Сердце среди звезд

После той ночи Лианара уже не могла спать спокойно. Каждая тень казалась ей живой, каждое дуновение ветра — чьим-то дыханием. Она чувствовала, что чужой голос, звучавший в золотом зале, был ей знаком.

Утром Кайрос пришёл без предупреждения. В его руках был свёрток из чёрного бархата.

— «Ты должна увидеть это», — сказал он и развернул ткань.

На бархате лежал хрустальный осколок, переливающийся оттенками рассвета и ночи одновременно.

— «Что это?»

— «Осколок твоего сердца», — Кайрос смотрел на неё так, будто ждал, что она всё вспомнит. — «Оно было разбито, когда ты исчезла. Мы нашли лишь этот фрагмент».

Лианара осторожно коснулась осколка, и перед глазами вспыхнула сцена:
Она стояла на вершине мраморной башни, ветер трепал её волосы. Перед ней — трое богов, а за ними бушевала буря. В её руках горел этот самый осколок, но цельный, сияющий.

— «Отдай его мне, Лианара», — голос Астериона звучал умоляюще.
— «Нет, он принадлежит солнцу!» — Соларис сделал шаг вперёд.
— «Вы оба ошибаетесь...» — произнёс Кайрос, и время вокруг замерло.

Вспышка — и видение оборвалось. Лианара отшатнулась.

— «Я... помню», — выдохнула она. — «Мы ссорились... а потом кто-то... кто-то напал».

Кайрос медленно кивнул. — «Тот, кого ты видела вчера, — бог Забвения. Он был изгнан тысячелетия назад. Но теперь он вернулся за тобой».

— «Зачем?»

— «Потому что ты единственная, кто способен уничтожить его».

— Ты единственная, кто способен уничтожить его, — тихо повторил Кайрос, и его голос был уже не таким твёрдым, как секунду назад. В нём звучало что-то личное, тёплое, опасное.

Он шагнул ближе. Её ладонь всё ещё лежала на хрустальном осколке, и пальцы Кайроса накрыли её сверху. Его кожа была тёплой, но от прикосновения пробежала дрожь, будто между ними прошла невидимая искра.

— Я... не помню, кто я была, — прошептала Лианара. — Но когда ты рядом... кажется, что сердце помнит за меня.

Кайрос склонился к ней, так близко, что она почувствовала его дыхание на щеке.
— Потому что я никогда не переставал искать тебя. Даже когда миры рушились. Даже когда ты исчезла из всех времён сразу.

Он отпустил осколок и провёл пальцами по линии её лица, медленно, как будто боялся, что она снова исчезнет. Лианара закрыла глаза, впитывая тепло его руки, и на миг ей показалось, что холодный страх последних дней растворяется в этом прикосновении.

— Ты боишься меня? — спросил он едва слышно.

— Я боюсь... того, что чувствую, — ответила она, открыв глаза и встретив его взгляд. В них была тьма, но не пустая — живая, тянущая, как глубокие воды.

Между ними не осталось расстояния. Кайрос осторожно коснулся её губ — сначала легко, как пробуя воспоминание на вкус, а потом глубже, жаднее, будто за одну секунду хотел вернуть себе все потерянные века.

Она не оттолкнула его. Наоборот — её руки сами нашли путь к его шее, к мягким прядям его тёмных волос. В этот момент всё исчезло: и дворцы, и боги, и угроза, и голос Забвения. Был только он и странное чувство, что она уже проходила через это когда-то давно, и что именно с ним — была готова пройти снова.

Но внезапно хрустальный осколок на столе вспыхнул, будто откликнувшись на их прикосновение, и между ними проскочила слепящая вспышка. Лианара отпрянула, задыхаясь, а Кайрос сжал кулаки, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Он уже чувствует нас, — произнёс он с глухой яростью. — Бог Забвения знает, что ты начинаешь вспоминать.

Кайрос резко обнял её, будто защищая от невидимой волны, которая прокатилась по залу. Воздух сгустился, стал вязким, и золотые узоры на стенах начали таять, как свечной воск.

— Держись за меня, — его голос прозвучал твёрдо, но в нём дрожала злость.

В одно мгновение солнечный зал исчез. Лианара оказалась на каменном мосту над бездонной пропастью. Ветер бил в лицо, небо было затянуто багровыми тучами, а внизу бушевала воронка тьмы.

Перед ней — она сама, но другая: в алом одеянии, с длинными распущенными волосами и глазами, полными решимости. В руках она держала сияющее сердце — цельное, не разбитое.

И напротив — Астерион, Соларис и Кайрос. Все трое стояли, словно готовые броситься друг на друга.

— Ты должна выбрать! — закричал Соларис, и его голос перекрыл грохот бури.

— Если выберешь его, — рявкнул Астерион, — потеряешь всё!

Кайрос смотрел молча. Но в его глазах была такая боль, что Лианара почувствовала её физически.

Внезапно за её спиной выросла тень — чёрная, без лица, но с глазами, сияющими алым. Бог Забвения. Он тянул к ней руки.

— Отдай... мне... — глухо раздалось в её голове.

Лианара почувствовала, как сердце в руках той «другой» себя дрогнуло, и трещина пробежала по его поверхности. Мир начал рушиться — мост треснул, боги шагнули вперёд, а тень сомкнула на ней холодные пальцы.

— Ли! — оклик Кайроса вернул её в настоящее.

Она снова была в золотом зале, но дыхание сбивалось, а сердце стучало так, будто пережитое видение было реальным.

— Ты видела, — сказал он тихо. — Это твоя последняя ночь... до того, как ты исчезла.

Лианара вскинула на него взгляд.
— Но что я выбрала?..

Кайрос медленно отвёл глаза.
— То, что до сих пор не может простить ни один из нас.

Двери солнечного зала распахнулись с таким грохотом, что золотые панели задрожали. На пороге стоял Астерион. Его серебряные волосы растрёпаны, а в руках он держал звёздное копьё, пульсирующее холодным светом.

— Кайрос... — его голос был ровным, но в нём дрожала ярость, — ты показал ей.

Кайрос не отпустил плечо Лианары.
— Она должна знать.

— Она должна жить, а не умирать второй раз! — рявкнул Астерион и шагнул вперёд.

В тот же миг воздух между ними сгустился, искры золотого и серебряного света столкнулись, как молнии. Лианара инстинктивно отступила, но Кайрос встал перед ней, словно стена.

— Ты хочешь повторения той ночи? — холодно бросил он. — Хочешь, чтобы всё снова закончилось кровью?

— Я хочу, чтобы ты держался от неё подальше! — Астерион поднял копьё, и его острие засверкало, отражая внутренний свет зала.

Мир вокруг дрогнул. Золотые стены будто начали трескаться, время сжималось в плотный ком. Лианара чувствовала, что если они ударят друг друга, дворец может не выдержать.

— Перестаньте! — её голос сорвался, но они будто не слышали.

С каждым шагом Астерион становился опаснее — его глаза потемнели, а от копья исходил мороз, замораживая воздух. Кайрос, напротив, погружал всё вокруг в вязкую тьму, в которой исчезали звуки.

И вдруг... в тишине раздался шёпот. Тот самый, что она слышала в видении.
— Отдай мне её... и я оставлю вас жить...

В зале дрогнула тень. Бог Забвения снова был здесь.

Лианара почувствовала, как в груди оживает осколок её сердца — горячий, пульсирующий. И она поняла: если сейчас не остановить их, этот мир действительно рухнет.

— Хватит! — крикнула она, и от её голоса по полу пошли светлые трещины, излучающие мягкое сияние.

Оба бога замерли. И впервые в их взглядах не было ярости — только шок.

После их разговора и близости с Кайросом Лианара долго не могла уснуть. Луна светила в окна, серебряные лучи ложились на его лицо, делая его черты почти нереальными. Он спал спокойно, а она — нет. Каждый шорох ветра, каждое дрожание пламени в канделябре отзывалось в ней тревогой.

Где-то вдалеке, за стенами дворца, раздался глухой гул, будто кто-то ударил по струнам огромной арфы, и звук пошёл трещинами по пространству.

Она вышла на балкон, облокотилась на мраморные перила и закрыла глаза. И тогда... она услышала его. Голос. Хриплый, тихий, но до странности знакомый.

"Ты забыла меня... но я помню каждое твоё дыхание."

Лианара резко открыла глаза — перед ней никого не было, но в воздухе остался еле заметный след тьмы.

И через несколько секунд в момент стены дворца содрогнулись, и по мраморным залам прокатился глухой рёв. Сквозь витражи прорывались вспышки алых молний — небо затянула густая тьма, в которой мерцал чужой, зловещий свет.

— Он здесь, — тихо сказал Кайрос, войдя в мою комнату , глядя куда-то вглубь коридора. — Ли, тебе нужно уходить.

Но ещё до того, как она успела ответить, в покои ворвался Астерион. Его чёрный плащ развевался, а в глазах горели холодные звёзды.

— Я проведу тебя в Храм Ночи. Там ты будешь в безопасности, — он крепко взял её за руку.

— А Соларис и Кайрос? — Лианара тревожно обернулась, но Кайрос уже исчез, растворившись во тьме, словно сам стал её частью.

— Они задержат его, — коротко бросил Астерион.

Они едва успели сделать несколько шагов, как стена рядом с ними разлетелась в пыль. Из пролома шагнул Он — бог Забвения. Лицо скрывал капюшон, но из-под него горели алые глаза, в которых словно дымились целые миры.

— Отдай её, — его голос был тих, но от него дрогнул воздух.

Астерион оттолкнул Лианару за спину.
— Ты не получишь её.

Тьма, словно живая, рванулась к ним, обвивая колонны, ползла по полу. Но из дальнего конца зала ворвался ослепительный свет — Соларис. Его шаги были быстрыми, взгляд — яростным.

— Лианара, беги!

Но она не смогла — ноги будто приросли к мрамору. Перед глазами были только эти двое — свет и тьма, столкнувшиеся на её глазах.

Тьма сомкнулась на Астерионе, но он, стиснув зубы, выхватил кинжал. Вонзив его в собственную ладонь, он высвободил звёздное пламя. Взрыв света отбросил бога Забвения назад, но вместе с ним рухнул и Астерион.

Его кожа побледнела, дыхание стало едва заметным.
— Запечатал его... на время, — прошептал он. — Но теперь моя сила... ушла.

Соларис подхватил Лианару, почти силой увлекая её прочь.
— Он вернётся. И тогда... не будет пощады.

Но, оглянувшись, она увидела неподвижное лицо Астериона — и поняла, что её сердце теперь разбито дважды.