Глава 81. Я выбираю себя
Вошла в галерею и открыла фотографию с Дашей, которая явно была сделана летом. Девушка лежала на надувном матрасе в бассейне, закинув руки за голову. На ней был купальник небесно-голубого цвета — лямочка верха была спущена на плечо. Даша была соблазнительной, хотя сама, возможно, не понимала, какой сексуальностью обладает. Серж замечал это в ней — ему казалось, будто бы она специально не позволяет себе быть женственной и соблазнительной, и для себя решил, что это из-за родного папаши, который по словам отца Сержа был тираном. Наверное, поэтому Даша не подпускала к себе мужчин, но Виолетта Малышенко стала исключением.
— Я зачем-то сделала эти фотки, — продолжала Виолетта. — И смотрю на них каждый день. Просто смотрю и думаю — какая она милая. Милая же, да? И у нее никого не было, они ни с кем мне не изменяла, просто сказала так, потому что я сама сморозила дичь. Если честно, я жалею об этом. Такая идиотка. Я правда не хотела, чтобы ей было больно. Но не контролировала себя и злилась — на нее, на ее мать, на отца. Когда думала, что отец нашел себе новую дочь, срывало крышу. Как будто бы он Катю решил променять на нее...
— А сейчас? Сейчас ты так думаешь? — спросил Серж, который несколько раз говорил подруге, что это не так.
— Это куда-то ушло, — призналась Виолетта. — Я все еще злюсь, но не так. Мне обидно, что отец не поверил мне. Ее мать реально предала его, я уверена! Не с врачом она разговаривала. С кем-то другим. И однажды я все узнаю.
— Некоторые тайны нужно оставить тайнами, — философски заметил Серж, стараясь выглядеть обычным, хотя внутри стало пусто и тоскливо.
— Но если это не тайны, которые вредят другим. У меня тоже есть тайна, — вдруг призналась Виолетта и залпом допил эта вермут, прежде чем сказать: — Я ревновала тебя к Даше.
— В плане? — нахмурился Серж, вдруг подумав, что подруга все поняла. Поняла, что Даша нравится и ему тоже.
— Мне присылали фотки, на которых вы были вместе в какой-то кафешке. Потом я видела, как ты привез ее домой, — призналась Виолетта глухим голосом. — Вспомнила, что с тобой она всегда общается мило. Не то, что со мной. И вдруг подумала, что между вами что-то могло быть. Никогда не чувствовала этого — тупой ревности. А тогда меня накрыло. Я тебе не говорила, но сейчас не могу молчать, потому что чувствую себя мразью. Знаешь, Серый, что я думала?
Серж вздрогнул, услышав старую детскую кличку, от которой старательно избавлялся, но единственный, кто иногда позволял себе ее, была Виолетта. И Даша.
— Что? — спросил он.
— Я думала — только не он. Пусть она встречается с кем угодно, но только не с моим другом. Не с тобой. — Виолетта подняла на Сержа уставшие глаза, в которых не было ни капли веселья. — Знаешь, почему?
— Почему? — одними губами спросил Серж, вдруг ощутив острую тоску.
— Потому что я буду ненавидеть того, кто с ней спит. А ненавидеть своего единственного друга... брата я не могу. Это меня разобьет. Я рассыплюсь и пропаду. Просто сдохну. Потому что ты один, кому я доверяю на сто процентов.
— А что бы ты сделала, если бы она реально нравилась мне? — улыбнулся Серж. Виолетта нахмурилась.
— Не знаю. Сошла бы с ума? — предположила она.
— Ты позволила бы нам быть вместе? — подперев подбородок, спросил Серж. Он все так же улыбался, только в душе было пусто, а сердце уменьшилось до размера точки. Кажется, он все-таки сделал выбор.
— Если бы вы любили друг друга — да, — чуть помедлив, ответила Виолетта. Она была искренна в своих словах, и потому беззащитна. — Наверное, я бы набила тебе морду и устроила бы ей пару истерик, но... Что бы я могла еще сделать, чел? Только уйти в сторону. Хотя знаешь, если так подумать... Лучше ты, чем какой-то урод. В тебе я уверена и все такое. Твою мать, о чем мы говорим? — сама себя спросила девушка и вдруг перевела на Сержа прищуренный взгляд — в полутьме бара ее глаза казались темными, почти черными. — Почему ты говоришь об этом? Даша... Она тебе правда нравится?
Виолетта сказала это и сама, кажется, испугалась своих слов. Серж весело рассмеялся, хотя внутри стало еще больнее. До размера точки теперь уменьшился он сам и будто бы падал в пустоту.
— Нравится. Как человек. Я же тебе столько раз говорил, что она не так плоха, как тебе казалось. Но ты человек-противоречие. Умных людей не слушаешь, потому что этому препятствует внутренняя глупость. Но, как говорится, глупость — не порок, а его следствие. Даша — хорошая девочка. Не стояла рядом с Алексой. И если ты забыла, я любезно напомню о том, что она стерва, — спокойно сказал Серж, и собственный голос казался ему чужим.
— Да в курсе я, что ты умный, — хлопнула его по плечу Виолетта. — Но спасибо, что делишься своей мудростью с тупой мной.
Она улыбнулась Сержу, и в этой улыбке было столько искренности, что Серж улыбнулся в ответ.
— Значит, ты решила попробовать быть с Дашей? — повторил он, даже боясь представить, что будет.
Виолетта кивнула.
— Да. Внутри чувство, что если не сделаю этого, совершу ошибку. Только вот мысли о матери... — Она запнулась, и ее лицо потемнело.
— Что с мыслями о матери?
— Я все так же чувствую себя предателем, — несмело, как-то по-детски ответила Виолетта. — Если буду с дочерью той, которая испортила ей жизнь, значит, предам.
— Я же говорила тебе, что это глупость, — ровным голосом произнес Серж. — Твоя мать тобой манипулирует. Тебе нужно пресечь это.
Алина раздражала его. Как человек, способный манипулировать людьми, Серж сразу замечал любые манипуляции других. Мать лучшего друга с детства не нравилась ему — сначала подсознательно, потом понял, насколько она хитра и даже порой жестока. Виолетту она настраивала против отца, сама же постоянно выступала в роли жертвы, призывая дочь стать ее спасителем и мстителем в одном лице, и у нее неплохо это получалось. А демонстративная попытка суицида и вовсе взбесила обычно спокойного Сержа. Он буквально возненавидел Алину за то, что она устроила. Если бы у Виолетты не было сильного внутреннего стержня, она бы давно сошла с ума с такой матерью.
— Не говори о ней плохо, мама хорошая, — нахмурилась Виолетта, которая буквально автоматически начинала защищать ее. — Хорошая, но несчастная.
— А я и не говорю, что плохая. Манипулировать могут и плохие люди, и хорошие. Тебе просто нужно это понять, — спокойно сказал Серж. — Ты можешь любить свою маму и встречаться с Дашей. Это не будет значить, что ты предаешь маму, понимаешь? Твои личные отношения вообще не могут стать предметом предательства кого-либо кроме девушки, с которой ты встречаешься. Предать ты можешь только ее. А мать ты можешь разочаровать, расстроить или разозлить. Она ведь твоя мама, она должна понимать, что ты не можешь просто так взять и забить на свои чувства. Это будет неправильно.
— Да, я понимаю. Просто боюсь обидеть ее. Кроме меня, у мамы никого нет, — повторила она заученно то, что вбивала в ее голову Алина — Серж был уверен в этом, сам как-то раз слышал несколько лет назад.
— У твоей мамы есть она сама. И это главное. Ты не можешь прожить всю жизнь так, как хочет она. Это бессмысленно. Тебе нужно один раз сказать «нет» самой себе, чтобы жить счастливо.
— Философ, — хмыкнула Виолетта, за весельем пытаясь скрыть беспокойство. — Но если честно, я подумала, что мама — она же поймет. Я все ей объясню. Что Даша хорошая, что она не несет ответственности за свою мать. Черт, как же сложно! — она закрыла ладонями лицо и потерла глаза.
— Жить вообще сложно, — заметил Серж, все так же падая в пустоту, которая казалась бесконечной. — Делай так, как считаешь нужным и всегда выбирай себя.
Он сказал это и задумался — а что выбрал он, скрыв от Виолетты свои чувства к Даше? Себя или подругу?
Еще пару часов друзья сидели в баре, наслаждаясь атмосферой и музыкой. Вспоминали прошлое, обсуждали знакомых, говорили про девчонок и секс. Подкалывали друг друга. Пили. Дурачились. Фотографировались в туалете на фоне писсуаров и хохотали, вызывая косые взгляды у гостей бара, которые пришли справить нужду. Серж разбил бокал и Виолетта, обозвав его безруким, зачем-то стала собирать осколки и порезалась. Пришлось перевязывать ей палец, а эта идиотка умудрилась замазать кровью белую рубашку Сержа, еще и ржала, как конь. А потом потащила Сержа на улицу, и несколько километров они шли по ночным улицам, не переставая разговаривать и смеяться. В каком-то переулке Серж заметил несколько неясных теней и понял, что ходить туда опасно, стал тянуть подругу назад, но у той играла кровь и давать заднюю она не хотела, и в итоге они нарвались на каких-то гопников, которые стали их задирать. Если бы не полицейская машина, которая проезжала мимо, точно была бы драка. Малышенко не собиралась отступать и терпеть оскорбления — она точно бы кинулась на противников, и Сержу пришлось бы идти за ней. Однако полиция разрулила конфликт, и гопники испарились, а друзья пошли дальше. Потом Виолетте захотелось покачаться на качелях и Серж, закатывая глаза, стоял рядом и раскачивал подругу.
— Садись тоже! — прокричала Виолетта, явно кайфуя от происходящего.
Серж только усмехался, глядя на нее. Видели бы все те девчонки, которые сходили с ума по Малышенко, какой она может быть... Явно бы разочаровались. Вместо бэд-герл хохочущая девчонка с растрепанными волосами.
— Садись, говорю! — не отставала Виолетта. Серж не соглашался, и тогда она резко затормозила, силой усадила друга на качели рядом и начала раскачивать изо всех сил. Когда Малышенко расходилась в веселье, успокоить ее было сложно.
— Ты больная, — сообщил ей Серж, впрочем, ощущая удовольствие от всего происходящего. Он давно не качался — все это осталось в детстве, которое ему хотелось закрыть, как самую неудачную страницу в своей жизни.
— Какая есть! — ответила Виолетта с ухмылкой, оставляя друга в покое и садясь на соседние качели. Теперь они качались вдвоем, глядя в темное звездное небо и не чувствуя холода.
Домой они отправились еще через час, вызвав такси, потому что оба пили. Машина Сержа пришла первым и Виолетта, стукнувшись с ним кулаками, услужливо открыла дверь машины.
— Садись, сладкий, — сказала она. — Как доберешься, напиши мамочке, чтобы я не беспокоилась.
— Напишу, — пообещал Серж, закрыл дверь, и машина плавно тронулась с места. Иронично, но за рулем сидела девушка — Серж видел на руле ее короткие пальцы с длинными ногтями самого проигрышного и пошлого красного оттенка, украшенные крупными стразами. Впрочем, и макияж у нее был довольно неряшливый и вульгарный — Серж видел это в зеркало заднего вида.
— С подругой гуляли? — кокетливо спросила девушка. Она то и дело пыталась заигрывать с Сержем, а ему почему-то казалось, что они знакомы, но вспомнить ее он не мог.
— Да, — коротко ответил Серж
— Ваши девушки отпускают вас так поздно?
— Простите?
— Говорю — ваши девушки вам разрешают так долго гулять с друзьями? Я вот своему не позволяю. В одиннадцать как штык должен быть дома, — заявила девушка.
— А сами ночами не появляетесь, — с полуулыбкой заметил Серж.
— Так я ж работаю, пока этот олень чилит дома, — возмутилась девушка. — Не может нормальную работу найти. А я вот таксую. Между прочим, можно нормально так зарабатывать, если каждый день кататься. А что? Удобно. Гоняешь по городу, клиентов развозишь, но и на себя всегда время есть. Учусь на заочке, когда нужно, иду на сессию. Начальника нет. Делаю, что хочу. Бабки получаю каждый день.
— Здорово, — равнодушно ответил Серж, мысленно возвращаясь к их с Виолеттой разговору в баре. Только вот девушка за рулем его равнодушия не поняла и продолжала:
— Я, конечно, нормально получаю, не жалуюсь и все такое, но где взять нормального мужика?
— Нормального? — рассеянно спросил Серж.
— Ну, при бабле. Чтобы он работал и тебя содержал, а ты не его, — усмехнулась девушка. — Мне мой капец как надоел. Целый день пиво пьет и в дотку гоняет с пацанами. Я уже устала тащить эти отношения, если честно, — призналась она, тормозя на светофоре.
— Тогда бросайте его, — сказал Серж все так же равнодушно. Перед глазами был образ Даши в объятиях Виолетты.
— Ну как без мужика? — вздохнула девушка и повернулась к нему. — А у вас подруга-то вообще есть или вы одинокий?
Градус кокетства в ее голосе явно зашкаливал.
Серж поднял на нее взгляд и вдруг понял, почему она показалась ему знакомой. Это была та самая девчонка, в которую он когда-то давно влюбился и осмелился признаться. А она показала его валентинку остальным.
«Смотрите, что этот жирный урод мне написал, мне так стремно», зазвучали в его голове язвительные слова из прошлого. А следом — громовой смех одноклассников.
Получается, психотерапевту он солгал. Увидел — и вспомнил. Только она так изменилась. В худшую сторону, к сожалению. Надо же, он думал, что девушка за рулем лет на семь старше него, а они ровесники.
— Так у вас подруга жизни есть? — повторила она.
— Нет, — ответил Серж, и девушка оживилась. Стала кокетничать еще больше, ничуть не смущаясь, что клиент не реагирует на ее слова. Вполуха слушая ее, Серж думал — знала бы она, кого отшила много лет назад. Он ведь мог дать ей все. И ей бы не пришлось работать за двоих, содержа парня-бездельника. Он был бы преданным до конца. Преданность — это все, что он умеет. Но... Возможно, без боли прошлого не было бы его настоящего. И он бы не стал тем, кем является сейчас. Забавно.
Высунувшись из окна машины и глядя на звездное небо, Серж вдруг подумал — он все-таки выбрал себя. Потому что считал правильным уступить лучшему другу. И потому что не хотел его терять.
Пусть они с Дашей будут счастливы. А эта ноющая боль в груди когда-нибудь пройдет. Не может ведь она быть вечной.
Возможно, психотерапевт права, и он действительно может любить только через боль.