Сверхъестественное: Дорога в никуда

И хочется пуститься во все тяжкие и мстить тебеНо я любил так, будто клялся, будто дал обет.

***

Темная комната, освещенная лишь мягким светом настольной лампы. В доме тихо, слышен только редкий шум машин за окном. Мэй и Джейсон сидели рядом на диване, каждый в своих мыслях.

Мэй держала в руках чашку с остывающим чаем, взгляд устремлен куда-то в сторону. Встреча с Винчестерами никак не выходила у нее из головы. Она часами на пролет прокручивала в голове все диалоги. Сердце сжимала обида. Холодное лицо Сэма, спокойно говорящее ей, что она лжет, заставляло сердце Мэй биться быстрее. Несправедливость разорвала душу на части.

Реакция Дина — вот что было настоящим Каспер преткновения. Он снова занял сторону брата. Оба Винчестера всю их совместную жизнь просили Лив выбрать сторону, но она не могла, потому что любила обоих в равной степени. Она любила их по разному, но в равной степени.

Столкнув Сэма в клетку, Лив сломала себя. А Дин даже этого не заметил. Дин же своей реакцией сломал в ней все, что осталось. А маленькая девочка, которая родилась девять месяцев спустя склеила сломанные кусочки ее сердца.

«Ничего не поменялось, Лив», — твердила самой себе Мэй. Она закрыла глаза. Улыбка Дина всплыла в ее памяти. По телу Мэй прошлась приятная дрожь, которая остановилась внизу живота. Мэй сжала челюсти и тяжело сглотнула.

Когда вампир набросился на нее, он защитил ее. Он позволил твари вонзить клыки в него, но не дал тронуть Лив. Мэй опять закрыла глаза, чтобы освежить себе память.

Вот вампир бежит на нее. Она не увидела его. Дин же прижал ее к стене, закрыв собой. Он был так близко к ней. Их лица почти соприкасались. Мэй закусила губу. Мэй выдохнула громче, чем рассчитывала, чем привлекла внимание Джейсона, проверяющего  рабочие документы. Он часто поглядывал на Мэй, но замечая ее отстраненный взгляд, оттягивал момент, что в заговорить с ней. Но ее громкий вздох заставил его перейти в действие. Он убрал документы на стол и придвинулся в к Мэй.

— Ты как? — спросил он. Он видел, что Мэй уже два дня сама не своя. Он спрашивал, но Мэй либо не отвечала, либо твердила, что с ней все порядке.

Мэй ответила довольно безразлично, не поворачивая головы:

— Я нормально.

Джейсон попытался  улыбнуться.

—  Ты вся в своих мыслях. Может, посмотрим что-то? Фильм? Комедию? — Мэй покачала головой. — Тебе бы расслабиться, — продолжил Джейсон.

Мэй пожала плечами.

Он сделал паузу, подвинулся еще ближе. Его рука легла на ее колено. Мэй посмотрела на Джейсона. Он потянулся к ее губам и коснулся их. Мэй не двинулась. Она закрыла глаза, позволяя Джейсону обнять себя. Его руки спустились от плеч к бедрам, а губы к шее. Мэй сжала кулаки, шрам на груди заболел, будто кто-то молотком ударил по ребрам. Мэй до крови прикусила губу, чтобы не шевельнуться. Джейсон подтолкнул Мэй назад. Она повиновалась его движениям, стараясь предугадывать их. Мэй понимала, что ей нужно также коснуться своего мужа, но не могла никак себя заставить. Ей стало тяжело дышать. Ком застрял в горле. Она вспомнила свою измену. Она на физическом уровне прочувствовала руки Калеба спускающиеся от ее плеч к ягодицам. Она оттолкнула Джейсона и схватилась за горло.

Лицо Джейсона приобрело встревоженную гримасу. Он положил руку на ее плечо и спросил:

— Ты в порядке? — Мэй закивала и встала с дивана, чтобы быть подальше от касаний Джейсона.

— Да, да, мне просто нужно на свежий воздух.

Мэй направилась на улицу. Она стала дышать полной грудью, Как только дверь открылась. Она села на ступеньку и закрыла глаза. Свежий ветер щекотал лицо. Мэй боролась со слезами, как могла. Дверь за спиной открылась, как и глаза Мэй. Джейсон сел рядом. Он молчал. Как и Мэй.

— Наверное, давление упало резко, — соврала Мэй. — Иногда забываю, что мне уже не двадцать, — Мэй заставила себя посмотреть на Джейсона. Он выглядел обеспокоенным. — Прости, — словно на автопилоте произнесла Мэй. Как же она устала извиняться. — Мне нужно чуть больше времени, — попросила Мэй.

— Ты все ещё злишься на меня?

— Не знаю, — честно ответила Мэй.

— Прошло уже...

— Не так много, — перебила Мэй.

— Дорогая... я просто хочу, чтобы ты снова почувствовала себя хорошо. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю, — Джейсон решил разыграть другую карту. 

Мэй слегка напряглась, но не подала виду. В голове появилась список колкостей.

— Знаю.

— Ты же моя жена, — продолжал Джейсон. От последнего слова у Мэй стало резать ухо. — Мы должны поддерживать друг друга.

Мэй резко посмотрела на Джейсона.

— Поддерживать? Ты серьезно сейчас?

— Да. Конечно, — чуть замешавшись ответил Джейсон. — Я... я всегда был рядом.

— Правда?— с ноткой горечи спилила Мэй. — Рядом?

Она встала, сделала несколько шагов, пытаясь успокоить бурю эмоций. Она сделала несколько шагов по двору, затем обернулась к Джейсону.

— Ты был рядом, когда заставлял меня? Когда шантажировал? — наконец-то с языка Мэй вырвались слова, которые душили ее со дня потери ребенка. — Ты был во мне, но не рядом со мной!

— Это было ради нас. Ради нашей семьи. Ради того, чтобы ты не пожалела потом.

— Я уже жалела! — закричала Мэй. Джейсон стал озираться по сторонам, надеясь, что рядом нет соседей. — Я знала, чем это закончится! Но ты меня не слушал. Для тебя это был просто очередной план, который ты решил выполнить, не думая обо мне!

—  Я думал, все получится, — Джейсон встал на ноги, — с Эмери же все получилось, — Мэй выдала смешок, которого не понял Джейсон. — Врач сказал, что шансы есть.

— Ты говорил с моим врачом об этом за моей спиной? — повысила голос Мэй. —"Попробуем снова"? Ты это сказал сразу, как будто ничего не случилось. Как будто я не потеряла... — Мэй замолчала, не в силах договорить. — Это был не ребенок для тебя. Это была цель.

— Я хотел сделать нас счастливыми.

— А я? Ты подумал о том, каково это было для меня? Ты хоть раз поинтересовался, что я чувствую, когда ты говоришь: "Попробуем снова"? Я не могу сейчас. Ни быть с тобой, ни делить это чувство. Мне больно. И мне обидно. И ты просишь не лгать тебе, но вот я стою перед тобой и говорю правду, но мне кажется, что ты меня не слышишь, как бы громко я не кричала.

Он отвел взгляд, будто пытаясь найти слова, но так и не решился.

— Я хочу все исправить. Я хочу, быть рядом, заботиться и защищать тебя. 

— Исправь, сначала услышав меня. Я никогда не притворялась. Ты знал, кого брал в жены. У меня нет женских заскоков, пойми это наконец! Я не боюсь темноты, меня не нужно провожать и встречать по вечерам, мне хватает сил открыть чертову банку соленых огурцов и достать печенье с высокой полки! Я могу постоять за себя в темном переулке. Я не боюсь! Я не жертва! Я охотник! — вырвалось у Мэй. Перед глазами всплыла картина с последней охоты, на которой она с размаху снесла голову вампиру. Она не хотела признаваться самой себе в том, что испытала больше удовольствия от этого, чем от секса с Джейсоном. — Это меня боятся, понимаешь? И мне это нравится. Поэтому тебя этого не поменять.

Джейсон сделал попытку и подошел к Мэй. Она же приняла это словно вызов. Мэй вздернула голову наверх, готовая к атаке словесной или физической.

Слева в доме раздался грохот. Оба посмотрели в сторону шума. Следом послышался крик. Потом мольбы. Мэй опустила голову и покачала ею.

— Надо было ломать сильнее, — пробормотала Мэй, вспоминая вопли Ронана после визита к нему Калеба с битой.

Снова громкий стук, будто что-то тяжелое сбросили со второго этажа вниз.

Мат. За ним шепот. И финальное — тишина.

У Мэй включилось шестое чувство, принадлежащее не ей. Она уставилась на дом Куперов, надеясь услышать хоть шорох.

Тишина продолжалась. Мэй зашагала к калитке.

— Куда ты? — спросил Джейсон.

— Что-то не так, — ответила Мэй.

— Вия, мы же говорили об этом.

— Здесь что-то не так, — повторила Мэй.

— Ты не можешь просто ворваться к ним! — пытался образумить жену Джейсон.

Мэй схватила горшок с геранью и зашагала в сторону следующего дома.

Перед дверью Куперов она остановилась, сделала глубокий вдох, выдавила из себя улыбку и постучалась.

Никто не ответил. Мэй постучалась снова. В ответ и на этот раз тишина. Мэй снова выдохнула и предприняла новую попытку. Чутье кричало ей о том, что что-то не так.

— Дэйзи, это Мэй. Я принесла тебе герань со своего сада, которая тебе так приглянулась, — сказала Мэй. — Я знаю, что ты дома, — добавила Мэй.

Тишина стала казаться ей неестественной.

— Я позвоню в полицию, если ты не откроешь, — Мэй перешла на шантаж.

— Проваливай! — огрызнулся Ронан. Его громкий голос был полон страха.

Мэй бросила герань на пол и ногой выбила дверь.

Перед ней предстала ужасная картина. На полу у подножия лестницы лежала женщина — ее тело безжизненно, а в глазах застыли ужас и боль. Мэй, едва успевшая войти в комнату, застыла на месте. Казалось, время остановилось. Она смотрела на ту, с кем так часто переговаривалась через забор, кому сочувствовала, но не могла помочь. Это была не просто смерть. Это было крушение надежды, что однажды все станет лучше.

— «Я знала. Я слышала каждый крик, каждый удар. Я звонила... сколько раз я звонила! Почему я ничего не сделала?» — прозвучал голос Мэй в ее же голове.

Ее ноги подкосились, и она прижалась к стене. Перед глазами плыли образы: отчаянный взгляд убитой, ссоры за стеной, ощущение беспомощности.

На полу расстилалось бордовое пятно. Оно направлялось в сторону Мэй. Мэй уже видела подобное. Неподвижное тело. Полоса крови, тянущаяся к ней. Безжизненные зеленые глаза. Она сделала два шага и остановилась.

Ронан сидел на коленях справа от нее. Его руки были в крови. Он поднял глаза на Мэй.

— Я же сказал, убирайся! — закричал он.

В дом вбежал запыхавшийся Джейсон. Он тихо выругался, что показалось Мэй странным, ведь он не был сторонником столь резкий выражений. Он достал с кармана телефон и позвонил в полицию.

— Руки вверх. Немедленно, — сказал Джейсон, все ещё держа телефоны у уха.

Ронан поднял голову, его лицо искажено смесью ярости и паники.

— Это... это был несчастный случай. Она сама... — начал он оправдываться.

— Ляг на пол, Ронан. Полиция уже в пути, — Ронан стал лихорадочно трясти головой.

— Дэйзи сама упала! Я ничего не сделал!

— Если ты говоришь правду, то тебе нечего бояться, — спокойно ответил Джейсон, подходя к Ронану и, одновременно стараясь не наступить на лужу крови. 

Мэй продолжила стоять в ступоре, слыша их голоса, но не воспринимая слов. Ее руки тряслись, грудь сдавливало ощущение вины и беспомощности. Она не слышала, как Джейсон сделал ещё несколько шагов вперед.

— Да ты что, я же не... я ей ничего! Она сама упала! — продолжал Ронан.

Джейсон сделал еще шаг. В его голосе становится больше стальной угрозы:

— Последний раз говорю. Подними руки и прижмись к полу.

Ронан, нервно дыша, понимал, что у него нет выхода. Он медленно поднял руки и лег на пол.

Джейсон бросил взгляд на Мэй.

— Все в порядке. Я все взял под контроль. Ты можешь сесть.

Мэй, дрожа, опустилась на колени, ее взгляд блуждал между телом женщины и мужчиной, который теперь находился под арестом. Внутри все перевернулось.

— Ты взял все под контроль слишком поздно, — прошептала Мэй и подняла глаза полные злости на своего мужа. — Дейзи мертва. И если на твоих руках не видно красных пятен, это не значит, что на твоих руках нет ее крови! — повысила голос Мэй. — «Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать его». Притчи 3:27 — тараторила Мэй. — «... Кто разумеет делать добро и не делает, тому грех». Иаков 4:17. — Выдала Мэй. —  «Кто затыкает ухо своё от вопля бедного, тот и сам будет вопиять, и не будет услышан», — продолжала Мэй. — Притча 21:13. Знаешь, что это означает?  — Безразличие к страданиям других приведет к последствиям для самого человека, — выплюнула Мэй, — Знаешь откуда это? Это из твоей любимой чертовой книги! Ты вообразил себя примерным христианином, но ты лишь чертов лицемер и лжец! А «Лжецы не войдут в Царствие Божие», — Мэй процитировала фрагмент «Откровения», которое знала практически наизусть, и направилась к двери, понимая, что если останется чуть дольше, то убьет Ронана.

Мэй вышла на свежий воздух. Глаза обжигали слезы. Она чувствовала то, что чувствовала, когда на охоте, она не успевала кого-то спасти. Она всегда считала, что если взялась за дело, то теперь смерть каждого последующего на твоей совести.

Мэй прижала правую ладонь к груди. место раскола предательски закололо. Мэй зажмурилась.

В данный момент ей был очень противно находиться в собственном теле. Ее тошнило от самой себя. Эта была не она. Лив бы так не поступила. Она не оставила бы человека в беде. Лив не позволила бы Калебу сломать руки Ронану, она сломала бы ему их сама. Лив не стала бы звонить в полицию и ждать помощи, она бы решила все сама. А Мэй? А Мэй позволила убить Дейзи.

Вдали послышался звук полицейских сирен. Мэй зашагала в свой дом. Она открыла дверь, протащила с собой стул к кухонному гарнитуру, залезла на него и достала сверху пачку сигарет с зажигалкой внутри.

Мэй закурила, не слезая со стула. Снизу вверх на нее смотрела ее дочь.

— У мамы был сегодня тяжелый день, — ответила Мэй. Девочка склонила голову на бок, внимательно наблюдая за клубами дыма. Мэй сделала ещё одну затяжку и закрыла глаза.

***

Через два часа в дом зашел Джейсон. Мэй сидела на барном стуле и пила белое вино со льдом, представляя, что это виски. Рядом на столе лежала полная окурков пепельница.

— Надеюсь, ты курила не при Эмери, — сказал Джейсон. 

— «Знаю дела твои; ты ни холоден, ни горяч. О, если бы ты был холоден или горяч! Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих», — снова процитировала «Откровение» Мэй.

— Да что с тобой? — не выдержал Джейсон. Мэй сделала глоток холодного вина.

— Ты не слушаешь моих простых слов, так может ты услышишь изречения твоей религии, — ответила Мэй.  — В этой цитате равнодушие сравнивается с "теплостью" и воспринимается как духовная апатия, недостойная христианина, — закончила Мэй.

— Ты серьезно? — спросил Джейсон.

— Абсолютно, — ответила Мэй и встала на ноги, попивая вино.

— Я не виноват в том, что Дейзи не заявила на него. Это был ее выбор.

— Умереть? — спросила Мэй. — По-твоему она хотела умереть?

— Она знала, что может погибнуть, если останется. Она знала на что идет.

Мэй покачала головой.

— «Не судите, да не судимы будете. Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какой мерой мерите, такой отмерено будет вам.» —  Мэй процитировала отрывок из Евангелия от Матфея 7:1-5. — Она хотела избавиться от чувства вины. Она считала, что заслуживает все это, потому что не доглядела за их ребенком, которого насмерть сбила машина. Поэтому Ронан так пьет. Поэтому Дейзи терпела, — закончила Мэй и направилась на второй этаж.

— Откуда ты это знаешь?

— Дейзи рассказала, — ответила Мэй, поднимаясь наверх.

— Его посадят.

Мэй остановилась. Одна нога на шестой ступени, другая на одну ступень ниже. Внутри что-то екнуло. Она повернулась и спустилась на одну ступень вниз.

— Дейзи мертва.

— Он заплатит за это.

— Она гниет в морге.

— Ему дадут от 7 до 21 года. Скорее всего он сядет по минимуму, — Мэй сглотнула, — к сожалению, — добавил Джейсон.

— Ух ты, значит, он будет жить и вполне вероятно, что он выйдет на свободу будучи еще в рассвете сил. А от Дейзи к этому времени останутся только кости! — возмущалась Мэй. — Почему так мало?

— Он обещал сдать одного преступника, которого на улицах зовут Мэд Дог (Безумный Пес). Долго за ним гонимся, но он хорошо заметает следы.

Мэй выдала смешок.

— Так он не просто ублюдок и убийца, он ещё и сука. И его отпустят через лет семь. Ты не считаешь, что система дала течь?

— Иногда нужно жертвовать чем-то. Дейзи мы уже никак не можем помочь, Вия. А вот живого преступника посадить можем.

— Ты сейчас пытаешься придать смерти Дейзи смысл, чтобы успокоить меня? — удивленно спросила Мэй. Она покачала головой. — А как же справедливость?

— Вия, такое преступление, скорее всего, будет классифицировано как убийство второй степени. Мало шансов доказать, что он целенаправленно избивал Дейзи в течении долгого периода времени и хотел ее убить, понимаешь? У меня почти нет шансов переквалифицировать это в убийство первой степени.

— Ты считаешь пожизненное удовлетворит меня? — спросила Мэй.

— Ты хочешь смертную казнь? — удивился Джейсон.

— Да. — Утвердительно заявила Мэй.

— Вия...

— «Но если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб." — процитировала Библию Мэй.

— Око за око — и мир ослепнет.

— Цитируешь Ганди? — поинтересовалась Мэй, почему-то вспомнив Сэма, который восхищался им. — Серьезно?

— Тебе нужно научиться прощать, — Мэй фыркнула. — Я могу представить, как было тяжело пытаться простить убийцу твоей матери или Джона... 

— Я не пыталась, — перебила Мэй. — Я хотела, чтобы они сдохли и они сдохли!

— Дейзи не близкий тебе человек. Зачем тебе так ненавидеть Ронана? Зачем тебе эта злость? — Мэй выдала смешок.

— Выходит, если меня что-то не касается, то я должна просто закрыть глаза? Она живой человек! Была живым человеком, — исправила саму себя Мэй. — А он убил ее.

Джейсон поднялся к Мэй, чтобы поравняться с ней. Он провел руками по ее плечам.

— Мэй, у тебя растет дочь. Тебе стоит подать ей хороший пример.

— Научить ее безразличию? Научить ее тому, что справедливости нет? Научить, что нам не воздастся по делам нашим? Вот поэтому, твоя вера-чушь. Вот этому, я ее и научу. — процедила сквозь зубы Мэй.

***

Мэй сидела на крыльце дома и играла с Эмери. После ссоры они с Джейсоном больше не говорили. Обычно он звонил днем, чтобы узнать, как дела у его девочек, но сегодня звонка не было. Мэй была рада этому. Она не хотела говорить с ним. Внутри все ещё сидела злость, с которой она не имела понятия, что ей делать.

Мэй посмотрела на свою дочь и улыбнулась. Ее единственный лучик света. Девочка зажимала в своих ладонях траву и резко поднимала руку вверх. Этот процесс крайне увлекал ее. Мэй не стала делать ей замечание. Она считала, что ее дочь так познает мир и не хотела ей мешать.

Эмери любила природу. Ее несильно увлекали парки аттракционов, за вход в которые Джейсон платил около пол сотни. Мэй убеждала своего мужа, что их дочь пока слишком маленькая, чтобы понять все прелести этого места, приведя в пример то, что ей в детстве также не очень-то нравилось козино.

Эмери же обожала копаться в земле, а особенно, зажимать в ладонях мокрую почву, которую потом Мэй часами пыталась вытащить у нее из под ногтей.
Малышка обожала наблюдать за насекомыми. Совсем не боялась брать их в руки. Она всегда была осторожна с ними. Она брала их в руки с целью изучить. Она считала количество их лапок, усиков, глаз. Интерес к животном же было не описать словами. Она не раз гналась за соседским ретривером, чтобы просто его обнять. Мэй шутила, что, возможно, Эмери станет ветеринаром. Этот вариант ее устраивал. По правде говоря, Мэй устроил бы любой вариант ее профессии, кроме одной.

«Только не стань охотницей» — ночами на пролет умоляла Мэй.

Мэй была уверена, что со своей стороны она сделает все, чтобы Эмери не узнала о существование сверхъестественного, но она не сможет огородить ее от других факторов. 

Один из самых близких ей людей стал охотником из-за того, что охотничья жизнь сама постучалась к нему в дом. Джон был далек от мифов и легенд. Он был примерным христианином, как Джейсон. Ее собственный отец, также не родился в семье охотников. Это проклятье пришло в детский дом в котором он жил ещё подростком.

Бедняга Эш чуть не сошел с ума, когда столкнулся с существом. Вся его, тщательно распланированная, жизнь пошла по наклонной из-за одного злосчастного случая.

Мэй боялась, что охота все равно подберется к ее дочери, не смотря на все ее усилия отгородить Эмери от нее. 

Из раздумий Мэй выбил удар по тормозам новенького белого «Рэндж Ровера».

Мэй подняла голову и увидела серого кота у колес машины. Водитель дал назад, объехал крохотное тельце, громко выругавшись, и снова нажал на газ.

— Ублюдок! — прокричала ему вслед Мэй.

Мэй поспешила на дорогу, чтобы проверить животное на признаки жизни.

Подойдя близко, Мэй услышала как  животное тяжело дышало. Изо рта вытекала кровь. Животное лихорадочно дрожало. Мэй не знала, что ей делать.

Вдруг рука коснулась плеча Мэй. Она повернула голову.

— Эмери, не надо, не смотри! — Мэй хотела взять дочь на руки, но она улизнула, чтобы ближе подойти к коту. — Я отвезу его к ветеринару, хорошо? С ним все будет хорошо, — пообещала Мэй.  Маленькая девочка покачала головой.

Мэй присела на одно колено рядом с дочерью. Эмери положила одну ладошку на голову кота, а другую на его туловище и закрыла глаза. Убрав руки от животного, через несколько секунд, оно стало медленно шевелиться. Кот повернулся на другой бок и медленно встал. Эмери принялась гладить кота, шепча ему комплименты. Кот же терся об нее, тихо мяукая в знак благодарности.

Мэй стала громко дышать, пытаясь привести мысли в порядок. Она посмотрела на небо и покачала головой.

— Сара, чтоб тебя! Ты знала... ты не могла не знать! — Мэй посмотрела на животное. Кот спокойно, как ни в чем не бывало, перешел оставшуюся часть дороги и скрылся в чужом дворе. Эмери повернулась к своей маме. Мэй увидела, как глаза ее дочери закрываются. Мэй потянулась вперед и поймала дочку, которая истратила все свои силы, спасая живое существо. Мэй взяла дочь на руки и поспешила домой.

Она положила ее кровать и бросилась в свою спальню. Она полезла в шкаф с одеждой и достала деревянный чемодан с травами. Мэй трясущимися руками стала перебирать пробирки. Найдя астрагал, женьшень и имбирь и она побежала вниз на кухню, чтобы заварить их.

Когда Мэй поднялась в комнату дочери с чашкой снадобья, Эмери лежала на спине и тихо дышала. Мэй помогла ей присесть и дала стакан в руки, попросив допить все до конца.

— Эми, что ты сделала там на улице? — Лив задала, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни.

— Ему было больно, — ответила Эмери, делая глоток.

— Знаю. Но что ты сделала?

— Вылечила, — ответила Эмери. Мэй сглотнула.

— Ты делала это когда-то еще? — скрепя сердце спросила Мэй. Эмери закивала. Мэй приложила ладонь ко рту. — Ты была одна? — Эмери кивнула. — Отлично! Хорошо. Отлично... — Мэй провела рукой по волосам. — Послушай, Эмери, нам нужно с тобой серьезно поговорить. Так нельзя делать, понимаешь? Совсем нельзя.

— Почему? — Мэй открывала и закрывала рот, пытаясь найти слова, но их не было.

Что могла ответить Мэй? Что если люди узнают о способностях, то никогда от нее отстанут и будут использовать ее дар в своих корыстных целях? Что если об этом узнает кто-то из ее прошлого это будет угрозой для жизни ее дочери?

— Потому что, — Мэй закусила губу, — черт... — Мэй снова посмотрела на дочь.

Мэй понимала, что Эмери не осознает всей опасности, в которой может оказаться. — Помнишь, мы с папой смотрели страшный фильм про человека в маске и ты увидела его и испугалась? — девочка закивала. — Вот такие люди придут сюда, если кто-то узнает, что ты умеешь лечить, ты понимаешь меня? — повысила голос Мэй. Ее голос был холоден и строг.

Она не хотела пугать свою дочь, но не видела сейчас никого другого способа объяснить маленькому ребенку, что может случится, если кто-то узнают о том, что она унаследовала дар Сары Клойс.

Девочка закивала, прижав к себе краешки одеяла. Мэй же боялась, что ее дочь не до конца ее поняла:

— Тебе же страшно, когда ночью ветки дерева бьют по стеклу окна в твоей комнате? — Девочка закивала.

— Очень, — раздался писклявый голосок.

— Это не ветки. Это страшный монстр, который приходит за теми, кто умеет то, что ты сделала с тем котом. Стуча по стеклу, он проверяет тебя.

Эмери закрыла голову одеялом. Мэй же все еще не была уверена, что ее дочь поняла уровень опасности. Лив посмотрела в окно. Она увидела как листья шевелятся на ветру.

— Ты зажимаешь уши, когда слышишь вой ветра. Это не язык, придуманный деревьями, чтобы разговаривать друг с другом, как тебе сказал папа. Это голос монстра, который предупреждает тебя о том, что если ты сделаешь это ещё раз, он заберет тебя! — Мэй взяла Эмери на плечи. — Ты понимаешь, что я говорю? — потребовала ответа от дочери Мэй. Девочка испуганно закивала. — Я не смогу защитить тебя! Не смогу, понимаешь? Я могу потерять тебя! Ты можешь это понять? — повысила голос Мэй. Девочка начало плакать и прижалась к своей матери. Плечики девочки поднимались и опускались, она глотала воздух, не успевая между всхлипами.

Мэй оторвала дочь от себя и посмотрела ей в глаза.

— Эмери, ты поняла, что я тебе сказала? — спросила она. 

Красное личико Эмери с мокрыми щеками, напряжённые брови и дрожащие губы были красноречивее любых слов. Слёзы катились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки, а губы дрожали, словно она боролась с бурей внутри. С бурей, которую наслала на нее ее же мать, которая клялась, что будет защищать Эмери от любых напастей.

Мэй прижалась губами ко лбу дочери. Так противно она себя ещё не чувствовала.

— Давай я почитаю тебе твою любимую книжку, — предложила Мэй.

Эмери закивала и Мэй потянулась к книге с надписью «Волшебник в стране Оз».

Мэй читала вслух абсолютно не слыша саму себя. Мысли ее были далеко. Способности Эмери не входили в ее планы. Произошедшее сегодня меняло многое. Мэй понимала, что способность, которую продемонстрировала Эмери сегодня утром это лишь начало. Если она хоть на чуточку будет похожа на Сару, то все опасения Мэй сбудутся. Она не останется в стороне. Охота коснется ее.

Мэй не могла отойти от шока. Она хотела кому-то об этом рассказать, но пока не знала кому. Зато Мэй была уверена, кому она уж точно ничего не расскажет.

Когда Эмери уснула, Мэй спустилась вниз, полная ненависти к самой себе. Она подошла к окну с третьим стаканом воды. Она все никак не могла напиться.

Мэй сейчас была во власти страха и не знала, как прогнать его. Она прижала ладонь к горлу. Ей хотелось разорвать его, лишь пустить воздух в свои легкие.

Это чувство началось тихо, как лёгкий ветерок, едва заметный в повседневной суете, когда Мэй увидела, как ее дочь излечила кота. Но с каждым новым поворотом мыслей это чувство стало расти. Это чувство— было не просто боязнью перед неизвестностью, это было ощущение, будто каждый шаг вперёд выполняется над тонким льдом над бездонной пропастью.

Мэй словно стояла на берегу, где огромная, чёрная волна поднималась вдали. Она ещё не здесь, но её гул уже пробирал до костей. Она чувствовала, как она нависает над ней, готовое захлестнуть всё, что она успела построить.

Мэй так боялась потерять контроль над ситуацией. Вопросы метались в ее голове: "А если всё пойдёт не так? А если они узнают? Что если все узнают правду? Что делать тогда? Куда бежать? Где прятаться? Как защитить Эмери? Как спасти ее жизнь? Что сделать, чтобы ничего из выше сказанного не случилось?" — каждый из них как шип, впивающийся в разум.

Будущее пугало своей безликой неопределённостью. Оно никогда не давало Мэй опоры, оно лишь ускользало, как тень, становясь чем-то большим и грозным, чем больше она о нём думала. Иногда ее мысли, превращенные в страхи, казались ей такими реальными, что у нее сбивалось дыхание: вот она уже видит себя, одной, потерянной, без сил бороться, с маленькой девочкой на руках.

Этот страх... это омерзительное чувство, которое родилось из любви к настоящему и из желания защитить его от того, что ещё не случилось. Этот страх был холодным и обжигающим одновременно. Как же так? Он пронзал тело, как ледяной ветер, и висел на плечах, словно тяжёлая тень.

Мэй привыкла к этому страху. Они с ним давние недруги. Этот страх стал неким радаром плохих новостей. И он еще ни раз не дал сбоя.

***

Вечером Джейсон пришел с работы, держа в руках пакеты с магазина. Он сразу направился на кухню и принялся доставать продукты из пакетов.

Мэй сидела на диване и внимательно за ним наблюдала. Ей совсем не хотелось ему помогать. Джейсон снял куртку и повесил ее на спинку стула и закатал рукава голубой рубашки.

— Я приготовлю нам ужин, — заявил он. Мэй кивнула. Она опустила голову. События сегодняшнего дня совсем вывели ее из колеи. Мэй закрыла лицо руками. Ее холодная и расчетливая часть кричала во всю горло: « Беги к нему и извиняйся. Он тебе нужен».

— Ради Эмери, — прошептала Мэй.

Но ее самостоятельная и вспыльчивая часть твердила, что Джейсон никак не сможет им помочь. Уже поздно. Нужен план. Нужен побег.

Мэй подняла голову. Ей стало тяжело дышать, а на глаза навернулись слезы. Мэй сжала кулаки так сильно, что открыв их увидела следы от своих ногтей у себя на ладонях.

Джейсон крутился на кухне, готовя стейк для себя и Мэй. Эмери лежала на полу в гостиной и рисовала. Мэй уставилась на нее. Она улыбнулась.

А следом сделала то, что сама от себя не ожидала. Она встала, подошла к бару, взяла бутылку белого вина и два бокала, поставила их на стол и села за него. Джейсон передал ей штопор. Она не поблагодарила его. Мэй открыла вино и налила его себе в бокал.

Ей сильно хотелось курить. Она без остановки кусала губы, а следом облизывала их, что послужила тому, что края ее губ покрылись тонкой корочкой.

Есть не хотелось. Вкус рвоты во рту прожег горло.

Мэй била ногтями по столу, трясла ногой под столом, не в силах унять тревогу.

Джейсон повернулся, держа в руках две тарелки с горячими стейками. Мэй резко улыбнулась. Любой, кто хоть немного знал ее, понял бы насколько притворной была эта улыбка.

— Пахнет невероятно! — Воскликнула Мэй. Ее голос был ниже обычного. На душе скребли кошки. Мэй сделала несколько больших глотков и опустошила бокал.

— Надеюсь, и на вкус будет также, — ответил Джейсон, кладя на стол тарелку. Мэй сразу принялась резать мясо. Джексон сел рядом и налил себе и Мэй вина.

— Ммм... это очень вкусно! Давай теперь готовить будешь ты, а я вместо тебя пойду работать, — предложила Мэй, делая вид, что ничего не произошло. Джейсон засмеялся. Его все устраивало.

— Обещаю почаще брать на себя готовку, чтобы тебе было полегче, — ответил он. Мэй почувствовав укол совести.

Джейсон делал всё ради нее и Эмери, если это касалось материальной и физической составляющей. Он не был идеален, да, но Мэй и не искала идеала, она искала в нем совсем другого человека и злилась на саму себя из-за этого.

Мэй сделала глоток вина, думая о том, что же должно случиться, чтобы ей стало полегче.

— Как прошел ваш день? — спросил Джейсон. Мэй замерла.

— Нормально.

— Без подробностей? Эмери, что, ничего не натворила сегодня? — удивился Джейсон.

Мэй посмотрела на свою дочь. Натворила, подумала Мэй, знал бы Джейсон, что натворила эта маленькая девочка.

— Нет, Джей, день прошел абсолютно спокойно.

— Отлично! — выдал Джейсон. Мэй выдавила из себя улыбку, кладя кусок стейка в рот.

— Как на работе? — спросила Мэй.

— Хорошо. Суд будет через две недели, — Мэй кивнула.

— Тот преступник?

— Мэд Дог? — спросил Джейсон. Мэй кивнула. — Ронан навел нас на бар под название «Ливингтон», — Мэй поперхнулась, —  в котором он часто проводит время. Устроили засаду, но он не пришел. Повторим все завтра, — Мэй сглотнула. В голове сложились части, которые не должны были сложиться никогда.

— Там есть камеры? — спросила Мэй.

— К сожалению, нет, — Мэй выдохнула.

— Да, к сожалению. Что Мэд Дог сделал?

— Участие в незаконных ставках, организация и участие в нелегальных боях без правил, нарушение лицензирования оружия, кража оружия или боеприпасов, угроза жизни и здоровью других лиц, оборот запрещённых предметов и оружия, Вмешательство в официальные расследования и укрытие преступников, — выдал на одном дыхании Джейсон. Мэй закусила губу, выговорив про себя: «чисто мой типаж».

— Что-нибудь ещё? — решила сменить тему Мэй.

— Отчасти, — ответил Джейсон, делая глоток вина. — Поймали шарлатана, который убеждал людей переписать на него имущество или они погибнут через три дня от проклятья, насланного им, — Мэй округлила глаза.

— Звучит так, будто это по моей части.

— Я говорил с твоим отцом. Он все проверил. Это не так.

Мэй кивнула.

— Что ж, супер.

— Да! Кстати, пока не забыл, в пятницу собираемся с коллегами и их женами в ресторане «Аурум».

Мэй опять кивнула.

— Хорошо, предупрежу Клеменс. Дресс-код снова «чем неудобнее, тем лучше»? — съязвила Мэй.

— Одевай, что твоей душе угодно. — Мэй выдала смешок.

— Не говори мне так, а то я заявлюсь в рваных джинсах и в потертой футболке с логотипом группы «Моторхед», — Джейсон засмеялся.

—  Боже, эта футболка еще жива? — спросил Джексон. Мэй закивала. — Да, там человеческий череп стерт так, что не разберешь что это вообще.

— Я-то знаю, что там. Важно это. И кстати, это не человеческий череп, а гибрид черепа, кабана и других хищников с цепями, шипами и военным шлемом.

— Тебе лучше знать.

— Ты не слушал их? — Джейсон покачал головой. — Ты не мог не слышать песню "Ace of spades".

— Возможно слышал когда-то по радио, но я не фанат рока, — Мэй закивала.

— Тебе стоит изменить вкусы.

— Согласен. Меняться это хорошо, — ответил Джейсон. Мэй с опаской посмотрела на него. — Сегодня в новостях видел интересное. Писали про клинику в центре города.

— Какую клинику? — спросила Мэй.

Джейсон делал вид, что не смотрит на Мэй.

— Что-то связанное с эстетической медициной. Такие технологии сейчас... Люди исправляют шрамы, ожоги, всё, что угодно. Совсем незаметно потом становится. Будто ничего и не было.

Мэй перестала жевать и положила вилку на тарелку.

— Ты серьёзно сейчас?

Джейсон поднял глаза на свою жену, стараясь выглядеть спокойно.

— А что? Я просто подумал... ну, вдруг это может тебя заинтересовать. Ты же говорила, что иногда чувствуешь себя некомфортно из-за... этого... я подумал, что ты отталкиваешь меня, потому что тебе неприятно из-за своих шрамов, — Джейсон посмотрел на руки Мэй, на которых красовались шрамы от клыков вампиров. — Без них ты была бы прежней.

Мэй смотрела на Джейсона в упор. Предложение прозвучало неожиданно, как будто он вскользь предложил что-то простое и обыденное — купить новую мебель или перекрасить стены. Но это касалось её тела. Её истории. Её глубинной, почти интимной части.

— Ты хочешь сказать, что тебе не нравится, как я выгляжу?

Джейсон опустил вилку и отвел взгляд.

— Нет! Нет, что ты. Я просто подумал... Это могло бы сделать тебя счастливее.

— Счастливее? — с горечью в голосе спросила Мэй. — Или сделать тебя счастливее? Чтобы твоя жена выглядела идеально для тебя, твоих коллег и всего твоего гребенного окружения?

— Это не так! — принялся защищаться Джейсон. — Ты неправильно меня понимаешь. Я просто хотел... — Джейсон замолчал, ища слова. —  Ты всегда казалась мне такой сильной, но я знаю, как тебе тяжело.

Мэй смотрела на свою недоеденную тарелку. Джейсон был прав. Ей было тяжело, но причина  была отнюдь
не в шрамах. Обида от того, что ее муж увидел все настолько искаженно, заставило ее голос дрожать:

— Мне тяжело? Возможно. Но знаешь, что ещё хуже? Когда человек, который должен любить тебя за просто так, вместо этого смотрит на тебя, как на проект, который нужно «доделать», — Джейсон тяжело вздохнул. Он пытался что-то сказать, но Мэй встала из-за стола:
— Если ты не можешь любить меня с моими шрамами, значит, ты не любишь меня вообще.

Мэй взяла Эмери на руки и направилась на второй этаж. Она закрыла дверь детской и достала телефон с кармана. Мэй стала покусывать губы, обдумывая свой последующий поступок. Она положила Эмери на ковер, высыпала перед ней коробку с конструкторами и направилась к окну.

Мэй выдохнула и стала набирать цифры, а следом нажала зеленую кнопку, так быстро, будто боялась передумать. 

— Здравствуйте, вас приветствует стрельбище...

— Позовите Калеба. Скажите, это срочно.

— Мэм, мы закрываемся.

— Понимаю, просто я его соседка и у меня нет его номера, а я через дверь слышу как воет его пес, хотя он никогда так не делал. Думаю, он хотел бы знать.

— Секунду, — отозвалась девушка. Мэй продолжала кусать губы. Через несколько минут раздался шорох на линии.

— Слушаю, — раздался голос Калеба.

— Мэд Дог, не иди в бар «Ливингтон». Тебя сдал Ронан, — Мэй положила трубку и прижала телефон к губам.

Мэй понимала, как плохо поступила, но для нее это была месть. Самое ужасное, что ее совесть смиренно молчала.

Мэй села на кровать, а потом легла на нее.

— Что же ты творишь, Лив? — спросила саму себя Мэй.

***

Мэй притворилась, что спит, пока Джейсон принимал душ, потом пока сам готовил себе завтрак. Она встала только когда услышала, как входная дверь захлопнулась.

Мэй не хотелось его видеть, ей не хотелось с ним говорить. Обычно, что бы не произошло межу ними Мэй заставляла себя проглотить всю обиду и помериться с мужем, но на этот раз ей было тяжелее это сделать.

Мэй никогда акцентировала свое внимание на своей внешности. В период охоты, она могла проходить с одним пучком на голове неделю. Она редко использовала косметику, могла одеваться совсем не женственно, но всегда знала, что привлекательна для мужчин.

Мэй чувствовала, как внутри поднимается вихрь смешанных эмоций. Слова мужа звучали тихо и вроде бы заботливо, но за ними она уловила тень непонимания. Его намерение было ясным: помочь, избавить её от чего-то, что, как он считал, её тяготит. Но он не понимал. Некоторые из ее длинного списка шрамов были частью её истории, частью её самости. Они были болезненным, но важным напоминанием о том, через что она прошла, кем была и кем стала.

С одной стороны, она чувствовала благодарность за заботу. Его предложение звучало как попытка избавить её от боли прошлого, защитить, облегчить её жизнь. Но, с другой стороны, в этом была и обида. Как будто её прошлое, её пережитое, её борьба — всё это нужно стереть, словно оно ничего не стоило.

Она ощутила лёгкий укол тревоги: возможно, он смотрит на неё и видит только недостатки, дефекты, которые нужно исправить. Но ведь эти шрамы — не только о боли. Они были о силе, о том, как она выстояла. Потом пришла волна обиды. Тяжёлой, липкой, как будто что-то сжало грудь. Она вспомнила, как получала каждый из этих шрамов. Они были не просто следами на коже — они были как строки дневника, написанные болью, борьбой, иногда отчаянием, но всегда заканчивающиеся выживанием. Каждый шрам был доказательством того, что она выстояла, что не сломалась.

Ни глубокий укус вампира в шею в десять лет, ни когти оборотня, полоснувшие ее по животу, ни порезы доставшиеся ей от перевертыша, ни касания древних демонических существ, ни демон, прижавший ее к потолку и порезавший ей живот, ни раскол души, ни даже вампиры, кусавшие все ее тело не смогли сломить ее дух.

Но неожиданно глубине души появилась тень сомнения: а вдруг Джейсон прав? Вдруг, избавившись от шрамов, она сможет начать всё заново, свободной от воспоминаний? Или это предательство самой себя?

Мэй не успела ответить самой себе на этот вопрос. В кармане завибрировал телефон. Мэй достала его и громко выдохнула, увидев имя отправителя.

«Ливи, это Дин. Можем увидеться?»

Мэй настрочила ответ и положила телефон в сторону.

***

Лив зашла в бар и окинула его взглядом. Он был почти на окраине города. Ехать сюда почти час, но Лив не хотела рисковать и быть замеченной.

В самом дальнем углу сидел мужчина в коричневой, потертой, кожаной куртке. Он крутил в руках ключи от хорошо знакомой Лив машины. Лив стояла на месте, думая о том, стоит ли ей сделать ещё один шаг вперед или бежать отсюда прочь.

Дин увидел ее. Варианты иссякли. Лив выдохнула и направилась к столу.

Дин внимательно смотрел на Лив, думая о том, как сильно она изменилась за прошедшее время.

На ней были белые, широкие, классические брюки в пол с тонким коричневым плетенным ремнем; белая футболка, которая выдавала контуры ее кружевного бюстгальтера, а поверх на ней было легкое коричневое пальто, а на ногах замшевые ботинки такого же цвета. Дин открыл рот и поднялся на ноги. На мгновение ему показалось, что перед ним стоит не Лив Эванс, а Оливия Ременгтон из альтернативной вселенной, в которой он побывал благодаря ангелу по имени Захария.

Уложенные прямо волосы с легкими локонами на конце, нежные длинные сережки - все это было так не похоже на его Лив. Последним, от чего у него просто перехватило дыхание, это ярко красная губная помада.

Лив села за стол. Дин сел за ней, не отрывая от нее восхищенных глаз.

— Ты один? — спросила она.

Дин, ошарашенный, выдал две буковки:

— Да.

— Зачем приехал? — грубо спросила Лив. Вот теперь эта незнакомка стала похожа на его Лив.

— Черт, да, ты прям леди, из песни Тома Джонса, — выдал Дин. Лив подняла брови. — Выглядишь на все сто, — сделал комплимент Дин. Лив поджала губы, не зная, как реагировать на эти слова. — Прости... — пробурчал Дин, поняв, что Лив стало неловко от его слов.

— Все в порядке, — сразу же ответила Лив. — Я сегодня ужинаю с коллегами Джейсона и их женами. Я не успела бы переодеться из-за нашей встречи... пришлось одеться так сразу... — принялась оправдываться Лив. Дин кивнул.

— Тебе идет, — добавил Дин. Лив сняла пальто. Дин заметил крестик на шее и улыбнулся. Следом взгляд метнулся к месту, где должен быть браслет. Он также был на месте. Следом Дин взглянул на пальцы Лив. А точнее на палец, где когда-то было кольцо, подаренное им. Сейчас там был совсем другой аксессуар. Дин перевел взгляд на другое кольцо. Дин помнил, как Лив при нем сняла кольцо с левого безымянного пальца и одела его на правый.

— Дин! — раздраженно позвала Лив. Дин вырвался из мыслей и посмотрел на нее. — Зачем приехал? — Лив снова задала вопрос, на который не получила ответ ранее.

— Столько всего случилось после того, как меня обратили, что я даже не знаю с чего начать...

— С чего ты взял, что мне это может быть интересно? — Лив скрестила руки на груди. Ее взгляд упал на руки Дина. Его костяшки были покрыты ссадинами. Он бил обо что-то очень сильно и очень долго.

— Считаю, ты должна знать это.

— Должна знать, потому что это меня касается или должна знать, потому что тебе не с кем поговорить по душам и ты хочешь загрузить меня своими проблемами? — Дин открыл рот, но не успел ничего сказать. — Дай угадаю, второе.

— Что если я дам тебе ответы на вопросы? — Лив выдала смешок.

— У меня нет вопросов.

— Врешь. Что бы ты не несла, уверен у тебя в голове крутиться вопрос «почему Сэм сделал то, что сделал?»

— Ты из-за этого приехал? Чтобы рассказать мне про Сэма? Мне плевать, Дин.

Дин покачал головой.

— Тогда зачем согласилась прийти? — спросил Дин. Лив отвела взгляд. — Нет уж, смотри в глаза, как смотрела! — потребовал Дин. Лив облизнула и посмотрела в глаза Дину, потянувшись вперед.

— Хорошо! Я пришла, потому что мне не плевать на тебя. Это хотел услышать? А может ещё то, что я все ещё беспокоюсь о тебе и спрашиваю у Бобби о тебе и твоей семье? Это ты хочешь услышать? Так ты не заслуживаешь этих слов! — выплюнула Лив слова Дина когда-то сказанные ей.

— Да, резко мы поменялись местами, — тихо произнес Дин. Лив откинулась назад. — Ты имеешь право злиться, — добавил Дин.

— Как и ты, — вдруг выдала Лив. Оба посмотрели друг другу в глаза. — Я знаю, что ты не простил меня. И не сможешь. А я не смогу забыть все то, что случилось. Чем раньше ты это поймешь, чем проще будет нам обоим.

Дин кивнул. Он окинул бар взглядом и снова посмотрел на Лив.

— У Сэма нет души, — произнёс он. Лив опустила голову.

— Дин, я же сказала, я не хочу...

— Его душа все ещё в Аду с Люцифером, — продолжал Дин. — То что сейчас здесь, лишь оболочка, Лив. Сэм не идеален, я знаю. Но больше всего на свете он дорожит нами.

— Что ты скажешь дальше? «Ты его столкнула, по твоей вине он был в Аду и теперь ты должна помочь мне вытащить его душу из Ада?»

— Кроули вытащил его из Ада, — Лив скрыла удивление, как могла. — Душа у него. Он требует от нас работать на него в обмен на душу Сэма, — Лив молчала. Дин решил продолжить. — Сэмуэль работает на него, как и все общество теперь, — Лив сжала кулаки. — Охотники поставляют ему тварей, чем выше рангом, тем лучше. Он их пытает, чтобы узнать, где Чистилище, — Дин ожидал, что Лив задаст вопрос, но она снова промолчала. — Ему нужны души. У тварей они, оказывается тоже есть. Души - это мощь, которую можно использовать, как оружие. Причина в душах.— Дин поджал губы и резко разомкнул их. Раздался забавный звук.

Лив продолжала молчать. Но в голове секунда за секундой выстраивался весь пазл.

Стало ясно, почему Кроули шпионил за ней через ее психолога. Стало ясно, почему он его убил и почему явился сам, чтобы проверить сошла ли Лив с ума на самом деле. Она была нужна ему из-за пряжки Криса. Он хотел вовлечь Лив в эту охоту, но не вышло и он оживил Сэмуэля.

— Вот только зачем он вернул Сэма, если не пришел ко мне или к тебе с шантажом. Это мне не ясно, — озвучил мысли Лив Дин.

Лив поджала губы. Мимо них проходила официантка. Дин и Лив подняли руки вверх, чтобы остановить ее.

— Неразбавленный виски, — выдали оба в унисон. Оба не сдержали улыбки.

— Я скучал по тому, как мой голос звучит с твоим, — признался Дин, быстрее, чем осознал то, что сказал. Лив все ещё смотрела вниз, говоря про себя, что не позволит стене рухнуть.

— От тебя одни проблемы. Кроули не доверил бы тебе ничего, — ответила Лив.

— Согласен. А Сэм? Зачем ему он?

Лив пожала плечами.

— В последний раз, когда мы задавали подобный вопрос, оказалось, что он сосуд Люцифера.

Дин провел руками по лицу.

— Я думал об этом, — Лив просто кивнула.

Дин видел, как она не была настроена на разговор. Возможно, ему стоило уйти, но он не мог. Ноги приросли к полу. Он смотрел на Лив и не мог ничего с собой поделать.

— Поговорим не об охоте? — предложил Дин, чтобы смягчить обстановку. Лив подняла брови.

— Тогда нам будет не о чем говорить.

— Это не так.

Лив закатила глаза.

— Дин, вся наша с тобой жизнь — это охота, — напомнила Лив. Дин покачал головой.

— Это не так. У нас были и счастливые моменты.

Официантка принесла два стакана виски. Лив принялась крутить свой в руках.

— Больше нет, — после долгой паузы ответила Лив. — Зачем ты приехал, Дин? — шепотом спросила Лив, так как боялась, что если станет говорить громче, то Дин услышит как трясется ее голос на самом деле. — Я с таким трудом пытаюсь строить жизнь с Джейсоном и тут объявляешься ты и снова ставишь всё в моей жизни под сомнение! Все и так рушится, черт возьми... — Лив сделала несколько больших глотков. Дин повторил за ней.

— Ты не счастлива с ним? — не стал произносить имя соперника Дин.

— Ты не имеешь право задавать этот вопрос, — отрезала Лив.

— Я был счастлив с Лисой. — Лив почувствовала укол ревности. Глаза почему-то защипало.

— Рада за тебя, — выдавила из себя Лив.

— Но это не тоже самое, что было между мной и тобой.

— Мне не стоит это слышать, — ответила Лив.

— Лив, пойми, я не пришел ломать твою жизнь, я просто хочу наладить отношения. Я хочу помогать тебе. Я хочу, чтобы ты звонила мне, если вдруг тебе что-то понадобиться или, не дай Бог, что-то случиться. Я просто хочу всегда знать, что ты и твоя семья в порядке. Я хочу снова быть в твоем списке доверия.

Лив выдала смешок.

— Ответь мне честно, — попросила Лив. Дин кивнул. — Зачем тебе это? С чего вдруг? Ты исчез из моей жизни. Хотя обещал, что что бы не случилось с нами, как бы мы не разошлись, ты все равно будешь рядом, даже если будешь далеко. Ты солгал. Я смерилась. Ты так клялся мне в любви, но вычеркнул меня из своей жизни. Я приняла это. Ты сказал, тебе больно, но я была той, кому была нужна помощь. Я и с этим справилась... выкарабкалась. Зачем ты говоришь все это теперь? Зачем ты здесь, если не простил и не простишь меня никогда? А даже если простишь, то ничего уже не вернуть.

— Честно? У меня нет ответа, который удовлетворит тебя, — признался Дин. — Просто пока Сэм был мертв для меня, я не переставая думал о том, что он страдает в Аду, ведь я знаю какого это. И поэтому не мог найти в себе силы даже просто позвонить тебе. Я был так зол, — признался Дин. — Мне так хотелось отомстить тебе... я знал, что оставив тебя, причинил тебе боль, но мне было мало. — Лив сглотнула, осознавая, что поступила правильно, послушав отца и отправившись к Джейсону, а не к Дину. — Я так злился, что срывался на всем... — повторил Дин, — но когда Сэм вернулся... я не мог больше злиться так, как раньше. А когда узнал, что Сэм сделал на охоте в Сисеро, то теперь не могу избавиться от чувства вины. Я знаю, что все еще злюсь, вспоминая тот день на кладбище, но сейчас злость не на первом плане. Я просто хочу быть рядом, если понадоблюсь, Ливи.

На глазах Лив засверкали слезы.

— Ты был мне чертовски нужен, Дин, — ответила Лив, смотря прямо в глаза Дину. В них не было боли, лишь разочарование. — Очень много раз, — взгляд сменился на смирение. — Но ты мне больше не нужен, — Дин первым отвел взгляд. —  Что бы не случилось в моей жизни, я справлюсь сама.

— Мне не нужно твое разрешение, чтобы присматривать за тобой.

— Зачем тебе это делать? Чтобы случилось то, что случилось с Сэмом в Стэнфорде, пока Джон присматривал за ним?

— Чтобы не случилось то, что не случилось лишь потому что ты приглядывала за мной и за Лисой с Беном в Сисеро, — Лив закатила глаза. — Я не знаю, что было бы, если ты не приехала за мной в Саффорд.

— Хочешь отдать мне долг? Мне это не нужно. — Ответила за Дина Лив.

— Это не долг, Лив. Это мое желание.

— Почему я должна с ним считаться? Когда ты считался с моим?

— Лив, я хочу попытаться исправить хоть что-нибудь! — Дин вжал ладони в стол. — Мы ведь семья!

— Какая к черту семья?! — повысила голос Лив. Люди с других столов повернулись к, как они думали, ссорящийся паре. — Это была ложь! Все эти годы это была просто ложь, придуманная Джоном, чтобы сплотить нас против Люцифера. Дьявол мертв. Как и наша семья.

— Ты не права, — Лив фыркнула. — Мы были семьей. Просто обстоятельства так сложись, что... — Дин замялся, — мы отдалились.

— Дин, больше двух лет прошло, — напомнила Лив. — Я больше не та девушка, которая занималась с тобой любовью в Импале на пути в то чертово кладбище. И даже не та девушкв, которую ты оставил одну в перевернутом тобою номере мотеля. Та Лив умерла в подвале в Сисеро.

— Эта девушка приехала за мной в Саффорд, — Лив покачала головой.

— Ты явился в мой дом будучи обращенным. Ты столько всего наговорил мне в ту ночь, — напомнила Лив. Дин поджал губы и опустил взгляд. Он вспомнил адское желание, управлявшее им в тот день. Он не мог забыть, как бежал к женщине, которая сидела сейчас напротив него, как безумно хотел увидеть, коснуться ее, ощутить тепло ее обнаженного тела. Сейчас чувства утихли. Или теперь Дин имеет над ними власть.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил Дин, сам боясь своего вопроса.

— Нет, — Лив покачала головой. Дин расслабился.— Не хочу. Не хочу говорить о нас.

Лив подняла трясущимся руками свой стакан и пригубила его. Пить не хотелось. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Сэм мне все рассказал. И я избил его. Плохо избил, — подчеркнул Дин. Лив посмотрела на его костяшки и вздохнула. — Я здесь, потому что мой брат позволил вампиру обратить меня, — Лив резко посмотрела на Дина. Она думала, он не знает, — И, оказывается, он... он... — Дин сглотнул, — он позвонил вампирам искромсать тебя, — выдавил Дин. — Я в жизни не видел Бобби таким злым. Он выгнал Сэма. Сказал, что он больше не пустит его на порог, — Лив опустила голову. Это были ее слова. Она сказала Бобби, что если он узнают правду о ней и Сэме, то не пустит больше Сэма на порог своего дома. — Если обращусь к твоему отцу, думаю, он изобьет меня. Я не могу рассказать все Лисе, а даже если мог, я бы не знал, с чего начать, — Дин почесал волосы. — У меня больше никого нет, Лив, — признался он.

— А у меня теперь есть муж и дочь, — холодно ответила Лив. Дин отвел взгляд. Тема закрыта. Лив просто разорвала всё то, к чем он с таким трудом вел.

— На Джейсоне нет метки от демонов, — вдруг сказал Дин, чтобы сменить тему. Лив сделала несколько глотков виски.

— Ты ещё и следил за мной? — спросила Лив.

— Я не сразу решился тебе написать. — Лив закатила глаза.

— Откуда знаешь про метку?

— Ты сейчас подтвердила, — Лив снова закатила глаза.

— Он отказывается. Я не могу его заставить. Я использую другие методы защиты.

— Не сомневаюсь, — с теплой улыбкой ответил Дин. Лив засмотрелась на него. Она мысленно стала считать веснушки на его лице. Внутри распространилось знакомое тепло.

Лив вздохнула и стала покусывать губы. Она думала, стоит ли ей решится рассказать о прошлом, которое могло иметь вес в настоящем для Дина. Это касалось его безопасности, его жизни. Лив поджала губы.

— Я расскажу тебе кое-что, потому что считаю, что тебе это может пригодиться в твоем расследовании. Но ты не задашь мне вопросов, а просто послушаешь. Договорились? — Дин кивнул.

— Когда я стала жить в Мэриленде с Джейсоном, я посещала психотерапевта, который был старым другом отца и по совместительству охотником. Отец попросил его помочь мне из-за... — Лив закусила губу.

— Из-за галлюцинаций, знаю, — помог ей Дин. Лив покачала головой.

— Дело было не в них. — Лив поджала губы, не решаясь продолжить. Она не могла дать отчет самой себе в том, что останавливало ее. Может ее нежелание рассказать Дину о своей жизни, в которой он не принимал никакого участия, а может ей не хотелось жалости. — У меня случился провал в памяти, — Дин поднял брови. — Я исчезла и заявилась в Мэриленде через три дня по локоть в крови, — Дин ахнул. — Я ничего не помнила. Джейсон был в панике. Отец забил тревогу и заставил меня идти к Мерфи в надежде, что он поможет мне все вспомнить. Галлюцинации появились уже после сеансов с ним, — Лив сделала несколько глотков виски, Дину же было не до алкоголя. — Мне мерещилось черти что. От Азазеля до Люцифера. Я видела Кроули. Думала мне кажется. Но он был настоящим. И он говорил, что я могла бы быть ему полезна, но теперь он не сможет использовать меня, потому что я сошла с ума, так как даже не поняла, что передо мной сидит король Ада, а не галлюцинация. Потом я поехала в Сисеро, а когда вернулась, то нашла Мерфи с перерезанным горлом. Он успел рассказать, что травил меня, чтобы у меня были галлюцинации. Он пытался выставить меня сумасшедшей, чтобы Кроули оставил меня в покое.

— Кроули пришел к тебе из-за пряжки Хоукинса. Он хотел, чтобы ты возглавила охоту, — понял Дин. Лив кивнула.

— А когда понял, что не выйдет, оживил единственного человека, который смог бы сплотить общество и управлять им. Кэмпбеллы... они веками управляли советом. Это было очень умно. Но я не понимаю, зачем ему оживлять Сэма. Думаю, это был не он. Как он открыл клетку и вышел оттуда живым? Какое существо вообще может заходить и выходить из клетки, созданной Богом, чтобы запереть Люцифера? Вы имеете дело с кем-то сильнее. Либо он на стороне Кроули, либо у вас ещё один сильный игрок.

— Что если это Бог?

— Тогда зачем он забыл его душу? Жестоко... хотя, как любил говорить Кас: «пути Господни неисповедимы». Все может быть.

— Ты вспомнила, что произошло?

— Я же предупредила, никаких вопросов, Дин.

— Считаешь, это мне знать не стоит?

— Стоит вообще-то. Но ты не поймешь и может даже возненавидишь меня ещё больше.

— Этого не будет, — Лив выдала смешок.

— Где-то я уже это слышала.

— Лив, я клянусь, — Дин потянулся к руке Лив и сжал ее. Оба смотрели друг другу в глаза. Карие и зеленые. Лив увидела в глазах Дина свою дочь. По телу пробежала дрожь. Она отвела взгляд и медленно вытянула свою руку из под руки Дина.

— Не ищи Чака, — проговорила Лив и допила свой виски. Дин замер.

— Ты... что... его что ли? — попытался построить цельное предложение Дин. Лив молчала. — За что?

— Он трус. Стоит ангелам надавить и он был выдал им всё.

— Лив, его же охраняют. Как ты смогла?

— Я пошла ва-банк. Либо он мертв и я живу спокойно, либо я умираю. Никто не пришел. Никто его не защитил. Он больше был не нужен Небесам. Как и мы. Так что не думай, что все как раньше.

— Из всех Архангелов жив лишь один.

— Рафаил. Учитывая, что его сосудом был Гордон, он не любит шуток. Но Чака он не спас.

— Я не понимаю, зачем тебе было убивать Чака? Он ведь помог нам.

Лив опустила голову.

— Он видит наши жизни. Он знал, где я, с кем я... он знал про Эмери.

— В этом нет смысла. Думаю, ангелы знают, что у тебя есть дочь. Ты ничего не изменила! — Лив просмотрела на Дина и улыбнулась.

— Нет. Если все полетит в тартарары, мне нужно знать, что я могу скрыться с Эмери и нас никто не найдет. Я сделала это, чтобы защитить свою дочь. Я все сделаю, чтобы защитить ее.

— И часто ты думаешь об этом?

— А ты не думал, живя с Лисой и Беном?

— Что придется бежать с ними? — Дин провел руками по лицу, а увидев официантку попросил ее принести бутылку виски. — Знал, что не стоит терять бдительности.

— Бывших охотников не бывает. Что-то может прийти за мной. — напомнила Лив.

— Ты сменила имя, фамилию. Твой дом под защитой. Дэвид в городе, — Лив открыла рот, чтобы спросить откуда он об этом знает, но Дин опередил ее. — Видел его пикап недалеко от твоего дома, — Лив кивнула. — Ты в безопасности, — Лив отвела взгляд. — Если ты в этом не уверена, то почему не хочешь принимать мою помощь?

— Потому что я не доверяю тебе, — призналась Лив. Дина будто ударили током. — Прости, — Дин посмотрел в сторону, чтобы скрыть обиду в глазах,  и Лив резко осознала, что в момент, когда человек наконец-то принимает ситуацию такой, какая она есть и перестает биться, чтобы изменить то, что не в его силах, его уже ничем не сломить. Ломать начинает он:

—  Я обращусь к тебе только если у меня не останется другого выбора. Когда у меня уже не будет веры в хороший конец или я буду мертва, — Дин резко вернул свой взгляд. — Только тогда, я поставлю на шанс, что ты поможешь моей дочери, а не бросишься за своим братом, пожертвовав ею.

Дин присвистнул.

— Охринеть просто, — не выдержал Дин. Официантка принесла бутылку, но не успела положить ее на стол, так как Дин выхватил виски с ее рук и налил себе. Дин стал делать большие глотки, пока Лив наблюдала за ним. Она знала, что ее слова причинили ему боль. Ей было не жаль. Совсем не жаль. Дин громко положил стакан на стол. Лив не вздрогнула. Ей не было страшно. — Ты злишься на меня, потому что я оставил тебя после того, как мы пообещали друг другу не выполнять приказ отца, а ты выполнила его. Ты считаешь, что между тобой и Сэмом я выбрал его, а не тебя. Но все было не так! Я не мог смотреть тебе в глаза, не мог быть с тобой. Настолько была сильна моя боль! — Лив потянулась к бутылке и налила себе виски. Разговор становился все тяжелее и тяжелее. — Я поступил бы также с Сэмом, если бы он столкнул тебя в клетку, — признался Дин. Лив отпила виски и прислонила стакан ко лбу. — Сейчас я не могу даже разговаривать с Сэмом, хотя понимаю, что он без души, но я не могу простить ему то, что он сделал с тобой.

— Зачем ты мне это говоришь? Зачем усложняешь всё?

— Усложняю? — повысил голос Дин. — Ты построила замок из обиды и боли и злишься, что я говорю правду, разрушая его, — Лив покачала головой. — Все так и есть, Лив. — Лив выпила содержимое своего стакана. — Меня не было рядом, когда я был тебе нужен, — продолжил Дин. — Мне жаль. Я прослушал всю голосовую почту, — Лив сжала пустой стакан в ладонях, — я ненавижу себя за то, что не приехал к тебе, когда ты умоляла меня приехать.

— Это уже не имеет значения. Я решила все сама.

— Не сомневаюсь, Ливи, — с улыбкой ответил Дин.

— Дин, прошлого не воротишь. Ты выбрал свой путь, а я свой. Я на самом деле изменилась. Я не могу больше бросаться тебя спасать. Я больше не приеду, не жди. Если что-то случится, ты сам по себе. Я не лишу Эмери матери.

— Полностью согласен с тобой. Не лезь в охоту, — Дин заставил себя улыбнуться. — Я очень хотел, чтобы ты перестала охотиться, но ты все сопротивлялась из-за меня. Я рад, что объект твоей любви сменился. — Лив не смогла сдержать улыбки. — Эмери очень повезло. У нее самая лучшая мама, — на глаза Лив навернулись слезы. Она их вытерла и посмотрела на Дина.

— Я так боюсь стать как Джон или мама.

— Знаю. Я тоже боюсь. Я недавно поддался паранойе и ударил Бена, когда увидел, что он достал мой дробовик из багажника Импалы, — выдал Дин. Слова лились сами собой. Дин не мог себя остановить.

— Не кори себя. Я беременная бросилась в гнездо, — Дин нахмурился.

— Ты была беременна тогда? — Лив закусила губу и кивнула. Не стоило это говорить, подумала она. — Какого черта, Лив, ты полезла туда? — Лив пожала плечами.

— Я не осознавала тогда, что несу в себе жизнь. Никогда себя прощу себя за это.

— Джейсон наверно был чертовски зол.

— Он не знал, — Дин округлил глаза. —  Я сказала ему после того, как вернулась.

— О таком не стоило молчать, — посоветовал Дин. Лив улыбнулась.

— Не могла решиться очень долго. Я все ещё думала сбежать тогда. Но после охоты в Сисеро, все изменилось. Я будто проснулась от глубокого сна и поняла, что я теперь несу ответственность не только за свою жизнь.

— Рад, что вы оба в порядке, учитывая... — Дин замолк.

— Учитывая мою болезнь? — договорила Лив. Дин кивнул.

— Я помню твой рассказ про Читакуа. Не хотел бы, чтобы такое случилось с тобой.

— Это случилось, — пробормотала Лив, доливая виски в стакан. Выражение лица Дина менялось от сильного удивления к страху и обратно. Он не мог подобрать слов. Что он мог сказать? Он открыл и закрывал рот, но слова никак не вылетали. — Не надо, — попросила Лив.

— Давно это случилось?

— Где-то недели за две до того, как ты заявился с клыками ко мне.

Дин потянулся к стакану.

— Мне жаль, Ливи. Очень жаль, — Лив шмыгнула носом и кивнула.

— Все в порядке. Я должна была сделать это, — прошептала Лив. Дин поднял брови.

— Должна? — Лив кивнула. Взгляд ее устремился куда-то далеко. За окнами бара проезжали машины, а напротив двое с старичков играли в шахматы. Лив уставилась на них. Она не видела игры, было слишком далеко, да, и играть она совсем не умела, хотя Сэм не раз принимался ее учить. Эта игра казалась Лив бессмысленно сложной, а самое главное бесприбыльной.

Взгляд Лив был прекрасно знаком Дину. Она была сейчас не здесь. Лив проигрывала в голове воспоминания, настолько тягостные для ее сердца, что они поглощали ее полностью. В таком состоянии Лив была похожа на человека под гипнозом. Она могла отвечать на вопросы, не давая себе полностью отчета в том, что выходит из ее уст.

— Лив, что означает «должна была»? — тихо спросил Дин.

— Джей поставил мне условие. Он освободит Руфуса из под ареста в обмен на... — Лив дернулась и посмотрела на Дина. В ее глазах Дин прочитал злость на саму себя за излишнюю откровенность.

Дин громко вздохнул. Лив это было знакомо. Он злился. Ладони сжались в кулак, лицо излучало гнев.

— Чертов ублюдок, — прорычал Дин. — Почему ты не позвонила? Я бы нашел способ! Я бы пробрался в этот чертов участок и вызволил бы Руфуса! — Лив покачала головой.

— Я не могла рисковать жизнью Бобби. Я бы не отдала ещё одного близкого мне человека Аду, — Лив посмотрела на Дина. Он резко потянулся к ее рукам и сжал их в своих ладонях. Лив не стала сопротивляться.

— Ты совсем не изменилась, Ливи. Ты все еще готова на всё ради тех, кого любишь, даже если это убивает тебя изнутри, — Лив мимолетно улыбнулась.

— По-моему я наговорила больше, чем было нужно, — ответила Лив. Дин выдал смешок.

— У нас с тобой так было всегда, — Лив не сдержала улыбки, вдруг она пропала.

Лив вспомнила расклад таро. Перед глазами появились все карты. Самыми яркими были «Верховная жрица» и «Смерть». Вторая карта уже сыграла свою роль. Первая же, просила перестать беспокоиться и довериться привратнику.

Лив сглотнула, допила виски и выдохнула. Дин молчал, давая ей время собраться мыслями.

— Если со мной что-то случится или я позвоню или напишу тебе нашу фразу «Пукипси», приезжай в мой дом. На втором этаже в комнате Эмери семнадцатая паркетная доска от центра ее кровати. Вскрой ее. Там будет письмо. Оно твое. Там все, что тебе нужно будет знать.

Дин нахмурился.

— Я не понимаю...

— Тебе и надо пока. Это так... на всякий случай. Эмери слишком мала, чтобы позвонить кому-то сама, как ее мама.

— Я не подпущу Кроули к тебе, — пообещал Дин.

— Если ты подберешься близко к нему, а ты подберешься, он придет за мной. Неважно, сошла ли я с ума для него или нет... важно то, что я значу для тебя. И я уверена, что Сэмуэль на той охоте много что понял. — Дин поджал губы.

— Никто не знает, что я здесь, Ливи.

— Сэм и твой дед тоже? — спросила Лив.

— Я никому не говорил, сказал, что еду к... — Дин замолчал и потянулся к стакану.

— К Лисе, — догадалась Лив. Дин кивнул.

— Знаю, что ты думаешь.

— Я вот поехала в фермерский маркет за свежим молоком. Мне ли судить? — спросила Лив. Дин выдал смешок.

Дин и Лив уставились друг на друга.

— Дин, ещё кое-что... насчёт Сэмюэля.

— Что ещё?

— Бобби сказал, Сэмуэль нашел и приволок других Кэмпбеллов, — Дин кивнул.

— Да, у меня есть троюродные братья и сестра! Кристиан, Марк, Джон и Гвен, — Лив покачала головой.

— Этого не может быть, — парировала Лив. Дин глазами задал ей вопрос. — Когда Руби только появилась в нашей жизни, она сказала кое-что Сэму и он попросил меня проверить ее слова.

— И что ты узнала?

— Кэмпбеллов нет. Их убили всех. Убили даже терапевта, у которого обследовалась твоя мама, — Дин залпом выпил все содержимое стакана.

— Кто они тогда?

— Массовка, — предположила Лив. — Сэмуэль чертовски умен. Он прощупал тебя. Для тебя важна семья. Всегда была. Он пытается зацепить тебя. Оторвать от Лисы и Бена липовой семьей, но типа родной по крови.

— И у него почти вышло, — с некой обидой сказал Дин. Лив прикусила губу.

— Я могу снова поискать их. Найду, что с ними случилось. Некоторые из Кэмпбеллов были похоронены как гражданские. Возможно, смогу найти кладбище.

— Не хочу тебя утруждать.

— Мне не в тягость, — призналась Лив. — Будь осторожен. Задумайся, почему Сэм не сказал тебе об этом, ведь он сам просил меня все разузнать. Подумай не за одно ли он с Сэмюэлем.

— Нет, не поверю!

Лив вздохнула и покачала головой.

— Мне ещё раз раздеться? — спросила Лив.

Взгляд Дина поменялся. Он понимал, что это был вопрос, который не повлек бы за собой действие, но все равно покачал головой. Он не хотел видеть шрамы Лив снова. Не мог смотреть на следы на ее теле. Ему было больно осознавать, как страшно и больно ей было в тот момент.

— Нет, мне одного раза на всю жизнь хватит, — пробурчал Дин. Лив опустила взгляд и громко вздохнула.

— Думаешь, мне стоит их убрать?

— В каком смысле?

— Убрать их, — повторила Лив. Дин нахмурился брови. — Есть косметологические методы... Джейсон предложил на днях, — Дин заметил обиду в голосе Лив. Он все понял. Удивительно, насколько разными бывают люди: одни не слышат, что ты говоришь, а другие слышат, что ты думаешь.

Дин допил виски, что был в стакане, собрался духом и сказал:

— Ты хочешь, чтобы я ответил честно или промолчал? — Лив опешила, но почему-то пошла ва-банк:

— Вываливай правду! — Дин кивнул и сказал:

— Если бы я мог оказаться на месте Джейсона, я бы расцеловывал бы каждый твой шрам, ложась с тобой в постель и доказывал бы тебе каждую ночь, как ты желанна.

Мурашки продолжали бежать по телу Лив и после того, как Дин замолчал. Стены ее крепости трещали по швам. Лив чувствовала это.

Лив закрыла глаза, пытаясь успокоить свое сердцебиение. Он сглотнула в попытки прогнать подступившие к горлу слова. Если с этим проблем не было, то вот с диким желанием проснувшимся в ней, были большие проблемы.

— Мне... — Лив сглотнула — мне нужно идти... уже поздно, — Дин кивнул.

— Да, тебе стоит уйти, пока мы не совершили ошибку.

Лив посмотрела в глаза Дину. Неужели она совсем ничего не может от него скрыть?

— Я не пересплю с тобой, — выдала Лив. Дин кивнул.

— Я тоже так думал, когда ехал сюда, — Дин налил виски в стакан, сделал глоток и облизнул губы, — но ты слышала, что я сморозил, — Дин снова сделал несколько больших глотков. Лив внимательно наблюдала за ним. Он нервничал. Он был зол и потерян одновременно и поэтому пытался успокоить себя алкоголем. Он часто так делал. Неспроста во сне насланным джином все так переживали за Дина и его пристрастие к алкоголю. Лив принимала это, так как уже видела, как это делала ее мама. Она становилась агрессивной после выпитого, что сильно пугало Лив в детстве, но Дин никогда не терял контроля, по крайней мере с ней. Он становился более разговорчивым, а самое главное очень ласковым.

Дин снова долил виски в стакан. Лив отвела взгляд. Сердце предательски закололо.

— Я — подонок, это не секрет, — продолжил он, — но ты права, ты этого не сделаешь. Ты не изменишь мужчине, которого выбрала.

Дин ударил в самое сердце Лив. Она открыла рот и застыла. Это была не колкость. Он не мог знать. Никто не знал. Сама Лив пыталась забыть о той ночи. Хотя правда была в том, что пугал Лив не сам факт ее измены, а причина.

Лив резко встала на ноги. Дин поднял свой глаза выше, чтобы пересечься с ней взглядом. Лив провела руками по волосам и начала одевать пальто.

Дин закивал, доливая себе в стакан виски. Лив взяла свою сумку, а следом выхватила бутылку с рук Дина.

— Хватит с тебя! И не смей садиться за руль в таком состоянии. Отоспись в мотеле! — приказала Лив и направилась на улицу, держа в руках полупустую бутылку виски.

Дин широко улыбнулся.

— Эх, Ливи, Ливи, зря ты это сделала, — тихо произнёс Дин. — Ничего для тебя в прошлом не осталось.

***

Мэй села в машину и положила бутылку между ног. Она достала телефон из кармана пальто и увидела два пропущенных звонка от Джейсона. Мэй перезвонила ему.

— Где ты? — раздался встревоженный голос.

— Заезжаю в город. Тут много машин, приеду сразу в ресторан.

— Я же сказал, что не стоит ехать в тот чертов маркет сегодня!

— Ты сам сказал, что хочешь, чтобы Эмери питалась только полезными продуктами. И сам нашел этот маркет, — парировала Мэй.

— Да, но можно было перенести это на завтра.

— Я не знала, что так задержусь здесь, — ответила Мэй, выезжая с парковки. — Не волнуйся, я успею, у меня есть ещё целый час!

— Хорошо, буду ждать тебя у ресторана. Хочу, чтоб мы зашли вместе.

— Договорились, — ответила Мэй и положила трубку.

Она выехала на главную дорогу и нажала на газ. Мэй включила навигатор на телефоне и принялась ехать по нему. Дороги были и вправду загружены, но Мэй знала, что доедет быстро.

Впереди появился знак с ограничением скорости в сорок километров в час. Лив выругалась. Следующая знак повествовал о том, что через сто метров будет поворот, ведущий на стрельбище. Мэй проехала знак, следом вывеску, посмотрела на часы, а потом включила поворотник и повернула.

Мэй остановила машину на парковке, сделала несколько глотков с горла, зажмурила глаза и вышла из машины. Она зашагала к главному входу. Ее встретила девушка лет двадцати пяти. Мэй прошла мимо нее. Та пыталась ее окликнуть, но Мэй даже не повернула головы. Девушка побежала за ней. Мэй не ускорила шага.

Как только она подошла к огневой позиции, то увидела Калеба. Он обернулся в сторону входа из-за голоса девушки с ресепшена. Он увидел Мэй и быстрым шагом поспешил к ней. Девушка принялась щебетать о том, что сюда нельзя просто так пройти и что у этого поступка будут последствия. Калеб же пообещал, что сам со всем разберется. 

Калеб взял Мэй под локоть и повел ее прочь с огневой зоны.

— Ты пропала, потом позвонила, сообщив, что за мной слежка, а теперь заявилась без предупреждения, хотел бы я знать, что у тебя в голове.

— Пропала? — спросила Мэй.

— Ты не приходила сюда. Я посчитал, что после того, как мы переспали, ты больше не придешь.

— Что ж, ты ошибся.

— Но ты явно пришла не пострелять, — ответил Калеб и остановился. Мэй поступила также и посмотрела на него.

— Я могу купить пули, если хочешь, — предложила Мэй. Калеб усмехнулся.

— Чувствую себя сортиром, куда приходят справить нужду.

— А я мразью изменяющей своему мужу, который ждёт ее дома. Разговор по душам закончен?

— Так не терпится? — спросил Калеб. Мэй посмотрела на часы.

— У меня около двадцати минут, — призналась Мэй. Калеб поднял брови.

— Даже не знаю, справлюсь я в установленные рамки, — Мэй закатила глаза.

— В прошлый раз ты управился довольно быстро.

— Бросаешь мне вызов?

— Мотивирую, — подправила Мэй.

Калеб повел ее в кабинет бухгалтера и запер дверь изнутри.

Руки Мэй  сжались в кулаки, словно она пыталась удержать что-то в себе.

— Мне кажется, что я схожу с ума... — прошептала она.

Калеб подошёл ближе, остановившись всего в нескольких шагах. В его движениях не было торопливости, только это странное, почти болезненное спокойствие, которое она научилась видеть за его внешней простотой.

— Ты не сошла с ума, — тихо сказал он. — Ты просто... устала.

Калеб поднял руку, но не коснулся её, словно ждал разрешения. Её взгляд метался между его глазами, которые были отнюдь не зеленые, и губами, форма которых совсем не походила на те, которые она жаждала на самом деле.

Это был не он. Но было легче думать, что хотя бы отголосок его тепла теперь близко.

Его руки обвились вокруг неё — крепкие, знакомые, такие разные, но всё же вызывающие болезненно знакомое чувство. Её пальцы скользнули по его плечам, задержались на вороте рубашки.

Мэй не смотрела ему в глаза, но это и не требовалось. Его губы нашли её — сначала неуверенно, почти неловко, а затем с силой, как будто в этом поцелуе он хотел оставить больше, чем она была готова взять.

Она не думала. Не могла. Просто ощущала, как их движения становятся резче, как воздух в комнате с каждым мгновением становится горячее. Калеб легко поднял её, посадил на край стола, не отрываясь от неё.

Её пальцы спутались в его волосах, а тело отозвалось странной смесью боли и облегчения. Он был здесь, он был рядом — но это всё равно не был он.

Руки Калеба скользили по её спине, крепкие и уверенные, словно пытаясь стереть ту боль, которая в ней никогда не утихала. Она чувствовала тяжесть его дыхания на своей шее, горячую и прерывистую, и на секунду почти позволила себе поверить, что это то, что ей нужно.

Калеб прижался ближе, его губы скользнули ниже, оставляя невесомые следы на её коже. Но в каждом его движении она видела другого — каждый раз, когда он касался её, в сознании всплывал образ Дина. Её руки дрожали, но она не останавливала его, не отталкивала.

Пальцы Мэй лишь сильнее сжались в его плечах, как будто это могло заменить слова. Но взгляд Дина чувствовался даже сквозь тишину, требовательный, почти болезненный.

Движения Мэй стали резче, почти отчаянными, как будто она хотела погрузиться глубже, чтобы забыться. Стол под ними скрипнул, раздвигая раскиданные бумаги. Её ноги обвились вокруг него, притягивая ближе, но вместо тепла она чувствовала лишь холодную пустоту, которая, казалось, разрасталась внутри.

Он заметил её дрожь, накрыл ладонью её лицо и заставил посмотреть на себя. Его взгляд был мягким, полным понимания и какого-то тихого упрёка. Она отвела глаза, чтобы снова не увидеть в них отражение своей слабости.

Когда всё закончилось, она на мгновение осталась сидеть на краю стола, опустив голову. Её дыхание было неровным, а волосы выбились из причёски, но она не торопилась ничего поправлять.

— Кого ты так упорно пытаешься забыть? — спросил Калеб, застегивая джинсы. Мэй подняла голову.

— Какая тебе разница?

— Мне интересно, почему я?

— Ты похож на него. Иногда пахнешь, как он.

— Почему ты не с ним?

— Нельзя.

— Рассчитывал услышать что-то из серии: «у него другая» или «он меня бросил».

— У него другая и он меня бросил, — ответила Мэй. — Но причина не в этом.

— Откуда ты узнала, что за мной слежка? — спросил Калеб. Мэй ожидала этот вопрос. Даже посчитала, что он задал его слишком поздно.

— Мой муж коп. Коп, который арестовал Ронана за убийство его жены.

— Ясно.

— Почему не сказал, что знаешь Ронана?

— Он участвовал в моих подпольных боях, но я не знал, где он живет. Когда я взял твой адрес из бланка со стрельбища, чтобы избить придурка, который разозлил тебя, то узнал, что мы знакомы с одним и тем же придурком.

— Он не знает твоего имени.

— Калеб и Мэд Дог это разные люди. Как и Мэй Мактавиш и та женщина, что приходит ко мне. Скажешь как ее называть?

— Лив, — призналась Мэй. Калеб улыбнулся.

— Тебе оно больше идет.

— Знаю, — ответила Мэй.

— И ты заслуживаешь большего, — сказал Калеб вдруг, почти шёпотом. Мэй нахмурилась.

— И что это значит? — Калеб вздохнул и подошел к Мэй.

— Что ты на этой Земле будешь лишь один раз. И ничего на свете не стоит того, чтобы так мучить себя.

— У тебя просто нет детей.

— Твоя дочь тебе за это спасибо не скажет, если ты этого ждешь.

— Я не жду благодарности, я хочу, чтобы она была в безопасности и если мне придется, я пойду даже на убийство, чтобы защитить ее.

Она встала, избегая его взгляда, и, поправив одежду, направилась к двери. На пороге она замерла, обернулась на секунду, словно хотела что-то сказать, но лишь покачала головой и вышла, оставив его в тишине.

Она шла по коридору, чувствуя, как подкашиваются ноги. Не от усталости или физической слабости, а от того, что внутри что-то снова рушилось. Каждый раз, когда она пыталась собрать себя воедино, всё это повторялось.

Её рука машинально потянулась к стене, чтобы удержать равновесие, но она тут же одёрнула её, словно боялась показать себе самой, насколько шатко стояла сейчас на ногах.

За дверью, которая уже была позади, оставался человек, пытающийся дать ей то, что ей не нужно. Он был как привычка, как временная мера против тишины, которую она боялась.

"Это был не он", — снова мелькнуло в голове. Эти слова, как незримая черта, разделяли реальность и её настоящие желания. Тот, кого она видела в каждом касании, в каждом взгляде, был далёк. Далёк не только физически — он находился там, где ей не было места.

Она остановилась у двери запасного выхода и посмотрела на тусклый свет лампы. Холодный воздух из приоткрытой створки обжёг её лицо, заставив глубоко вдохнуть. На секунду она закрыла глаза, и перед ней снова встал его образ — слишком яркий, слишком отчётливый, чтобы быть просто воспоминанием.

"Почему я не могу просто забыть тебя?"

Она обхватила себя руками, пытаясь согреться или, возможно, удержать тот разлад, который бушевал внутри. Её пальцы слегка дрожали, но она заставила себя шагнуть наружу.

Снаружи было пусто и тихо, как будто весь мир замер. Звёзды над головой светили ровно, безучастно, напоминая о том, как всё относительно.

В её голове снова зазвучали его слова: "Ты заслуживаешь большего". Она горько усмехнулась и едва слышно произнесла в ночной воздух:

— А что, если большего просто нет?

Ответом был лишь холодный ветер, который будто заглядывал ей в душу, напоминая, что она осталась одна.

***

Мэй и Джейсон сидели за длинным столом с его коллегами: Куртом, Брайаном и Луисом, и их жёнами — Кэтрин, Джессикой и Лорен. Атмосфера казалось лёгкой, но Мэй чувствовала себя чужой в этом блестящем, словно искусственном мире. Ей было не в первой. Хотя к друзьям Джейсона с войны Мэй почти прониклась. Кит был веселым дураком, шутки которого уже начинали нравится Мэй, с Коулом все началось не так уже миролюбиво, но она уважала его, ведь он защищал тех, кого не любил. Она понимала его и не держала на него зла, потому что сама было такой же. Шарлотта же казалась ей мудрой женщиной, иногда даже идеалом для любого мужчины. Джемма, казалось ей иногда истеричной женщиной, но очень доброй и готовой всегда прийти на помощь.

С новоиспеченными друзьями Джейсона было посложнее. Она не могла понять почему, но они не нравились ей. Их жены казались Мэй легкомысленными и даже глупыми, а сами они — скользкими.

Курту Хьюитту, мужу Кэтрин, было около 40 лет. У него было атлетичное телосложение, с лёгкими признаками возраста в виде небольших морщинок вокруг глаз. У него были темные волосы с слегка седеющими висками. Он был наделен ярко-голубыми глазами, которые всегда смотрели на всех с уверенностью и немного надменным взглядом.

Все разы, которые Мэй видела его, он был чётко выбрит, всегда аккуратен в словах, что ещё больше настораживало Мэй, и всегда носил строгие костюмы, даже в расслабленной обстановке.

Кэтрин, его жена, была на десять моложе. Она обладала тонкой стройной фигурой с подчеркнутыми формами. Ее длинные светло-русые волосы доходили до поясницы, зеленые глаза с лёгким кокетливым блеском, никогда не оставляли без внимания мужчин, чему она сама была рада и даже не старалась это скрывать. Она также, как и ее муж излучала уверенность смешанной с элегантностью. Кэтрин была помешана на дорогих платьях и аксессуарах, которыми заваливал ее Курт.

Брайан Лонг, муж Джессики, был ровесником Джейсона. Он был высокого роста, но немного поджарый, с фигуры можно заметить, что он заботится о своей форме, но не до фанатизма. Тёмно-каштановые, коротко стриженные, с лёгким небрежным стилем придавали его внешности нотку несерьезности, которая прослеживалась и в его характере. Его тёмно-карие глаза обладали интересным, иногда язвительным взглядом, который раздражал Мэй так, что ей всегда хотелось двинуть его чем-то тяжёлыми по голове. 

Его жена Джессика, была старше его на два года. Она была среднего роста, с женственными линиями, стройная, но с незначительной полнотой. У нее были русые волосы, средней длины, которые она часами укладывала, чтобы скрыть, что на самом деле они кудрявые. Тоже самое было и с глазами. Она носила голубые линзы, имея темные глаза, практически на постоянной основе и врала всем вокруг, что ее настоящий цвет глаз.

Луис Мартинес, муж Лорен,
был среднего роста и плотного телосложения, с небольшим животиком, что указывало на его любовь к вкусной еде. Его черные волосы и излишнее волосистость по всему телу подчеркивали его принадлежность к его родине в Южной Америке. Также его выдавал легкий акцент, от которого он так и не смог избавиться, хотя жил в Америке больше 20 лет.

Лорен, его жена, была высокой и стройной, с лёгкой спортивной фигурой и  тёмными волосами и карими глазами.
Ее стиль одежды был на удивление Мэй минималистичен. Она часто носила дорогие, но сдержанные вещи, без лишних украшений. В её манере общения была скрыта жесткость, и её взгляд часто становился немного оценивающим, как будто она всегда анализирует окружающих.

— Джесс, ну как твой вчерашний поход в спа? — спросила Кэтрин.

— О, боже, потрясающе! Ты же знаешь, я влюблена в эти процедуры. Надо же себя баловать, пока наши мужья работают до полуночи, верно? — ответила Джессика. Мэй выдавила из себя улыбку.

— Да точно! Мэй, тебе нужно обязательно к нам присоединиться, — предложила Лорен.

— Я бы с радостью, но не люблю сауны. Начинаю задыхаться, как только захожу, — призналась Мэй. Ее пугала не столько сауна, сколько бассейны, в которых не видно дна. Да, и Джейсон не одобрил бы ее поход в спа, ведь тогда все увидели бы ужасные шрамы на теле Мэй. 

— А как же массажи и маски? — спросила Кэтрин.

— Это все просто не мое, — ответила Мэй.

— Мэй у нас сторонник немного других интересов, правды мы без понятия каких, — сказала Джессика.

— Ну, я посещаю стрельбище. Можем сходить один раз все вместе, — предложила Мэй и сделал глоток вина.

Женщины переглянулись. Джейсон бросил строгий взгляд  на свою жену. Мэй сглотнула поняв, что ей не стоило этого говорить.

— Я люблю рисовать, — резко выдала Мэй, сама до конца не понимая почему. — Правда никак не решусь начать снова.

— Я тоже давно хочу пойти в кружок по рисованию, но не с кем! — заявила Лорен. — Давай пойдем вместе!

— С радостью, — ответила Мэй, через силу, улыбнувшись.

— Мне бы их проблемы, — съязвил Брайан. Мэй посмотрела на него. «Мне бы твои проблемы» — почти вырвалось у Мэй.

— Да, ладно вам, — воскликнула Кэтрин, —  иногда мне кажется, что вы там не работаете, а открыли свой мужской клуб, — добавила Лорен. 

Курт засмеялся, поднимая бокал красного вина:

— Просто в нашем "клубе" вместо виски и сигар — кофе и бумажки!

— Или что-то покрепче, Курт, признайся! — заявил Брайан.

— Ну, мы же держимся по правилам, да, ребята? — Луис быстро перебил друга. Мэй бросала взгляд от одного служителя закона к другому.

— Конечно-конечно. Весь этот стресс на работе. Неудивительно, что вы такие напряжённые, когда возвращаетесь домой, — поддержала Джессика.

— Брайан напряжённый? Он больше похож на расслабленного ленивца после всех этих ваших "гольф-турниров". — заявила Кэтрин. 

— А мне всегда казалось, что у копов работа настолько непредсказуемая, что ни на что другое времени не остаётся, — подключилась в разговор Мэй.

— Ну, не все же преступники работают круглосуточно. Иногда и нам дают шанс вдохнуть свежий воздух, — ответил Курт.

— Свежий воздух? Это вы про кабинет в нашем доме, в который после вас невозможно зайти из-за запаха перегара? — спросила Лорен. Мужчины рассмеялись.

— Так-так, а кто выигрывал на последнем вашем покере? Брайан всё ещё в минусе? —  спросила Джессика. Мэй нахмурилась.

— Если бы только в покере! — шутливо выдала Кэтрин. Мэй начала терять нить разговора.

Общий смех заполнил стол, но Мэй заметила, как взгляд Джейсона остался настороженным.

— Как интересно, а я даже не знала, что играешь в покер, — выдала Мэй. — Насколько я помню, ты считал покер грязной игрой.

— Не помню, чтоб я так выражался, — ответил Джейсон, кладя кусок жареной рыбы в рот. Мэй выдала смешок.

— Ты злился, что я играла в покер. Говорил это не по-христиански.

— Ты умеешь играть в покер? — удивилась Лорен.

— Опекун научил, когда была ребенком, — ответила Мэй, не отрывая взгляд от своего мужа.

— Крутяк! — сказал Брайан. Мэй выдавила из себя улыбку. — Может один раз сыграешь с нами?

— Под умеет играть, Мэй имела в виду, что лишь знает комбинации, — ответил за Мэй Джейсон и положил руку ей на колено, дав понять, чтобы она не сморозила глупость. Мэй поджала губы.

— Да, конечно, мне до вас далеко, — ответила Мэй.

— Ой, девочки, я совсем забыла рассказать! Представляете, Курт вчера пришёл домой с таким огромным букетом роз!

— Как романтично, — сдержанно ответила Мэй. — Я тоже очень люблю сюрпризы. — Джейсон напрягся.

— И поэтому у нас есть наши еженедельные "сюрпризы", — с усмешкой, пытаясь с отвлечь внимание, выдал Джейсон. Мэй улыбнулась мужу. Его рука всё ещё покоилась на ее колене.

— Надеюсь, ты хоть своей женой занимаешься спортом, — пошутил Луис. — А то скоро сольешься со своим креслом! — Всё, кроме Мэй засмеялись. — Ты когда последний раз был на реальной вылазке, Джейсон? Или у нас теперь только документы и кофе?

— Работа меняет формы, Луис. Иногда бумажки — это то, что действительно важно. Хотя я всё же предпочитаю более "активные" методы. — ответил Брайан за Джейсона.

— Зато мы не тратим время на всякую ерунду. Главное — результат. Всё остальное не имеет значения, — добавил Курт. Джейсон же молчал словно он воды в рот набрал.

— Ну может, хватит говорить о работе, давайте лучше о чём-то более приятном. Как насчёт того, чтобы устроить матч по гольфу на этих выходных, конечно же, с нашим участием? — спросила Лорен.

— Ах да, гольф... иногда полезно выйти на свежий воздух. Это ведь не всегда связано с «закрытием дел», верно? — бросил коллегам Курт.

Мэй молча поймала взгляд между Куртом и Джейсоном. Это не первый раз, когда они что-то говорят между строк, и её интуиция уже какой раз  подсказывает, что здесь что-то не так.

— Ну, если уж мы говорим о гольфе, то в следующий раз, Джейсон, поделишься с нами своим секретом. Как ты успеваешь всё делать? И работу, и играть на высшем уровне? — спросил Джейсон. 

— Просто знаю, где найти баланс. И устремлен на то, что, что я не делал бы, это должно выглядеть идеально, — ответил Джейсон.

Мэй напрягалась. Слова ее мужа напомнили ей их последнюю ссору.

— Иногда мне кажется, что твоя работа — это не столько о правде, сколько о том, как сделать так, чтобы всё выглядело красиво лишь на вид, как ты привык делать дома, — не выдержала Мэй.

Джейсон бросил на неё предупреждающий взгляд, сжав в ладони ее ногу. От его взгляда у Мэй пробежали противные мурашки по коже. Мэй выдернула свою ногу из руки Джейсона.

— Пойду попудрю носик, — сообщила Мэй и встала из за стола.

Зайдя в уборную, Мэй швырнула сумку в сторону и уставила на свое отражение. Что-то было не так. Шестое чувство кричало внутри нее, но она не понимала всей картины. Ответ был прямо перед ней, но она будто была слепа.

Дверь открылась. Зашла Лорен. Мэй улыбнулась ей. Она достала из сумки помаду и принялась подкрашивать губы.  Мэй отвела от нее взгляд и сделал вид, что подправляет волосы.

— Дам тебе совет, как жена копа, перестань задавать столько вопросов и превращать все в допрос. Мужчинам это не нравится.

— С чего ты взяла, что я нуждаюсь с твоих советах? — спросила Мэй.

— Потому что, в отличии от Кэт и Джесс,  ты не идиотка.

— Я тебя не понимаю, — призналась. Мэй. Лорен повернулась к Мэй и убрала локон с ее лица.

— Смотрю на тебя и вижу себя пару лет назад. Ссоры, скандалы, истерики — мы были на грани развода, а потом, я просто все поняла. Осознала, что он любит меня и не изменяет, а на самом деле проводит все свое время на работе и приносит все в дом. И что мне не стоит докучать его расспросами, а строить из себя дуру, которая якобы ничего не понимает, и быть хорошей женой и встречать его с улыбкой и в дорогом нижнем белье.

Мэй сжала челюсть.

— И что же «ты якобы не понимаешь»?

Лорен улыбнулась.

— Тоже, что и ты.

Мэй отвела взгляд.

— Да, ты права, — ответила Мэй.

— Рада, что смогла достучаться до тебя, — Мэй улыбнулась. — Созвонимся насчёт кружка по рисованию, хорошо?

— Хорошо, — ответила Мэй. Лорен вышла, оставив Мэй в полном недоумении.

Лорен даже не поняла, что просто преподнесла Мэй всё на серебряном подносе, посчитав, что колкость Мэй была адресована Джейсону из-за его работы. Теперь у Мэй сомнений не было. Джейсон и его коллеги проворачивали что-то, что тщательно старались скрывать от своих жен.

Мэй посмотрела в зеркало. Мэй старалась быть покорной женой. Лив же ненавидела тайны и обожала выводить людей на читаю воду.

***

В комнате мотеля было тихо, только еле слышно гудел старый кондиционер, заполняя воздух прохладой. Шторы, плотно закрытые, не пропускали света снаружи, оставляя их в мягком полумраке, где единственным настоящим светом были их глаза. Они сидели на кровати, тесно прижавшись друг к другу, словно боялись, что кто-то снова сможет их разлучить. Его руки крепко обвивали её, пальцы медленно скользили по её спине, а её ладони лежали на его лице, запоминая каждую черту, как будто это последний раз.

Их дыхание было неспешным, почти синхронным, как у людей, переживших долгую бурю и наконец нашедших пристань. Они не говорили — слова были излишни. Каждый поцелуй, каждый взгляд был глубже любого признания. Они ощущали, как их сердца бьются в одном ритме, а время замерло, потеряв всякий смысл.

В мире больше ничего не существовало — ни шум дорог за окном, ни людей, которые могли бы их искать. Только они, спрятанные от всех в этом маленьком, почти забытом месте, где наконец могли быть настоящими. Любовь заполняла пространство вокруг, делая всё остальное ненужным.

— Я так скучала, — прошептала она, пряча лицо в его шее. Он ничего не ответил, просто крепче прижал её к себе, понимая, что в этот момент они оба наконец свободны — от страха, от боли, от всего, что было раньше.

— И я, солнышко, — он поцеловал ее в макушку. Приятная дрожь. Она закрыла глаза. — Когда тебе уходить?

— Уже, — с грустью ответила она и шмыгнула носом. Оно боролась со слезами, ведь не хотела, чтобы он видел их.

Он задержал на ней взгляд, слишком долгий, слишком тяжелый. Казалось, он боролся с собой, прежде чем сказать то, что вертелось у него на языке.

— Все не должно брать так, Ливи, — прошептал Дин.

Лив  попятилась назад. Она чувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.

— Дин, не начинай, — её голос дрогнул, и она тут же отвернулась, чтобы не выдать себя.

— Я не начинаю, — он чуть наклонился, вынуждая её встретиться с его взглядом. — Это уже давно продолжается, Лив. Ты знаешь это так же, как и я.

Она села.

— Хватит, — сказала Лив твёрдо, почти зло. — Мы не можем, понимаешь? Не можем.

Дин также сел, но не отступил.

— Почему? Из-за него? — Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась боль. — Ты думаешь, он защитит вас? Тебя и Эмери?

Лив замерла, словно он ударил её.

— Не смей... — прошептала она, но слова застряли у неё в горле.

— Она моя дочь, Лив, — произнёс он тихо, но с такой твёрдостью, что у неё перехватило дыхание. — И ты это знаешь.

— Ты думаешь, что я не знаю? — Она повернулась к нему, её голос сорвался на шёпот. — Я знаю это каждый день, каждую минуту. Но что я должна сделать, Дин? Сказать ему? Разрушить его жизнь? Свою? Рискнуть безопасностью Эмери?

— Ты живёшь в клетке, которую сама для себя построила, — Дин говорил спокойно, но в его глазах была боль. — И ты думаешь, что это защита?

Лив сжала кулаки, пытаясь сдержать слёзы.

— Ты не понимаешь, — сказала она наконец. — Ты всегда был готов рисковать, но я не могу. Если они узнают, что Эмери твоя дочь, они убьют ее или хуже... а если с тобой что-то случится...

Она замолчала, проглотив последние слова.

— Со мной уже случилось, Лив, — его голос стал тише. — Я потерял тебя и свою дочь. И теперь я каждый день смотрю, как ты теряешь себя, а Эмери растет без меня.

Она отвернулась, не в силах больше выдерживать этот разговор. Лив встала с кровати и принялась одеваться.

— Уходи, Дин, — прошептала она. — Просто уходи.

Он смотрел на неё несколько секунд, прежде чем тоже встать с кровати. Он быстро оделся, Лив же стояла неподвижно в одной футболке.

— Если ты думаешь, что защищаешь её, отвергая меня, ты ошибаешься, — сказал он на прощание. — Ты только делаешь больно нам всем.

Когда дверь за ним закрылась, Лив опустилась на стул, уставившись в пустоту.

Мэй резко открыла глаза и вскочила с кровати. Глаза ещё не привыкли к темноте. Она бросилась к двери, около который располагался выключатель. Мэй ударила по нему. В комнате зажегся свет. Джейсон нахмурившись, заворчал.

— Что ты творишь? — спросил он. Мэй молчала. Перед глазами был номер мотеля. Похожая кровать, футболка Джейсона валялась на полу, как футболки Дина в мотеле. Мэй сделала шаг назад, не понимая происходящего. Джейсон сел. — Да, что с тобой, Вия? — Мэй не слышала его. В ушах звучал ее диолог с Дином. Когда это произошло? Неужели после встречи в баре, они с Дином поехали в мотель. Но это невозможно. Он заявил, что знает, что Эмери его дочь. Откуда? Когда? Мэй направилась к окну, открыла его и высунулась на улицу. Она стало тяжело дышать.

Джейсон встал и подошел к ней.

— Кошмар? — спустя слишком много времени догадался он. Мэй посмотрела на него. Это мысль даже не пришла ей в голову.

— Кошмар... сон. Это был сон. Просто сон, — говорила само собой Мэй. — Черт, лучше кошмары, чем это, — пробормотала Мэй, садясь на кровать. — Прости, что разбудила тебя, Джей. Я сильно испугалась.

— Принести тебе воды? — спросил Джейсон.

Воды? Нет. Мэй хотелось чего-то покрепче. Она покачала головой.

— Нет, нет, Джей, ложись спать. Я тоже, лягу сейчас. Только проверю Эмери.

Мэй встала и вышла из комнаты. Сердце стучало в ушах. Мэй проделала пару шагов и тихонько открыла дверь, в которой спала ее дочь. Мэй зашла и села на пол у ее кровати. Мэй нежно поцеловала ее в макушку. Так любил делать Дин. Мэй положила голову на край подушки Эмери и закрыла глаза.

Она знала, что не уснет этой ночью.

Мэй бросила взгляд на семнадцатую паркетную доску. Сердце заколотилось. Мэй бросилась к ней и открыла ее ногтем. Коробка была все еще там. А в ней конверт с именем «Вирджил Хилтс», персонажа любимого фильма Дина «Большой побег». Мэй положила все на место и встала на ноги.

— Черт, Лив, ты сходишь с ума. Лучше Аластор, чем секс с Дином, — пробормотала Мэй.

***

Мэй так и не смогла уснуть. Она до утра просидела в комнате Эмери, разодрав ногти и губы в кровь. Сейчас Мэй сидела за барным столом и пила кофе.

Раздался телефонный звонок. Мэй поднесла телефоне к уху, даже не посмотрев, кто это.

— Алло?

— Привет, Мэй. Это Ленор, — Мэй скорчила гримасу. — Предлагаю интересно провести время сегодня. Клеменс у нас, смотрит за Адамом. Если у тебя нет планов, то можешь завести Эмери ко мне, а мы отправимся в кружок по рисованию, — Мэй преподнесла горячий кофе к губам. — Там бесплатно подают вино, представь? Сказать честно, не думаю, что хорошее, но у меня завалялось «Джей Лоэр Риверстоун». Ты со мной?

Мэй окинула глазами дом и подумала о том, что ей нужно развеется.

***

Студия для рисования выглядела уютно и стильно. В просторной комнате стояло 6 мольбертов, каждый с закрепленным чистым холстом. В центре располагался небольшой столик с мини-баром, где стояли бутылки вина, бокалы и лёгкие закуски — крекеры, сыр, фрукты. Свет был мягким, тёплым, падающим из подвесных ламп с оттенком ретро, создавая расслабляющую атмосферу.

Женщины разного возраста сидели у своих мольбертов, с бокалами вина в руках. Они смеялись, болтали, иногда с удовольствием наблюдая за картинами друг друга. На стенах висели разнообразные работы — от ярких абстракций до нежных пейзажей, словно приглашая вдохновиться и найти свою тему.

Хозяйка студии, уверенная и дружелюбная женщина по имени Эйвори двигалась между гостями. Она остановилась рядом с одной из гостей, поправила её руку, добавив пару точных мазков на холст. Её голос звучал мягко, поддерживающе:

— Попробуй добавить немного света сюда, смотри, как сразу оживает. Отлично, просто прекрасно!

Она была частью этого уютного вечера, оставаясь одновременно наставником и подругой. В её движениях и словах чувствовалась забота о каждой, а лёгкая непринуждённость делала атмосферу такой, будто все эти женщины давно знали друг друга. Весь мир за пределами студии исчез, уступая место творчеству, вину и разговору о чём-то лёгком и душевном.

Эйвори, заметив вошедших, сразу подбежала к ним.

— Добро пожаловать. Ленор, верно? — спросила она. Ленор закивала. Художница посмотрела на Мэй. Она представилась. — Приятно познакомиться Ленор и Мэй. Можете занять свободные мольберты.

Мэй села у окна и посмотрела в него. За окном, с высоты второго этажа, открывалась динамичная сцена оживленной городской улицы. Машины неспешно скользили туда и сюда, создавая постоянный поток движения, отражающий ритм жизни города. Здания напротив, офисные комплексы с большими окнами, позволяли заглянуть в мир повседневной работы. В некоторых из них можно было различить силуэты людей, сидящих за компьютерами, с чашками кофе в руках, поглощенных своими делами. В других — моменты отдыха: короткие разговоры, обмен улыбками и взглядами. Здесь, среди этих невидимых связей и мгновений, кипела жизнь, спокойная, но полная своих маленьких драм и радостей.

Взгляд Мэй скользнул на этаж ниже. Там располагалась кофейня, которая была погружена в мягкий свет, который струился сквозь большие окна, создавая теплую атмосферу. Внутри царила легкая непринужденность: низкие деревянные столики, аккуратно расставленные вдоль стены, и мягкие кресла, в которых хочется утонуть, наслаждаясь горячим напитком. На стенах — стильные постеры, придающие месту особый шарм, а тихая музыка из динамиков гармонично вписывается в общий фон. Бариста за стойкой с легкостью готовил кофе, его движения уверены и быстры, но всегда с элементом искусства. Гости, словно в своем мире, разговаривали, смеялись, листали книги или же были погружены в свои ноутбуки.

Мэй перевела взгляд на помещение в котором находилась.

Женщины, в комнате были поглощены процессом рисования, но все равно вовлечены в атмосферу общности. Одна из них, с темными волосами, аккуратно собранными в пучок, внимательно работает над мелкими деталями на своей картине. Ее лицо сосредоточенное, а губы слегка приподняты в уголках, как будто она по-настоящему наслаждается этим моментом. Рядом с ней женщина в яркой блузке, активно общающаяся с соседкой. Ее лицо раскрыто в улыбке, она смеется и жестами показывала на свою работу, что-то объясняя. Ее руки заняты не только кистью, но и бокалом вина, который она время от времени поднимает, чтобы сделать глоток, продолжая болтать.

Еще одна участница, с короткими светлыми волосами и в свете вечернего солнца, поглощена своей картиной. Ее взгляд проникновенный, почти медитативный. Она редко смотрит на окружающих, полностью поглощена созданием чего-то своего. Соседка, сидящая рядом, склонилась к мольберту, кажется, она все еще не определилась, какой стиль выбрать для своей работы. Она то перебирала кисти, то снова разговаривала с сидящей напротив женщиной, которая, наоборот, явно в поисках нового подхода, решала, какие цвета использовать для финальных акцентов.

Учительница, спокойная и уверенная, ходила от одного мольберта к другому, давая советы и поддерживая разговоры. Она внимательно следила за работами своих учениц, время от времени останавливаясь у кого-то, чтобы поправить небрежный мазок или указать на технику.

В комнате все женщины разные: некоторые открыто болтают, некоторые больше молчат, но всех объединяет одно — стремление к самовыражению и легкость в общении. Несмотря на разницу в подходах к живописи, здесь царила теплая и поддерживающая атмосфера, где каждая чувствует себя частью чего-то особенного.

Но ни Мэй.

Она снова бросила взгляд на офис. Ей бы и там не нашлось места. Мэй опустила взгляд. Она никогда не любила кофе и не считала его запах привлекательным. Она вздохнула. Этот громкий вздох не остался не замеченным. Эйвори подошла к ней.

— В первый раз пробуете? — спросила она. Мэй взглянула на нее оценивающим взглядом.

— Нет, на самом деле, — призналась Мэй.

— Рисовали раньше?

— Очень давно.

— Почему не продолжили?

Мэй посмотрела на пустой холст перед собой и закусила губу. Ей не хотелось открываться чужому человеку, но это не значит, что в ее голове не заиграли огоньки воспоминаний.

Джон поручил всем троим прочитать книгу про африканскую мифологию, а сам отправился на охоту, пригрозив, что досконально проверит их знания. Сэм сразу же сел за дело. Он не любил приказов отца, но книги читать любил. Лив иногда казалось, что Сэму было плевать про что читать. Будто книги для него были неким способ избежать реальности, которую он так не любил. Дин же пробегал глазами по страницам книги и останавливался лишь тогда, когда видел слова «убить», «обезвредить», «уничтожить». Лив же читать не хотелось. Ее охватило вдохновение и она провела весь день рисуя вид из окна, который она увидела, проезжая мимо городка Игл Ривер в штате Висконсин. Этот городок расположен в окружении густых лесов и множества озер. Природа Игл Ривер — это настоящий рай для тех, кто ценит красоту нетронутой природы. Город окружен густыми лесами, представляющими собой живописные участки хвойных и лиственных деревьев, которые меняются в зависимости от времени года. Летом эти леса полны зелени, а осенью они превращаются в калейдоскоп красок — золотые, красные и оранжевые листья создают невероятно красивое зрелище.

Озера, омывающие этот городок, словно зеркала, отражают небо и окружающие леса. Игл Лэйк и другие водоемы в окрестностях служат как место для рыбалки, так и для водных видов спорта, таких как каякинг, катание на лодках или плавание. Вода здесь чистая и прозрачная, а живописные виды на озера привлекают как местных жителей, так и туристов.

Вдоль рек и озер проложены тропы для пеших и велосипедных прогулок, которые позволяют насладиться каждым уголком этой живописной местности. Здесь можно встретить диких животных, таких как олени, белки, лоси, а также множество птиц, включая орлов и лебедей.

Больше всего Лив заполнила аромат, который пробивался в салон Импалы, пропахшей хот-догами с заправки. Пахло свежестью, которая почему-то стало ассоциироваться у Лив со свободой, пахло мокрой землей после дождя, напомнившей Лив день с ее мамой, когда они бежали по парку в ливень, стараясь добежать до мотеля и не промокнуть полностью. Пахло горящим хворостом. Этот запах окутал душу Лив теплом и одновременно накрыл пеленой грусти. В огне есть жизнь. В огне есть смерть. В огне есть успокоение. По крайней мере в огне его находят охотники. Он очищает, успокаивает душу.

Внутри Лив пылал огонь, который она была потушить не в силах. Этот огонь не нёс за собой ни очищения, ни успокоения, лишь ярость.

— Мой опекун порвал мои рисунки, когда я была ребенком за то, что я не выполнила его приказ, — коротко выдала Мэй.

— Жаль это слышать. Я рада, что вы решили попробовать снова! — Мэй выдавила из себя улыбку. — Давайте, я вам помогу. Что выберите: натюрморты или пейзажи?

— Пейзажи, наверное, — неуверенно ответила Мэй.

— Интересный выбор. Пляжи или леса?

— Леса.

— Интересно! — Мэй улыбнулась. — Любите походы?

— Терпеть не могу. Одного раза хватило на всю жизнь.

— Тогда почему не выбираете море?

— Не люблю воду, — холодно ответила Мэй.  Эйвори заставила себя улыбнуться.

— Хорошо, лес, так лес. Можете нарисовать охотничий домик в лесу, — Мэй подняла глаза на художницу. Ее лицо было очень серьезным. Мэй пыталась разглядеть в Эйвори того, что в ней не было. — Мой дедушка был егерем. У него был очень уютный деревянный домик в Монтане, — Мэй нахмурилась.

— Не самый лучший штат, чтоб жить в лесу, — пробормотала Мэй.

— А я думаю, что там самые красивые леса!

— Которые кишат вендиго, — прошептала Мэй и уставилась на белый холст.

Идея прийти сюда уже казалась ей глупой. Но стоило ей сделать первые штрихи, как привычные формы начали складываться в нечто большее, чем просто пейзаж.

Лес вышел густым и тёмным, деревья — почти чёрные, с мрачной зеленью хвои. Солнце не освещало их, не оставляло бликов на коре. Дом, спрятанный среди ветвей, был холодным, словно вылепленным из льда. Стены в синих и серых оттенках, крыша словно покрыта инеем. Он казался прочным, надёжным — целым.

Но её рука сама вывела на бумаге окно. Одно-единственное окно, за которым полыхал огонь. Не мягкий свет уюта, а взрыв алого, жёлтого, оранжевого — бушующее пламя, пожирающее воздух. Дом горел изнутри, но снаружи оставался невозмутимо целым, будто ничего не происходило.

Она смотрела на рисунок, чувствуя, как внутри неё самой разрастается жар. Всё верно. Именно так. Холод снаружи, пламя внутри. И никто не замечает, что этот огонь вот-вот вырвется наружу.

***

Пустой ангар, затерянный среди заброшенных зданий. С потолка свисает одинокая лампа, её тусклый свет освещает пару в центре комнаты. Место кажется знакомым и незнакомым одновременно. В воздухе чувствуется запах железа и сырости. За пределами здания гулко доносится звук проливного дождя.

Лив стояла, прижавшись к металлической колонне, сжимая в руках серебристую куртку. Дин стоял напротив, облокотившись на старый деревянный ящик — такой знакомый и одновременно какой-то другой. В глазах все тот же зеленый цвет, но в их глубине пряталось что-то новое, что она не могла сразу уловить. Веснушки на скулах и переносице остались, словно отпечатки солнечного света из прошлого. Темно-русые волосы стали длиннее, и это смутило ее — ведь она точно помнила, что только вчера они были намного короче. А еще щетина... Он ведь никогда не оставлял ее, всегда был гладко выбрит. Почему же теперь темная тень подчеркивала резкие линии его лица? Он выглядел сильнее, взрослее, выше... или ей просто казалось? Странное чувство закралось в ее мысли — что-то здесь не так, но что именно, она пока не могла понять.

Их взгляды были скованными — одновременно напряжёнными и полными эмоций, которые невозможно выразить словами.

— Спасибо, что вернул Эмери домой, — сказала Лив. — Этого больше не повторится. — выдала она, будто убеждая саму себя, её голос был тихим, почти неуверенным.

Он усмехнулся, коротко и горько, опустив взгляд на пол.

— Успокаиваешь себя? — угадал Дин.

— Я решу все!

— Лив, ты говоришь это каждый раз, — его голос звучал спокойно, но в нём таилась усталость. — Сколько ещё ты собираешься бежать?

Она отвела глаза, обнимая себя руками.

— Я не бегу. Я защищаю нас.

— Нас? — Он поднял взгляд, и в его глазах вспыхнула боль. — Нет, Лив, ты защищаешь его. Его и его планы.

Её лицо побледнело, и она сделала шаг назад.

— Не смей так говорить, Дин. Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти ради этого... ради неё.

— Через что? — Он встал, подойдя ближе. Его голос был низким, но в нём звучал вызов. — Скрывать меня от нее? Позволять ей называть другого отцом? —  Лив сделала глубокий вдох, но слова застряли у неё в горле. Она не могла ему возразить.

— Ты не понимаешь, Дин, — наконец выдохнула она. — Если они узнают... если хоть кто-то узнает, что ты её отец...

— Она станет мишенью? — Он наклонился к ней, заглядывая прямо в её глаза. — Да, я понимаю это. Каждый день. Но знаешь, что ещё я понимаю? Она заслуживает знать, кто её отец, — Мэй покачала головой. — Она уже не маленькая!

— Нет, она ещё ребенок!

— Ей семнадцать! Да я в с семнадцать...

— Она не ты! — повысила голоса Лив. — И не станет такой, как ты!

— Ты не контролируешь ее, Лив! И мне не позволяешь сказать ей правду!

Она отвернулась, чувствуя, как её глаза наполняются слезами.

— Ты думаешь, я этого не хочу? — прошептала она. — Ты думаешь, я не мечтаю о том, чтобы всё было иначе? Но я не могу. Если я выберу тебя, я потеряю её. А я не могу потерять её, Дин.

— Лив... — Его голос дрогнул, но он остановил себя, не позволив эмоциям взять верх. — Ты уже теряешь её. Каждый день, когда ты делаешь вид, что всё в порядке, ты теряешь её немного больше. Она понимает больше, чем ты думаешь. Но вот что она не понимает, так это то, почему ее мама не любит ее папу и почему звонит дяде Дину, когда она сбегает из дома.

Он замолчал, не зная, что ещё сказать. Несколько долгих секунд между ними висела тишина, нарушаемая лишь шумом дождя.

— Лив, — наконец тихо сказал он, — я не хочу быть твоим врагом. Я просто хочу быть частью её жизни.

Она закрыла глаза, сжав куртку в руках до боли в пальцах.

— Ты поклялся мне, Дин, — её голос был почти неслышным. — Поклялся, что не расскажешь ей!

Он долго смотрел на неё, надеясь, что она передумает, что скажет ему остаться. Но она не сделала этого.

— Ты думаешь, что защищаешь её, но на самом деле ты только делаешь больнее нам всем, — сказал он, прежде чем развернуться и уйти. Лив начала расслабляться, слушая его уходящие шаги. Но вдруг стало тихо. — Поймаю Эмери ещё раз на охоте, расскажу ей все.

Дин вышел. Лив осталась стоять на одном месте, уронив куртку на пол. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как её душа разрывается на части.

Мэй вырвалась из сна с диким, рваным вдохом, будто вынырнула из ледяной воды. Сердце колотилось так, что казалось — ещё мгновение, и оно разорвётся. В груди сжалась пустота, липкий страх облепил кожу, оставляя после себя дрожь.

— Черт! Твою ж мать! Твою же... мать! — не могла сдержать поток эмоций Мэй. — Один раз — случайность, два — паттерн, — прошептала Мэй. — Я не забыла, Джон. — Мэй стала расхаживать по комнате. — Черт, черт, черт, черт! — Мэй схватилась за голову. — Этого не может быть... просто не может быть...

Мэй ощутила знакомое, но давно забытое чувство. Легкие затвердели. Не сделать ни вдоха, ни выдоха. Сердце колотилось так, будто Мэй бежала стометровку. Но Мэй стояла на одном месте. Легкие продолжали гореть. У Мэй потемнело перед глазами. Она села на пол и схватилась за горло. Она пыталась успокоить саму себя, но как она могла успокоиться, когда она увидела все, чего так боялась, все то, чего с таким трудом пыталась избежать.

Дин знает правду. Эмери охотиться. Эти два предложения заставляли сердце Мэй сжиматься и разжимать от страха.

Это случилось. Она видела это. Она столько раз пыталась избежать, столько раз уговаривала себя, что этого не будет, что она всё держит под контролем. Но во сне — всё уже произошло. В мельчайших, нестерпимо реальных деталях. Не просто образ, не просто ощущение — она прожила это.

Горло сдавило, воздух казался густым, словно пропитанным пеплом кошмара. Хотелось выбросить из головы всё, стереть, забыть, но перед глазами продолжала стоять эта картина, впечатываясь в сознание. Каждое движение, каждое слово, каждое мгновение страха — будто ожог на коже.

А главное — чувство обречённости. Будто сон был не предупреждением, а предсказанием. И сколько бы она ни пыталась бороться, сколько бы ни делала шагов в сторону спасения, всё ведёт к одной точке. К тому, чего она боялась больше всего.