, прочувствовавшие предательство во всей ее мощи. Глаза, смотрящие в другие напротив, пытающиеся отвести взгляд.

Снова улыбка. Она совсем не подходила Лив сейчас, подумал Дин. Улыбка не спадала с лица. Слезы продолжали течь вниз. Вкус соли во рту, запах крови вокруг. Улыбка все также на месте.

— Умоляю, скажи, что хоть на каплю сомневаешься в том, что случилось на той охоте. — Улыбка спала. Дин чуть расслабился, но не надолго. — Сэм не мог такое сделать... — сказал самому себе Дин. Лив захотела открыть дверь, но Дин не позволил ей. — Это не мог быть Сэм, — утвердительно произнёс Дин. Лив закивала.

— Мне плевать. Я больше не играю в игру «угадай был ли это Сэм или демон или заклинание или дьявол», — выдала Лив.

— Ты здесь, значит, не плевать.

— Плевать! Я приехала, чтобы отдать дань нашему прошлому. Если бы обратили Сэма, я бы не приехала.

— Мне больно это слышать, — Лив выдала смешок.

— Забавно это слышать от того, кто только и делал, что метал в меня острые ножи своих слов. Ты ведь все еще не веришь мне! Никто не верит, — прошептала Лив, вспоминая скептичную реакцию Дэвида и молчание Джейсона. — Сэм выиграл! — Лив похлопала в ладоши. — Знаешь, я хотела умереть столько раз, после того, как ты бросил меня, а теперь я хочу прожить чертовски много, чтобы оттянуть нашу встречу в Раю, если нам все ещё суждено туда попасть.

— Ты лжешь, — прошептал Дин. Лив покачала головой. — Я знаю, когда ты врешь. Ты врешь сейчас, чтобы задеть меня.

— Я тебя ненавижу, — четко, медленно выдала Лив. Дин приоткрыл рот. Он не ожидал услышать этих слов. Последний раз Лив сказала их ему, когда была подростком, — Будь проклят тот день, когда я позвонила Джону из будки, — продолжала кричать Лив. Дин покачал головой, не веря, что эти слова исходят от Лив. — Лучше б я умерла в тот день, чем провела столько лет с вами. Лучше было сдохнуть от рук того вампира, чем то, через что вы заставили меня пройти и до сих пор заставляете, — крик Лив перешел на хрип.

Лив было больно. Очень больно. На нее разом обрушилось все. Она пыталась цепляться за кусочки реальности и здравого смысла, но с каждой секундой ей становилось всё тяжелее и тяжелее.

Убийство Сэма. Разрыв с Дином. Беременность. Начало самой огромной серии лжи в ее жизни. Ее сумасшествие. Ловушка с вампирами. Оживление Сэма. Рождение дочери. Приезд Дина. Выкидыш. Обращение Дина. Решение убить Дина. Спасение Дина.

Сколько в этом списке повторяется его имя? Лив потеряла счет.

У Дина закололо в сердце от состояния, в котором он видел Лив. Это было нечто новое. Дин считал, что видел Лив любой: веселой, пьяной, обкуренной, сонной, злой, в ярости, уставшей, разбитой, сломленной, сдавшийся, но то, какой он видел ее сейчас не подпадало ни под один из перечисленных критериев.

Дин убрал руку от машины Лив. Она открыла дверь, бросила свою сумку на пассажирское сидение, села в машину, захлопнула дверь и засунула ключ в замок зажигания. Следом Лив нажала на газ и машина тронулась.

Дин простоял ещё пять минут и побрел наверх.

Каждая новая мысль быстрой пулей попадала прямо в сердце. Дин продолжал подниматься в номер. Он не хотел заходить туда. Он не хотел видеть своего брата, не хотел видеть дедушку. Он не ненавидел себя за то, что так отпустил Лив. Раньше он никогда бы не оставил бы ее одну в таком состоянии. Но сейчас понимал, что не сможет ее удержать. Она его не послушает, не останется с ним. Дин понимал, что то, через что он заставил пройти ее сегодня было не просто жестокостью, а было испытанием для нее. И она его прошла.

— Ну, наконец-то! — заявил Сэм. Дин подошел к столу и налил себе воды. Следом он отложил стакан, открыл кран и умылся. — Лив украла у Самуэля пряжку главы совета, пока ты был обращен, — Дин молчал. Самуэль же внимательно за ним наблюдал. — Она вызвала дух Кристиана Хоукинса, тем заклинанием, что использовал Бобби. Это он научил ее, — Дин всё ещё хранил молчание. — Она совсем с катушек слетела!

— Пряжку отдал ей Кристиан. Я предупреждал Самуэля, что Лив это так не оставит, — спокойно ответил Дин.

Сэмуэль цокнул, бросил в сумку свой пистолет и дневник своего предка, с которого считал рецепт и сказал:

— Ладно, внучата, я пошел. Дела ждут. Не забудьте прибраться в банке.

— Есть, сэр, — сказал Сэм. Дин скорчил гримасу от фразы брата.

— Когда будете болтать с Лив, скажите, что не пряжка делает тебя главой совета.

— Откуда тебе знать, что делает охотника главой совета? — выпалил Дин. Сэмюэль посмотрел на внука. — Ты просто узурпировал власть, чтобы проворачивать свои темные дела. Плевать ты хотел на охотников и на общество, — Дин покачал головой. — У тебя другой мотив, — догадался Дин. Сэмюэль старался скрыть удивление, но Дин почуял нотку неуверенности в нем. Он усмехнулся. — Хорошей дороги, дедушка, — Дин потрепал Сэмюэля по плечу и тот вышел из номера, успев бросить взгляд Сэму.

Дин снова налил себе стакан воды. Он никак не мог напиться. Возможно, это из-за зелья, которое приготовил Сэмюэль, а возможно, это слова Лив, застрявшие в его горле.

— Ты сам не свой! Что за бред она ещё несла? — спросил Сэм. Дин выключил воду и посмотрел на брата.

— Несла ли она его вообще? — спросил Дин.

— О чем это ты? — Дин провел по лицу ладонью. — Ты что поверил ей?!

— Я видел как ты смотрел, как вампир обращал меня, — признался Дин. Сэм скрестил руки на груди.

— О чем это ты? Я не успел к тебе подбежать! Я пытался тебя спасти! Если я был бы рядом, я бы не позволил тебя тронуть, — Дин усмехнулся.

— Ты будто сценарий читаешь, — съязвил Дин. — Лив ты сказал тоже самое. — Лицо Сэма поменялось. Он сглотнул. Эта тема ему изрядно надоела. — Тебя злит стоит мне только произнести ее имя. Сэм, которого я знаю, вернувшись, сделал бы все, чтобы мы снова вместе.

— Ты головой долбанулся? Ты забыл, что у нее дочь? Или ты хочешь затащить Лив в эту жизнь снова и растить ее дочь, как наш отец растил Лив?

— Ты хочешь, чтобы твои слова звучали так, будто ты заботишься о ней, но они так не звучат, — не выдержал Дин. — Ты будто боишься ее, — Сэм фыркнул.

— Я ничего не боюсь.

— Что только подтверждает, что с тобой что-то не так.

Сэм закатил глаза.

— Я в полном порядке! Просто перестал брать размазней. Разве ты не этого хотел? Я доверился демону и начал конец света! Ты не думал, что это изменило меня? Может, я просто не хочу снова наварить делов!

— Все, что ты говоришь звучит, как пустой звук. Абсолютно всё, Сэм. Я верил, оправдывал тебя перед собой же, но сейчас я будто прозрел. Слишком много несостыковок с тобой, братец.

— Ты реально поверил ей, — не ожидал Сэм.

Дин вплотную подошел к брату и спросил:

— Поклянись мне жизнью нашей мамы, что ты не использовал Лив, как приманку.

— Никогда, Дин! Я никогда бы такого не сделал! Я люблю ее! — Дин сжал кулаки. — Она придумала и это, Дин. Я всегда относился к ней, только как с сестре.

— Конечно... Лив же всегда лгала, — Сэм кивнул. — Вот только всегда, чтобы помочь или защитить, — спокойным тоном ответил Дин.

— Дин, как я вернулся я приглядывал за ней, — солгал Сэм. — Все было очень плохо.

— И ты не пришел ко мне и не сказал об этом?

— Ты тоже был жив! — повысил голос Сэм. — Мог сам пойти к ней. Не сваливай это на меня, Дин! Я решил, что так ей будет лучше. Я боялся, что мое присутствие сведет ее с ума ещё больше! — Дин закатил глаза. — Да, и вообще не веди себя так, будто ты не знал, что так будет. Ты сам просил быть с ней после того, как заключил сделку. Ты прекрасно понимал, что мое убийство и твое расставание с ней сломает ее. Ты бросил ее! Ты это сделал с ней! Винишь меня в чем-то? Валяй! Но знай, ты виноват в той же степени во всем, что с случилось с Лив!

— Значит, альфа вампиров афроамериканец? — резко спросил Дин.

— Да, — ответил Сэм. Дин кивнул. — А как ты... — осознал Сэм. — Ты что-то узнал в гнезде?

Дин снова вспомнил слова Лив о погоне Сэма за черным вампиром и его видение в гнезде. Совпадений быть не могло. Такое Лив показаться не могло.

— Нет, просто сложил два плюс два.

Дин вытащил нож и приставил его к горлу брата. Сэм опешил. Он был прижат к стене. Острие ножа сильно впивалось в кожу. Он знал, что Дин не шутил. Он видел, как его брат был зол. Чтобы Лив не наговорила Дину, догадки Сэма сбылись. Лив имеет неоспоримое влияние на Дина.

— Ты мне не брат, — выплюнул Дин.

— Просто послушай, — начал Сэм.

— Что ты?!

— Я — это я, Дин. Послушай, пожалуйста, просто дай мне объяснить, — Сэм держал руки над головой, не решаясь коснуться Дина.

— Какого черта я должен верить всему, что ты говоришь? — Дин сильнее прижал нож к горлу Сэма.

— Да что с тобой, Дин?!

— Что со мной? Что со мной? — повторил Дин. — Это ты мне задаешь этот вопрос? Серьезно, Сэм, ты? Ты думаешь, я идиот? Думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, я деградировал пока год не охотился? Считаешь, что сможешь скрыть от меня что-то? Никто не знает тебя лучше, чем я и Лив. Именно поэтому, ты к нам и не пришел. Ты знал, что мы сразу все поймём!

— Дин, тут нечего понимать!

— Нечего понимать? — кричал Дин. — Да?! Ты спокойно смотрел, как Кас мучал мальчишку, чтобы найти ангела, оставившего на нем метку. Мой Сэм никогда не позволил бы пытать ребенка! Ты позволил Айзеку быть приманкой, чтобы поймать чупакабру. Ты ждал, чтобы тварь подошла к нему впритык, чтобы наверняка попасть. Мой Сэм скорее сам стал бы приманкой, чем позволил бы кому-то занять это место! А что ты сказал бедняге, который продал свою душу, чтобы спасти жизнь своей маленькой сестре? Ты рассказал ему о муках Ада, сказал, что когда он попадёт туда, то будет ненавидеть и свой поступок и свою сестру и будет готов сделать всё, чтобы поменяться со своей сестрой местами. И последнее наводит меня на мысль, что ты врешь и насчёт того, что не помнишь Ад!

— Ладно, ладно, — не выдержал Сэм. — Ты хочешь правду? Вот она! Вот она, — повторил Сэм. — Честное слово, — тише сказал Сэм. Он сглотнул и продолжил: — Ты прав. Со мной что-то не так, очень не так. Я давно это знал. Я лгал тебе. Да, — он закивал. — Я позволил тебе обратиться в вампира. Это чистая правда! Потому что я знал, что есть лекарство, Дин, и нам нужно это гнездо! И я знал, что ты справишься!

— Справлюсь?! Я мог умереть! Я мог убить Лив и ее дочь.

— И это должно было меня остановить. Но я... я просто этого не чувствую.

— Ты что? — Дин ожидал, любой ответ, кроме этого. Он убрал нож от горла брата.

— С тех пор, как я вернулся, я стал лучшим охотником, чем когда-либо! Меня больше ничего не пугает! Потому что я не чувствую ничего. Я не знаю, что со мной не так. Я думаю... мне нужна помощь, — решил надавить на жалость Сэм. Но было уже поздно.

— Ты использовал Лив как приманку? — спросил Дин, уже боясь ответа. Сэм отвел взгляд. — В глаза мне смотри! — закричал Дин. Сэм послушался.

— Да, — признался Сэм. Дин положил руку к шее, так как понял, что не может дышать. — Лив думала, я не настоящий, Дин закрыл глаза. — Самюэль сообщил мне, что Бобби въехал в город. Бобби знал, где гнездо. Я знал, что Бобби может успеть.

— «Может успеть»? — переспросил Дин.

— Он был очень близко. Я не хотел раскрыться, поэтому ушел.

— Ты видел тело Лив? — спросил Дин. Сэм молчал. — Я задал вопрос, Сэм. Ты видел, что они сделали с ней?

— Видел.

— Ты позволил вампирам искусать ее. После того, что с ней сделал вампир, когда она была ребенком, ты отдал ее этим тварям на съедение, — Дин не верил в то, что говорил, но слова все еще вылетали из его рта. — Кейт была там и ты отдал Лив ей.

— Я понимаю, что это ужасно, — ответил Сэм.

— Черт подери, она приехала, чтобы спасти меня, а ты ее скормил кровососам, чтобы поймать какого-то альфу? — Дин никак не мог полностью принять услышанное и поэтому произносил все мысли вслух. — Она приехала сегодня, чтобы опять мне помочь. Она залезла в гнездо после случившегося, пока ты с Самюэлем сидели снаружи. Чтоб тебя, Сэм... что с тобой не так?!

— Я не знаю, Дин. Я понимаю, что дела плохи, но я не знаю, что со мной, клянусь. Я не знаю, почему мне плевать. Мне просто без разницы. Дин, мне нужна помощь, — повторил Сэм.

Дин отвернулся, затем повернулся обратно. Сэм выглядел полным надежды. Дин смотрел на брата несколько секунд. Сэм решил, что Дину нужно немного времени. Он чуть расслабился. Дин выдохнул и с размаху ударил Сэма по носу. Сэм упал на пол, прижимая к себе нос. Дин встал над братом и продолжил бить его по лицу. С каждым разом удары становились все яростнее. Лицо Сэма было почти всё в крови. Кулаки Дина болели, но остановиться он не мог.

Он больше не видел лица брата. Перед глазами было бледное лицо Лив. Она была в черных спортивных брюках и толстовке летом в сорокоградусную жару. Как он мог не понять, что она прятала свои раны? Он просто не хотел этого видеть. Эта мысль причинила Дину физическую боль. В голове громко говорил голос Лив:
«Надеюсь, тебе никогда не придется пожалеть о своих словах».

Весь пазл сложился. Поведение Лив, когда он приехал к ней. Ее холод. Ее глаза, говорящие совсем о другом. Каждое, сказанное ею слово обрело смысл.

Как же он жалел о всем сказанном. Как тяжело ему было принять случившееся. Как трудно было осознать, что за весь прошлый год он был так ослеплен злостью, что ни разу не связался с Лив. Он был без понятия, как прошел ее год, что с ней происходило. Он вспомнил ее голосовые сообщения. В горле образовался большой ком. Дин услышал голос Лив в своей голове, который умолял его приехать... умолял о помощи. Что с ней произошло? Зачем он был ей так нужен? Он так злился на себя сейчас за то, что не прослушал это сообщение в тот же миг и не приехал к ней.

Дин даже не мог представить себе что это бы изменило. Он не мог представить себе, что он потерял.

Он все ещё продолжал бить брата по лицу. Внутри него бушевала такая злость, что ему стало страшно, что он сейчас может убить собственного брата. Дин заставил себя отползти от Сэма, который лежал без сознания на полу. Глаза Дина обожгли слезы. Он зажмурил глаза и прикрыл лицо руками. Он хотел, чтобы Лив оказалась сейчас рядом с ним. Он хотел позвонить ей и попросить вернуться в город... вернуться к нему.

***

Лив доехала до Тусона к семи утра. Она отписалась отцу и Бобби, но не направилась домой.

Бар «Дартмуд» на улице Кингсли работал круглосуточно. Странно для бара, подумала Лив. Она толкнула дверь и зашла внутрь. Здесь пахло перегаром, спиртом, чипсами и грязными носками. Лив улыбнулась. Она окунулась в прошлое.

На мгновение ей показалось, что она вернулась с тяжелый охоты, чтобы расслабиться в баре и подзаработать. Дин и Сэм скоро подойдут. Значит, у Лив не так много времени. Лив снова улыбнулась. Это было так давно.

В баре стоял бильярдный стол. Два кия лежали на нем. Игра была не окончена.

На столах стояли пустые бутылки из под пива и стаканы с недопитым виски или коньяком. Бармен протирал свою стойку, удивлённо поглядывая на Лив. Всего в баре было трое человек, не считая бармена. Один из них спал, положив голову на стол, второй допивал пиво, и третий бросал дротики в мишень.

Лив направилась к нему. Удивлению мужчины не было границ. Лив ничего не сказав, забрала у него один дротик и бросила его в мишень.

— Десятка, — сказал он.

— Спорим на сотку, я тебя сделаю? — спросила Лив. Мужчина рассмеялся. Лив посмотрела на него. У него была рассечена бровь и разбита губа. — Выиграл или проиграл?

— Ты как думаешь? — игриво спросил собеседник.

— Проиграл? — решила подразнить Лив. Парень покачал головой.

— Уложил, да так, что он потом не смог сам встать, — похвастался он. Лив закивала.

— Неплохо, — похвалила она.

Мужчина с крестил руки на груди и посмотрел на Лив оценивающим взглядом.

— Что? — спросила она.

— Не ожидал, что ты придешь.

— Ты же сам меня позвал и сказал адрес, Калеб. Кстати, чернокожего на входе не было.

— Потому что на часах семь и бои давно закончились. Я реально не ожидал, что ты можешь прийти.

— Почему?

— Не думал, что решишься, — признался Калеб.

— Сказать честно, я сама не знаю, зачем сюда пришла, — Лив пожала плечами и громко вздохнула.

Калеб усмехнулся.

— Знаешь, — ответил он. Лив подняла глаза на том моменте, когда Калеб подошел к ней вплотную и прижался к ней губами.

Окно в прошлое

***

Я ищу тебя в каждом слове,Но мечтаю забыть на днях,Я еще не совсем здорова,Чтобы вновь обмануть себя.Я ищу тебя в каждой книге,Пропуская с тобой главу.Вновь к тебе, значит - в клетку к тигру,А я смерти такой не хочу.

***

Звонкий крик. Следом стук. Потом снова удар. Мэй знала что это было. Так звучит удар кулаком по стене. Опять крик, за ним мольбы. Мэй закрыла лицо руками.

— Джей, я так больше не могу, — Мэй встала с дивана и стала набирать номер службы спасения. — Здравствуйте, хочу заявить о домашнем насилии. 49728 Клиф Крест. Купер. Дэйзи и Ролан Куперы. Он избивает свою жену каждый раз, когда напьется. Никогда не бьет по лицу, чтобы не было видно синяков. Жена все отрицает, потому что боится мужа. Да, хорошо. Благодарю.

Мэй положила трубку и посмотрела на мужа. Джейсон покачал головой. Это изрядно разозлило Мэй и поэтому она рявкнула:

— Что?

— Ты звонишь уже в третий раз.

— И?

— И ты не думаешь, что этим звонком ты делаешь хуже Дэйзи?

— Я надеюсь, что эта дура Дэйзи наконец-то решит сказать копам правду!

— Она не скажет.

— Откуда знаешь?

— Знаком с жертвами насилия. Они редко решаются. Она не скажет, а Ролан изобьет ее еще раз, обвинив ее в приезде копов.

Мэй закусила губу. Об этом она не подумала.

— И что теперь? Просто молчать и делать вид, что мы ничего не слышим? — Джейсон подошел к Мэй.

— Не всех нужно спасать, Мэй. Есть люди, которым это просто не нужно. В конце злодеем в их истории будешь ты, а не тот, кто непосредственно причинял зло, — объяснил Джейсон. Мэй приоткрыла рот.

— Есть люди, которые твердят, что помощь им не нужна, но она нужна им. Я всю жизнь вижу именно таких людей.

— Дэйзи не одна из них.

— А если он убьет ее? — Джейсон провел руками по плечам Мэй. — Как ты будешь спать по ночам? Не будешь думать, что все это время ты знал и не помог?

— Мэй, она не хочет, чтоб ее спасали. Она верит, что каждый его запой последний, и что каждый очередной удар будет последним. Если Дэйзи захочет помощи, она может позвонить в 911 и полиция ей поможет, — Мэй громко вздохнула.

— Все это так нелогично!

— Не все имеют силу противостоять тому, что с ними происходит, даже если это ломает им жизнь, — объяснил Джейсон. По телу Мэй пробежали мурашки. На секунду ей показалось, что Джейсон знает намного больше, чем она думает.

Мэй резко выдохнула и посмотрела в окно. Мимо дома проехала полицейская машина.

— Ты считаешь, я похожа на Дэйзи? — спросила Мэй. Джейсон нахмурил брови, не поняв вопроса.

— Ты ее полная противоположность, — Мэй покачала головой.

— Дэйзи терпит побои мужа. Я думаю, она понимает, что всё это неправильно и несправедливо. Ей больно. Уверена, что ей очень больно, — Мэй продолжила смотреть в окно. Двое офицеров полиции вышли из машины и направились к соседнему дому. — Она не видит, что с ней делает ее молчание и податливость. Ей будто связали глаза. Всем вокруг все ясно. Всем, кроме нее, — сказала тише Мэй. — Все давно поняли, что это убьет ее в конце. Все предупреждали ее, но она продолжала погружаться в омут, веря в то, что это больше не повторится, веря, что ее любят, что ее никогда не предадут и не бросят.

Джейсон сначала молчал несколько секунд, а потом встал перед Мэй, чтобы привлечь ее внимание.

— Ты выбралась. Ты увидела правду. Это самое важное, — сказал Джейсон.

— Раз за разом, снова и снова, я закрывала глаза на все, — продолжила Мэй. — Знал бы ты сколько раз мне причиняли боль, сколько раз разбивали сердце, сколько раз винили за то, что было выше моих сил и знаний. Знал бы ты, сколько раз я все это оправдывала. Сколько я отдала им... — прошептала Мэй, — ... столько, что от самой себя мне мало что осталось, — ответила сама же Мэй. — И самое обидное, что когда на моих ранах виднелись кости, я дула на его царапины, — прошептала Мэй. Она старалась не говорить о Дине с Джейсоном, ведь знала, что он все ещё ревнует. Эта тема была негласным табу. Но на этот раз все вышло абсолютно случайно. Она не хотела задеть Джейсона или причинить ему боль, это было сказано не на почве злости или ярости, Мэй просто ненадолго открыла свою израненную душонку Джейсону. — Я так хотела с ним Рая, что пошла за ним в Ад. Я так боялась за его жизнь, что убила его брата, потому что знала, что другого выбора нет и он не появится. Все привело бы нас в Читакуа. А там не осталось никого. Там у меня забрали все. Там у меня забрали Эмери.

Джейсон смотрел на Мэй, пытаясь вникнуть во все слова. Он понимал одно — молчать нельзя.

— Иногда жизнь бывает с нами очень жестока. Но со временем, начинаешь понимать, что как бы тяжело ни было, это сделало нас сильнее, умнее, выносливее. В итоге, эта боль привела нас к счастью.

Мэй улыбнулась. перед глазами появилось лицо ее дочери.

— Ты чертовски прав, милый, — Мэй потянулась и поцеловала Джейсона в губы. Она ожидала, что это будет короткий поцелуй, но Джейсон не отпустил ее.

Его руки скользнули к ее ягодицам, а потом поднялись вверх. Мэй сняла футболку со своего мужа и принялась целовать его шею, ключицы грудь. Это было совсем несложно, учитывая разницу в их росте. Джейсон стянул с Мэй майку, Мэй же взялась за его брюки, как неожиданно оба подпрыгнули от резких ударов в дверь. Они отошли друг от друга, не отрывая глаз и не ловко улыбаясь, словно им было по шестнадцать, одели обратно свою одежду и Джейсон первым направился к двери. Мэй вытерла губы и осталась стоять на месте. Она пошла на кухню и налила себе стакан воды, уже ненавидя себя за то, что, хоть и на секунду, но раскрылась Джейсону и рассказала, что чувствует на самом деле. В голову ударило резкое осознание — возможно, в Мэй не осталось бешеной, всепоглощающей любви и верности, но в ней все еще жила обида. Мэй не хотелось это признавалась, но факт оставался фактом.

Мэй допила всю воду из стакана и положила его на столешницу. Она злилась на себя за то, что не могла просто взять и отпустить всё, злилась на Дина за то, что он приехал с базукой в руках и создал брешь в ее корабле. По утрам она так отчаянно пыталась залатать дыру, чтобы не пустить соленую воду внутрь, а по ночам сама же ковыряла холодный металл.

Мэй услышала знакомый голос. Следом голос своего мужа:

— Мы не хотим проблем, Ролан.

Мэй подошла к двери и увидела мужа Дэйзи. Он был два метра ростом, почти лысый, у него были глубоко посаженные глаза и тонкие губы. В заросшей щетине виднелись седые волоски.

— Что-то не так? — спросила Мэй. Ролан уставился на нее.

— Да! Кое-что не так. Перестань звонить в чертову полицию! — потребовал Ролан. Мэй поджала губы, надеясь, что сможет заставить себя замолчать.

— Конечно, с лёгкостью! Как перестанешь избивать свою жену, — выдала Мэй. Ролан перешел порог дома Мэй. Она же не отступила назад.

— Это не твое собачье дело.

Мэй усмехнулась.

— У тебя комплексы? — резко спросила Мэй. Ролан скорчил гримасу.

— Мэй, не надо, — попросил Джейсон.

— Осторожно, — попросил Ролан. Мэй выдала смешок.

— А то что? — Мэй встала перед Роланом. Он громко шмыгнул носом, будто пытался держать себя в руках.

— Скажи своей жене, пусть следит за языком, — выдал он.

Мэй встала перед Джейсоном. Теперь между ней и Роланом оставались миллиметры.

— А ты следи за своими руками, урод! — Ролан широко улыбнулся, оголяя золотой левый верхний клык. Он посмотрел на Джейсона.

— Тебе стоит уделить время на ее воспитание. Могу дать несколько уроков. — Мэй будто облили кипятком.

— Да, пошел ты! — закричала Мэй. Джейсон пытался образумить Мэй, просил ее замолчать, но она его не слушала: — Ты гребанный ублюдок! Ты думаешь, ты мужчина?! Нет! Ты лишь ничтожество, которое повышает свою самооценку, избивая свою жену! А слабо выбрать кого-то своего размера, а? — Мэй толкнула Ролан руками и он отступил назад. — Слабо?! Да, я бы тебя в порошок стерла, тупое ты животное!

Джейсон, понявший, что не сможет успокоить свою жену, просто схватил ее и затащил в дом, а сам вышел на улицу, чтобы продолжить говорить с Роланом.

Мэй ударила ногой по дивану. В ушах звенели колокола. Мэй разжимала и сжимала кулаки. Злость подступила к горлу. Сердце будто билось в ее ладонях.

Ей хотелось выйти, повалить Ролана, прижать его к земле и быть по лицу, пока оно не превратить в кровавое месиво. Мозг рисовал удовлетворительные картинки в голове. Тихий голос просил успокоиться.

Джейсон зашел в дом. Мэй не хотела с ним говорить. Она посмотрела в окно и краем глаза увидела, как Ролан зашел в свой дом. Мэй прошла мимо Джейсона и взяла ключи от машины с полки.

— Вия, — начал Джейсон.

— Я на стрельбище, — выдала Мэй и вышла из дома.

Она села в машину, включила радио на полное и нажала на газ. В этот раз навигатор был ей не нужен. Она прекрасно помнила дорогу.

Через десять минут она прибыла в точку назначения. Мэй вышла из машины и поспешила ко входу. На ресепшене ее встретила рыжая девушка. Мэй не позвонила ей открыть рта:

—Тактическая снайперская винтовка Ремингтон 700. 2 пачки патронов, — Мэй положила на стол свое удостоверение.

— Вы член клуба? — Мэй посмотрела на девушку.

— Нет.

— Я могу открыть вам...

— Не стоит. Дай чертову винтовку и пули, — выдала Мэй.

— Хорошо, мэм.

Через секунду все было на руках Мэй. Чем ближе она шла к полигону, тем быстрее билось сердце. Это было приятное волнение.

Мэй нашла пустую ячейку, зарядила винтовку и принялась целиться. Она намеренно выбрала Ремингтон, так как у этой винтовки была сильная отдача. Каждый выстрел отдавался резким ударом рукояти по плечу Мэй. Она знала, уже к вечеру плечо посинеет, завтра будет болеть.

Мэй опустошила первую пачку и принялась заряжать винтовку снова. За спиной она услышала голос Калеба. Она обернулась.

— Опять ты?!

— Вообще-то этот вопрос должен задавать я, — сказал Калеб. — Я здесь работаю. — Мэй закатила глаза. — Кто-то не в духе, — понял он. Мэй продолжила заражать винтовку. — Хочешь рассказать?

— Зачем мне это делать? — поинтересовалась Мэй.

— Может я смогу помочь, — Мэй выдала смешок.

— Это на вряд ли.

— Ты низкого мнения обо мне, — сделал вывод Калеб.

— Нет, просто это не моя проблема! — Мэй повернулась и выстрелила. — Но я ее вижу и слышу каждый чертов день! — Ещё выстрел. — И она меня бесит! Бесит несправедливость и бездействие всех вокруг! — Мэй выстрелила снова и попала в самую дальную железную мишень в форме быка.

— А кто, по-твоему, должен действовать? — спросил Калеб. Мэй повернулась к нему.

— Ты говоришь так, будто знаешь о чем речь, — Калеб улыбнулся.

— Пока пытаюсь понять, — признался он. Мэй оценивающе посмотрела на него.

— Если б твой сосед каждый день избивал жену, ты бы смог стоять в стороне?

— Нет, — сразу же ответил Калеб. Мэй опустила винтовку.

— Что бы ты сделал? — спросила Мэй. Калеб потянулся к винтовке в руках Мэй и забрал ее.

— Показал бы какого это. И если бы он поднял руку на свою жену еще раз, сделал бы это снова. И так пока до него не дойдёт, — Мэй выдохнула. — Выпьем кофе? — предложил Калеб. Мэй кивнула. — Байрон, приберись здесь, — попросил Калеб.

Мэй зашла в кафетерий и села в дальный угол. Калеб взял два капучино и направился к столу, который выбрала Мэй. Она обняла ладонями пластиковый стакан и посмотрела на Калеба. Он сделал глоток.

— Кофе здесь не шик, — сказал он.

— Я вообще не люблю кофе, — ответила Мэй.

— Запомню, — Мэй улыбнулась и поймала себя на мысли, что ее злость куда-то пропала. Он повернула голову на бок и принялась крутить стакан.

— Ты заставляешь меня улыбаться, когда я этого не хочу, — выдала она. Калеб молчал. Он чувствовал, что это было не законченное предложение. — Так мог делать только один человек.

— Позволь угадаю, это не мистер брильянтовое колечко, — Мэй покачала головой и посмотрела на свое кольцо. Она вспомнила, как Джейсон заявился после работы домой, сел на одно колено, открыл маленькую коробочку и произнёс три коротеньких слова. Мэй не восприняла это как вопрос, ведь считала, что он им не был. Вопрос подразумевает под собой выбор. У Мэй его не было. Или она его не видела на тот момент.

— Да, ты интересней, чем я думал. Мэй подняла брови. — У тебя два кольца на безымянных пальцах. Два брака? — Мэй кивнула.

— Было ещё одно, но я его вернула.

— Понимаю, у тебя закончились пальцы, — Мэй расхохоталась, качая головой.

— Нет, дело не в этом. Он сделал мне предложение, но оно было не искренним, поэтому я его вернула.

— Почему не сняла другое? — спросил Калеб. Мэй посмотрела на кольцо, которое одел ей на палец Кристиан.

— Не могу его снять.

— Все ещё любишь?

— Уважаю. — Мэй закусила губу и выдала: — Даже он бы набил морду Ролану, а не оттащил бы меня от него! А он не раз оттаскивал меня, чтоб я кого-то не побила! — Теперь была очередь Калеба улыбаться. — Что? — спросила Мэй.

— Ты сама та ещё драчунья, но тебе не понравилось, что участвую в подпольных боях.

— Я не сказала, что мне это не понравилось. Просто бить людей без веского повода не мое.

— Говорит та, кто приходит на стрельбище, чтобы выпустить пар.

— Предлагаешь мне начать бить людей? Боюсь, не остановлюсь.

— Тебе так кажется.

— Нет. Ты бьешь, чтобы обезвредить, — Мэй показала на Калеба пальцем, — а я чтобы убить. Меня учили этому, черт возьми, — выдала Мэй и сразу же пожалела. Она посмотрела в глаза Калеба, ожидая увидеть удивление или страх, но их там не было. Это ещё больше успокоило Мэй.

— Меня вырастили парни на улице и поверь, они били не чтобы обезвредить.

Мэй кивнула.

— Ты права, — начал он. Мэй вопросительно посмотрела на Калеба. — Я не могу решить эту проблему.

— Все в порядке. Ты позволил мне выговориться. Это многого стоит.

— Всегда пожалуйста, злюка, — Мэй нахмурилась.

— Даешь мне прозвище?

— Нельзя?

— Просто у меня их уже слишком много, — призналась Мэй.

— Какае любимое? — Мэй покачала головой. — Ненавидимое?

— Мое полное имя.

— Имя это не прозвище.

— Для меня оно, как прозвище, а вот прозвище, больше как имя, — Калеб нахмурился. — Не заморачивайся, — посоветовала Мэй.

— Ну, ладно. Меня называют Мэд Дог (Сумашедший Пес), — Мэй усмехнулась.

— Меня пару раз называли Волчонком.

— Получается, ты и я — родственные души? — Мэй замерла. Она не любила второе слово, но ещё большое не любила это словосочетание.

— Не верю в эту чушь, — ответила она.

— Я тоже.

— Почему Мэд Дог? — спросила Мэй.

— Это достаточно распространенное прозвище, ничего оригинального. Так обычно называют человека, который проявляет агрессивное или непредсказуемое поведение или кто безрассуден или опасен. Это выражение происходит от аналогии с безумным псом, который может быть непредсказуемым и опасным, — объяснил Калеб.

— Ты безрассуден и опасен? — игриво спросила Мэй.

— Ты мне скажи, — таким же тоном ответил Калеб.

— Ты мне таким не кажешься.

— А ты мне не кажешься волчонком. Тебе бы подошло, что-то покруче!

— Покруче? — улыбаясь, спросила Мэй.

— Да! Взять к примеру кобру или сокола.

— Не люблю змей и птиц. Один ползают, другие испражняются на машины и людей, — Калеб засмеялся.

— Стрелок, — предложил он. Мэй нахмурила брови.

— Поверь, я не такой хороший хороший стрелок, как тебе кажется.

— Нехороший? Ты издеваешься? — спросил он. Мэй покачала головой. — Тебе наскучило целиться в мишени и ты стала стрелять в листья, — Мэй фыркнула.

— Просто хотелось сосредоточиться на чем-то, чтобы отвлечься. Листья трясутся на ветру, поэтому в них не так просто попасть.

— Что делает тебя хорошим стрелком.

— Ладно, приму твой комплимент! — Заявила Мэй. Калеб сделал глоток кофе. — А что насчёт тебя? — он поднял брови. — Как ты стреляешь?

— Не очень правильно хвалить самого себя, но неплохо. Пробовал на днях стрелять в листья как ты, Мэй поджала губы, чтобы не засмеяться, — попал в три из пяти, — Мэй похлопала в ладоши. Калеб чуть наклонился перед Мэй в знак благодарности.

— Черт, первый раз вижу женщину, которая стреляет лучше меня.

— Не переживай, возможно, я много что делаю лучше тебя.

— Бросаешь мне вызов?

— Черт возьми, да! — воскликнула Мэй. Калеб округлил глаза, глаза же его собеседницы горели, как два огонька. Он улыбнулся.

— Сколько видов и брендов оружия можешь перечислить? — Мэй закатила глаза.

— Тупой вопрос.

— Никак нет.

— Тупой! — парировала Мэй. — Какая разница сколько названий ты сейчас выдавишь из себя?

— А что важнее?

— Из скольких ты умеешь стрелять, — объяснила Мэй. — Спроси у меня какое самое лучше оружие.

— Какое самое лучшее оружие? — послушно повторил Калеб.

— Заряженное, — ответила Мэй. Калеб выдал смешок и провел руками по волосами.

— Черт, ты хороша, — сказал он. Мэй ухмыльнулась. — Что ты ещё умеешь?

— Метать ножи, — сразу же сказала Мэй. — Давно я этого не делала!

— Организую для тебя в следующий раз, — пообещал Калеб. Мэй посмотрела на него. — Чего ты? — Мэй покачала головой.

— Того, на что ты надеешься, не будет.

— Я ни на что не надеюсь. Я просто интересно провожу время с красивой женщиной.

— Мы всегда делаем что-то, чтобы получить какой-то результат выгодный нам. Какова твоя выгода в этом?

Калеб потянулся вперед к Мэй.

— Разница между тобой и мной в том, что ты все время ищешь повод, причину, подвох, а я же, плыву по течению. Если мы не переспим, я не потеряю ничего, потому что это не было моей целью, лишь приятным бонусом, — Мэй задумалась.

— Что означает «плыть по течению»?

— Не хвататься за жизнь зубами, брать то, что дают.

— Довольствоваться меньшим, значит? — Калеб покачал пальцем.

— Видишь, снова ищешь подвох. Все это, — он обвел руками помещение, — это иллюзия работы, зароботка, развлечения. Ничего отсюда ты не заберешь.

— Считаешь для меня важны деньги?

— У тебя жемчуг на ушах, кольцо с бриллиантом на пальце.

— Это все не мое. Джей покупает это.

— И зачем? — Мэй пожала плечами.

— Ему нравится вешать на меня разные побрякушки, — просто ответила Мэй. Калеб покачал головой.

— Он покупает тебя.

— Ему не нужно меня покупать. Я с ним не из-за этого.

— А из-за чего?

— Из-за дочери. Все ради нее.

— Он это знает? — Мэй задумалась.

— Он боится меня потерять. Ищет способы привязать к себе сильнее.

— Получается?

— Как думаешь, если я снова здесь? — ответила вопросом на вопрос Мэй.

Калеб отвел взгляд и отпил кофе. В этом жесте Мэй заметила его не желание говорить то, что пришло на ум.

— Что ты хочешь сказать? — спросила она.

— Что скоро и этого места тебе перестанет хватать, если ты приходишь сюда, чтобы убежать от проблем в своем доме.

— Спасибо, доктор Фил. Думаешь у меня такое в первый раз?

— Не стану спорить. Это у тебя три брака за спиной, — Мэй усмехнулась.

— Все снова не так как ты думаешь. И не три, а два. Я не приняла одно предложение.

— Но забрала кольцо? — с усмешкой спросил Калеб. Мэй засмеялась.

— Я пообещала принять его позже. Но позже не наступило. Да и я поняла, что мне это не нужно, чтобы любить этого человека.

— Тогда зачем вышла замуж ещё два раза?

— Это никогда не было моим решением. Крис сделал это чтобы защитить меня. Делал чертово предложение каждый день, пока я не согласилась. А Джей сделал его на следующий день, как узнал, что я беременна. Сказал, что хочет сделать все правильно.

— Забавно. Когда ты этого хотела от души, то поняла, что тебе это не так уж и нужно, а когда не хотела, поняла, что нужно.

— История моей жизни! — выдала Мэй, делая большой глоток кофе. Калеб улыбнулся. — Знаешь, что ещё дерьмово? — Калеб кивнул в знак желания узнать. — Когда в начале ты встречаешь неправильного человека, но потом проходит время и теперь этот неправильный человек это ты.

— Жестко ты с собой.

— Посмотри на меня! Я сижу здесь с тобой и пью кофе. Разве я не должна делать это со своим мужем?

— Зависит от того, что ты считаешь изменой.

Мэй замерла, приоткрыв рот. Калеб терпеливо молчал, разглядывая Мэй. Она опустила взгляд на стакан кофе, прикусив губу.

— Секс, — словно ребенок у доски, на которого давил учитель, ответила Мэй.

Калеб потянулся к Мэй и показал фотографию на телефоне. На ней была рыжая девушка в кожаном костюме, который облегал все ее тело, сидящая на черном мотоцикле.

— Миранда, — объяснил Калеб.

— Горячая.

— Знаю. Мы с ней типа были вместе до недавнего времени. Но при этом, я знал, что она спала с бойцом с которым у меня был бой вчера, — Мэй подняла брови. — Она знает, что я переспал с официанткой в клубе на прошлой неделе. Для нас обоих эта норма. Для нас это не измена. Секс — потребность, физиология. Глупо сдерживаться из-за какой-то глупой верности человеку, при том, что ты даже не уверен идет ли он на такие же жертвы. И что бы ты не стала нести, ты никогда не можешь быть уверена на все сто процентов, — Мэй кивнула. — Но это, — Калеб показал рукой на себя и Мэй, сидящих за столом в кофетерии, — это, — повторил он, — контролировать в наших силах. Так что по мне, разговоры по душам с незнакомцем — это самая грязная измена.

Мэй поджала губы.

— Я без осуждения, — подчеркнул он.

— Все в порядке. Мне говорили вещи и похуже, — Мэй выдавила из себя улыбку.

— Как помнишь, я первый начал с тобой флиртовать.

— Ну, учитывая твою жизненную философию, твоя цель все-таки была переспать со мной.

— Вначале, конечно! Ты видела себя? — Мэй усмехнулась. — Если я считаю это грязной изменой, это не значит, что я белый и пушистый.

— Если это нарушает твои жизненные морали, зачем сидишь сейчас со мной?

— Я расстался с Мирандой. Она мне надоела. Я знаю ее с детства и у нас просто не осталось никаких тем для разговоров. Даже секс наскучил. Открой «Камасутру», ткни на любую страницу, мы делали это трижды. — Мэй усмехнулась. — Мне хочется чего-то нового, неизведанного. А врать я не сторонник. — Мэй поджала губы. — Ты со мной не согласна?

— Я за прозрачность в отношениях. Точнее была за. Но при этом, я всегда врала или скрывала, думая, что поступаю во благо.

— Интересная позиция. Что ты скрывала?

— Вероятность собственной смерти, хранила чужие секреты, которые хранить не стоило и все это служило проблемами в отношениях.

— Не понимаю, зачем злиться на то, что человек говорить не хочет.

— Все не так просто.

— Есть вещи, которыми лучше не делиться. Два человека должны понимать это.

— Согласна, но как бы ты отреагировал если бы я скрывала от тебя существование твоего сводного брата?

— Зачем ты скрывала это?

— Думала, что защищаю его и чувства того, кому не рассказала об этом. Парнишка погиб. И вероятность того, что если бы я рассказала все, он мог быть жив долго терзала меня.

— Дерьмовая ситуация.

— Это только верхушка айсберга, — пробурчала Мэй.

— Я бы сказал. Даже если причинил бы боль, я бы все рассказал, чтобы потом меня не винили в том, в чем винят тебя.

— Выходит, ты всегда выбираешь себя, — Калеб кивнул. — Я не такая. Я всю жизнь жертвовала собой во благо другим. Моя работа подразумевала это.

— Многое потеряла, — просто ответил Калеб. — Тебе за это никто спасибо не скажет, даже найдутся те, кто осудит, — выдал он, допивая, уже холодный кофе.

Мэй сглотнула. Как же ей это знакомо. Она положила конец Армагеддону, а в результате осталась почти совсем одна.

— Ты прав, — согласилась Мэй. — Жаль, я это очень поздно поняла.

— Никогда не поздно, что-то понимать или делать, — ответил Калеб. Мэй выдала смешок.

— Я будто общаюсь с каким-то тибетским гуру.

Калеб засмеялся.

— Ты просто давно ни с кем не говорила.

— И снова в точку.

Мэй допила свой кофе, скорчила гримасу и встала.

— Мне нужно идти, — сообщила она. Калеб кивнул.

— Увидимся, — ответил Калеб. Мэй выдала смешок. Она положила свою руку ему на плечо.

— Теперь и я в это верю, — ответила она и сделала шаг от стола, как вдруг старые инстинкты взяли свое. — Кристо, — прошептала Мэй. Калеб смотрел на нее.

— Я должен ответить «Поло»? — Мэй покачала головой.

— Это не та игра, Марко, — ответила Мэй и направилась к выходу.

***

Дин сидел на диване, крутя в руках свой старый телефон. Он уже как час не решался его включить. Он боялся увидеть пропущенные звонки и сообщения от охотников, которым была нужна помощь, а он им не помог, потому что просто решил вычеркнуть свое прошлое из своей жизни. Дин огляделся. Пустые бутылки из под пива и виски, стертые обложки книг о существах на кофейном столе, несколько склянок со странными жидкостями для обрядов. Не очень-то вышло вычеркнуть прошлое, подумал он.

А может и не стоило? Что и кому он пытался доказать? Он сам не знал.
В один момент все казалось таким правильным, сейчас же он считал это ошибкой.

Зато теперь он понимал Сэма и его желание жить далеко от охоты. У жизни людей, которых он спасал всю жизнь есть свои большие плюсы. Дин никогда бы не мог подумать, что станет считать стабильность плюсом, но теперь это было так.

Он стал старше. Ему больше не двадцать пять. Много лет прошло с тех пор, как он забрал брата со Стэнфорда. Казалось, что ещё больше, с тех пор, как он и Лив были вместе. В голове послышался ее звонкий смех. Дин закрыл глаза, стараясь убавить звук в голове. Следом появилась ее улыбка, потом горящие, карие глаза. Дин тихо выругался.

Он чувствовал себя отвратительно, каждый раз, как думал о Лив. Он был верен Лисе. Но его все равно гложила совесть. Он был верен ей телом, но не сердцем. Он знал это. Пытался бороться. Спустя время просто забил, каждый раз, заталкивая, мысли о своей первой любви поглубже, надеясь, что больше к ним не вернется, надеясь, что эти мысли затеряются в других его тревогах, но мысли о ней всегда находились в авангарде в его голове.

Дин снова посмотрел на телефон и решился его включить. Как он и ожидал, из него посыпались сообщения и пропущенные звонки. Он нажал на голосовую почту и замер, прочитав имя той, кто посещал его сны теперь уже почти каждую ночь. Ее имя повторялось не раз. Он промотал до самое первого и дрожащими руками нажал на кнопку.

«Дин, давай поговорим. Я знаю, ты зол. Знаю, ненавидишь меня. Черт! Да, я сама себя сейчас ненавижу! — тишина. — Я беспокоюсь о тебе. Прошу, перезвони. — снова тишина. — Просто скажи хотя бы, что ты в порядке».

Дин перешёл к следующему сообщению.

«Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты меня простил. Я пытаюсь найти хоть что-то, что может помочь вытащить Сэма и Адама. Выследила ведьму, вытрясла из нее, что смогла, но она ничем не помогла, — Лив шмыгнула носом. — Я знаю, что ты тоже ищешь способ. Давай объединим наши усилия? Позвони мне, прошу».

Дин откинулся назад и прижал телефон к губам. Включилась следующая запись. В ней какой-то охотник выразил свои соболезнования. Дин переключил, не дослушав.

«Хорошо, Дин, пусть будет так, как хочешь ты. Ненавидь меня, если тебе так проще справляться с болью. Я принимаю это. Принимаю твое наказание. — Дин слышал, как трясся ее голос. — Надеюсь, однажды твоя злость пройдёт. Я буду ждать. Но ты и так это знаешь... мне было незачем это говорить. Я люблю тебя. Ты и это, конечно же, знаешь, просто хотелось сказать это тебе... напиши мне хотя бы, что ты в порядке».

Дин перемотал много голосовых сообщений, пытаясь снова услышать голос Лив и нашел его:

«Дин, нам нужно поговорить. Я прошу тебя. Салигстнон стрит 35, мотель «Винтер Парк». Это очень важно. Не телефонный разговор. — И тут голос Лив дрогнул: — Дин, умоляю, приезжай, ты мне очень нужен сейчас. Я...я... я сижу в ванной и... черт! Черт! Черт! — Тишина. — Умоляю, позвони. Я боюсь сделать глупость. Я не могу принять это решение одна. Ты мне нужен, как никогда... — раздались тихие рыдания, — пожалуйста, прошу, приезжай ко мне, мне очень страшно сейчас...».

Дин встал на ноги и принялся расхаживать по комнате. Руки стали трястись. Он боялся включать следующие сообщения.

После того сообщения Лив звонила ещё тридцать раз. Но больше сообщений не оставляла. Дин домотал до последнего уведомления и увидел ее имя снова.

«Привет. — пауза. — Это последний звонок, обещаю. Всё кончено. Я отпускаю тебя. Возможно, когда-нибудь, очень много лет спустя, мы где-то пересечемся и я расскажу тебе как мне было трудно, а пока смотри как я становлюсь сильнее всех».

Дин поджал губы. Он посмотрел на дату этого звонка и закрыл глаза. Это был день, когда он увидел ее спустя долгое время. День, когда он высказал ей то, что не успел высказать до.

Дин стал нервно стучать по комоду. Что же стряслось у Лив? Почему она так просила о встрече?

Дин задумался, приехал бы ли он, если б услышал ее сообщение в тот самый день. У него не было точного ответа. Но сейчас, каждая частичка его тела тянулась к Лив, голова же оставалась холодной, подавляя эти порывы.

***

Мэй зашла в дом. Джейсон сидел на ковре и играл с Эмери. Она заливалась смехом, а Джейсон ее щекотал. Он увидел ее и поздоровался. Мэй села на диван.

— Я не стану извиняться за то, что не могу молча смотреть на страдания других. Я считаю это достижением, которым мало кто обладает.

— Ты имеешь ввиду меня? — спросил Джейсон.

— Ты им не обладаешь?

Джейсон вздохнул.

— Я понимаю тебя. Ты жила совсем в другом мире с другими законами. Но сейчас ты живешь в мире, в котором все устроено по-другому. Здесь свои законы и правила. Я не говорю, какой мир лучше или хуже. Они оба со своими плюсами и минусами. Но тебе нужно раз и навсегда решить в каком мире ты хочешь, чтобы жила твоя дочь.

По телу Мэй пробежала дрожь. Слова Джейсона ударом тока прошлись по ее телу. Сначала они коснулись ее легких, забрав из воздух, потом сердца, заставив его замиреть и головы, заставив тысячу мыслей метаться в разные стороны.

— Я хочу, чтобы Эмери жила в твоем мире, — искренне ответила Мэй.

— И я этого хочу.

Мэй улыбнулась.

— Я прислушаюсь к тебе, милый. Ты прав, неважно откуда я, неважно, как меня воспитали, важно, чтобы Эмери была в безопасности.

— Она в безопасности. Вы обе будете в безопасности. — Джейсон облокотился на ногу Мэй. — От тебя пахнет порохом. Не хочешь принять душ?

— Ты не любишь запах пороха?

— Не очень. Напоминает мне о службе в Афганистане.

— А мне этот запах нравится. Напоминает о тренировках с Джоном, когда я была ребенком, — ответила Мэй и встала на ноги. — Пойду приму душ.

— Закажем тайскую еду? — спросил Джейсон.

— Я готова на что угодно, лишь бы не готовить сегодня ужин, — Джейсон засмеялся.

— Тогда, закажем суши, — Мэй скорчила гримасу.

— Ненавижу суши! Не смей, Джей, или всю оставшуюся неделю будешь жрать подгоревшую лазанью! — Джейсон снова засмеялся.

— Тайская, так тайская.

— Не забудь мой любимый острый соус, — бросила, уходя, Мэй.

Она поднялась на второй этаж и зашла в ванную. Она разделась и уставилась в зеркало. Ее тело было разрисовано шрамами. Какие-то были очень старыми, какие-то новее. Каждый след — отдельная история. Каждая полоса — отдельная боль. Каждый узор — новая потеря. Где-то Мэй теряла важных ей людей, где-то саму себя.

Мэй включила горячую воду и зашла под нее. Горячие капли, пападая на кожу, расслабляли ее. Мэй закрыла глаза.

Надо менять тактику. Надо менять правило игры. Надо вести себя по-другому. Нужно быть той, кого от нее ждут. Надо стать улыбчивой, ласковой, нежной и самое главное — слабой. Главное стать такой лишь снаружи. Надо лишь казаться такой, но не забывать о своем стальном стержне.

Ее сила раздражала Джейсона. Она давно это поняла. Ему казалось, что он соревнуется с ней по силе, казалось, что Мэй каждый раз бросала ему вызов. Было ли это так? Мэй, считала, что да. Она делала это не специально. Она просто вела себя так всю жизнь и не чувствовала своей чрезмерной силы, потому что была окружена людьми, которые не принимали ее силу за угрозу.

Но теперь она больше не в том мире. Это мир Джейсона. Здесь его правила. В этом мире Лив Эванс не существует. Она мертва. В этом мире есть лишь Мэй Мактавиш. А у нее не должно быть ничего общего с Лив Эванс.

Лив Эванс не достигла того, чего достигла Мэй Мактавиш. У Лив нет ничего, кроме прошлого. У Мэй все шансы на светлое, счастливое будущее. Лив раненный, загнанный в угол волк. Мэй грациозная лань.

Лив Эванс охотник.
Мэй Мактавиш мирный житель.

***

В воскресное Мэй проснулась от мужского крика. Джейсон вскочил с кровати, одел на себя трусы, первую попавшуюся на полу, майку; Лив бросила ему черные шорты, которые он одел спускаясь вниз по лестнице.

Мэй натянула на себя спортивный костюм на голое тело и поспешила вниз за мужем.

Когда Мэй спустилась вниз, Джейсон уже был на улице. Мэй вышла следом. Перед глазами предстала старинная картина. Ролан лежал на полу на своей лужайке, крича от боли. Он прижимал себе обе руки, визжа все громче. Дэйзи сидела перед ним на коленях, пытаясь успокоить. В одной руке у нее был телефон. Джейсон подбежал к Ролону и принялась его рассматривать. Он попытался открыть его руки, но крики Ролана остановили его. Мэй сделала несколько шагов вперед, чтобы слышать диалог своего мужа и Дейзи.

— Какой-то мужчина в маске подошел к Ролану, пока он мыл машину. Они не были знакомы, офицер, потому что он сам спросил Ролана, он ли это. И когда мой муж подтвердил свою личность и стал избивать его битой. Ни за что! Просто так! Клянусь, больше ничего не было!

— Преступник сказал что-то ещё? — спросил Джейсон.

— Я не помню... я выбежала к Ролану... я больше ничего не слышала...

— Этот ублюдок сказал: «Это тебе за твои деяния», — с трудом выговорил Ролан. Мэй старалась скрыть улыбку, как могла. Вдалеке послышался звук сирены скорой помощи. Мэй развернулась и направилась домой.

Через полчаса Джейсон вернулся долмой. На столе уже лежал завтрак, Эмери сидела на детском стульчике, поедая фрукты. Джейсон поцеловал ее в макушку и сел за стол. Мэй налила ему горячий кофе и положила на тарелку горячую яичницу.

Следом на села напротив, попивая зеленый чай. Джексон сделал глоток кофе, взял вилку с ножом и начал есть, поглядывая на Мэй.

— Надеюсь, ты не ждешь от меня сочувствия.

— Если бы не лежала со мной в постеле в момент крика Ролана, то я бы подумал, что это сделала ты, — признался Джейсон. Мэй кивнула.

— Хотела бы я, чтобы это была я, но я лежала с тобой в постеле, — ответила в той же манере Мэй. — Кто это мог быть по-твоему?

— Какой-то из дружков Ролана, которому он задолжал или что-то ещё в этом роде.

— Он напишет заявление? — Джейсон покачал головой.

— Что подтверждает мои слова, — Мэй кивнула.

— Карма... — проговорила Мэй, — обожаю карму.

— Если карма в твоей жизни работает так, то, прошу, напомни мне больше никогда тебя не злить, — Мэй засмеялась.

— Если бы карма в моей жизни вообще работала хоть как-то, многое было бы совсем по-другому, — с некой горечью ответила Мэй.

— Разве? — поинтересовался Джейсон. Мэй кивнула. — Как по мне, карма вернула всем всё зло, что тебе сделали.

— Если они мертвы, это не значит, что долг уплачен, — с обидой выдала Мэй. — А некоторые до сих пор все ещё живы.

— И кто же?

— Кроули. Он заманил меня в ловушку, где мне раскололи душу. Он обманом украл душу Бобби. И, конечно же, самый большой злодей моей истории, которому ты молишься каждый день.

Джейсон громко вздохнул, вложив в этот вздох все свое недовольство.

— Глупо злиться на Бога за то, что он не спасал тебя из всех твоих передряг. Бог не обязан тебя спасать. У него таких как ты миллиарды.

— Ошибаешься, — перебила Мэй. — Такой как я больше нет. Ты многого не знаешь, Джей.

— И почему же ты особенней для Бога, чем я, например? — спросил Джейсон. Мэй усмехнулась.

— Потому что я сосуд архангела Гавриила. Я его единственный способ обрести физический облик на Земле. — Джейсон встал. В его глазах читались лютое удивление. Зрачки бегали туда-сюда. Что-то прояснилось для него, что-то запутало ещё больше. — Вся моя жизнь завязана именно на этом факте. Этот факт, ответ на все «почему» в моей жизни. Почему вампир не нашел меня в будке. Почему я позвонила именно Джону, не зная, его номера. Почему я так привязалась к Дину и Сэму, а они ко мне. Почему Небеса хотели, чтобы я продала душу за Сэма и горела в Аду. Все, что со мной случилось, берет начало в моей родословной.

— Почему не говорила, что ты, как Дин и Сэм, сосуд Небес?

— Гавриил погиб в бою с Люцифером. Небеса не знали, что Гавриил был жив все это время и просто использовали связь между сосудами, чтобы добиться своего результата, а именно, выпустить Люцифера из клетки. Гавриил же имел другие планы. Он устал от того, что творилось на Небесах после ухода Бога и сам ушел. А в конце погиб, пытаясь остановить своего брата.

— Я не знаю, что мне сказать.

— Ничего, — посоветовала Мэй. — Тут не о чем говорить. Но может ты сейчас хоть немного поймешь меня и мое отношение к религии.

— Я понимаю тебя, Вия. Ты однажды сказала, что Небеса делали ужасные вещи, но ты не хочешь мне о них говорить, потому что не хочешь подрывать мою верю, — Мэй кивнула. — Вот только дело в том, что у тебя не получиться. Потому что вера для меня внутри, — Джейсон показал на свою грудь. — На войне солдаты бывало спрашивали: «А что если там ничего нет и ты просто тратишь время?» Я им отвечал, что мы этого не узнаем, пока не умрем, но мне нравится думать, что есть высшая сила и мы здесь не одни. Познакомившись с тобой, я узнал, что был прав. Услышав твои слова, я понял, что все намного сложнее. Я много думал обо всем, что слышал от тебя, Вия, и пришел к выводу, что мы разочаровали Бога своими поступками. Ведь Он дал нам все: умение любить, сочувствовать, желать, дал силу волю, чтобы мы могли менять то, что происходит вокруг нас. А что сделали мы? — Спросил Джейсон. — Лгали, лукавили, воровали, убивали. Посмотри, что мы сделали с нашей планетой. Многие виды животных на грани вымирания, многие уже мертвы. Экология с каждым годом все хуже и хуже. Войны не прекращаются. Мы имеем целый континент, который умирает с голоду; страны, в которых хаос; города, которые тонут в кризисах. Разве в мире мало средств, чтобы все это предотвратить? Но мы, люди, этого не делаем, но можем. Так зачем Бог должен нам помогать, если мы сами не помогаем друг другу?

Мэй закусила губу. В словах Джейсона был глубокий смысл. Мэй видела его. Видела, но с нежеланием была готова принять.

— Мы разочаровали Бога, — повторила Мэй. — Он ушел. Я могу это принять, потому что, коли мы созданы по Его подобию, то Он мог чувствовать то, что чувствуют люди. А люди крайне эмоциональны. Я не злюсь за его уход, Джей. Я не злюсь за то, что он не спас жизнь моей бабушке, болеющей раком. Я злюсь на то, что Его другие создания, дети, как и мы, устроили Апокалипсис, а он не шевельнул и пальцем. И когда я столкнула Сэма в Ад, он лишь сказал: «спасибо».

— Ангелы, такие же его дети, как и мы. Он и в них вложил часть себя. Может и они разочаровали его.

— И Он просто взял и бросил своих детей на произвол судьбы?

— Тут же все сложнее, Вия.

— Я мать. Я могу Его понять. И я бы никогда не бросила свою дочь, что бы она не натворила! — выражение лица Мэй резко поменялось. Перед глазами появился Джон, просящий ее убить своего младшего сына, если он перейдет на темную сторону. — Неважно, — отмахнулась Мэй. — У этого разговора нет смысла.

Мэй вышла с гостиной и уже направилась наверх, как вдруг ее осенило. Джейсон стал подниматься наверх, чтобы принять душ. Он предложил Мэй присоединиться к нему, но она увернулась от ответа и пообещала, что возместит все вечером.

Мэй вернулась в гостиную, села на ковер, открыла компьютер Джейсона и вбила название стрельбища, в котором была уже два раза. Найдя номер, она сразу же принялась его набирать.

Она нажала на зеленую кнопку и через пару секунд раздался голос:

— «Стрельбище Тусона», чем могу вам помочь?

— Можно к телефону Калеба? Он работает у вас, — подчеркнула Мэй.

— Думаю, я могу помочь вам...

— Нет, — перебила Мэй. — Если Калеб на работе, то прошу позвать его.

— Сейчас уточню, мэм, — пообещала работница стрельбища. Через минуту трубку снова подняли. Раздался мужской голос:

— Да?

— Это Мэй.

— Здравствуй, Мэй.

— Это ты сделал, да?

— Что сделал?

— Ты знаешь!

— Не знаю.

Мэй закатила глаза.

— Никто другой не мог. Никто бы не сделал.

— Я все еще не понимаю, о чем ты.

Мэй прислонилась к стене и закрыла глаза.

— Спасибо, Калеб. Это было для меня важнее, чем я себе представляла.

После паузы Калеб ответил:

— Не за что.

Мэй улыбнулась и повесила трубку.

***

Дни пролетали один за другим. Каждый из них был похож на другой. Это успокаивало Мэй. Пару лет назад, Мэй сошла бы с ума от подобного однообразия, но сейчас это крайне плодотворно сказывалось на ней.

Джейсон также успокоился. Они с Мэй почти не ругались. Джейсон снова перестал спрашивать о прошлом Мэй, а Мэй все больше погружалась в мир своего мужа. Она стала реже посещать стрельбище. Старалась фокусироваться на своей семье. Усилия Мэй не скрылись от глаз Джейсона.

Снова последовала череда подарков, которые Мэй всегда принимала с фальшивой улыбкой. Джейсон никогда не покупал то, что нравилось ей, лишь то, что нравилось ему. Мэй принимала и это.

Женственные платья ярких цветов, рубашки с рюшками, дорогое нижнее белье — все это Мэй никогда не думала, что будет иметь. А самое главное, она никогда этого не хотела. В платьях ей всегда было некомфортно, некоторые из них они облегали настолько, что сдавливали все органы; от рюшек на рубашках всегда чесалась кожа, а нижнее белье было не практичным и часто жало в причинных местах, а то и натирало.

Мэй начала искать удаленную работу. О работе в офисе по девять часов и речи быть не могло. Она не могла оставить дочь на столь долгое время. Когда Мэй покидала дом без дочери, ей всегда было неспокойно. Всегда был шанс, что что-то может произойти. Она считала Клеменс идеальной няней, но она не знала ничего о том ребенке, за которым смотрела. А ее отец знал. Знал, насколько Эмери была особенной. Оставляя дочь с ним Мэй было намного проще, но спокойней всего, ей было, когда Эмери была рядом с ней. Ведь она была глубоко убеждена, что никто не сможет защитить ее дочь лучше, чем она. Джейсон станет идти на переговоры, Клеменс забьется в угол, закрыв уши, а вот с ее отцом страх был другой. После его слов перед ее родами, Мэй не покидала мысль, что в случае опасности, ее отец выберет ее, а не ее дочь.

Сама же Мэй знала, что она сделает всё. Возможно, она спасла мир от того, что должно было с ним произойти, но ради своей дочери, она сожжет его дотла, если потребуется.

Чем чаще она думала об этом, тем больше стихала ее злость, направленная к Дину и его безумному желанию вечно спасать Сэма. Дин сделает для Сэма то, что сделает Мэй для Эмери. Порядок прост. Приоритеты расставлены.

Дни собрались в месяцы. А точнее, в два с половиной месяца спокойствия. Это ли не Рай, думала Мэй? Это ли не затишье перед бурей, шептала Лив.

Очередное утро. Джейсон отправился на работу. Мэй с Эмери вышли вместе с ним. Джейсон сел в машину, а Мэй направилась гулять с дочкой в парк.

Наконец-то жара спала. На ее замену пришла прохлада. Все вокруг стало окрашиваться в желтый. Под ногами уже хрустели засохшие листья. Эмери подбирала их по одному с земли и зажимала в маленьких ладошках, внимательно рассматривая, как они рассыпаются у нее в руках. Это заставляло ее громко смеяться. Мэй любила наблюдать за Эмери. Она на многое стала смотреть по-другому после ее рождения.

Для детей счастье и радость заключалось в мелочах. А лучше всего было то, что они могли сами придумать себе причину для радости. Взрослые, бывшие дети, совсем забыли про это. Их сердца стали черствыми, холодными.

Мэй не хотела такого для Эмери. Она хотела, чтобы сердце ее дочери было заполнено любовью, а не глубокими шрамами, как сердце ее матери.

Эмери уже по десятому кругу залезала на горку и с громким смехом слетала с нее вниз. Мэй придерживала ее, боялсь, что она может упасть, забираясь по лестницам вверх. Но шаг Эмери был особенно уверенным. Мэй вообще казалось, что в сердце ее дочери нет никаких сомнений в своих силах.

Мэй на секунду отвернулась, а посмотрев обратно на дочь, увидела, как она украла мяч у подростков и принялась убегать. Мэй, сдерживая смех, поспешила к дочери и стала просить ее отдать чужой мяч, ведь у нее был свой, поменьше и полегче. На что Эмери швырнула подросткам свой мяч и обняла чужой.

Ребята относились с понимаем и решили позволить Эмери с ними поиграть. Только с этим условием Эмери выпустила мяч из своих объятий.

Мэй села на скамейку и наблюдала, как шестеро пятнадцатилетних парней играют в футбол, перебрасывая легкие пасы ее дочери.

— Да уж, Эми, если ты сейчас делаешь такое с парнями, что будет, когда ты будешь постарше, — сказала Мэй.

— Она будет разбивать сердце им всем, — раздался голос за спиной. Мэй улыбнулась. Дэвид сел рядом с ней. — А ей его никогда не разобьют. Ибо я разобью им рожи, — Мэй засмеялась и посмотрела на отца. — Что? Я не успел сделать этого для тебя, но буду для своей внучки.

Мэй положила свою руку поверх руки отца.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично! — Мэй посмотрела на ворот серой рубашки, на которой виднелись капли крови. Дэвид проследил за взглядом дочери потянул куртку чуть вверх.

— Не считаешь, что стоит поубавить обороты?

— С чего это?

— С того, что тебе больше не двадцать.

— Да я живее большей части молодежи!

— Не сомневаюсь, папа, но все же, тебе стоит начать себе беречь.

— Кто бы говорил.

— Я, человек, у которого вдребезги разбита душа, а мне только стукнуло тридцать. Я просто прошу беречь себя. Хотя бы ради меня. Я не хочу тебя хоронить.

Дэвид кивнул.

— Однажды я просил тебя об этом же, помнишь? Мы были в нашем доме в Нью-Джерси.

Теперь кивнула Мэй.

— Помню. Я была чертовски на тебя зла.

— Заслужил.

— Тогда все было по-другому. Все было проще, чем сейчас. Я была совсем другой. Я была целее и бросалась словами и своей жизнью. Я не могу себе больше этого позволить. У меня есть Эмери и мне нужно продлить свою жизнь насколько я смогу. Она не потеряет свою мать как Винчестеры или я. Я не хочу, чтобы она не знала свою мать, как ты или знала, что ее мать бросила ее ради свободы, как мать Джейсона. Я хочу сломать этот чертов круг! Я хочу увидеть, как моя дочь растет, как становится сильной женщиной.

— А может счастливой? — предложил Дэвид. Мэй закусила губу.

— Говоришь, как Джей. — Мэй посмотрела на свою дочь, играющей в песочнице в паре метров от нее. — Она будет счастливой, но я научу ее быть сильной. Я буду с ней не всегда. Ей нужно научиться полагаться только на себя, а не как ее мать, на людей, которые бросили ее в самый тяжелый момент, — Мэй сглотнула и отвела взгляд от дочери. — И ещё... — Мэй поджала губы и шмыгнула носом. Глаза защипало. Мэй протерла глаза. — Ещё мне нужно проделать все, что я проделала с момента рождения Эмери ещё раз.

— Почему?

— Я беременна, — спокойно выговорила Мэй. Дэвид округлил глаза. Мэй не смотрела на него. Дэвид же искал ее взгляда.

— Поз-поздравляю!

— Можешь не притворяться. Мы оба знаем, что это самое неудачное время. А ещё мы оба знаем, что, возможно, во второй раз мне может так не повезти, как в первый.

— Тогда позволь спрошу, что думаю. Как ты допустила это, понимая все последствия? — спросил Джейсон.

— Это было желание Джея. Ребенок в обмен на жизнь Бобби. — Дэвид выругался. — Я не восприняла всерьез, думала, продолжу глотать таблетки, но не тут-то было. Он взялся за это всерьез. Потребовал перестать их принимать и контролировал все мои покупки. И даже тут я подумала, что всё равно могу выкрутиться. И не такое скрывала, как вдруг Джейсон записал себя и меня на донорство крови.

— Ублюдок! Он... он... сукин сын!

— Пап, перестань, — попросила Мэй.

— Перестать? Как я могу перестать? Он рискует твоей жизнью, чтобы привязать тебя к себе ребенком! Как же это низко! Как черт возьми он додумался до такого?!

Мэй громко вздохнула, продолжая смотреть на свою дочь.

— Я знаю, что не готова стать матерью ещё раз. Не думаю, что когда-то была готова. Что-то назревает. Это пугает ещё больше. Сбежать с Эмери в случае опасности мне было бы проще, но беременной или с новорождённым ребенком... что я буду делать? Как я справлюсь? Как я смогу защитить обоих своих детей?

С глаз Мэй потекли слезы. Мэй закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться.

— Поэтому, папа, прошу тебя, береги себя.

— Даже не начинай!

— Я должна, — Мэй посмотрела на отца. — Мне нужно подготовиться к худшему исходу.

Голос Дэвида дрогнул, когда он произносил имя дочери:

— Что же ты со мной делаешь, Лив!

— Многое я уже решила. Если все полетит в тартарары, Бобби расскажет Дину.

— Ты рассказала Бобби? — Мэй кивнула. — Ты хочешь, чтобы Дин узнал?! — В пренебрежительном тоне спросил Дэвид.

— Я не могу предугадать будущее. Я не знаю, где будешь ты и будешь ли рядом. Но знаю одно, Джей не сможет защитить моих детей. А Дин сможет. Или нет... — прошептала Мэй. — Или может и в этот раз он выберет своего брата и мои дети будут обречены. Это то, чего я боюсь больше смерти. Этот страх душит меня каждый день. Раскол снова болит, а в голове я каждый день слышу голос Люцифера, говорящего мне, что в моей броне на самом деле полно трещин.

— Лив, поговори с Джейсоном. Скажи, что ты можешь не пережить роды во второй раз! Он же был там! Видел, как ты чуть не погибла. Видел, как долго приходила в себя. Да, ты ложку в руках держать не могла!

— Я помню, папа. Я была там, — в шутку сказала Мэй. Дэвид шутку не оценил.

— И ты хочешь пройти через это ещё раз?

— Я думаю, уже поздно задавать этот вопрос. Я не оборву беременность. Об этом и разговора быть не может. Разговор окончен.

— Черт, у тебя уже есть план, — понял Дэвид.

— Как всегда, — улыбнулась Мэй и в первый раз за весь разговор посмотрела в глаза отцу.

— Насколько план плох?

— Тебе лучше не знать, — призналась Мэй.

— Я однажды ответил так Дину, когда он спросил, чего мне стоило создать тот артефакт, способный вернуть тебя с того света.

Мэй отвела взгляд.

— Ты жалеешь, что сделал это? — поинтересовалась Мэй.

— Ни дня.

— Значит, и я не буду, — чуть успокоилась Мэй.

***

Прошел ещё один месяц. Мэй уже свыклась с мыслью, что снова станет матерью. Уже успела встать на учет к гинекологу, у которого проверялась во время своей первой беременности, он же и принимал у нее роды.

Осмотр прошел хорошо. Делать выводы и говорить что-то было ещё очень рано. Доктор лишь попросил Мэй беречь себя и напомнил ей о ее заболевании. А Мэй и не забывала. Двадцать четыре часа на семь мысли об ИЦН крутились в ее голове. Риск имелся немаленький, но доктор, как и в первый раз, пообещал, что с нынешней медициной болезнь можно контролировать. Это удачно вышло в первый и шестое чувство Мэй подсказывало ей, что и на этот раз ей повезет.

Счастью Джейсона, из-за новости, что он снова станет отцом, не было предела. Он первым делом отправился в ювелирный магазин и купил Мэй золотые сережки. Он знал, что Мэй не сильно любила ювелирные изделия, но четыре украшения она не снимала никогда. Джейсон был очень рад, что она носила на шее крестик. Все его друзья знали, что Джейсон каждое воскресенье посещает церковь. Многие из них видели его там, да и сами были членами городской церкви. Отсутствие Мэй задавало немые вопросы, но крест на ее шее заставлял их не озвучивать. Многие считали, что Мэй Евангелическая христианка или Баптистка, у которых, акцент делается на личной вере и духовном росте, а не обязательном посещении церкви каждое воскресенье. Джейсона это устраивало, что подтверждало мнение Мэй о том, что ее мужу крайне важно общественное мнение.

К браслету Эмили у него также не было претензий. Лишь брелок с пентаграммой настораживал. Он однажды намеком попросил Мэй снять его с браслета, а в ответ его встретила такая агрессия, что он больше об этом не заикался.

Два последних золотых спутников Мэй были два брачных кольца: Кристиана и Джейсона. Джейсон мало что знал о первом муже Мэй, а она сама не была открыта к разговору. Лишь дала знать, что этот человек был ей важен, а он ее любил.

Ситуация несильно отличалась от истории кольца, которое Мэй носила на левой руке. Это знали все, кроме, конечно же, Джейсона.

Сережки представляли с собой два маленьких круга, инкрустированными белыми камнями, которые почти облегали мочку уха. Серьги были достаточно минималистичными, поэтому Мэй стала их носить почти не снимая. Джейсону было приятно, что его жена носит его подарок и уже воздвигнул его на уровень украшений, которые Мэй носила всю жизнь, а Мэй было без разницы, что он думал, ей просто было приятно, что она смогла угодить своему мужу.

Мэй чувствовала себя отлично. Она с тяжестью вспоминала первую беременность, ведь ее состояние можно было с натяжкой назвать стабильным.

Она продолжила свою каждодневную рутину: готовила завтрак на всю семью, провожала мужа на работу, отправлялась гулять с Эмери, занималась уборкой, готовкой. Мэй стала больше обращать внимание на то, что ест, добавила в свой рацион больше полезной пищи, выкинула из дома все сигареты, которые прятала от Джейсона и курила иногда, чтобы успокоиться.

На фронте был полный штиль. Разговоры с Бобби каждое воскресенье на удивление радовали Мэй. Проблемы никуда не пропали, но они и не увеличивались с геометрической прогрессией. Дэвид утверждал, что и в совете все пока спокойно. Мысль о том, что Самуэль Кемпбелл прибрал к рукам совсем охотников, каждый раз раздражала Мэй, но она успокаивала себя тем, что сама ушла, оставив совет на Айзека. Ее мучала совесть, что она не смогла выполнить просьбу Кристиана и вернуть совету былую славу, но при этом понимала, что по-другому все быть не могло. Она бы не поставила бы совет выше своей дочери.

Эмери сидела на коленях и рисовала синим мелом небо. Мэй сидела рядом с ней и осторожно ее направляла. У Эмери появилась новая привычка, как только она научилась распознавать цвета. Она ходила везде и тыкала пальцем на объекты, говоря в какой цвет они окрашены.

— Давай возьмем зеленый мел и нарисуем поляну? — предложила Мэй. Девочка потянулась к мелу и стала черкать им в нижней части листа. Мэй взяла мел салатового цвета и нарисовала линию горизонта. — Красивый цвет правда? — Эмери закивала. — Это цвет символизирует жизнь, рост и надежду. А ещё он считается священным в исламской культуре, — Эмери смотрела на свою маму, хлопая ресницами. —
Ислам это такая религия, похожая на ту, во что верит твой папа. С тобой ещё рано говорить на такие темы, знаю. Просто иногда мне кажется, что ты понимаешь все, что я говорю, — Эмери закивала.

— Я все понимаю! — заявила Эмери. Мэй засмеялась.

— Прям все-все? — спросила Мэй, щекоча дочку. Она залилась хохотом, облокачиваясь на свою маму.

— Все-все! — закричала Эмери.

— А ты повторюшка! Так не честно. Скажи, что нибудь сама, — попросила Мэй. Эмери повернула голову на бок. — Давай-ка я тебе помогу, — предложила Мэй. Эмери закивала. — Как тебя зовут?

— Эми, — сказала Эмери, — Мэй улыбнулась.

— А полностью? — Девочка молчала. — Эмери. Э-ме-ри, — прочитала по слогам Мэй. — Э.

— Э, — с легкостью выдала этот звук дочка Мэй.

— Ме, — продолжила Мэй.

— Ме, — повторила девочка.

— Ри.

— Ри, — почти не произнося первую букву, повторила Эмери.

— Эмери, — сказала полностью Мэй.

— Эмери! — прокричала девочка.

— Все правильно! Умница! — Мэй поцеловала дочку в лоб.

— Сколько тебе лет?

— Много!

— Много? — переспросила Мэй. — Много лет мне, а тебе совсем ещё мало.

— Нет, много! — начала спросить Эмери и нахмурила брови. Мэй улыбнулась.

— Боже, Эми, как же твоя мимика похожа на его. Особенно, когда ты вот так вот хмуришь брови, — Мэй тронула место между бровей дочки. — А твои глаза... — прошептала Мэй.

— Зеленые! — выдала Эмери. Мэй кивнула.

— Верно, они зеленые.

— Как это, — Эмери ткнула пальцем на свой листик на котором она рисовала.

— Да, так и есть.

— Мама, — Эмери потянулась пальцем к глазу Мэй.

— Какого цвета мои глаза? — спросила Мэй. Эмери закивала.

— Коричневые, как земля, которую ты на прошлой неделе решила есть в саду, — Мэй начала целовать свою дочку в носик, глаза, щеки. Девочка смеялась, пыталась оттолкнуть свою маму. — Мы же помним, что съедобное, а что нет? — серьезно спросила Мэй. Эмери кивнула и взяла в руки синий мел и покачала головой. — Верно, мел не съедобный, — Эмери взяла в руки телефон Мэй и опять покачала головой. — Рада, что мы это уяснили, — ответила Мэй.

Эмери побежала на кухню и стала тянуться ручками наверх. Мэй последовала за ней.

— Хочешь яблоко? — спросила Мэй. Эмери кивнула.

— Сейчас нарежу, — ответила Мэй, беря Эмери на руки.

— Я сама! — закричала Эмери. Мэй строго покачала головой.

— Нельзя.

— Я сама!

— Нет, Эми, нельзя. Нож острый. Ты можешь порезаться, — объяснила Мэй и посадила ее на стол. Глаза девочки наполнились слезами. — Солнышко, посмотри сюда, — Мэй потянула рукав майки наверх и показала Эми свою руку. — Видишь эту полоску? — спросила Мэй. Эмери кивнула. — Это твоя мама порезалась ножом. Было очень больно. Ты же не хочешь, чтоб тебе тоже было больно, — Эмери покачала головой. — Я тоже не хочу. Поэтому, дай я порежу тебе яблоко, — Мэй принялась вытирать слезы на глазах дочери. — Обещаю, когда подрастешь, мы тобой ещё повеселимся с ножами, — Мэй коснулась своим носом носа дочери. Ей стало щекотно и она засмеялась, отпрянув назад.

Мэй выдавила из себя улыбку. Поведение ее дочери напомнила ей себя. Она также оттягивала лицо назад, потому что ей тоже было щекотно, когда Дин касался ее носа своим.

Зеленые глаза Эмери перестали щуриться от смеха и раскрылись в полном размере. Веснушки, которые меняли цвет в зависимости от сезона, перешедшие ей от того же человека, что и цвет глаз — были ярким напоминанием Мэй о ее прошлой любви.

Мэй улыбнулась.

— Он живет в тебе. Мне пора бы уже смериться с этим, — прошептала Мэй и поцеловала дочь в макушку.

***

Дин широко открыл изумрудные глаза и ударил левой рукой по спинке дивана, украсив это действие грубым матом.

— Что это с тобой? — спросил Бобби, делая глоток пива.

Дин сел и почесал глаза.

— Плохой сон? — Бобби снова задал вопрос.

— Типо того, — ответил Дин, вставая. Он посмотрел на Бобби, потом на часы. — Семь утра и ты уже пьешь?

— Не твоё собачье дело, — ответил Бобби.

— Понял, — ответил Дина, вставая. Он потянулся и побрел на кухню. Он достал из холодильника бутылку пива и встретил взгляд Бобби. — Ты подаешь мне плохой пример, а я не могу сопротивляться.

Бобби выдал смешок и сделал большой глоток.

Дин и Бобби смотрели друг на друга. Дин тянул, не решаясь задать вопрос, а Бобби понимал это и терпеливо ждал.

— Говорил с Лив? — спросил Дин. Бобби молчал. — Я не ищу ссоры и не язвлю, просто интересно.

— С чего это вдруг ты решил это спросить в семь утра? Обычно подобные вопросы всплывают у тебя вечером.

Дин снова почесал глаза и преподнёс бутылку ко рту.

— Какая разница? — спросил Дин. — Просто ответь, — попросил он. Бобби хмыкнул, выражая этим звуком свое сомнение. Дин закатил глаза. — Она мне приснилась. Доволен? — спросил Дин.

— Плохой сон?

— Смотря, что ты имеешь ввиду под плохим сном.

— С Лив случается что-то плохое, к примеру, — Дин покачал головой и стал делать большие глотки.

— Нет, ничего такого, она просто снится мне. Слишком часто, если честно. Просто стоит, смотрит на меня и говорит что-то, но голоса я ее не слышу, как бы не просил ее говорить громче.

Бобби кивнул.

— У Лив все в порядке, — ответил он.

Дин зажмурился и снова выругался, швырнув бутылку в раковину.

— Мне нужно поехать к Лисе. Развеяться, — объяснил Дин. Бобби поднял одну бровь. — Что?! — повысил голос Дин.

— Ты сам все знаешь, вот и психуешь, — ответил Бобби.

— Это я здесь схожу с ума! С Сэмом, Самуэлем, охотничьим обществом, гребанной охотой на тварей, войной на Небесах и Лив, которая преследует меня во сне! Что она, черт возьми, хочет от меня?!

— Перефразируй вопрос, — посоветовал Бобби и прошел в свой кабинет. Дин покачал головой и облокотился руками об раковину.

— Что я хочу от нее? — шёпотом спросил Дин. — Я не знаю. Не знаю...

***

Мэй сидела в саду и сажала герань. Она никогда не увлекалась садоводством, но часто копалась в земле. Мэй ладонями сделала ямку в земле побольше и вспомнила, как клала маленькую коробочку в землю, чтобы вызвать демона. С глаз ее текли слезы, руки тряслись от бессилия. На перекрестке никто не появился в ту ночь. Лив просидела там до утра. На следующую ночь она все это повторила. Снова ничего.

Мэй потрясла головой, чтобы выбить нежеланные мысли из головы. Она потянулась к деревянной коробке, огляделась и открыла ее. Внутри лежали украденные ею драгоценности, под ними в прозрачном пакете, паспорта и удостоверения личности для нее и Эмери. Мэй посчитала, что их опасно держать дома. Очередного скандала с мужем ей не хотелось. Она бы просто не смогла объяснить часть про документы. Джейсон бы не понял. Он бы ее не услышал.

В коробке не было документов Джейсона, потому что он бы не убежал. Он до последнего остался бы, считая, что ничего не произойдет или считая, что Мэй и Дэвид найдут решения и не будет нужды бросать дом, на который он с такой сложностью заработал и работу, на которой ему хорошо платили.

Он не видел на что способны существа, а попытки объяснить ему это всегда увенчивались провалом.

Мэй перестала объяснять. Она просто решила подготовиться.

Мэй многое продумала. Были части, продуманные до мельчайших деталей, были же и другие, в которых ей придется идти в а-банк, не зная полностью всех карт.

Мэй вернулась в дом и сняла с себя садовые перчатки. Она зашла на кухню, налила себе стакан воды, потом залезла на стул и достала с конца самой высокой полки колоду карт Таро.

Мэй потянула барный стул от обратно к столу и села на него. Мэй стала раскрывать карты, крутя в голове вопрос.

— Гадаешь на Таро? — спросил Дэвид, держа Эмори на руках. Она тянула его за бороду, он же терпеливо позволял ей.

— Крайне редко, — призналась Мэй.

Дэвид сел на стул напротив, посадив Эмори на колени. Она потянулась руками к картам. Мэй отодвинула карты к себе.

— Нельзя таким заниматься. Я просто подаю плохой пример, — ответила дочери Мэй. Дэвид усмехнулся.

— Что ты хочешь узнать?

— Я задаю один и тот же вопрос с момента, как узнала, что беременна, — Мэй посмотрела на отца. — Если я обращусь к Дину за помощью, поможет ли он, не смотря ни на что.

— И что говорят карты? — Мэй показала карту с нарисованной на ней женщиной на троне. На верхней части карты была надпись «Верховная жрица»

— Перестать беспокоиться о результате и довериться решению привратников. — Дэвид покачал головой. — Вот поэтому я не люблю карты. Они никогда не дают четких ответов, — ответил Дэвид.

— И я.

— Кто по-твоему твой привратник? —Мэй пожала плечами.

— Я спрашивала карты. Они молчат.

— Так вот твой настоящий вопрос, — Мэй кивнула. Дэвид посмотрел на карту. — Влюбленные, — прочитал он.

— Это не то, что ты думаешь.

— Я охотник на ведьм. Я знаю язык Таро.

— Тогда знаешь, что это означает.

— Тебе придется сделать важный выбор, или ты столкнешься с дилеммой. Но на моем опыте, обычно искушение является частью этого выбора или дилеммы.

— Думаешь, у меня проблемы?

— Зависит от того, кто будет тебя искушать.

— Я не дам слабины.

Дэвид ткнул на следующую карту, которая была перевернута.

— Колесница не всегда означает потерю контроля, — ответила больше себе Мэй. — В сочетании с другими картами это может означать, что я окажусь в ситуации, похожей на битву. Меня будет тянуть в противоположные стороны. Моя сила и уверенность подвергнуться испытанию.

— Открой последнюю карту расклада, — попросил Дэвид. Мэй кивнула и вытянула из колоды новую карту и положила ее на стол. Мэй посмотрела на отца с ужасом в глазах. Дэвид же прорабатывал в голове тысячу комбинаций всех карт на столе.

— Эта карта редко имеет прямое значение, — начал Дэвид.

— Не на моем опыте, — Мэй накрыла карту рукой.

— Она может означать завершение главы, оставление прошлого позади и удаление всего ненужного, — Мэй выдала смешок.

— Это ее самое гуманное значение.

— А зачем ты думаешь о ее худшем?

— Ты читаешь, что здесь написано? — спросила Мэй. — Тут написано «Смерть».

Мэй собрала все карты в колоду и принялась их тасовать.

— Ты ведь знаешь, что ключ этой карты в том, чтобы приветствовать ее в раскладе, а не избегать ее, — оповестил Дэвид.

— Как ее можно приветствовать? — спросила Мэй.

— Дай-ка их мне, — сказал Дэвид. Мэй потянула руки к себе.

— Возьми свои. Эти трогать нельзя, ты же знаешь.

— Задай другой вопрос.

— Думаю, хватит.

— Сделай расклад мне, — потребовал Дэвид. Мэй посмотрела в глаза отцу и через несколько секунд кивнула. Она перетасовала карты и принялась их открывать.

— Каким был вопрос? — поинтересовалась Мэй, читая карты. — Он касался тебя? — Еще одна карта легла на стол. — Папа? — глаза Дэвида бегали по столу. Эмери продолжала дергать его за бороду. Он аккуратно убрал руки внучки от лица. — Пап!

Дэвид посмотрел на дочь.

— Карты на удивление четкие сегодня, — ответил он.

— Есть такое. Может удачный день месяца.

— Полнолуние нескоро.

— Луна, Иерофант и Башня, — прочитала надписи на картах. — Что за вопрос ты задал? — Дэвид почесал бороду.

— Тот, который боялся задать очень долго.

Мэй не стала давить на отца. Он сильно расстроился и ушел в раздумья. Она уставилась на карты, пытаясь понять их значение, не зная вопроса.

— У тебя есть тайна, — она ткнула пальцем на карту, на которой было написано «Луна». — Эта тайна контролирует твои эмоции, — Дэвид отвел взгляд. — Такое вижу впервые, — сказала Мэй, нахмурившись. Она смотрела на карту с надписью «Иорофант»— Карты обвиняют тебя. Ты нарушил что-то большое, — Дэвид сглотнул. — Полное разрушение, — Мэй ткнула пальцем на следующую карту, на которой была нарисована разваленная башня. — Твой план провалится, — Мэй открыла последую карту. На ней было нарисовано большое колесо. — Теперь все в руках высших сил, — Мэй посмотрела на отца. — Папа, что ты натворил? — Дэвид встретился с взглядом своей дочери.

— Все, чтобы тебя защитить.

— У тебя не выходит, — осознала Мэй. — Твой план с Джейсоном. Ничего не выйдет, верно?

— Башня может означать и новое начало.

— Может. Но сначала, все должно разрушиться.

— Первичное значение колеса фортуны — удача, — поправил Дэвид.

— Удачи не в наших руках. Она в руках судьбы или высших сил.

— Главное, что она не сыграет с нами злую шутку.

— Ты этого не знаешь.

— Может мой план и провалится, но ты можешь его продолжить, — Дэвид потянулся к руке дочери. — Не бросай все, что я сделал с таким трудом, — Мэй посмотрела на отца. — Я приволок Джейсона обратно в Америку, шантажом выбил у врачей те результаты, которые были нужны. Продолжи эту игру.

Мэй убрала руку и принялась собирать карты.

— Я не собираюсь все бросать. Если все рухнет, жизнь моих детей будет в опасности. Я сделаю все, чтобы твой план остался на плаву. Обещаю, папа.

Дэвид улыбнулся.

— Я рад, — признался он. Мэй кивнула. — Я знаю, что ты не счастлива, — вдруг добавил он. Мэй поджала губы.

— Не помню, чтоб когда-то была счастлива. Что-то всегда было не так. Смерть мамы, кошмары, потом поиски Джона, его смерть, сделка Дина, конец света, — Мэй закусила губу. — Мне просто не суждено быть счастливой, вот и всё. Но я не отберу этого шанса у своих детей. Они получат все то, что не получила я.

— Хорошо, — закивал Дэвид. — Хорошо, моя смелая, самоотверженная девочка.

Мэй улыбнулась.

— Я так тобой горжусь, Лив. Ты даже не можешь представить насколько. Ты сделала то, что не сделал я, когда ты родилась. Я выбрал себя и оставил тебя, а твоя мама, не смогла справиться с тем, что с ней произошло. Но ты... — Дэвид стал водить глазами по комнате, ища подходящие слова, — ты лучше меня и Эмили. Ты сильнее нас обоих.

— Спасибо, папа, — Мэй улыбнулась. Мне нужно было это услышать, — призналась она. Дэвид кивнул. — Если ты не против, я пойду прилягу.

— Конечно, иди! Я прослежу за малышкой, — пообещал Дэвид.

Мэй зашагала на второй этаж. Ее тело резко охватила усталость. Слова ее отца гремели в голове.

Губы стали трястись, глаза щипать. Вот-вот из глаз потекут слезы. Мэй не стала сопротивляться, ведь никто не видел ее слез.

Она уже знала, что иногда нужно позволять себе быть слабой и вытаскивать из себя все накопленные эмоции. Ибо, если этого не сделать, она сорвется на какой-то мелочи и ранит всех, кто рядом. Или хуже, сделает глупость.

На самом деле, правда была в том, что сколько бы она не плакала этого было мало, чтобы вытащить из нее всю боль и страх, которые она хранила годами.

Мэй зашла в свою спальню и окинула ее взглядом. В голове появилась совсем другая комната. Она чувствовалась чужой, но казалась ей теплей. Мэй улыбнулась, на секунду представив, что сон, посланный ей джином был правдой. У нее есть почти все из этого сна. Мэй поджала губы.

За окном прокричал голос Ролана, недовольного тем, что Дэйзи слишком долго несла ему пиво. Мэй услышала, как открылась дверь, следом раздались тихие шаги в саду. Мэй выглянула в окно.

Дейзи сидела на земле, закрыв лицо ладонями. Как только она увидела Мэй в окне, то сразу же вытерла слезы и помахала ей. Мэй улыбнулась.

— Как дела? — спросила Мэй.

— Отлично! — соврала Дейзи, пряча от Мэй левую часть лица. Мэй закусила губу.

— Позволишь, я спущусь к тебе?

— Да, конечно, — Мэй улыбнулась ей напоследок и отошла от окна. Она взяла со шкафа аптечку и спустилась вниз.

Выйдя на задний двор, Мэй ловко перелезла через забор, отделяющий ее дом от дома, в котором жила Дейзи. Дейзи сильно удивилась, увидев, как Мэй с легкостью справилась с ограждением между садами.

— С детства занималась гимнастикой, — объяснила Мэй. Дейзи кивнула, все ещё пряча левую часть лица.

Мэй села рядом с ней и открыла аптечку. Она достала спирт и вату.

— Давай обработаю, — предложила Мэй. Дэйзи покачала головой. — Все в порядке. У самой было много подобных, — Дэйзи резко посмотрела на Мэй. У нее была разбита губа и под носом была размазана кровь. Мэй продолжила: — Раны мелкие, но чертовские болючие. Уверена, разбитая губа болит сильнее всего, — Мэй приложила проспиртованную вату к нижней губе Дэйзи. Они зашипела от боли, но не двинулась. Мэй бросила вату на землю и взяла новую, чтобы протереть кровь над губой.

— Откуда знаешь? — поинтересовалась Дэйзи.

— Ты про губу? — Дэйзи кивнула. — Когда была подростком, мой опекун ударил меня.

— За что? — Мэй закусила губу. Она мало с кем говорила об этом. Последним был Мерфи.

— За то, что я наставила на него пистолет,— призналась Мэй. — Им он меня и ударил, — Дейзи охнула. Мэй кивнула.

— Ты хотела его убить? — Мэй сразу покачала головой.

— Я просто хотела, чтобы он перестал избивать одного человека.

— Ты поэтому каждый раз звонишь в полицию?

Мэй отвела взгляд и тяжело вздохнула.

— Наверное. Я просто не могу смотреть как кто-то страдает. Но мой муж считает, что иногда люди сами выбирают ту ситуацию, в которой им находиться.

— Он прав, — сказала Дейзи. Мэй усмехнулась. — Ты не понимаешь меня. Я вижу это. И не жду этого от тебя, — добавила она.

— Обещаю, больше не буду звонить 911.

— Спасибо.

Мэй улыбнулась ей.

— Но Дейзи, если тебе вдруг понадобиться помощь, я помогу. Просто знай это, хорошо? Если ты думаешь, что тебе некуда и не с чем бежать, это не так. Что не случилось бы, я тебя выручу.

Дэйзи смотрела на Мэй несколько секунд и просто молчала. Она на самом деле не могла найти слов. Такого ей никто не говорил.

— За такое предложение нужно наверное сказать «спасибо»?

— Ты ничего не должна говорить. Просто знай это.

— Зачем тебе это? — Не понимала Дэйзи. Мэй отвела взгляд и посмотрела на посаженные в саду розовые розы.

— Мы, женщины, должны держаться вместе или мужчины нас одолеют.

— Я слышала, как ты разговаривала с Роланом, а ещё видела, как ты выгнала соседа справа, который нагло останавливал машину на твоем парковочном месте, угрожая ему садовыми ножницами, — Мэй поджала губы. — Ты не похожа на ту, кого может одолеть мужчина.

Мэй прочистила горло, думая о словах Дейзи. Так ли это на самом деле, задала самой себе вопрос Мэй.

— Ты многого обо мне не знаешь.

— Знаю, что ты не стала бы терпеть ничего из того, что тебе не нравится, — Мэй улыбнулась.

— Поэтому я часто сбегала. И лишь спустя много времени поняла, что бегу от себя.

— Больше бежать не хочется?

— Еле сдерживаю себя, — призналась Мэй и посмотрела на Дэйзи.

— Твой муж очень любит тебя, — Мэй кивнула.

— Знаю.

— Ролан тоже был таким раньше, — Дейзи коснулась губы и скорчила гримасу. — Это я виновата, что он такой, — Мэй закатила глаза. — Я знаю, что ты скажешь, но во всем на самом деле виновата я, — Мэй с сомнением посмотрела на Дейзи. — У нас был сын. Ему было три. Я с ним гуляла в парке и не доглядела за ним. Он выбежал на проезжую часть и... — Мэй приоткрыла рот от удивления. Она сразу положила свою руку на руку Дейзи.

— Мне жаль, — Дейзи выдавила из себя улыбку.

— Вот почему он такой. Он твердит, что любит и ненавидит меня одновременно. Избивает, а потом просит прощения. И так по кругу.

— Ты терпишь его побои, потому что считаешь себя виноватой в смерти сына. Его избиения это твой способ заглушить чувства вины, — осознала Мэй. Дэйзи закивала. — Дейзи, такое могло случиться с любым. Ты не виновата.

— Я не должна была спускать с него глаз. Я должна была...

— Дейзи, с таким настроем ты ни к чему хорошему себя не приведешь.

— Ты не знаешь, что это такое, когда умирает твое дитя, — Мэй сглотнула и коснулась своего живота. Дикий страх прошелся по телу, — Это я виновата и никто не сможет меня в этом переубедить.

— Ты права, — ответила Мэй, вспоминая саму себя. — Никто не сможешь тебя переубедить, кроме тебя самой. По себе знаю. Винила себя в смерти мамы почти всю жизнь. Потом винила себя в смерти сводного брата детей своего опекуна.

— Как ты справилась?

— Поняла, что я не могу все контролировать. Если бы я знала, что все так сложится, я поступила совсем по-другому. Но этой информации у меня не было. Как и ты не знала, что отвернувшись на секунду, все может обернуться такой катастрофой.

— Ты смогла бы простить себя за смерть своего ребенка? — Спросила Дейзи.

Вопрос повис в воздухе. Мэй не торопилась отвечать. Она помнила, что случилось в будущем, в котором она успела побывать.

Мэй хотела поддержать Дейзи, но солгать не смогла.

— Нет, — честно ответила Мэй. — Я бы не пережила этого.

— И я так думала. Но живу и очень боюсь, что это может случиться вновь, поэтому каждый раз, в тайне от Ролана, делаю аборт, — открыла свою тайну Дейзи. Мэй вздрогнула от слов соседки. Дейзи посмотрела ей в глаза, надеясь не увидеть осуждения. — Прости. Я не знаю, почему рассказала тебе. Я никому не говорила этого.

— Не волнуйся. Твоя тайна в безопасности.

— Ты считаешь меня убийцей?

— Поверь, Дейзи, я последний человек, кому стоит задавать этот вопрос. Я не осуждаю тебя, но прошу попробовать дать шанс себе и ребенку.

— Ты бы поступила по-другому на моем месте?

— На твоем месте я сошла с ума и умерла, — неожиданно выдала Мэй и поднялась на ноги. Она говорила сейчас не совсем о себе. Дейзи, конечно же, этого не поняла.

— Ты тоже теряла ребенка? — спросила Дейзи. Мэй посмотрела на нее. Мэй еле заметно кивнула. — И решилась родить после этого? Тебе не было страшно? — Дейзи начала забрасывать вопросами Мэй.

— Мне страшно по сей день. И мне каждый день кажется, что я схожу с ума, — призналась Мэй. Она забрала свою аптечку и решила выйти на этот раз через дверь.

***

Разговор с Дейзи никак не выходил у Мэй из головы. Она взглянула на всю эту ситуацию абсолютно с другого угла. Она знала на что способно чувство вины. Более тяжелого, запутанного, не поддающегося никаким правилам, заставляющего человека своевольно позволять себе тонуть, не сопротивляясь, не было.

Мэй снились кошмары с детства и причина была элементарной. Наконец-то осознав и признав свою невиновность, Мэй смогла прийти в себя и справиться с произошедшим. Конечно же, Мэй не собиралась говорить Дейзи, что знает каково это. Ведь знала, что в словах смысла не будет. Ей нужно самой это понять.

У Мэй все было также. Слова не действовали на нее. Ей нужно было самой удариться головой, чтобы все осознать. Но сейчас ей было уже не двадцать. На ней много ответственности. Она не могла позволить себе ошибаться. Слишком много было на кону.

Мэй положила тарелку лазаньи перед своим мужем и села напротив не него.

— Ты не голодна? — спросил Джейсон. Мэй покачала головой. — Тебе нужно снова хорошо следить за своим здоровьем, — Мэй кивнула.

— Я поела недавно, не волнуйся. Я держу все под контролем.

— Как чувствуешь себя?

— Пока отлично.

— Может в этот раз все будет по-другому? — Мэй пожала плечами.

— Уже поздно задавать этот вопрос, — с некой обидой выдала Мэй. Джейсон посмотрел на свою жену и потянулся к ее руке.

— Мы совсем справимся. Просто доверься мне, — попросил он. Мэй сглотнула. — Тебе нужно перестать думать о том, что происходит в твоей старой жизни. Ты больше не воин. Тебе не нужно им быть в этой жизни.

— Слышал цитату: «никто не любит воина, пока война не постучится в дверь»? — Спросила Мэй.

— Нет, не слышал. Не думаю, что она подходит тебе.

— А какая цитата мне подходит, Джей?

— Я знаю одного человека, — Джейсон сделал глоток воды. — Он не выглядит, как то, через что он на самом деле прошел. Он участвовал в тысяча битвах и все еще стоит на своих двух. Он столько раз рыдал навзрыд и все еще улыбается. Его ломали. Бросали. Предавали, а он все ещё ходит с высоко поднятой головой. Он громко смеется, живет без страха и любит без сомнения. Это очень красивый человек. Все ещё хрупкий и нежный. Этот человек — ты.

Мэй улыбнулась.

— Не слышала эту цитату.

— Я ее придумал только что, — ответил Джейсон. Мэй улыбнулась и обошла стол. Джексон повернулся к ней. Она встала между его ног и обняла его.

Джейсон обвил руки вокруг нее в ответ.
Мэй посмотрела на него.

— У нас с тобой все получится. Я в это верю, — прошептала Мэй.

— Я твержу это тебе уже очень долго, — ответил Джейсон. Мэй засмеялась.

— Ты же меня знаешь. До меня все доходит очень долго.

***

Джейсон мчался на большой скорости, забыв о правилах дорожного движения. Он не стал парковаться, а просто нажал на тормоз и выбежал из машины. Он бежал вверх по лестничным пролетам, считая, что так добежать до шестого этажа быстрее, чем на лифте. Джейсон добежал до палаты номер четырнадцать и первым делом увидел отца Мэй, а за ним на больничной койке лежала его жена. Джейсон замер. Он не видел ее лица, так как она лежала к нему спиной.

— Как она? — тихо спросил Джейсон. Дэвид поджал губы.

— Не разговаривает.

Дэвид вышел и сел на скамейку в коридоре.

Джейсон подошел к койке. Он коснулся руки Мэй. Она не перевела взгляда от капельницы, в которой капала жидкость. Это было похоже на Мэй и ее терпение, которое с каждой каплей заканчивалось. Мэй закрыла глаза. Джейсон сжал ее руку, надеясь поймать ее внимание.

— Вия, как ты? — Мэй не ответила. — Тебе больно? — Мэй закрыла и потом открыла красные от слез глаза, но все ещё не смотрела на своего мужа. — Вия, постарайся не думать об этом. Мы оба понимали, что такой риск имеется. Никто не застрахован, — Мэй сглотнула, накопившиеся в горле слова. — Милая, мы попробуем снова. — Мэй резко посмотрела на Джейсона. От ее взгляда у Джейсона прошли мурашки по коже.

— Снова? — прошептала Мэй. — По-твоему это что, подгоревший пирог, который можно испечь снова?

— Я не это имел в виду, — принялся оправдываться Джейсон.

— А что ты имел в виду?

— Ты потеряла ребенка. Тебе больно. Я лишь хотел дать тебе понять, что ты снова можешь забеременеть.

Мэй просто смотрела в глаза Джейсону не в силах найти слов.

— Тебе настолько плевать на меня? — вдруг вырвалось у Мэй. Джейсон округлил глаза. — Не отвечай, — попросила Мэй.

Она села, провела рукой по лицу и посмотрела в окно.

— Вия, я понимаю, ты сейчас зла на весь мир. Мне тоже больно.

— Но в больнице с кровотечением лежу я. И это из меня доставали остатки того, что могло бы превратиться в жизнь, — Мэй выдернула свою руку с руки мужа и встала.

— Это нехорошая идея, — спокойно сказал Джейсон. Мэй выдернула иглу с вены.

— Заводить ещё одного ребенка была нехорошая идея, — выплюнула Мэй.

— Вия, ты говоришь так, будто я знал, чем все закончится и заставил тебя сделать это.

— Ты видел, как все проходило с Эмери. Видел, как врачи опасались что выживет лишь один из нас. Видел, но пошел на это снова. Потому что твой страх потерять меня, превращается в паранойю и ты уже не видишь ничего! — Повысила голос Мэй. — Какой следующий шаг? Может оденешь на меня браслет, чтоб я не могла покидать периметр дома? Ведь вся причина, черт возьми, в этом!

Джейсон встал на ноги.

— Тебе нужно остыть. Оставлю тебя, — ответил он. Джейсон стал выходить из палаты. Мэй зажмурила глаза. Она услышала, как за ним закрылась дверь. Мэй открыла глаза и швырнула в дверь вазу с цветами, которую принёс ее отец.

В голове ураганом метались мысли. Было слишком шумно. Мэй облокотилась на подоконник. Мэй вспомнила слова Дина в мотеле. Сердце сжалось от обиды.

— Дочка, может тебе прилечь? — Мэй покачала головой. Дэвид прошел по осколком на полу и подошел к Мэй.

Мэй приложила руку к расколу на груди и закрыла глаза. Дэвид подошел ближе и стал чуть придерживать свою дочь, боясь, что она упадет. Мэй посмотрела на отца.

— Он просто вышел из комнаты, — сказала Мэй.

— Джейсон просто не хочет с тобой ругаться, — Дэвид принялся оправдывать зятя.

— Он встал и вышел, — повторила Мэй.

— Лив, ты можешь быль невыносимой, когда зла. А он не умеет с тобой справляться... — это предложение было незаконченным. И Дэвид и Мэй знали это.

Мэй закрыла глаза и опустила руку к животу.

— Когда Дин узнал про ИЦН, он сказал, что никогда не станет рисковать моей жизнью.

Дэвид посмотрел на дочь, пытаясь найти слова, но их не было.

В голове Дэвида была два прозрачных сосуда с именами двух мужчин, с которыми его дочь связала свою жизнь. Каждый раз он мысленно бросал прозрачный шарик в ту или иную колбу, считая этим их достойные поступки по отношению к его дочери.

Что ж, Дин Винчестер выиграл в этом раунде. И это победа стоила не одного шарика.

— И он бы вышел из этой комнаты, только вместе со мной, — добавила Мэй.

Дэвид все еще молчал.

— Так было бы раньше. Так больше не будет. Мне нужно перестать искать Дина в Джее и злиться на него, что он не такой, как Дин и смириться, что Дин живет в Эмери и я не могу это контролировать.

Мэй села на кровать и позволила слезам покатиться по щекам вниз.

— Папа, но я так хочу, чтобы Дин был рядом сейчас... — Дэвид обнял свою дочь. — Лишь на мгновение... всего на секунду... потом я снова стану сильной... — Она уткнулась ему в плечо и крепко его обняла. Мэй не стала сдерживаться и позволила всей боли выйти наружу диким ревом.

***

Послышался звук разбивающегося стекла. Мэй вскочила с дивана и сразу же коснулась живота. Прошел месяц, но для Мэй дни шли как-то по-другому.

В тот же день, как случился выкидыш, Мэй отказалась оставаться в больнице. Она их никогда не любила. Почти все люди в ее окружении знали причину. Все, кроме Джейсона.

По телевизору шел фильм с участием Джеки Чана. Мэй посмотрела на экран. Главного актера толкнули и он упал на кучу деревяшек. Мэй расслабилась. Джейсон был на дежурстве, поэтому она решила не подниматься в спальню. Из-за жизненного опыта ей всегда спалось лучше на диванах, креслах и кушетках. Она отпила, уже холодного, чая и потёрла глаза. На часах было всего лишь одиннадцать. Джейсон вернётся только утром и завалится спать. Мэй утром отправиться гулять с Эмери в парк, а потом заедет в продуктовый магазин. Джейсон, уже зная тенденцию своей дочери забирать все прилавков, не брал ее с собой. Мэй же наоборот. Ей нравилось наблюдать, как ее полутора годовалая дочь сначала оглядывается по сторонам, а потом хватает понравившуюся ей вещь и убегает.

После потери ребенка, Мэй стала ещё мягче с Эмери. Она перестала делать ей какие-либо замечания. У нее просто не получалось. Она стала бояться, что может потерять и Эмери. Страх стал превращаться в паранойю. Мэй, как и любая любящая мать, считала своего ребенка чудом. Эмери была не только ее чудом. И Мэй сделала все, что могла, чтобы это осталось в тайне. Мысль о том, что, возможно, она сделала не все, что, возможно, угроза все еще есть, терзали ее днями напролёт.

Джейсон много раз предлагал Мэй сходить куда-то, но она отказывалась выходить из дома. Джейсон не давил на нее. Мэй же была с ним суха. Каждый раз, когда она смотрела на своего мужа, то слышала его слова в больнице, от которых в ней поднималась сильная злость. Джейсон считал, что это пройдет. Он много извинялся, утверждая, что Мэй просто всё не так поняла, а также, повторял, что она, как всегда, просто приняла все в штыки.

Мэй потянулась и побрела в ванную комнату. Мэй сделала несколько шагов и внезапно услышала ещё пару шагов на втором этаже. Мэй застыла на секунду. Снова шаг.

Это не могла быть Эмери. Мэй рванула наверх в комнату дочери, держа в руках нож. Она добежала до комнаты дочери. Дверь была закрыта. Мэй открыла ее и увидела спящую дочь. Сердце чуть успокоилось. За спиной послышалась шаги. Мэй не дожидаясь ещё одного шага, развернулась, размахивая ножом. Молниеносным движением нож был выбит с рук Мэй. Она замерла.

— Не хотел пугать, — сказал Дин. Мэй стояла без движения. — Я пришел попрощаться, — Мэй нахмурилась. — Меня обратили, — не стал тянуть он. Мэй отшатнулась, глазами задавая вопрос. Дин поджал губы. Он не хотел отвечать. Он не мог произнести этих слов. Он просто смотрел в глаза Лив. Она все поняла. С ее глаза упала слеза. Сердце бешено застучало. Дыхание участилось. Дин услышал это.

— Ливи, не бойся, — сказал Дин и сделал шаг к Лив. Она отошла на шаг назад. Ее спина коснулась стены. Бежать было некуда. Ей стало тяжело дышать. Все шрамы от укусов заболели одновременно. Лив понимала, что все это лишь в ее голове, но ничего не могла с собой поделать. Лив положила руку на шею. Дин услышал, как сердце Лив отбивало бешеный ритм. Он чуял ее страх. — Хей, Ливи, я не трону тебя, — предпринял ещё одну попытку Дин. Глаза Лив стали больше. В них застыл ужас.

Дин не понимал причины ее страха. Он считал, она должна быть уверена, что он не навредит ей. Дин подошел к Лив вплотную. Ему очень хотелось коснуться ее в последний раз, но он очень боялся, что коснувшись ее, захочет большего.

Лив же не видела ничего перед собой. Она была в подвале. Снова связанна. Снова истекала кровью.

Ворвавшийся ночью вампир и спящее дитя. История до боли знакома. Лив думала, что знала, что такое страх. Но выходит ошибалась. Теперь она знала, что испытала ее мать. С глаз стали течь слезы. Дин принялся их вытирать. Он думал, она плачет из-за него. Желание быть важным, желанным поглотило его. Лив стало трясти. Дин был слишком близко. Обычно на таком расстоянии она всегда чувствовала запах его тела, но сейчас его не было. Она стала качать головой, шепча: «пожалуйста, не надо». Дин коснулся ее щеки губами. Лив зажмурилась. Страх полностью овладел ею. Она, думала ее сердце сейчас остановится от страха.

— Я так зол на тебя, — прорычал Дин. Лив сглотнула. — Ты не представляешь, как я зол! Я думал, ненавижу тебя, но сейчас понимаю, что это не так. Это была боль потери и бессилие. Ты знала, что когда ты обращаешься, все чувства обостряются в сотни раз? — Дин посмотрел ей в глаза. Лив еле заметно покачала головой. — Я контролировал себя и то, что чувствую, но сейчас не могу. Я не крови хотел, как обратился, а тебя увидеть, — Дин провел пальцами по щеке Лив. Его прикосновения причиняли ей физическую боль, но Лив боялась издать звук. — Мне так жаль, — прошептал ей в ухо Дин. — Я хотел бы, чтобы все было по-другому. Прости меня за всё, Ливи.

Он снова посмотрел ей в глаза. Зеленые смотрели в карие. В зеленых больше не было ненависти, лишь сожаление. В карих же снова страх и боль. Лив коснулась щеки Дина и осторожно провела по ней ладонью, будто касалось дикого зверя. Дин закрыл глаза, чтобы прочувствовать ее прикосновение.

— Я ничего не могу поделать с собой. Я так зол на тебя. Так зол! — шептал ей в губы Дин. — И в тоже время, я с ума схожу от того, что ты так далеко, от того, что я не могу коснуться тебя.

Дин потянулся к ее губам. Они почти соприкоснулись с губами Лив, как она повернула голову, открыв шею. Дин увидел укусы, которых не было раньше. Перед глазами появилась Лив полтора года назад — бледная, с расширенными зрачками, еле шагающая. Как он мог не понять?

Он резко отошел от нее. Лив не двинулась с места. Он пялился на ее шею. Лив чувствовала его взгляд на себе, как никогда раньше. Она положила руку на шею, пытаясь ее спрятать. Лив все ещё дрожала. Дин начинал понимать почему. Из всех тварей на всем свете его обратили в вампира, в существо, которое столько раз причиняло Лив боль.

— Я не трону тебя, не бойся, Лив. Я просто хотел увидеть тебя в последний раз. Хотел проститься и уйти. Дай мне услышать твой голос в последний раз, — Дин снова подошел к Лив. Лив будто проглотила язык. Ее мозг не мог даже анализировать слов Дина. Ее будто заморозили. — Прошу, — умолял он.

Лив покачала головой. Ее лицо резко стало каменным. Она тоже однажды умоляла его. И он не пришел на ее мольбы. Он выбрал злость. Так пусть с ней и остается, решила Лив.

Мэй бросила взгляд на консоль, за которой хранился пистолет и стала тянуться к нему. Дин увидел это и схватил ее руку, сильно сжав. Он не намеревался причинять ей боль, но обращение сделало его намного сильнее. Лив застонала от боли. Дин резко отпустил ее. Лив прижала свою руку к себе. В ее глазах читался страх. Дин стал отходить назад, закрывая лицо руками. Эмоции и чувства стали зашкаливать. Он слышал как бьется сердце Лив, слышал тихие удары ее пульса, слышал как ее кровь течет по венам. Его глаза наполнились кровью. Он стал чувствовать как из зубов вылезают клыки. Он не мог позволить Лив увидеть его таким. Он не хотел остаться в ее памяти существом, от которого столько лет охранял ее сны. Дин ударил кулаком по стене проломив в ней дыру. Лив вздрогнула. В ее глазах застыл ужас.

Ещё секунда и Дина больше не было в коридоре. Она посмотрела в открытое окно из которого дул ночной ветерок. Лив сползла вниз по стене и выдохнула. Она легла на пол, пытаясь взять контроль над своим телом. Она доползла до комнаты дочери и открыла дверь. Мэй заползла в комнату и закрыла за собой дверь. Она смотрела на свою спящую дочь и видела себя. Она положила ладонь, которая вскоре превратилась в кулак, на свой живот. С глаз ручьем полились слезы. Она не могла успокоиться. Голова трещала от боли, легкие сжались словно пластиковый стаканчик, сердце билось во рту, язык онемел, все тело горело.

Мэй заставила себя встать и пойти в ванную комнату. Она умылась ледяной водой, чтобы привести себя в чувство.

Мэй посмотрела на свое отражение и закрыла глаза. Когда она их открыла снова, слез больше не было. Мэй больше не было.

***

— Саффорд, Аризона, — сказал Бобби, как только Лив подняла трубку.

— Спасибо.

— Я тоже могу...

— Тебе далеко. Не стоит.

— Лив, ты уже ехала один раз выручать Дина и вернулась еле живая!

— Его обратили. Это другое.

— Верно. Это совсем другое! Что ты собираешься делать?

— Не дам ему стать чудовищем. Не дам навредить людям.

— Лив, ты не обязана. Это не должна быть именно ты.

— Ты так на самом деле думаешь? — Бобби молчал. — А кто это должен быть? Где Сэм, а? Как он мог упустить Дина? Как он мог позволить вампирам обратить его? Почему не позвонил?! Он вообще ищет его?

— Сэм сказал, что он в мотеле, потому что считает, что Дин придет туда, — еле слышно произнёс Бобби.

— Ублюдок! — не выдержала Лив. — И ты хочешь, чтоб я осталась?!

— Честно? Дин заслужил уйти как охотник. И уйти он должен от рук семьи. Но я не хочу, чтобы это была ты, потому что я люблю тебя также, как и его. Ты будешь терзать себя. Тем более он ведь... сама знаешь.

— Я думала об этом.

— Ты скажешь ему?

— Чтобы сделать ему больнее?

— Чтобы дать понять, что он оставил после себя жизнь.

— Я подумаю об этом, Бобби. Обещаю, — Лив положила трубку, собрала волосы в высокий хвост и поспешила вниз.

— Что ты скажешь Джейсону? — спросил Дэвид, пытаясь сохранять спокойствие.

— Я успею до его приезда. До Саффорда два часа езды, если гнать, ещё быстрее. Если не успею, то ты возьмешь Эмери и машину Джейсона и поедешь в парк Кеннеди. Мы там обычно гуляем. А я приеду туда. И Джейсон ни о чем не узнает.

— Почему ты так уверена, что найдешь Дина?

— Он найдет меня сам.

— Ты хотела сказать выследит по запаху?

— Ты знаешь, что я имела в виду.

— Лив, ты слетаешь с катушек!

— Почему?

— У тебя дочь!

— Не смей говорить о ней! Не тебе мне это говорить! У тебя тоже дочь, но тебя это не остановило!

— И ты до сих пор винишь меня за это! А теперь поступаешь также!

— Нет! Это не одно и тоже. Ты бросил меня, потому что хотел свободы, а я не хочу, чтобы отец моей дочери стал тварью. Он уйдeт как охотник. И мы закроем эту тему навсегда.

Лив открыла дверь и почти вышла, как вдруг замерла.

— Я знаю, что могу не вернуться, — прошептала она, смотря на деревья напротив. — Но и жить я так не смогу. Я должна все закончить. Я не жду понимания, — Лив обернулась. — Все закончится сегодня.

— Лив, что если то пророчество все еще в силе? — со страхом в голосе спросил Дэвид.

— Если это так, то тебе стоит опасаться не Дина, как ты и думал раньше, — ответила Лив и вышла.

Джейсон обычно не забирал машину, когда уходил на дежурство. Так он сделал и в этот раз. Лив прошла мимо нее. Она не могла ее взять. Джейсон бы все понял. Да, и это было небезопасно.

Лив прошла несколько кварталов вперед и нашла подходящий вариант. Серый, неприметный Шевроле 2001-года. Она достала с кармана комплект отмычек и принялась за дело. Руки опережали мысли. Это и вправду как снова кататься на велосипеде.

Лив села в машину и завела ее.
Впереди был не короткий путь и пройти его ей нужно было быстро. Мэй нажала на газ и выехала на дорогу.

Она гнала на межштатную магистраль. Ветер бил по лицу. Лив вдыхала свежий ночной воздух. На секунду ей показалось, что ничего не изменилось. Тусон резко показался ей совсем чужим, как города, в которых она оставалась по несколькот недель, максимум месяцев.

Увидев вывеску «Добро пожаловать в Саффорд», сердце Лив бешено забилось. Она приняла решение поехать в центр города. Она остановила машину на пустой парковке перед супермаркетом и вышла, держа в руках мачете. Она положила его на капот машины и достала с кармана телефон.

Руки стали предательски трястись, когда она стала набирать номер Дина. Лив приложила телефон к уху. С каждым гудком Лив становилось все тяжелей дышать.

— Давай, Дин, подними трубку, — просила Лив.

— Зачем приехала? — послышался голос за спиной. Лив сглотнула и обернулась.

Перед ней стоил Дин. Волосы были растрепанней, чем, когда он явился к ней. Одежда вся измятая, а сам охотник был очень бледен.

— Ты знаешь зачем. — Ответила Лив. Дин бросил глаза на мачете на капоте старого Шевролет.

Он смиренно кивнул и посмотрел в глаза Лив. Он не двигался, не подходил к ней, боясь напугать. Лив отвела взгляд.

— Помнишь, что говорил папа? Никогда не отводи глаз от твари, — напомнил Дин. Лив посмотрела на него.

— Ты не тварь, — еле слышно проговорила Лив. Но Дин, в силу своих новых способностей, прекрасно ее услышал.

— Теперь тварь, — он развел руками. Лив посмотрела ему в глаза. — Ты на самом деле хочешь это сделать? — Лив поджала губы и потянулась к мачете.

— Я должна. — Дин кивнул. — Не потому что я охотник. А из-за того, что было между нами, — Дин опустил голову.

— Согласен. Будет правильно, если это будешь ты. Как никак у тебя есть опыт убивать Винчестеров, — пошутил Дин и вернул свой взгляд к Лив. Лив шутки не оценила.

— Ты сам просил меня об этом, знаешь? — спросила Лив.

— О чем?

— Убить Сэма. Ты из 2014-го сказал мне, что, если у меня будет шанс, я должна сделать это, потому что ты сам решишься на это, только после моей смерти, как это было в его истории.

Дин хмыкнул.

— Хочешь сказать, ты послушала меня, а не отца, да? Хочешь сказать, что и моя рука есть в том, что мои братья попали в Ад?

— Почему ты вечно ищешь виноватых? Почему для тебя так важно скинуть на кого-то вину? Почему ты просто не можешь принять, что случилось и жить дальше? Почему, Дин?

— Принять, что ты убила Сэма и Адама?

— Я не убивала Сэма и Адама. Я заперла Люцифера и Михаила. Я знаю, что тебе плевать на себя, но, возможно, из-за моего поступка те, кого ты любишь, живы. Возможно, Лиса и Бен живы потому что я сделала это, — повысила голос Лив. К ее удивлению, Дин ответил абсолютно спокойно:

— Возможно.

Лив выдохнула.

— Возможно, — повторила Лив за ним. Дин решился подойти к ней. Лив обняла ладонью рукоять мачете, но не подняла его с машины.

— Ты прекрасно знаешь, что я тебя не трону, — ответил Дин, заметив реакцию Лив.

— Я не могу быть в этом уверена, — выбыла Лив, чем заставила Дина сильно удивиться.

— Ты думаешь, я...

— Неважно, что я думаю. Главное, у меня есть на это причины, — напомнила Лив. Дин посмотрел ей в глаза.

— Я бы не тронул тебя, — прошептал он.

— Ты просто не попал, — со всей обидой, что сидела в ней, ответила Лив. Дин тяжело сглотнул. Лив смотрела ему в глаза, в которых он успел прочитать боль. Он несколько раз открыл и закрывал рот, но не мог найти слов. — Не утруждайся. Мне не нужны твои оправдания, — Лив стянула мачете с капота.

Дин закрыл глаза и сел на колени перед Лив. У нее вспотели руки. Стало почему-то сильно жарко. Лив стала покусывать губы и все-таки решалась сказать то, о чем думала всю дорогу:

— Я хочу тебе кое-что сказать, — Дин открыл глаза. Зеленые уткнулись в карие. Лив перевела дыхание. — Ты многое изменил в лучшую сторону в этом мире. И ты создал кое-что прекрасное, — на глаза Лив навернулись слезы, — за что я тебе очень благодарна, — Дин нахмурился. — Я не хочу, чтобы ты думал, что ничего после себя не оставил... — Дин повернул голову на бок. — Оставил, Дин. У тебя есть...

— Остановись! — раздался баритон. Дин и Лив посмотрели в сторону голоса. Лив сжала мачете сильнее.

Двое мужчин подбежали к ним. Один из них был невысокого роста, полноват и совсем незнаком Лив, другого же она знала прекрасна. Незнакомец подошел ближе. Он был начисто выбрит, чем напомнил Лив Джона, который не любил щетину и всегда заставлял Дина и Сэма бриться каждый день. Волос не было и на голове. Армейская стойка, холодный взгляд, пистолет торчащий из потертых джинс, татуировка пентограммы выглядывающая из под рукава клетчатой рубашки — вердикт был прост, он был охотником.

Лив даже начала догадываться кто это.

Сэм встал между Дин и Лив, чем вырвал охотницу из ее размышлений. Какая ирония. В последнее время он делал это слишком часто.

— Тебя можно спасти! — выдал старый охотник, смотря на Дин. Лив опустила мачете.

— Что за бред ты несешь? — спросил Дин, вставая с колен.

— Обращенного можно вернуть, если он не испил крови. Ты же не испил крови, верно? — Охотник принялся рассматривать тело Лив.

— Нет, нет, — Дин покачал головой. — Я держался...

Сэм выдохнул.

— Отлично. Отлично! — улыбнулся Сэм. — Мы вернем тебя обратно. Это будет сложно, но мы это сделаем. Ты и я, — подчеркнул Сэм. Лив выдала смешок и облизнула губы.

— Что за чушь про способ вернуть обращенного? Это невозможно, — выдала Лив.

— Если способ обратить процесс, — ответил охотник. — Я не представился. Сэмуэль Кемпбелл, — он протянул руку Лив. Она ее не пожала. Ее взгляд стал холодным. — Дерзкая нынче молодежь, — сказал Сэмуэль.

— Что со способом сделать Дина обратно человеком? — спросила Лив. — Что нужно?

— Всё ингредиенты просты, кроме одного, — начал Сэмуэль, не отрывая глаз от Лив. Сэм посмотрел на старшего брата. — Нужна кровь того, кто тебя обратил.

Лив и Дин переглянулись взглядами. Лив покачала головой.

— Нет. Это плохая идея, — сказала Лив. Дин широко улыбнулся.

— Не забыла как это делать? — Намекнул Дин на то, как она по его глазам прочитала его мысли. Лив фыркнула.

— Я пойду в гнездо и убью ублюдка, — заявил Дин.

— И это весь план? — спросила Лив.

— План нужен охотникам. Я теперь один из них. Они не поймут подвоха. Я убью его и вернусь.

— Он был сильным, — сказал Сэм.

— Я теперь тоже, — подмигнул брату Дин.

— Запомни, Дин, ни капли крови. Или ничего не сработает, — напомнил Сэмуэль.

— Да, я понял!

— Нет, не понял. Ты думаешь, что ты контролируешь себя, но это лишь вопрос времени. Ты напьешься крови. По-другому не бывает.

Лив сглотнула. Услышав это, Дин бросил на нее взгляд. Она положила руку на раскол на груди. Лив снова сглотнула, стараясь скрыть от всех свою боль. Дин же слышал, как предательски застучало ее сердце.

Внизу живота сильно тянуло. Тупая боль преследовала ее с больницы. Лив смогла собраться пока ехала сюда и имела точный план действий, но сейчас, когда она чуть расслабилась, слабость и изнеможение начинали брать вверх. Лив отошла в сторону и облокотилась на, украденную ею, машину.

— Дин, ты меня слышишь? — Спросил Сэмуэль. Дин всё ещё смотрел на Лив. Сэм видел это. Он коснулся плеча брата и тот отвлекся.

— Да, да. Не выпью я крови, успокойтесь. Убью тварь и принесу ее голову.

— Осталось одно. Найти гнездо, — сказала Лив.

— В этом нет нужды. Я чую его. Гнездо в двух милях, — ответил Дин.

— Тогда приступим, — сказал Сэмуэль. — Ты в гнездо, а мы снаружи прикроем, — Сэмуэль посмотрел на Лив. — Ты с нами? — Лив осмотрела Сэмюэля с ног до головы, а потом посмотрела в глаза Сэму.

— Чувствую дежавю, — сказала Лив и покачала головой. — Нет, спасибо. Я уже была там. Помню, как все закончиться, — выдала Лив, не отрывая глаз от Сэма. Он же сжал кулаки.

— Тогда останься в мотеле, — Сэмуэль бросил ей ключи от номера. Лив поймала их, не отрывая глаз от младшего Винчестера. Она искала в его глазах хоть нотку сожаления, но не увидела ничего.

— Черт, думал, придеться уговаривать тебя не идти, — сказал Дин. Лив бросила на него мимолетный взгляд.

— Как я и сказала, я пришла, чтоб закончить все, — ответила Лив, бросила ключи от мотеля обратно Сэмюэлю и села в машину.

Дин сделал несколько шагов к ней, но остановился. Лив завела старый Шевроле и посмотрела в окно. В глазах Дина она прочитала вопрос. Лив отвела взгляд, не считая нужным продолжать диалог. Она не могла находиться рядом с Сэмом. Просто не могла. Все внутри переворачивалось при виде него, человека, которого Лив так любила, которого ей пришлось убить, который в конечном итоге оставил ее умирать мучительной смертью.

Лив нажала на газ и выехала на дорогу. Она проехала около пятнадцати минут и остановилась на обочине. Лив достала из сумки, что лежала на заднем сидении чугунную емкость и склянки с травами. Она стала сыпать по-немного с каждой, а потом подожгла все спичкой. В нос ударил резкий запах. Лив зажала нос пальцами и открыла окна.

Лив громко вздохнула и развернулась, чтобы поехать обратно в город. Сердце больше не колотилось. Страха тоже не было. Лив поймала себя на странной мысли, что ей намного спокойней, когда она одна. Так бывает, когда перестаешь доверять тем, кому раньше можно было доверить жизнь. Так бывает, когда те, кому ты безоговорочно доверяешь, предают тебя.

Лив доехала до мотеля «Танцующий медведь» и припарковалась чуть поодаль, чтобы остаться не замеченной.

Лив вышла из машины и направилась к мотелю. Она успела считать название и номер комнаты, когда ключ оказался в ее руках, что говорило о том, что Сэмуэль недооценивает ее. Как в прочем и Сэм. А Дину, сейчас было не до того, чтобы заметить это.

Лив залезла по пожарной лестнице на второй этаж. Конечно же, как и все охотники, Дин, Сэм и Сэмуэль выбрали номер, из которого легче всего уйти не замеченными — низкий этаж и близкое расположение к эвакуационной лестнице.

Лив не стоило много усилий подобраться к окну, в котором все еще горел свет. Она услышала голоса Сэмуэля и Сэма.

— Что с тобой, черт возьми, не так, Сэм? — спросил его дедушка. Сэм остановился и невинно посмотрел на своего собеседника.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знал о лекарстве! — выдал Сэмуэль.

— Что? Нет, я этого не сделал.

— Но мы говорили об этом месяцы назад.

— Не я. Должно быть, был Айзеком или кем-то еще. Я узнал о лекарстве сегодня, когда ты сказал мне.

— Хм. Это странно, потому что, если бы ты знал, это означало бы, что ты позволил вампиру обратить Дина, чтобы мы имели человека внутри, чтобы поймать того чернокожего Альфу, которого мы так долго ищем.

Лив зажала рот ладонью, потому что ей казалось, что ее дыхание с каждым словом Сэмуэля становятся все громче.

— Ты серьезно? Думаешь, я бы сделал что-то подобное, рискнул бы собственным братом? — спросил Сэм. — Что с тобой не так? — Сэмуэль сверлили своего внука взглядом. — Слушай, я просто рад, что мы можем его вылечить, — выдал Сэм и, бросив пару банок с кровью мертвеца в сумку, вышел из комнаты.

Как только дверь захлопнулась, Лив залезла в окно и наставила на Сэмуэля пистолет.

— Ух ты ж, — выдал он, держал руку на правом боку, чтобы достать свой пистолет.

— Не стоит, — предупредила Лив.

— Я все-таки попробую, — сказал Сэмуэль.

Лив резко достала с кармана нож и метнула его в руку Сэмуэля. Нож порезал его палец и он зашипел.

— Это я не промахнулась, — оповестила Лив.

— Чего ты хочешь? — поинтересовался Сэмуэль.

— Ты забрал то, что принадлежит мне. Я пришла за этим.

Сэмуэль хмыкнул.

— Почему не дождалась, пока и я уйду?

— Из-за твоего эго. Ты не оставил бы пряжку. Уверена, ты мечтал стать главой всю свою никчемную жизнь, ведь не один твой предок, смог добиться этого, — Сэмуэль улыбнулся.

— Уж не злишься ли ты, что я занял твое место?

— Мне плевать. Мне нужна пряжка.

— Ты сама ее отдала.

— Я отдала ее Айзеку. У него не было права отдавать ее кому-то ещё.

— Понимаю тебя...

— Отдай пряжку, — приказала Лив. Сэмуэль покачал головой. — Клянусь, я пристрелю тебя.

— Не думаю.

— Дин тоже не думал, а я столкнула Сэма в Ад. Так что не смей меня недооценивать, — Сэмуэль цокнул. — Пряжку! — закричала Лив.

— Пряжку носит глава совета, а ты предала совет и сбежала.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Наслышан. Говорят, ты с катушек слетела, — Лив усмехнулась.

— Ну, тогда тебе точно стоит меня бояться. Ведь никогда не знаешь, что сможет сделать чокнутый.

Сэмуэль расхохотался.

— Девчонка, иди-ка домой. Поигралась с пряжкой и хватит! — заявил он. Лив выдала смешок.

— Значит, будет по-плохому, — заявила Лив.

В комнате резко похолодало и стал мигать свет. Сэмуэль насторожился и принялся оглядываться по сторонам. Около Лив появился мужчина. На нем были высокие ботинки, коричневые брюки, старая, потертая, белая рубашка с длинными рукавами и большая шляпа.

— Какого хрена... — не понял Сэмуэль.

— Знакомься, Кристиан Хоукинс. Хозяин той пряжки, что ты хранишь в своем кармане, — Сэмуэль сделал несколько шагов назад. — Его тело сожжено и вызвать его могла лишь вещь, принадлежавшая ему. У тебя два варианта: либо уничтожить пряжку, либо отдать ее мне. Это единственные исходы, в которых ты выживаешь, — Сэмуэль приоткрыл рот, чтобы начать, но Лив его перебила, — Да, я лучше уничтожу пряжку, чем оставлю ее тебе.

— Как ты заставила его подчиняться? — поинтересовался Сэмуэль. Лив покачала головой.

— Не заставляла, лишь попросила помочь.

— Выходит, не сплетни. И в правду, любил тебя.

Лив посмотрела на Кристиана и почувствовала укол совести за то, что так воспользовалась им.

— Отдай мою пряжку, — раздался озлобленный голос призрака. В воздух поднялся нож, который Лив бросила в Сэмуэля. Он остановился у шеи охотника, не оставляя ему другого выхода. Он потянулся в карман и достал оттуда пряжку. Сэмуэль бросил пряжку Лив. Она независимо от себя улыбнулась и посмотрела на Кристиана.

— Тебя Сэм заждался. Иди. — Приказала Лив. — Не волнуйся, больше ничего я не заберу.

Сэмуэль взял свою сумку и вышел из номера. Как только он отдалился от комнаты, Лив плюхнулась кровать.

— Прости, Крис.

— Все в порядке. Я рад тебя видеть.

Лив посмотрела на него.

— Прости, что исчезла. Не представляю какого тебе было.

— Тяжко, — признался он. Лив кивнула.

— Я подозревала, — прошептала она. — Я нашла твой дневник. Ты написал письмо Дину. Мило с твоей стороны.

— Я должен был. Я был уверен, что ты найдешь его и вы будете вместе.

Лив опустила голову.

— Да, вот только, мы не вместе. Я бросила охоту. Оставила совет... я виновата... не смогла сдержать обещания... прости, Крис... мне так жаль. Но пряжку... пряжку у этого ублюдка оставить не могла. Это слишком личное.

— Я отдал ее тебе, не совету, — ответил Кристиан. Лив улыбнулась и посмотрела на пряжку. — Ты разорвешь связь или уничтожишь объект? — Поинтересовался охотник. Лив положила пряжку в карман и посмотрела на кольцо, подаренное Кристианом.

— Я не хочу его снимать, — призналась Лив. — Я разорву связь.

— Это означает, ты можешь вызвать меня, когда захочешь снова, — Лив кивнула.

— Ты не очень рад, — осознала Лив. Кристиан молчал. — Я не хочу тебя тревожить, но список людей, которым я доверяю очень короткий.

— Приятно быть в твоем списке.

— Обычно всё люди после некоторого времени об этом жалеют, — пробурчала Лив. — У меня дочь, — не стала тянуть Лив. — Мне нужно ее защитить. Если дела будут плохи, мне нужно знать, что ты ее защитишь.

— Призрак так себе защитник.

— Я знаю дюжи охотников, погибших от рук духов, — парировала Лив. Кристиан молчал и смотрел на женщину, которую за короткое время сумел сильно полюбить. — В следующий раз, когда я вызову тебя, знай, дела плохи. Значит нужно защитить Эмери. Так ее зовут.

Кристиан кивнул. Лив поджала губы.

— Я знаю, каковы последствия для тебя. Ты попал в Рай, я уверена, ... а выдергивая твою души обратно на Землю я рискую тем, что твоя душа здесь и останется. И если тебя изгонят, нет гарантий, что ты попадешь обратно в Рай, — Лив сглотнула. — Я не стану заставлять тебя. Если ты откажешься, я попытаю удачу с другим человеком.

— Тому, кто не откажет? — спросил Кристиан.

— Моя мама спасла мне жизнь. Я знаю, она сделает все, чтоб спасти жизнь внучке, — не стала скрывать своих дальнейших планов Лив. Кристиан покачал головой.

— Ты готова обрести души на вечность страданий ради жизни одного человека?

— Это не просто человек! Это моя дочь! — поэтому повысила голос Лив. — Я должна ее защитить и я сделаю это любой ценой!

— Вот только цену платишь не ты, — напомнил Кристиан. Лив опустила взгляд.

— Ты говоришь совсем как Джей, — прошептала Лив. Выходит, это не он неправ, ведь вас уже двое, а я неправа, потому что ищу в вас то, чего в вас нет, — Лив посмотрела в глаза Кристиану. — Дин бы не отказал, — голос Лив дрогнул. — Дина бы даже не пришлось просить, — трясущимся голосом ответила Лив.

Лив вытерла слезы и посмотрела на своего бывшего мужа.

— Я отпускаю тебя. Я тебя больше не потревожу, обещаю.

— Мой путь пришел к концу, Оливия. Мне здесь не место. Я люблю тебя, но я охотник и я уважаю наши законы. Даже после смерти.

— То, что мертво, должно оставаться мертвым, — процитировала Лив. Кристиан кивнул.

— Твоя мать или кто-то ещё в твоем списке погибших не должен вмешиваться в дела живых. Цена слишком высока и заплатят ее невиновные.

Лив закивала, пытаясь сдержать слезы.

— Мне жаль, Оливия, — Лив отвернулась.— Я уверен, что в твоем списке доверия есть имена и живых.

Лив прошептала слова на латыни и оборвала связь. Она осталась наедине со своими мыслями, чего ей, конечно же, не хотелось.

Живот снова пронзила боль. Лив села на край кровати и зажмурилась.

Когда Лив столкнулась с выкидышем, то ей казалось, будто в ее теле разворачивается мелодрама с печальным концом. Сначала есть физическая боль, острая и тупая одновременно, словно сердце рвется на части, но ты не можешь даже плакать на полную катушку, потому что боль слишком сильна. Она чувствовала, как ее тело изменяется, как будто оно предательски отказывается выполнять свою задачу. А затем наступает эта волна эмоционального хаоса. Горе охватило ее, словно она потеряла часть себя. Она переживала потерю, которая так искренне чувствуется, что слова уже не помогают ее описать. Чувство вины преследовало ее и преследует по сей день, хотя рационально Лив понимает, что не виновата. Все вокруг предлагали ей проложить путь к смирению. Отнестись к случившемуся как к простому опыту, который несет в себе какую-то тяжесть, но и возможность исцеления.

Последнее же у Лив всегда получалось плохо.

***

Лив залезла на крышу заброшенного банка. Именно здесь расположилось гнездо. За спиной у нее весел арбалет, а также 2 мачете. Карманы были забиты шприцами с кровью мертвеца. Лив была готова.

Она положила куртку на разбитое окно и легла, готовясь к атаке.

Сэмуэля и Сэма она увидела в квартале от амбара, следящими из машины за банком. От машины несло травами, не позволяющим вампирам отследить точное местонахождение охотников.
Они обезопасили себя. К этому приткнуты не было. Они не стали подходить к сооружению, не решились быть рядом. Этого она понять не могла.

Лив тонула в вопросах. Почему? Как же так? Неужели Дин не понимает, что его дурят, скрывают от него информацию? Неужели он не понимает, что на этот раз приманка он.

Банк был похож на целый муравейник, в котором кипела жизнь. Слева в один ряд были поставлены пять офисных столов, за которыми сидели худенькие девушки, печатающие что-то на ноутбуках. Справа от них были железные клетки, в каждой из которых сидела по одной девушке. Их лица были измазаны кровью, а к углу каждой клетки был прикреплен пакет с кровью. Лив вытащила бинокль и вгляделась в работу девушек. Они сидели на сайтах знакомств и переписывались с ничего не подозревающими девушками, которым заливали в уши строчки из «Сумерек». Лив убрала бинокль и приготовила арбалет.

Где же Дин? Почему он так долго?

Лив стала нервно покусывать губы. Телефон в кармане завибрировал. Чутье подсказало Лив вытащить его.

«Не высовывайся.»

Прочитала Лив и закатила глаза. В голове послышался голос Дина.

«Я Серьезно.»

Лив улыбнулась. Пришло новое сообщение:

«Я не шучу!»

Лив снова посмотрела в бинокль в поисках Дина. Она нашла его, прижавшимся к стене, на антресоли напротив себя. Он подмигнул ей. Лив начала печатать сообщение, но ее собеседник оказался быстрее.

«Ты же уехала.»

Лив посмотрела на Дина и пожалa плечами. Он покачал головой.

«Не стреляй, что бы ни случилось.»

Лив напечатала ответ:

«Если что-то случится, у меня не останется выбора. »

«Ты хреново стреляешь из арбалета.»

Лив еле сдержала смех. Дин не смотрел на нее, но знал, что заставил ее улыбнуться.

«А ты никогда ничего не планируешь.»

Дин усмехнулся.

«Тебя не прикрывают.» — напечатала Лив.

Дин посмотрел в сторону, где была Лив. Телефон снова завибрировал.

«Я все, что у тебя есть сейчас.»

Дин сжал телефон в ладонях. В голове послышался ее голос.

«Дай знак.»

Дин покачал головой.

«Как в старые добрые.»

Дин поджал губы.

«Я насчитала двадцать человек, не считая тех, что в клетках.»

Дин кивнул и направился вперед.

Он просто вышел из тени и представился вампиру, стоящему у одного из столов. Он назвался Робертом. Судя по спокойной обстановке, его ждали. Вампир в спортивной футболке серого цвета подошел к холодильнику, который оказался полным пакетов с кровью. Он взял один и протянул его Дину.

— Вот, пожалуйста, — предложил он. Дин покачал головой. Лив не нужно было видеть лица Дина, чтобы понять, как тяжело ему было сохранять самообладание.

— Я в порядке. Я убил так много людей по пути сюда, так что...

— Да, э-э, насчет этого... — перебил Роберт. — Линия компании такова, что мы больше не убиваем людей просто так... — Дин округлил глаза. — Но ты должен мне рассказать, каково это.

— Да. Да, при первой возможности я... я покажу тебе себя, — не растерялся Дин.

— Мило.

Роберт сорвал пробку с пакета и сделал глоток. Дин выглядел так, будто он не пил воду несколько дней и вынужден смотреть, как кто-то осушил ледяную бутылку «Evian». Он снова посмотрел на пакеты с кровью, но заставил себя отойти. Он последовал за Робертом вниз по лестнице, через толпу вампиров. Лив потеряла Дина из виду и направилась по крыше в левую сторону, надеясь, что там будет окно, через которое Лив сможет его увидеть.

Дин прошел мимо десяти вампиров, которые смотрели на него лютой ненавистью. Он напрягся. Роберт казался ему дружелюбным, остальные же наоборот.

— Не беспокойся о них. Они завидуют, —объяснил Роберт. — Вербовщики могут трахнуть всех цыпочек. Теперь это ты, братан.

— Вербовщики? — не понял Дин.

— Да. Борис все объяснит.

Дин оказался в главном зале старого банка. За столом перед ноутбуком сидела девушка. Вампир, которого Дина уже видел в переулке, вампир, который обратил его, наклонился над ней, положив руку ей на спину.

Он продиктовал ей на ухо несколько слов и девушка принялась быстро их печатать.

— Твоя кожа — черный бархат ночи, — услышал Дин. Вампир засмеялся. — Мило. Тупая сучка это проглотит. Она умирает от желания познакомиться. — Он наклонился ближе и понюхал волосы девушки. Она отшатнулась.

— Иди, принеси себе крови, милая, — посоветовал Борис. — А потом марш сюда, ладно? — девушка кивнула и встала. — Слава богу. Думал, охотник отрубил твою симпатичную голову, — обратился вампир к Дину.

— Нет. Я убежал. Извини, что такое «охотник»? — спросил Дин.

— Увидишь, если он нас найдет. Увидишь его изнутри, — добавил он. Дин сглотнул и поднял взгляд наверх, ища Лив. — Ты ел?

— Да.

— Хорошо. Тебе понадобится твоя сила.

— Для чего?

— Роберт тебе не сказал? — Дин покачал головой. Вампир фыркнул, немного обиженно, а следом встал перед лицом Дина. — На сколько лет я выгляжу?

— Тридцать три?

— Ты ошибся примерно на шесть столетий. И это лучшие дни за последние шестьсот лет, чтобы быть вампиром, — Он начал ходить вокруг Дина, Дин же не сводил с него глаз — "Дракула"? Энн Райс? Пожалуйста. Эти глупые маленькие детишки так похотливы, что переизобрели нас в принца Прекрасного с Вольво. — Они, — он протянул руку через прутья одной из клеток и схватил девушку за волосы, — хотят кольцо обещания с клыками, поэтому я даю его им, — обращенная зарычала. — Ты идешь и берешь их, и ты приносишь их домой ко мне, — обратился Борис к Дину. Тот смотрел на девушку, готовую на всё ради капли живой крови.

Борис отпустил девушку и она упала назад.

— Зачем клетки? — не понимал Дин.

— О, это просто, понимаешь... пока они не станут послушными. В конце концов эти девушки выйдут, и они приведут мне таких парней, как ты, и так по кругу.

— Должен сказать, я впечатлен, — признался Дин. — Вся эта система, это... это все ты?

— Нет, нет, нет, нет. Я просто внедряю, понимаешь? — Он указал на потолок. — Это Его план... нашего отца.

Дин поднял глаза и увидел на потолке огромный витраж, похожий на работу архитектора Фрэнка Ллойда Райта.

— Твоего отца?

— Разве тебе не любопытно?

— О, ты и половины не знаешь.

Борис наклонился к Дину.

— Ты... ты хочешь частную экскурсию, да?

— Думал, ты никогда не спросишь.

Борис отошёл и поманил Дина за собой.

Когда вампир встал спиной к Дину, тот вытащил из кармана шприц с кровью мертвеца и снял с него колпачок. Он поднял его, готовый воткнуть его в тело вампира, но одна капля вытекла и упала на пол.

Борис услышал это и резко обернулся. Дин, понимая, что никаких других вариантов уже нет, решил атаковать вампира первым. В тот момент, когда он пытался замахнуться, Борис схватил его за руку и завернул ее же за его спину.

— Ты играешь со мной в игры, мальчик? — спросил Борис.

Он сжимал руку Дина до тех пор, пока тот не выранил шприц. Глаза Дина бегали по окнам крыши. Он искал Лив. Борис громко рассмеялся. Неожиданно его глаза устремились наверх. В его голове послышался шепот. Он отпустил Дина и сам же упал на спину. Его глаза были широко раскрыты.

Дин стоял, сбитый с толку и пялился на вампира. Он не успел сделать то, зачем сюда пришел, так как услышал шепот и в своей голове. Его глаза стали закатываться назад. И он упал следом за Борисом.

В его сознании стала мелькать серия видений.

Чернокожий мужчина сидит на скамейке ночью. Дин не видит его лица. Маленькая девочка в вычурном платье и с цветком в волосах сидит перед ним.

Кладбище, заполненное белыми деревянными крестами. Все пропадет.

Следом он видит афроамериканца тянущегося к нему острыми ногтями. Затем большой, увитый плющом дом. Снова девочка. Вампир на скамейке. Дин видит как кровяные клетки мчатся по венам. От этого он чуть ли не задыхается.

Кладбище, растворяющееся в классе с рядами пустых парт. Опять маленькая девочка. Вампир у пруда. Все снова пропало.

Следом Дин видит кровеносную систему из учебников по биологии, которая превращается в дорожную карту. Красный круг нарисован вокруг города Аврора, Иллинойс. Вампир снова стоит у пруда.

Дин все еще на полу. Его глаза закрыты, но они мечутся взад и вперед под веками, как будто он спит.

Кладбище, затем снова вампир, затем опять кладбище. Увитый плющом дом, где маленькая девочка устраивает чаепитие на лужайке. Все это почему-то происходит ночью. Девочка спокойно сидит и кормит своих кукол кровью.

Кадры ускорились.

Кладбище. Обнаженная женская шея в которой пульсирует кровь. Маленькая девочка стоит под деревом. Внезапно рядом с ней появляется ее точная копия. Она улыбается, открывая рот, полный клыков. Близнец делает то же самое. Вампир сидит на скамейке, только теперь девочки-близняшки сидят на земле рядом со скамейкой.

Флюгер с птицей. Девочки-близняшки играют со своими куклами рядом с прудом; они смотрят на вампира. Он наклоняется и гладит лицо одной из близняшек своим острым ногтем. Он оставляет кровавый след на ее щеке. Он нежно улыбается. Снова вены, в которых пульсирует кровь.

Вампир выпрямляется и указывает куда-то вперед. Следом виден коридор дома, дверь которого открывается и близнецы проходят внутрь, держась за руки.

Дин моргнул и рывком вышел из видения. Он перевернулся на спину и посмотрел на витражный потолок, который был размыт. Он оглянулся и внезапно понял, что Борис встал и выпустил обращенных девушек из клеток.

Дин встал и начинал бежать. Один из вампиров бежал вниз по лестнице и напал на него, но невидимая сила сбила его с ног. Дин успел увидеть, торчащую из его спины, стрелу. Дин поднял глаза и увидел Лив с арбалетом в руках. Он бросился к ней и, схватив ее за руку, принялся тащить ее за собой вверх по лестнице. По пути на них набросился другой член гнезда. Дин быстро расправился с ним, свернув шею и сбросил его вниз к толпе вампиров, бегущих за ним. Лив посмотрела вниз и увидела ужасную картину. Две дюжины тварей с клыками совсем близко к ним. Ее охватила паника. Ноги продолжали бежать за Дином, но голова была в том злосчастном подвале. Она не чувствовала рук. Они были связаны над ее головой. Шею пронзила резкая боль. Потом боль пронзила живот.

Путь преградил Роберт. Дин повернулся к Лив и увидел ее отсутствующий взгляд. Он вытащил мачете у нее из-за спины и обезглавил его. Дин снова посмотрел на Лив.

— Ты в порядке? — спросил Дин. Дин плохо слышал топот вампиров бежавших за ним из-за бешеного ритма, которое отбивало сердце Лив.

Лив посмотрела в глаза Дину, потом посмотрела назад. Вид голодных тварей, готовых разорвать ее в клочья (снова) вернул ее в реальность. Она достала из за спины свой мачете и повернулась к вампирам лицом. К ним приблизились девушки. Лив уже видела их. Они сидели в клетках и высасывали кровь с пакетов. Лив перекинула мачете в левую руку и отрубила голову блондинке, решившей подойти к ней через чур близко. Следующую обезглавил Дин.

Еще двух он оттолкнул подальше от Лив, давая ей возможность замахнуться мачете. Она обезглавила их обоих, пока Дин покончил с четырьмя.

Дин продолжил обезглавливать вампиров дальше, почти не давая Лив возможности убить кого-то самой. Сейчас мачете весил для него как перышко. А головы рубились с такой легкостью, будто он нарезал самый мягкий сыр. Холодное оружие ранее, казавшиеся ему не очень удобным, сейчас стало для него ближе его любимого «Смит Вессена». Он услышал, как в пяти метрах от него на него готовилась наброситься очередная шестерка Бориса. Он прыгнул наверх, схвативший за железную балку на потолке и ударил со всех сил его ногами по груди. Он упал на пол, но был ещё жив.

Лив залезла на стол, зарядила арбалет и выстрелила в сердце вампиру, приближавшемуся к Дину с боку. Он вытащил стрелу из упавшего на пол вампира и вонзил его в глаз другому, а следом лишил его головы. Вампир, которого оттолкнул Дин, стал приходить в себя. Лив увидела это краем глаза и решила сама к нему подойти. Он стал скалиться, но не успел подняться, так как его голова быстрее отделилась от тела.

Дин скинул ещё одного кровососа вниз на первый этаж. Лив увидела троих бегущих с другой стороны лестницы и принялась заряжать арбалет, параллельно, покрывая его трехэтажным матом. Дин, одно ухо которого было полностью сосредоточено на Лив, не смог не улыбнуться.

Он увидел как вампир планирует наброситься на Лив. Миллисекунда. Он знал, что она не успеет среагировать. Но он мог. Он бросился к Лив и прижал ее к стене своим весом. Вампир вонзил свои клыки в плечо Дину, вместо шеи Лив. Дин зарычал от боли и повернулся к укусившему его. От яростного взгляда Дина он сделал пару шагов назад. Дин же схватил его за голову и вырвал ее.

Лив осталась стоять на месте. Обезглавленный вампир упал на колени, а потом на бок. На полу образовалась огромная красная лужа.

Лив чувствовала, как теряет контроль. Она на секунду закрыла глаза и увидела капли крови в ванной комнате своего дома в Тусоне. Следом адскую боль, будто между ног вонзили горящий факел. Потом огни скорой помощи, за этим вся боль резко исчезла и в голове стало очень тихо.

Лив услышала рев, замахнулась мачете и промахнулась. Вампир выбил оружие с ее рук. Лив вытащила с кармана шприц и вонзила его ему в руку. Вампир закричал от боли, прижимая к себе руку. Лив хотела обратно взять свой мачете, но Дин сам поднял его и бросил Лив. Она покончила с последним вампиром и хотела пересечься взглядами с Дином, но он спрыгнул вниз на первый этаж. Лив бросилась к перилам. Человек не мог пережить такой прыжок. Дин же приземлился как ни в чем не бывало.

Его глаза полные ярости искали Бориса. Он же был стар и опытен. Он без страха вышел к Дину сам. Он давно заметил охотницу на втором этаже, которая стаяла, целясь в него из арбалета заряженного кровью мертвеца.

— Ты ничего не остановил. Это намного больше, чем ты думаешь, — пообещал Борис.

Дин одним резким движением обезглавил последнего выжившего вампира.

Лив стала спускаться вниз. Дин не двигался. Он смотрел на голову Бориса у своих ног. Лив остановилась в трех метрах от него, не решаясь подойти ближе.

— Дин, — прошептала Лив. Он повернулся. — Ты как?

— Я почти не слышу твоего голоса. Только как по твоим венам течет твоя кровь.

Лив кивнула. Все ещё стоя на одном месте.

— Я еле держусь, Лив, — признался Дин. — У тебя есть кровь мертвеца?

— Да.

— Воткни мне дозу, — Лив сглотнула. — Не советую тянуть.

Дин посмотрел на Лив. Она застыла на месте не в силах сделать шаг. Ее ноги будто погрязли в зыбучих песках.

— Я боюсь к тебе подойти, — призналась Лив. Дин кивнул.

— Брось мне шприц, — попросил Дин. Лив сделала, как Дин сказал. — Позови Сэма и Сэмуэля. Они дотащат меня до мотеля.

Лив кивнула и направилась к выходу.

***

В мотеле Сэмуэль готовил отвар для Дина. Сэм не отходил от брата и ждал когда он придет в себя. Когда это произошло первым делом младший Винчестер спросил про то, что Дин узнал в гнезде, а старший Винчестер спросил о Лив.

Лив сидела на уличной скамейке у мотеля и курила сигарету. Ее руки тряслись и она не могла это остановить. Из глаз ручьем лились слезы. Она их вытирала, а они опять текли по щекам. Лив не знала зачем она плачет. Ей просто было плохо и она не могла больше держать все внутри себя. Ей хотелось громко кричать, во все горло, да так, чтоб охрипнуть.

Она уже третий раз пыталась встать со скамьи, но у нее не получалось. Шрам на груди парализовал ее болью полностью. Глаза плохо видели, поэтому Лив закрыла их. Между ног продолжало жечь, шрамы на теле пульсировали. Каждый вдох и выдох заставлял тело Лив напрягаться до предела.

Лив бросила на асфальт третью сигарету и открыла глаза. Сверху послышался громкий кашель, следом кто-то будто упал на пол. Снова громкий кашель и стоны. Лив сжала ладони в кулаки. В голове крутилась мысль: «что будет, если план Самуэля не сработает?»

Лив снова закрыла глаза. Из под закрытых век по щекам потекли слезы.

— Живехонький! — послышался голос Сэмуэля из окна. — Я ж обещал, что верну тебя!

Лив улыбнулась. Дин жив. Он человек. Шум в голове пропал. Лив нашла в себе силы встать и стала медленно шагать к машине. Это было намного сложнее, чем думала Лив. Ей казалось, что к ее ногам прицепили железные кандалы, конец которых кто-то еще и держал в своих руках и тянул назад. Лив делала шаг и остановилась, чтобы перевести дыхание от резкого толчка боли.

За спиной открылась входная дверь мотеля.

— Ты уже уходишь? — тяжело дыша, спросил Дин. Лив слышала, как он бежал по лестницам вниз, чтобы успеть догнать ее.

— Да. Собираюсь уйти раньше, чем ты снова начнешь обливать меня грязью, — ответила Лив, повернувшись к нему. — Рада, что тебя не обратили. Надеюсь, больше не увидимся, — Лив сделала шаг.

— Лив, постой, — Лив посмотрела на Дина. — Я хочу поговорить о том, что случилось.

— Зачем? Я все и так знаю. Ты не это имел ввиду. Это была минута слабости. Ты все ещё злишься. Можешь не переживать, Дин, я все знаю, можешь не распинаться, — Лив закинула сумку на одно плечо, надеясь, что так будет легче идти, и решилась снова сделать шаг.

— Ты приехала за мной, — напомнил Дин. Эта фраза была полна надежды. Лив смягчилась, сама не зная почему. Она повернулась, чтобы ответить Дину, как раздался другой голос:

— Ага, чтобы убить, — выдал Сэм, объявившийся в дверном проеме. Лицо Лив напряглось. Она убийственным взглядом посмотрела на Сэма.

— Я приехала, потому что хотела, чтобы Дин ушел, как охотник, потому что знала, что он этого хотел бы. А что сделал ты? — Лив забыла про всю боль и подошла к нему, швырнув свою сумку на землю. Сэм не шевельнулся. — Что ты сделал ты, Сэм?

— Я ничего не сделал, — спокойно ответил Сэм. У Лив как-будто забрали почву из под ног.

— Ничего? Ничего?! — повысила голос Лив.

— Я просил тебя уехать. Ты сама во всем виновата.

Лив стала смеяться во все горло, глаза же обжигали слезы. Дин смотрел на Лив, понимая, что что-то с ней так.

Она резко притихла и уставилась на Сэма. Ее глаза горели словно два факела.

— Ты притворился моей галлюцинацией. Ты говорил со мной, называя меня так, как называл только Дин. Ты последовал за мной в тот чертов отель, где было гнездо, но оставил меня одну. Когда Кейт, возлюбленная тот твари, что убила мою мать, поймала меня, ты, ублюдок, смотрел мне в глаза. Ты смотрел, как я билась с четырьмя вампирами, смотрел на то, как Кейт утащила меня в подвал, уверена, ты слышал мои крики, пока они рвали меня на куски. Ты использовал меня как приманку, чтобы пойти за чернокожим вампиром. Думаешь, я не догадалась, кто он?

Дина будто опустили в ледяную воду. По коже пробежала дрожь, по спине пробежался холодок. Его видение и слова Лив не могли быть совпадением.

— Сэм, что она говорит? — не верил в услышанное Дин.

— Я же говорил тебе, она была не в себе, — ответил Сэм, смотря в глаза Лив. Она снова улыбнулась.

— Выходит, это не ты трахался в мотеле с официанткой, пока я лежала в больнице, борясь за жизнь? — Сэм молчал. — Не ты, сказал, не сметь идти к Дину, когда я умоляла тебя пойти со мной к нему. Не ты сказал, что он лишь посчитает меня сумасшедшей и испытает лишь жалость. Не ты сказал, что я разрушу жизнь Дина своим приездом? Не ты сказал, что мне и так осталось недолго? Мне и это показалось, да?

— Все верно, — ответил Сэм.

— Не ты сказал, что любил меня, но я всегда видела лишь твоего старшего брата? — Пошла в а-банк Лив. Дина снова будто облили водой, но теперь кипятком.

— Я бы никогда такое не сказал. Я всегда делал все, чтобы наладить ваши с Дином отношения. А ты сейчас хочешь настроить меня против брата.

— Не ты сидел в машине, когда я говорила с Дином и смотрел мне в глаза, все это время? — продолжала давить Лив.

— Меня там не было, — выдал Сэм. — Мне на самом деле жаль, Лив. Ты пережила ужасное, я понимаю и не злюсь на тебя за эти слова. Тебе нужна помощь. Надеюсь, ты все ещё посещаешь психотерапевта.

Лив снова засмеялась, прикрывая рот рукой. С глаз текли слезы, а она смеялась во все горло.

Дин смотрел на нее с опаской. Это была не Лив, которую он знал, а какая-то безумная женщина.

Через минуту она снова замолчала и резко сняла с себя футболку, оставшись в одном сером, спортивном бюстгальтере. На теле заблестели следы от клыков. Они были везде: на плечах, груди, животе, руках, спине, некоторые из них выглядывали из под джинс.

— Это тоже мне привиделось? — закричала во весь голос Лив. Дин не мог оторвать глаз от тела Лив. Первый раз он смотрел на ее тело с ужасом, а не вожделением. — Что ты на это скажешь? — спросила Лив.

— Я не знал, что ты попалась. Если бы знал, я был бы рядом, — ответил, как ни в чем не бывало, Сэм. Лив закивала, сдерживая смех.

Она натянула на себя футболку, подняла рюкзак с земли и снова посмотрела на Сэма.

— Мне жаль, что тебя вернули. Ты этого не заслужил. Надеюсь, когда придет твой час, тебя заберут в самую темную дыру Ада, в которой...

— Лив, лучше остановись, — раздался голос Дина за спиной Лив. Она замолчала и вытерла слезы с лица.

Лив повернулась к Дину и посмотрела ему в глаза. Зеленые и карие не могли оторвать друг от друга взор. С каждой секундой миссия казалась не выполнимой, как вдруг Лив выдала:

— Бен не твой сын. Я проверила, когда тебя затащили в Ад. У тебя нет детей и никогда не будет. Потому что ты так и потратишь всю свою жизнь, разгребая дерьмо за младшим братом, который не ставит тебя ни во что. Беги к Лисе, пока у тебя шанс. Она не слишком гордая, простит, — пообещала Лив и направилась к машине.

Дин рванул за ней, крикнув брату, чтобы тот покинул парковку и оставил их одних. Лив ускорила шаг. Быть сильной сил больше не было.

Предпоследний шаг. И вот последний. Лив уже тянет руку к дверной ручке машины, чтобы потянуть ее на себя, как вдруг рука Дина ударяется об дверь, блокируя действие Лив.

Глаза красные от слез. Глаза полные боли. Глаза, видевшие все ужасы мира. Глаза, прочувствовавшие предательство во всей ее мощи. Глаза, смотрящие в другие напротив, пытающиеся отвести взгляд.

Снова улыбка. Она совсем не подходила Лив сейчас, подумал Дин. Улыбка не спадала с лица. Слезы продолжали течь вниз. Вкус соли во рту, запах крови вокруг. Улыбка все также на месте.

— Умоляю, скажи, что хоть на каплю сомневаешься в том, что случилось на той охоте. — Улыбка спала. Дин чуть расслабился, но не надолго. — Сэм не мог такое сделать... — сказал самому себе Дин. Лив захотела открыть дверь, но Дин не позволил ей. — Это не мог быть Сэм, — утвердительно произнёс Дин. Лив закивала.

— Мне плевать. Я больше не играю в игру «угадай был ли это Сэм или демон или заклинание или дьявол», — выдала Лив.

— Ты здесь, значит, не плевать.

— Плевать! Я приехала, чтобы отдать дань нашему прошлому. Если бы обратили Сэма, я бы не приехала.

— Мне больно это слышать, — Лив выдала смешок.

— Забавно это слышать от того, кто только и делал, что метал в меня острые ножи своих слов. Ты ведь все еще не веришь мне! Никто не верит, — прошептала Лив, вспоминая скептичную реакцию Дэвида и молчание Джейсона. — Сэм выиграл! — Лив похлопала в ладоши. — Знаешь, я хотела умереть столько раз, после того, как ты бросил меня, а теперь я хочу прожить чертовски много, чтобы оттянуть нашу встречу в Раю, если нам все ещё суждено туда попасть.

— Ты лжешь, — прошептал Дин. Лив покачала головой. — Я знаю, когда ты врешь. Ты врешь сейчас, чтобы задеть меня.

— Я тебя ненавижу, — четко, медленно выдала Лив. Дин приоткрыл рот. Он не ожидал услышать этих слов. Последний раз Лив сказала их ему, когда была подростком, — Будь проклят тот день, когда я позвонила Джону из будки, — продолжала кричать Лив. Дин покачал головой, не веря, что эти слова исходят от Лив. — Лучше б я умерла в тот день, чем провела столько лет с вами. Лучше было сдохнуть от рук того вампира, чем то, через что вы заставили меня пройти и до сих пор заставляете, — крик Лив перешел на хрип.

Лив было больно. Очень больно. На нее разом обрушилось все. Она пыталась цепляться за кусочки реальности и здравого смысла, но с каждой секундой ей становилось всё тяжелее и тяжелее.

Убийство Сэма. Разрыв с Дином. Беременность. Начало самой огромной серии лжи в ее жизни. Ее сумасшествие. Ловушка с вампирами. Оживление Сэма. Рождение дочери. Приезд Дина. Выкидыш. Обращение Дина. Решение убить Дина. Спасение Дина.

Сколько в этом списке повторяется его имя? Лив потеряла счет.

У Дина закололо в сердце от состояния, в котором он видел Лив. Это было нечто новое. Дин считал, что видел Лив любой: веселой, пьяной, обкуренной, сонной, злой, в ярости, уставшей, разбитой, сломленной, сдавшийся, но то, какой он видел ее сейчас не подпадало ни под один из перечисленных критериев.

Дин убрал руку от машины Лив. Она открыла дверь, бросила свою сумку на пассажирское сидение, села в машину, захлопнула дверь и засунула ключ в замок зажигания. Следом Лив нажала на газ и машина тронулась.

Дин простоял ещё пять минут и побрел наверх.

Каждая новая мысль быстрой пулей попадала прямо в сердце. Дин продолжал подниматься в номер. Он не хотел заходить туда. Он не хотел видеть своего брата, не хотел видеть дедушку. Он не ненавидел себя за то, что так отпустил Лив. Раньше он никогда бы не оставил бы ее одну в таком состоянии. Но сейчас понимал, что не сможет ее удержать. Она его не послушает, не останется с ним. Дин понимал, что то, через что он заставил пройти ее сегодня было не просто жестокостью, а было испытанием для нее. И она его прошла.

— Ну, наконец-то! — заявил Сэм. Дин подошел к столу и налил себе воды. Следом он отложил стакан, открыл кран и умылся. — Лив украла у Самуэля пряжку главы совета, пока ты был обращен, — Дин молчал. Самуэль же внимательно за ним наблюдал. — Она вызвала дух Кристиана Хоукинса, тем заклинанием, что использовал Бобби. Это он научил ее, — Дин всё ещё хранил молчание. — Она совсем с катушек слетела!

— Пряжку отдал ей Кристиан. Я предупреждал Самуэля, что Лив это так не оставит, — спокойно ответил Дин.

Сэмуэль цокнул, бросил в сумку свой пистолет и дневник своего предка, с которого считал рецепт и сказал:

— Ладно, внучата, я пошел. Дела ждут. Не забудьте прибраться в банке.

— Есть, сэр, — сказал Сэм. Дин скорчил гримасу от фразы брата.

— Когда будете болтать с Лив, скажите, что не пряжка делает тебя главой совета.

— Откуда тебе знать, что делает охотника главой совета? — выпалил Дин. Сэмюэль посмотрел на внука. — Ты просто узурпировал власть, чтобы проворачивать свои темные дела. Плевать ты хотел на охотников и на общество, — Дин покачал головой. — У тебя другой мотив, — догадался Дин. Сэмюэль старался скрыть удивление, но Дин почуял нотку неуверенности в нем. Он усмехнулся. — Хорошей дороги, дедушка, — Дин потрепал Сэмюэля по плечу и тот вышел из номера, успев бросить взгляд Сэму.

Дин снова налил себе стакан воды. Он никак не мог напиться. Возможно, это из-за зелья, которое приготовил Сэмюэль, а возможно, это слова Лив, застрявшие в его горле.

— Ты сам не свой! Что за бред она ещё несла? — спросил Сэм. Дин выключил воду и посмотрел на брата.

— Несла ли она его вообще? — спросил Дин.

— О чем это ты? — Дин провел по лицу ладонью. — Ты что поверил ей?!

— Я видел как ты смотрел, как вампир обращал меня, — признался Дин. Сэм скрестил руки на груди.

— О чем это ты? Я не успел к тебе подбежать! Я пытался тебя спасти! Если я был бы рядом, я бы не позволил тебя тронуть, — Дин усмехнулся.

— Ты будто сценарий читаешь, — съязвил Дин. — Лив ты сказал тоже самое. — Лицо Сэма поменялось. Он сглотнул. Эта тема ему изрядно надоела. — Тебя злит стоит мне только произнести ее имя. Сэм, которого я знаю, вернувшись, сделал бы все, чтобы мы снова вместе.

— Ты головой долбанулся? Ты забыл, что у нее дочь? Или ты хочешь затащить Лив в эту жизнь снова и растить ее дочь, как наш отец растил Лив?

— Ты хочешь, чтобы твои слова звучали так, будто ты заботишься о ней, но они так не звучат, — не выдержал Дин. — Ты будто боишься ее, — Сэм фыркнул.

— Я ничего не боюсь.

— Что только подтверждает, что с тобой что-то не так.

Сэм закатил глаза.

— Я в полном порядке! Просто перестал брать размазней. Разве ты не этого хотел? Я доверился демону и начал конец света! Ты не думал, что это изменило меня? Может, я просто не хочу снова наварить делов!

— Все, что ты говоришь звучит, как пустой звук. Абсолютно всё, Сэм. Я верил, оправдывал тебя перед собой же, но сейчас я будто прозрел. Слишком много несостыковок с тобой, братец.

— Ты реально поверил ей, — не ожидал Сэм.

Дин вплотную подошел к брату и спросил:

— Поклянись мне жизнью нашей мамы, что ты не использовал Лив, как приманку.

— Никогда, Дин! Я никогда бы такого не сделал! Я люблю ее! — Дин сжал кулаки. — Она придумала и это, Дин. Я всегда относился к ней, только как с сестре.

— Конечно... Лив же всегда лгала, — Сэм кивнул. — Вот только всегда, чтобы помочь или защитить, — спокойным тоном ответил Дин.

— Дин, как я вернулся я приглядывал за ней, — солгал Сэм. — Все было очень плохо.

— И ты не пришел ко мне и не сказал об этом?

— Ты тоже был жив! — повысил голос Сэм. — Мог сам пойти к ней. Не сваливай это на меня, Дин! Я решил, что так ей будет лучше. Я боялся, что мое присутствие сведет ее с ума ещё больше! — Дин закатил глаза. — Да, и вообще не веди себя так, будто ты не знал, что так будет. Ты сам просил быть с ней после того, как заключил сделку. Ты прекрасно понимал, что мое убийство и твое расставание с ней сломает ее. Ты бросил ее! Ты это сделал с ней! Винишь меня в чем-то? Валяй! Но знай, ты виноват в той же степени во всем, что с случилось с Лив!

— Значит, альфа вампиров афроамериканец? — резко спросил Дин.

— Да, — ответил Сэм. Дин кивнул. — А как ты... — осознал Сэм. — Ты что-то узнал в гнезде?

Дин снова вспомнил слова Лив о погоне Сэма за черным вампиром и его видение в гнезде. Совпадений быть не могло. Такое Лив показаться не могло.

— Нет, просто сложил два плюс два.

Дин вытащил нож и приставил его к горлу брата. Сэм опешил. Он был прижат к стене. Острие ножа сильно впивалось в кожу. Он знал, что Дин не шутил. Он видел, как его брат был зол. Чтобы Лив не наговорила Дину, догадки Сэма сбылись. Лив имеет неоспоримое влияние на Дина.

— Ты мне не брат, — выплюнул Дин.

— Просто послушай, — начал Сэм.

— Что ты?!

— Я — это я, Дин. Послушай, пожалуйста, просто дай мне объяснить, — Сэм держал руки над головой, не решаясь коснуться Дина.

— Какого черта я должен верить всему, что ты говоришь? — Дин сильнее прижал нож к горлу Сэма.

— Да что с тобой, Дин?!

— Что со мной? Что со мной? — повторил Дин. — Это ты мне задаешь этот вопрос? Серьезно, Сэм, ты? Ты думаешь, я идиот? Думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, я деградировал пока год не охотился? Считаешь, что сможешь скрыть от меня что-то? Никто не знает тебя лучше, чем я и Лив. Именно поэтому, ты к нам и не пришел. Ты знал, что мы сразу все поймём!

— Дин, тут нечего понимать!

— Нечего понимать? — кричал Дин. — Да?! Ты спокойно смотрел, как Кас мучал мальчишку, чтобы найти ангела, оставившего на нем метку. Мой Сэм никогда не позволил бы пытать ребенка! Ты позволил Айзеку быть приманкой, чтобы поймать чупакабру. Ты ждал, чтобы тварь подошла к нему впритык, чтобы наверняка попасть. Мой Сэм скорее сам стал бы приманкой, чем позволил бы кому-то занять это место! А что ты сказал бедняге, который продал свою душу, чтобы спасти жизнь своей маленькой сестре? Ты рассказал ему о муках Ада, сказал, что когда он попадёт туда, то будет ненавидеть и свой поступок и свою сестру и будет готов сделать всё, чтобы поменяться со своей сестрой местами. И последнее наводит меня на мысль, что ты врешь и насчёт того, что не помнишь Ад!

— Ладно, ладно, — не выдержал Сэм. — Ты хочешь правду? Вот она! Вот она, — повторил Сэм. — Честное слово, — тише сказал Сэм. Он сглотнул и продолжил: — Ты прав. Со мной что-то не так, очень не так. Я давно это знал. Я лгал тебе. Да, — он закивал. — Я позволил тебе обратиться в вампира. Это чистая правда! Потому что я знал, что есть лекарство, Дин, и нам нужно это гнездо! И я знал, что ты справишься!

— Справлюсь?! Я мог умереть! Я мог убить Лив и ее дочь.

— И это должно было меня остановить. Но я... я просто этого не чувствую.

— Ты что? — Дин ожидал, любой ответ, кроме этого. Он убрал нож от горла брата.

— С тех пор, как я вернулся, я стал лучшим охотником, чем когда-либо! Меня больше ничего не пугает! Потому что я не чувствую ничего. Я не знаю, что со мной не так. Я думаю... мне нужна помощь, — решил надавить на жалость Сэм. Но было уже поздно.

— Ты использовал Лив как приманку? — спросил Дин, уже боясь ответа. Сэм отвел взгляд. — В глаза мне смотри! — закричал Дин. Сэм послушался.

— Да, — признался Сэм. Дин положил руку к шее, так как понял, что не может дышать. — Лив думала, я не настоящий, Дин закрыл глаза. — Самюэль сообщил мне, что Бобби въехал в город. Бобби знал, где гнездо. Я знал, что Бобби может успеть.

— «Может успеть»? — переспросил Дин.

— Он был очень близко. Я не хотел раскрыться, поэтому ушел.

— Ты видел тело Лив? — спросил Дин. Сэм молчал. — Я задал вопрос, Сэм. Ты видел, что они сделали с ней?

— Видел.

— Ты позволил вампирам искусать ее. После того, что с ней сделал вампир, когда она была ребенком, ты отдал ее этим тварям на съедение, — Дин не верил в то, что говорил, но слова все еще вылетали из его рта. — Кейт была там и ты отдал Лив ей.

— Я понимаю, что это ужасно, — ответил Сэм.

— Черт подери, она приехала, чтобы спасти меня, а ты ее скормил кровососам, чтобы поймать какого-то альфу? — Дин никак не мог полностью принять услышанное и поэтому произносил все мысли вслух. — Она приехала сегодня, чтобы опять мне помочь. Она залезла в гнездо после случившегося, пока ты с Самюэлем сидели снаружи. Чтоб тебя, Сэм... что с тобой не так?!

— Я не знаю, Дин. Я понимаю, что дела плохи, но я не знаю, что со мной, клянусь. Я не знаю, почему мне плевать. Мне просто без разницы. Дин, мне нужна помощь, — повторил Сэм.

Дин отвернулся, затем повернулся обратно. Сэм выглядел полным надежды. Дин смотрел на брата несколько секунд. Сэм решил, что Дину нужно немного времени. Он чуть расслабился. Дин выдохнул и с размаху ударил Сэма по носу. Сэм упал на пол, прижимая к себе нос. Дин встал над братом и продолжил бить его по лицу. С каждым разом удары становились все яростнее. Лицо Сэма было почти всё в крови. Кулаки Дина болели, но остановиться он не мог.

Он больше не видел лица брата. Перед глазами было бледное лицо Лив. Она была в черных спортивных брюках и толстовке летом в сорокоградусную жару. Как он мог не понять, что она прятала свои раны? Он просто не хотел этого видеть. Эта мысль причинила Дину физическую боль. В голове громко говорил голос Лив:
«Надеюсь, тебе никогда не придется пожалеть о своих словах».

Весь пазл сложился. Поведение Лив, когда он приехал к ней. Ее холод. Ее глаза, говорящие совсем о другом. Каждое, сказанное ею слово обрело смысл.

Как же он жалел о всем сказанном. Как тяжело ему было принять случившееся. Как трудно было осознать, что за весь прошлый год он был так ослеплен злостью, что ни разу не связался с Лив. Он был без понятия, как прошел ее год, что с ней происходило. Он вспомнил ее голосовые сообщения. В горле образовался большой ком. Дин услышал голос Лив в своей голове, который умолял его приехать... умолял о помощи. Что с ней произошло? Зачем он был ей так нужен? Он так злился на себя сейчас за то, что не прослушал это сообщение в тот же миг и не приехал к ней.

Дин даже не мог представить себе что это бы изменило. Он не мог представить себе, что он потерял.

Он все ещё продолжал бить брата по лицу. Внутри него бушевала такая злость, что ему стало страшно, что он сейчас может убить собственного брата. Дин заставил себя отползти от Сэма, который лежал без сознания на полу. Глаза Дина обожгли слезы. Он зажмурил глаза и прикрыл лицо руками. Он хотел, чтобы Лив оказалась сейчас рядом с ним. Он хотел позвонить ей и попросить вернуться в город... вернуться к нему.

***

Лив доехала до Тусона к семи утра. Она отписалась отцу и Бобби, но не направилась домой.

Бар «Дартмуд» на улице Кингсли работал круглосуточно. Странно для бара, подумала Лив. Она толкнула дверь и зашла внутрь. Здесь пахло перегаром, спиртом, чипсами и грязными носками. Лив улыбнулась. Она окунулась в прошлое.

На мгновение ей показалось, что она вернулась с тяжелый охоты, чтобы расслабиться в баре и подзаработать. Дин и Сэм скоро подойдут. Значит, у Лив не так много времени. Лив снова улыбнулась. Это было так давно.

В баре стоял бильярдный стол. Два кия лежали на нем. Игра была не окончена.

На столах стояли пустые бутылки из под пива и стаканы с недопитым виски или коньяком. Бармен протирал свою стойку, удивлённо поглядывая на Лив. Всего в баре было трое человек, не считая бармена. Один из них спал, положив голову на стол, второй допивал пиво, и третий бросал дротики в мишень.

Лив направилась к нему. Удивлению мужчины не было границ. Лив ничего не сказав, забрала у него один дротик и бросила его в мишень.

— Десятка, — сказал он.

— Спорим на сотку, я тебя сделаю? — спросила Лив. Мужчина рассмеялся. Лив посмотрела на него. У него была рассечена бровь и разбита губа. — Выиграл или проиграл?

— Ты как думаешь? — игриво спросил собеседник.

— Проиграл? — решила подразнить Лив. Парень покачал головой.

— Уложил, да так, что он потом не смог сам встать, — похвастался он. Лив закивала.

— Неплохо, — похвалила она.

Мужчина с крестил руки на груди и посмотрел на Лив оценивающим взглядом.

— Что? — спросила она.

— Не ожидал, что ты придешь.

— Ты же сам меня позвал и сказал адрес, Калеб. Кстати, чернокожего на входе не было.

— Потому что на часах семь и бои давно закончились. Я реально не ожидал, что ты можешь прийти.

— Почему?

— Не думал, что решишься, — признался Калеб.

— Сказать честно, я сама не знаю, зачем сюда пришла, — Лив пожала плечами и громко вздохнула.

Калеб усмехнулся.

— Знаешь, — ответил он. Лив подняла глаза на том моменте, когда Калеб подошел к ней вплотную и прижался к ней губами.