Запрети любить

После дня рождения прошла неделя и я почти оправилась от произошедшего, по крайне мере, я старалась так думать, хотя время от времени в людных местах на меня накатывал жуткий страх. Вдруг меня снова попытаются похитить? И сделать что-то ужасное? В такие мгновения я начинала беспомощно оглядываться по сторонам, пытаясь унять дрожь в пальцах. Если рядом была Стеша, она брала меня за руку и успокаивала, понимая, что со мной происходит. С ее помощью я быстро справлялась со страхом, но до конца изгнать его из себя не могла.
Сейл в университете больше не появлялся. Стеша принесла новость, что он под арестом вместе со своим дружком, с которым издевался над беззащитными девушками — об этом говорил весь факультет международных отношений. С Окс и Ритой мы больше не общались. Я позвала их на разговор в понедельник перед парами, как только пришла в университет. Мы вчетвером пошли на четвертый этаж, в укромный уголок рядом с закрытым женским туалетом.
Сначала девочки строили из себя дурочек.
— Зачем вы сделали это, девочки? — прямо спросила я, внутренне понимая, что это конец. Конец нашей трехлетней дружбе.
Они переглянулись.
— Ты о чем? — удивилась Рита.
— О том, что произошло в клубе, — сквозь зубы сказала я, с отвращением вспоминая момент, когда меня нес на руках какой-то незнакомец, а я даже слова сказать не могла, чтобы попросить помощи.
— А что там произошло? — сделала большие глаза Рита. Стеша, стоящая за моей спиной, шумно выдохнула — она злилась.
— Вы серьезно? — нахмурилась я, чувствуя не только злость, но еще и отвращение. — Подставили меня и делаете вид, что все хорошо?
— Д-а-аш, не понимаю, ты про что? — похлопала ресницами Окс. — Вы с Раевской куда-то пропали из клуба, на звонки не отвечали. Я думала, вы свалили вдвоем куда-то, а нас кинули.
— Вот-вот, — подхватила Рита. — Я на вас, между прочим, обиделась! Подруги, называется! Бросили нас и свинтили. Мы вам надоели? Или захотела провести время в более дорогом месте, а нас брать не захотела?
— Это было максимально неприятно, — вставила Оксана, надув губы.
— Да что вы? — сощурилась я, поражаясь такому нахальству. — Переживали, наверное, бедные?
Девочки переглянулись. А я продолжала:
— Поставлю вопрос иначе — сколько?
— Что — сколько? — осторожно спросила Рита.
— Сколько вам заплатили за предательство? — задала я вопрос, от которого стало противно. Три года дружбы ушли в никуда.
— Какое еще предательство? — спросила Рита высокомерно. — Что ты несешь, Добренко?
Однако Окс, в отличие от нее, вдруг перестала строить из себя идиотку, и неожиданно зло сказала:
— Достаточно, чтобы купить путевку в Турцию нам обеим.
Я хотела ударить подругу — бывшую подругу — по лицу. Но не стала, сдержала себя.
— Продешевили, девочки, — сказала я тихо. — Надо было просить дороже.
— Обидно, что так мало стоишь? — сощурилась Окс, щеки и шея которой покраснели. — Ну, детка, извини, сколько получилось взять, столько получилось.
— Эй, ну ты чего, — попыталась вмешаться Рита, которая явно почувствовала себя некомфортно. — Даша, ты просто не так все поняла...
— Нет, ты так все поняла! — прошипела Окс, и я не узнавала ее: перекошенный от ярости рот, ненависть в глазах, которые раньше казались улыбчивыми. — Сейл предложил нам бабки за то, чтобы мы привезли тебя в клуб. Мы два раза пытались, и во второй раз ты соизволила поехать, аллилуйя! Извини, Дашечка, у нас, в отличие от тебя, нет такого обеспеченного папочки! Хотя и до него ты с матерью жила небедно! А у нас с Риткой родители простые, столько бабла не имеют.
— Да хватит, ты чего, — попыталась успокоить ее Рита, белая, как мел, но Окс было не унять.
— А что? Пусть знает! Ты зажралась, Добренко! У тебя теперь есть все, что хочешь! А у нас? Ни фига. Ни айфонов, ни брендовых шмоток! На учебу ездим на автобусе и метро! А ты с личным водителем рассекаешь! Нам с Риткой даже степуху не платят, а тебе повышенную дают! — Она едва ли не брызгала слюной от ненависти, которая была такой сильной, что мне стало не по себе.
— Даша, в отличие от вас, отлично учится! — встряла Стеша, которая до этого молчала. — А вы задницы в универе протираете! Нужны деньги — идите работать, идиотки! Только что-то я не припомню, чтобы вы работали хоть где-то!
— Да захлопнись ты, — попыталась заткнуть ее Окс, но Стешу было не унять. Ее плечи расправились, глаза горели огнем, а каждое слово было громким и четким — она будто гвозди забивала словами.
— Все, что вы делаете, так это ходите по тусовкам, бухаете и клеите парней, а потом ноете, что они вас кинули! Ах, да, забыла о вашей супер-способности — предавать друзей! Офигенно устроились, девочки, так держать! В жизни много добьетесь! Ведь впереди еще так много людей, которых можно кинуть. Глядишь, не только в Турцию съездите, но и на хер! Вы знаете, что эта тварь хотела сделать с Дашей? Нет? Усыпить, а потом изнасиловать, еще и на камеру снять. Классно, да? — тяжело дыша от ярости, спросила Стеша, прожигая взглядом бывших подруг. — Слава Богу Малышенко помогла, и ничего не случилось. А если бы ее не оказалось рядом? Вы бы нормально жили, зная, что из-за вас у человека сломалась жизнь?
— Мы же не знали! — закричала Рита с каким-то отчаянием глядя на меня. — Думали, что он влюбился в Дашу или что-то еще! Окс, ну скажи, что не знали! Окс!
Та лишь грязно выругалась, и Рита поняла, что Оксана все знала.
— Ты же мне говорила, что он нормальный... — Прошептала Рита, бледнея еще больше — у нее даже губы посерели.
— А ты типа сама не понимала? — усмехнулась Окс. — Не ломай комедию, подруга. Все ты прекрасно понимала. Да плевать, поедем в Турцию, оттянемся в пятизвездочном отеле, потусим на побережье, найдем себе турков.
— Но как же так? — жалобно спросила Рита и попыталась схватить меня за руку. — Даша, прости, Даша! Пожалуйста!
— Не трогай меня, — попросила я. — Отойди и не трогай. Мне неприятно. Честно говоря, я до последнего не верила, что мои подруги могут меня предать. Поступить так низко и так грязно. Денег вам, значит, не хватало? — усмехнулась я. — Нет, вам не хватало ни денег, девочки, а мозгов. Были бы умнее, смогли бы развести меня на сумму куда более крупную, чем вам заплатил Сейл. Отчим, действительно, дает мне много денег. А я ради своих друзей способна на многое. Жаль, что больше вы мне не подруги. Хотя нет, не жаль. Как-то Костя сказал, что от сорняков нужно избавляться как можно раньше — чем больше тянешь, тем выше они становятся. Я рада, что теперь в моей жизни не будет двух таких сорняков.
— Как заговорила-то, — хохотнула Окс. — Засунь все свои умные слова знаешь куда?
— Даша, Дашенька, не говори своей сестре, — попросила тоненьким голосом Рита, и я вдруг поняла — она боится. Боится гнева Виолетты Малышенко. Может быть, поэтому и ведет себя так, словно ничего и не знала? Что хуже — истинная зависть Окс или притворство Риты?
— Виолетта знает, — улыбнулась я холодно. — Но из уважения к нашей былой дружбе я попрошу ее ничего вам не делать.
— Типа благородная? — прошипела Окс, которую буквально передернуло от моих слов. — А ты Раевская, так и будешь у нее шестеркой! Той самой страшной подружкой!
— Закрой рот, — велела я ей. — Иначе это сделаю я сама.
— Не указывай, Добренко! Пошла ты! Подавись своими бабками! Да чтоб твоя семейка разорилась! Ненавижу! Твари!
С этими словами она убежала в сторону туалета, а Рита, метнув на меня полубезумный взгляд, протараторила еще одни слова извинения и кинулась вслед за Окс. Мы со Стешей остались одни. Я смотрела им вслед, тяжело дыша, а подруга коснулась моей руки. По ее щекам катились слезы, а заплаканные глаза казались изумрудно-зелеными. Я вытерла ей слезы и улыбнулась.
— Все хорошо, Стеша, не плачь.
— Я не думала... Не думала, что девочки такие, — призналась она. — Мы же подруги... Были.
— Дружба бывает разная, — пожала я плечами, стараясь бодриться, хотя на самом деле чувствовала опустошение. — К сожалению, они не смогли быть хорошими подругами до конца. Стеша... А ты? Ты ведь не уйдешь? — вдруг спросила я, глядя на подругу.
Страх потерять ее стал невыносимо сильным — буквально душил, заставляя часто дышать.
— Куда? — не поняла она.
— Не бросишь меня?
Стеша рассмеялась, и мне стало легче.
— Не брошу, конечно, что за мысли, Даша? Если так поступили они, не значит, что так поступлю я, — сказала она и улыбнулась. Тепло и искренне.
Вместо ответа я сняла с себя любимый кулон в форме перевернутого клинового листа и протянула ей:
— В знак моей дружбы.
Стеша растерялась, но тут же нашлась — вытащила ключи, стянула брелок в виде пушистого помпона и отдала мне.
— Чтоб было взаимно, — важно сказала Стеша. — Ты мне, я тебя.
Я обняла ее и не отпускала до тех пор, пока не раздался звонок.
Первую пару в итоге мы прогуляли — пошли в кафешку через дорогу, разговаривали о наших книгах, ели пиццу и пили горячий шоколад. Горечь от потерянной дружбы потихоньку отступала. У меня была Стеша, и дружба с ней стоила дружбы со многими.