Глава 4 «Точка прицеливания»
Утро наступило как-то неохотно, будто само не хотело быть свидетелем того, что должно было произойти. Мир вокруг словно задерживал дыхание, и солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотные шторы, струясь по полу тонкими ленивыми полосами, которые, казалось, дрожали от неведомой тревоги. Воздух в комнате был густым, затхлым, пропитанным ожиданием и напряжением — словно перед надвигающейся бурей, которая вот-вот разразится.
Я проснулась от странного ощущения, будто на меня кто-то пристально смотрит. Глаза медленно привыкали к полумраку, и сквозь сероватый сумрак я сразу заметила Мию. Она сидела у окна, поджав ноги, и с отрешённым выражением водила пальцем по стеклу, оставляя тонкие, едва заметные полосы на запотевшей поверхности. Её лицо было словно затянуто в туман сна — пустое и одновременно наполненное невысказанным страхом. Казалось, она всё ещё не вышла из своего внутреннего мира, где время застыло.
— Ты не спала? — спросила я тихо, голос срывался от сухости в горле, словно сама не могла поверить в реальность происходящего.
Она медленно покачала головой, не отводя взгляда от окна. Волосы спадали на её лицо, закрывая губы, но я видела — в её глазах блестят недосказанные слова и глубинная тревога, которая плотнее любой стены держала её внутри. В этом молчании было больше страха, чем в любом крике или плаче — страх, который сковывает сердце и не даёт дышать.
— Ник говорил, что сегодня — испытание. — произнесла Мия почти шёпотом, словно боясь нарушить тишину и разбудить что-то страшное.
Моё сердце болезненно кольнуло в груди. Я вспомнила взгляд Ника накануне — холодный, тяжёлый, словно он уже знал, как всё закончится. В его голосе было что-то чуждое и ледяное, что заставило мою кожу покрыться мурашками, даже когда он пытался улыбаться. Это была улыбка человека, который прячет от мира страшную правду.
Мы не успели обменяться ещё парой слов, как дверь в комнату резко распахнулась. В щель вполз яркий свет и жесткий, холодный голос, разрезающий тишину, словно нож.
— Подъём, девочки, — голос Тео прозвучал насмешливо, как всегда, но в этот раз под ним сквозила сталь, и я почувствовала, как в груди сжалось что-то ледяное. — Сегодня мы узнаем, кто из вас хрупкий цветочек, а кто умеет держать пистолет не только для фото.
Он стоял в дверях, словно олицетворение власти и угрозы. Идеально выглаженная рубашка, расстёгнутый воротник, рука, небрежно лежащая на кобуре, — всё это было частью его неизменного образа хищника, который не даёт слабинам ни малейшего шанса. Его взгляд метался между нами, изучая и оценивая, словно выбирал, кого схватить первым.
Ник стоял чуть позади, молчаливый и сдержанный, почти не двигаясь. Его пальцы были сцеплены на спине, а на лице застыла каменная маска — он словно отрешился от происходящего, но глаза выдавали его истинное состояние. В них промелькнула тревога — быстрая, почти незаметная, но такая глубокая, что она говорила больше, чем все слова. Тревога, которую Тео, казалось, не заметил, но я почувствовала её всем телом.
Это утро обещало быть долгим и тяжёлым. И мы все знали, что сегодня никто из нас не останется прежним.
_________________________________
Нас вели по коридору, ступая по коврам с таким узором, будто под ногами развернулись витиеватые карты с маршрутом к аду. Каждый шаг давался всё труднее, словно тяжесть не только в теле, но и в душе нарастала с каждой секундой. Мия шла рядом, почти незаметно касаясь моего локтя — едва уловимый жест, который говорила больше слов. Я чувствовала, как она дрожит, и эта дрожь словно передавалась мне, пробегая холодной волной по позвоночнику.
Дом вокруг казался живым и враждебным. Тени на стенах сгущались и как будто шевелились, наблюдая за нами не как за гостями, а как за жертвами, которых ведут на потеху чему-то мрачному и безжалостному. Ни один из слуг, ни одна фигура в коридорах не смели поднять глаза и встретиться с нами взглядом — они отворачивались быстро, резко, будто сами боялись того, что должно было случиться. В этих избегающих взглядах пряталась тревога и страх, настолько глубокие, что казались заразными.
Когда мы вышли во внутренний двор, солнце уже стояло высоко, но в этот раз свет не согревал. Он казался холодным, стерильным, вычищенным до блеска — почти безжизненным. Здесь, среди идеально подстриженных кустов и глянцевой плитки, был оборудован тир — с мишенями, автоматическими подачами патронов, плотными звукопоглощающими стенами. Всё выглядело так, будто это место создано не для тренировки, а для игры богатых маньяков, для тех, кто привык получать удовольствие от боли и страха.
Перед каждой из нас положили по пистолету — холодный металл почти сразу прилип к ладоням, пробуждая нервозность и страх. Рука непроизвольно сжалась на холодном материале, словно пытаясь найти опору в этом хаосе.
— Вы любите животных? — голос Тео прозвучал почти весело, но с каждым словом его лицо становилось всё серьёзнее, и в его глазах заиграл ледяной блеск. — Я вот — не особо. И сегодня я хочу узнать, на что вы готовы, чтобы остаться в этой игре.
И только тогда я увидела клетку.
Сердце словно провалилось в пропасть. Маленький заяц, дрожащий от страха, забился в угол и зажмурился, пытаясь стать невидимым. Его дыхание было прерывистым, едва слышным. Уши прижаты к голове, а большие глаза — округлые, тёмные, наполненные животным, первобытным ужасом — смотрели на нас, словно моля о пощаде.
— Условия простые, — сказал Тео, легко поглаживая животное по мягкой шерсти, как будто это была игрушка, а не живое существо. — Цельтесь. Стреляйте. Покажите, на что вы способны.
— Это шутка? — мой голос дрогнул, едва удерживаясь от крика, а горло пересохло.
— Нет. — Тео оставался спокойным, почти нежным, словно говорил о погоде, а не о жизни и смерти. — Либо вы — либо он.
— Это не по правилам, — выдохнула Мия, взгляд её блуждал между нами и клеткой, наполненный отчаянием. — Мы не подписывались на убийство.
Тео ухмыльнулся и резко вытащил из кобуры пистолет, направив дуло прямо в висок Мии.
— Тогда, милая, может, я выберу сам? — голос стал холодным, как лезвие.
Мия застыла. Её губы побледнели, дыхание сбилось, плечи дрожали, будто она вот-вот рухнет. Я сделала шаг вперёд, голос сорвался в резком протесте:
— Убери от неё пистолет!
Но Ник тут же оказался между нами, словно стена.
— Тео, хватит. Это не было частью... — голос его был твёрдым, но в глазах мелькнула внутреняя борьба.
— "Ты что, влюбился, Ник?" — Тео ухмыльнулся, не отводя оружия от головы Мии. — Защищаешь её, — он посмотрел на меня с ухмылкой, — как маленькую сучку, которую хочешь выгуливать по выходным?
Ник молчал. Его рука чуть дёрнулась, но он сдержался, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели.
— Ладно, — Тео фыркнул и наконец убрал пистолет. — Тогда упростим. Мэдди, стреляешь ты. Сейчас. Иначе — я стреляю в неё.
Моя ладонь сжалась в кулак, пальцы побелели от напряжения. Пульс бился в висках так громко, что заглушал всё вокруг. Всё тело будто сжалось в одну точку, сковывая каждый мускул. Я медленно подошла к столу и взяла оружие — тяжёлый холодный металл, который теперь был моей единственной связью с этой безумной реальностью.
Животное трепетало в клетке, дышало прерывисто, не понимая, что происходит, не осознавая того, что теперь на него направлен прицел.
— Стреляй,— голос Тео прозвучал безжалостно.
Мия стояла за ним, в её глазах отражался полный ужас. Я видела, как она прикусывает губу, как плечи её дрожат, пытаясь сдержать слёзы.
— Давай,— повторил он, как будто подталкивая меня к бездне. — "Покажи, кто ты, Мэдди."
Я взвела курок. Пальцы вспотели, тело будто сковала ледяная хватка. Казалось, что я стою на краю крыши, и один неверный шаг — и я паду в пропасть. Голова слегка повернулась — Ник стоял в стороне, кулаки сжаты, челюсть напряжена, но он ничего не сказал.
Выстрел.