Глава 6
Захлопнув дверь претерпевшей многое «Оки», мы с мамой направились в сторону небольшой усадьбы, где жила бабушка. Распахнув калитку, мы шагнули в закрытый ото всех мирок. Участок в шесть соток был обнесен частоколом: деревянные колышки высотой в два метра стояли ровным рядком. Значительная площадь участка была выделена под грядки: цветочных было больше, чем овощных. У входа находились тщательно прополотые гряды с пышными пионами самых разнообразных оттенков лилового. Овощные грядки, такие же тщательно прополотые, как и цветочные, прятали в себе понемногу созревавшие морковь и свеклу. Под картофель и бахчевые были выделены отдельные поля, каждое из которых было просто необъятных размеров. На земле степенно доходили до нужной кондиции рыженькие тыквы. Словом, вся бабушкина обитель была пропитана благоуханием цветов и ароматом поспевающего поздней осенью урожая.
Сама усадьба была двухэтажной. Доски темного, почти черного дерева плотно прилегали друг к другу будто кусочки паззла. Казалось, в процессе создания этого дома не было использовано ни единого гвоздя. В одном из больших окон горел мягкий свет. Черепичная крыша вишневого цвета дополняла образ дома как вишенка на шоколадном торте. Внутреннее убранство с натяжкой назовешь ветхим; оно скорее было выдержано в стиле прошлых веков. Тем не менее, комфорта и притягательной уютной атмосферы дом лишён не был.
Рядом с домом уходила высоко в чистое безоблачное небо небольшая каменная башенка с крохотным окошком наверху. Раньше это сооружение служило обсерваторией для моего дедушки. По ночам он любил уходить в свое скромное пристанище и долго наблюдал за звездами, пока солнце не поднималось над горизонтом и не прятало небесные тела от проницательных глаз старика, в которых также блестели две искры. С его смертью башня утратила своё предназначение, и сейчас бабушка использует её лишь как кладовую: и для вещей, и для воспоминаний.
На самом деле, это место не изменилось с тех пор, как я приехала сюда с мамой впервые, в пять лет. С тех пор мы стараемся посещать бабушку хотя бы раз в два года. Не всегда выходило, но бабушка никогда не показывала своего недовольства, а лишь снисходительно проговаривала в трубку: «Я всё понимаю». Но сейчас атмосфера кажется... иной. Неясно почему. Всё те же грядки, частокол, усадьба, башня... Башня. Вот оно. Её гордое и величественное одиночество. Она возвышается над другими зданиями. Даже несколько высокомерно. Такая таинственная и загадочная... Это она не дает мне покоя. Внушает какое-то чувство тревоги. Оно спряталось где-то глубоко в сердце и понемногу грызет его.
Я отпустила мрачные мысли и поскорее побежала к встречающей нас на крыльце бабушке. Эта маленькая старушка в черной шали и с белым пучком волос стояла, скрестив руки на груди. В этой позе выражалось нечто укоряющее, мол «И где же вас носило, соколики?», но стоило только взглянуть в темно-карие, чуть подслеповатые добрые глаза, так этот вопрос, сокрытый в позе, сразу начинал играть другими красками. Бабушка радушно нас приняла и проводила в дом, где налила нам с мамой по большой чашке вкусного мятного чая. Она тихо начала:
- Ну как вы, мои голубушки? Надолго ли приехали погостить?
Обхватив чашку чая руками, мама ответила:
- Хотелось бы как можно дольше пробыть у вас, Евгения Дмитриевна, но, увы... У меня работа, а у Маруси - учеба.
Бабушка горько вздохнула:
- Ничего, родные. Спасибо и на том, что приехали ко мне.
Наступила пауза. Сидеть в такой компании приятно, но мне безмолвия не хотелось.
- А когда приедет Аня? - я решила начать разговор сама.
- Скоро, внученька. В ближайшие дни обещала.
Мое сердце бешено колотилось: уж очень хочется сестру родную увидеть, после стольких лет разлуки...
После чаепития бабушка показала нам комнаты, в которых мы будем ночевать. Всего в усадьбе было пять комнат: четыре спальни и гостиная. Кухня была на веранде. Две спальни и гостиная располагались на первом этаже, а две остальные - на втором. Бабуля расположила маму на первом этаже, в комнате, что была напротив её собственной. Меня поселили в комнату на втором этаже. Напротив этой комнаты находилась бывшая спальня бабушки с дедушкой: с тех пор как дедушка покинул этот мир, она больше не могла спать в том помещении. Дескать, всё напоминало ей о покойнике. Без необходимости заглядывать туда бабушка не собиралась. Моя комната была скромно обставлена: кровать, небольшой стол и шкаф для одежды. В целом, большего мне и не надо.
Поздним вечером я сидела на своей кровати, поджав под себя ноги и пытаясь вытряхнуть из головы свои волнения, которых за время пребывания у бабушки стало больше. Они как волны: сначала нахлынули, потом отошли, а затем настигли меня вновь, но уже накрыли с головой. Первая волна «подмочила мои ноги» во время прогулки по участку. Пока я рассматривала цветы, шестое чувство подсказало мне, что не я одна на них смотрела. Точнее, кто-то смотрел на меня. Я обернулась: никого поблизости не было. Да и быть не могло, ведь участок-то закрытый. Но краем глаза я всё же успела заметить, как нечто медное мелькнуло в окне заброшенной башни. По правде говоря, проверять не хотелось, так что я списала произошедшее на игры своего разума. Затем наступил «отлив», и я как следует отдохнула на озере, где избавилась от мыслей о доппельгангерах и прочих страшилках. Однако мое спокойствие длилось недолго. По возвращении домой бабушка попросила меня подняться в неиспользуемую спальню, чтобы взять пару полотенец. Ещё большая волна тревоги и страха окатила меня, когда я переступила порожек спальни, до этого закрытой от всех. Громоздкие и неуклюжие шкафы и тумбочки, дубовая двуспальная кровать, старенький телевизор и пара книжных полок - вся мебель была покрыта слоем пыли. Её было так много, что она витала в воздухе невесомыми пушинками. Сквозь потрепанные шторы цвета хаки едва пробивались лучи солнца, утратившие былую теплоту. Но их было недостаточно, чтобы наполнить всю спальню светом: комната осталась в полутьме, хранившей многие воспоминания и секреты.
Теперь же она вызывает во мне ещё одно чувство, которое будет сильнее всех вышеупомянутых вместе взятых - страх. Страх неизвестности. И самая главная причина моего страха - огромное, в полный рост зеркало, вставленное в дверь шкафа. На мгновение я перестала дышать. Но едва вспомнив об этой способности, я тут же нашла ей применение: сильно дунув на него, я тут же закашлялась. Так себе идея была: пыль была в воздухе, частично уже и в моих лёгких. Тогда я вытерла рукавом вековой слой пыли с зеркала и наконец увидела себя. В плохо освещенном помещении цвет моих волос и глаз казался темнее настоящего. Мои кудри будто потеряли теплоту оттенка, а глаза на бледном лице, казалось, впали; были лишены искры жизни. Я притронулась к стеклу пальцами: всё так же холодно, как и всегда. Холод вытянул меня из оцепенения и вернул в реальность. Надо же, какую силу над человеком может иметь зеркало и правильная игра света и тени...
А если там, за стеклом, находится иной мир? Такой же, как и наш: природа, города, люди - всё идентично. Но дело в том, что судьба этих людей предопределена ещё до их рождения: они - наши копии. Так можно и рассудок потерять: у них нет ни жизни, ни планов, ни интересов. Только миссия. Они обязаны имитировать каждое наше действие. Особенно тогда, когда мы встречаемся. Копии и люди. Зеркало - портал между мирами. И не дай Бог когда-либо копиям оказаться за гранью своего мира...
Я отстранилась от стекла. Порыскав некоторое время в ящиках шкафов, я смогла найти полотенца. Я сделала рывок в сторону двери и почти что пробежала мимо шкафа с зеркалом, смотря в противоположную сторону. Я не желала и мельком увидеть это зеркало вновь. Оно пугало меня. Только вне комнаты я смогла немного успокоиться.
Московское время - половина первого ночи. Мама и бабушка крепко спят. Только я бодрствую. Не могу уснуть. Меня так взбудоражило произошедшее за сегодняшний день, что сна не было ни в одном глазу. Рассуждения в школе и художке о портретах и двойниках (я рада, что оставила автопортрет дома, хоть мне и хотелось взять его с собой и показать бабушке), тот непонятный сон накануне отъезда, сегодняшнее рандеву со старинным зеркалом, что-то рыжее, впивавшееся в меня взглядом из окна на башне... Да быть того не может. Мой двойник? Бред... Бред сивой кобылы. Это просто разыгралось мое воображение, а сейчас я лишь накручиваю себя... Да, ничего такого не может быть... ничего такого...
С этими тревожными мыслями я погрузилась в не менее тревожный сон.