Своих не выбирают
Саша стояла у порога. Тот самый деревянный порог, где начинались и заканчивались многие важные разговоры. Сегодня Макса не было дома. И это - облегчение. Она не готова. Ни к его взгляду, ни к тишине, в которой он умеет сказать больше, чем словами.
Открыл дверь отец Макса. И сразу, будто понял - это не случайный визит. Не просто «зашла». Это не «по делу». Это - нужда. Глубокая и ранимая.
- Заходи, - сказал он просто.
Саша вошла, сдержанно кивнув. Внутри было уютно - тёплый свет, чайник тихо булькал на кухне. Всё будто шептало: «здесь можно расслабиться, дышать, быть собой».
- Макса нет, - сообщил он, наливая чай. - Он ушёл погулять. Ты... по душу?
Саша усмехнулась - горько.
- По остатки.
Они сели друг напротив друга. Молча пили чай.
- Я кричала на родителей, - вдруг сказала она. - Словами, которые не смоешь ни одним извинением. А потом... - она коснулась щеки, как будто только сейчас вспомнила - - потом получила пощёчину.
Он не моргнул. Только чуть склонил голову.
- Мне никогда не били родители, - сказал он тихо. - Но я знал таких. И знал, что это часто случается, когда взрослые проигрывают в разговоре с собственным ребёнком.
- Мне больно. И я их... ненавижу. И в то же время... - она запнулась, слова слетали с губ, как будто отрывались от души - ...они мои. Это же самое ужасное - они мои.
Он кивнул.
- Потому что ты - их. Какая бы ты ни была. Какая бы они ни были. Это не всегда справедливо. И не всегда правильно. Но это... связь. Биологическая. Эмоциональная. Непрошибаемая. Иногда - чудовищная. Но всё равно родная.
Саша отвернулась, и глаза впервые за долгое время стали влажными.
- Почему они не могут просто... быть? Не планировать. Не тянуть. Не менять меня.
- Потому что боятся. Боятся, что ты выберешь не ту дорогу. Что ты будешь не тем, кем они мечтали. Что ты вдруг отдалишься. А когда они теряют контроль - они хватаются за деньги, за статус, за идею «успеха». Потому что так легче, чем разобраться в тебе по-настоящему.
Саша молчала. Потом выдохнула.
- А вы? Не боитесь потерять Макса?
Он посмотрел прямо ей в глаза.
- Терять - не боюсь. А вот не узнать его - боюсь каждый день.
Она слабо улыбнулась.
- А вы... вы говорите так, будто могли бы быть моим отцом.
Он чуть улыбнулся.
- Только не забирай моего сына - я не потяну двоих таких.
Они оба рассмеялись. Саша впервые - искренне. А потом снова посмотрела на него - почти с нежностью.
- Мне просто... некуда идти, кроме как сюда. А я уже не та, что может просто плакать в подушку.
- Здесь можешь. Плакать, злиться, говорить - всё можно.
- Спасибо, что вы есть. Даже если вы не мой.
Он сжал её пальцы.
- Но ты - уже моя. По-своему.
На следующий день Саша была другой. Не спокойной - нет. Скорее, тихо напряжённой. Как струна, натянутая до предела, но уже не звучащая - только пульсирующая.
Макс ждал чего-то. Сам не знал, чего именно. Он чувствовал, что в ней что-то сдвинулось. Но когда она подошла - снова всё сорвалось.
- Ты доволен? - резко бросила она, прислонившись к шкафчикам. - Доволен тем, как всё разваливается?
- Я вообще обожаю разрушения. Мечтаю стать архитектором с руками из гипса, - отозвался он, спокойно.
- Ты шутишь, когда всё горит, - раздражённо процедила она.
- Это мой способ тушить. Ты же не даёшь мне другого.
- Может, потому что ты слишком часто играешь. Ты не настоящий.
- А ты, выходит, искренне хочешь меня уничтожить? - прищурился он. - Что ж, приму смерть в твоих объятиях.
Она моргнула. На лице - растерянность. И вдруг... уголки губ дрогнули. Почти незаметно. Почти.
- Ты идиот, Макс.
- Идиот, но твой. Хотя ты, конечно, этого не признаешь даже под пытками.
Саша сделала шаг назад. Быстро. Как будто кто-то вытащил её из безопасной зоны.
- Всё, хватит. Не начинай.
- А может, именно ты начала?
Она резко развернулась и ушла, не оборачиваясь.
Макс смотрел ей вслед. Долго.
И всё, что он сказал себе, - это:
- Не всё потеряно. Она ещё улыбается.