Глава 44
У меня есть фотографии Эбби, на которых отлично виден кулон. Они были сделаны в ходе моей скрытной слежки ради безопасности семьи Грейс. Я отправляю одну из фотографий своему знакомому ювелиру, одновременно управляя машиной.
— Мне нужна точно такая же подвеска.
— Чёрт, я только собирался отдохнуть. Почти полночь, какая ещё подвеска? Ты не мог позвонить завтра?
— Нет, сегодня. Она нужна сегодня и до рассвета, — чётко разъясняю я, направляясь к нему.
— Ты женишься, я понять не могу? — саркастично бормочет он, но по звукам слышно, что уже рассматривает фотографию. — Форест, это бижутерия. Недорогой сплав. Я с таким не работаю.
— Мне плевать, даже если ты сделаешь изумрудную копию. Главное, чтобы было точь-в-точь как на исходнике. Я скоро буду у тебя.
Грейс Смит
Сидя на кровати, я слушаю музыку в AirPods. Песня Babydoll — Ari Abdul заполняет уши и проникает в тело. Это наполняет меня смыслом: ассоциирую текст с человеком, будто устанавливаю с ним связь — как Bluetooth с наушниками.
Call me Babydoll
Назови меня куколкой
Come break down these walls
Приди, чтобы разрушить эти стены.
Don't leave me alone
Не оставляй меня одну,
Call me Babydoll
Назови меня куколкой.
Too cold, it's withdrawal
Слишком холодно, это ломка,
This house ain't a home
Этот дом не дом.
Почему бы не лечь спать? Потому что не могу уснуть из-за ссоры с Кристофером. Вина грызёт за ту истерику. Он не имеет никакого отношения к моему кулону. И, тем более, к действиям Девис.
Я снова трогаю шею и расстраиваюсь ещё сильнее. Видела, как Кристофер вышел во двор, в спешке сел в машину и уехал, даже не сказав ни слова. Уже четвёртый час, а его всё ещё нет. Что за одержимая привычка ждать его?
When I meet your eyes
Когда я встречаюсь с твоими глазами,
The devil, he wins
Дьявол побеждает.
Blinded by your lies
Ослеплена твоей ложью,
But I play pretend
Но я притворяюсь.
Выключаю музыку, вытаскиваю наушники и кладу их на тумбочку. Напряжение пронзает меня, как только я слышу тяжёлые шаги. Дверь распахивается. Я вздрагиваю, всё ещё не до конца осознавая происходящее сквозь сонливость, и широко раскрытыми глазами смотрю на него — Дьявола, который нагло ворвался в мою комнату.
Щурясь, поднимаюсь с кровати и направляюсь к нему, намереваясь выгнать. Наверняка Крис осушил весь клуб.
— Стучаться не учили? — Беру его за руки и разворачиваю. — Я ложусь спать. Так что оставь свои пьяные словечки для кого-то другого.
Кристофер вовсе не пошатывается, его тело словно излучает трезвость. Он аккуратно перехватывает мои ладони, и это кажется не сдерживанием, а тихой мольбой — выслушай меня. Я хмурюсь, пытаясь прочесть его взгляд. Серьёзный. Ни следа алкоголя. Только расширенные зрачки и поверхностное дыхание.
Сбитая с толку, я выскальзываю из его хватки, отступая назад. Но он настойчиво делает шаг вперёд.
— Я не пьяный.
Его голос звучит так спокойно, что я невольно оглядываюсь через плечо. В поле зрения кровать. Но возвращаться к ней не хочется — от неё я отстраняюсь, словно от раскалённого угля.
— Тогда что ты от меня хочешь? — колючим шёпотом спрашиваю я, наталкиваясь на стол.
С губ срывается тихий звук — отступать больше некуда. Прекрасно. В комнате Дьявола мы уже запятнали стол — теперь очередь за моей. Тревога только усиливается. Не сейчас. Я не хочу заниматься сексом после нашей ссоры. После того, как он вернулся без объяснений, где был и с кем.
Кристофер замирает напротив, вглядываясь в мои потерянные глаза, затуманенные бессонницей. Его взгляд скользит по заживающим царапинам на моей коже, и в его лице появляется что-то собственническое.
Он тянется к карману штанов и достаёт небольшой предмет, зажатый в кулаке. Я съёживаюсь, гадая, что происходит.
Крис берёт мою руку, мягко разжимает пальцы. Его движения почти бережные. А затем холодный металл касается моей ладони. Это кулон.
Я с шоком приоткрываю рот. Чёрт возьми... Откуда он? Как...? В голове вихрь вопросов, сыплющихся, как песок сквозь пальцы. Второй рукой я нервно поднимаю цепочку и разглядываю половинку сердца. Точь-в-точь.
Эмоции фонтанируют. Хочется запрыгать на месте, закружиться. Улыбка невольно растягивается до ушей, а дыхание становится возбуждённым, будто оно касается каждой клетки моего тела.
— Если у тебя что-то случилось, особенно если это касается нападения или похищения того, что принадлежит тебе, ты должна говорить об этом мне, — отчеканивает Кристофер.
Его голос твёрд, но в нём нет злости. И всё же каждый его жест, каждая черта лица внушает мне одно: позволь мне защищать тебя. Будто его разрывает изнутри из-за моей скрытой боли. Будто он хочет меня отругать, но принимает мой выбор — молчать.
Я встречаю его взгляд, полный беспокойства, и чувствую, как моя улыбка медленно сползает. Он смотрит так, словно боится, что я швырну этот кулон прямо в его сердце. Слова застревают в горле.
Мне нравится его доминирующая сторона, эта суровая забота. Нравится этот жест, непривычный для его жестокой натуры. Я смущена, проглочена этим моментом. И это снова начинается. Я морально тянусь к нему.
— Но... он же упал в канализацию... — провожу кончиками пальцев по половинке сердца. Отмечаю малейшие изменения, но всё равно прижимаю его к груди, как дитя.
Кристофер слегка ухмыляется, замечая мою привязанность и трудно скрываемую благодарность.
— Я купил этот кулон. Точнее, его сделали на заказ буквально несколько минут назад.
Так вот почему он тяжелее, чем был, и такой гладкий. А ещё — хорошо адаптируется к температуре моей кожи. Это не расстраивает. Я смогу вложить в это изделие смысл своей любви к маме. Это не проблема. Дело в другом. В том, что Крис постарался. И это — невероятно.
— Зачем? Это же не ты его выкинул, а...
Кристофер приподнимает бровь, ожидая продолжения. Но, не дождавшись, легко подхватывает меня за бёдра, поднимает и усаживает на стол. Я успеваю только вцепиться в его предплечья. Честное слово, игрушка в его руках.
— Аннет. Это была Аннет, — непреклонно заканчивает он.
— Так ты был у неё?
Наверняка она ему всё рассказала. Ведь, откуда ему знать?
Крис следит за моим состоянием. Затем, наконец, отвечает:
— Я был в клубе. Когда уходил, столкнулся с ней. — Его ладонь мягко накрывает мою, а затем он забирает кулон. — Я помогу.
Он оказывается слишком близко. Я почти касаюсь его груди, чувствую, как она вздымается в такт его сердцебиению. Смущённо убираю волосы на один бок, придерживая их, чтобы не мешались. Наши взгляды пересекаются, и я поспешно разрываю контакт, предпочитая наблюдать за его ловкими пальцами, которые управляются с застёжкой цепочки.
Его тёплые руки касаются моей тонкой шеи, и кожа моментально покрывается мурашками. Холодный металл ласкает ключицы, добавляя острых, новых ощущений. Я делаю шумный вдох. Щелчок. Подвеска повисает на шее, как нечто обыденное. Крис убирает руки, но не отходит.
— Спасибо, — мямлю я, поправляя волосы.
Его взгляд прожигает меня. Он смотрит так, будто я — его любимый и редкий виски. Хотя я даже не накрашена, одета в обычную пижаму: шёлковую майку на бретелях и лёгкие шорты. Кристофер только что вернулся из клуба, где девушки сбивают с ног своей красотой. Почему он так увлечён?
И дело не в том, что он сейчас жаждет сорвать с меня одежду, взять прямо на столе и доказать, что я могу повиноваться. Это что-то другое. Что-то, что кажется заботой. Той, которая мне знакома. Той, что мужчины дарят своим жёнам.
Крис молчит, но его взгляд говорит больше, чем слова. Будто он хранит внутри тысячу фраз, которые не решается произнести. Душевных. Несвойственных.
Словно прочитав мои мысли, он осторожно обхватывает мою лодыжку пальцами, мягко массируя мышцы. Я содрогаюсь. Это приятно, интимно. Вторая ладонь ложится на мою ногу, и он тоже начинает её растирать. Я прикладываю усилия, чтобы не поддаться, не закрыть глаза от наслаждения.
Мои мягкие вдохи становятся редкими, я наблюдаю за ним из-под полуопущенных век. Его пальцы скользят от лодыжки к колену, удерживая меня на месте, а другая рука чувственно поднимается вверх по бедру, сворачивая к внутренней стороне. Кожа покрывается гусиной сыпью.
Грудная клетка поднимается и опускается — Крис замечает это. Его хватка крепнет, будто зеркалит мою реакцию. Он тихо рычит, пальцы смело нащупывают край моих шорт. Пробираясь под ткань, он ведёт линию вдоль резинки трусиков. Я охаю, а пальцы судорожно хватаются за край стола. По нервам пробегает ток.
Не выдерживая проверку моего лимита, я шевелю бёдрами, отстраняясь, чтобы избежать контакта с самой чувствительной точкой. Дело не в физической близости. Меня пугает то, что происходит между нами.
— Тише, тише... — Кристофер прижимает ладонь к моему затылку, а его тёплые губы касаются моей щеки. Пахнет мятой. — Я не трону тебя, обещаю. Мне просто нужно было прикоснуться к тебе.
Давление в комнате ощутимо растёт, инстинкты обостряются. Я прижимаюсь ближе, находя в этом нечто такое, чего мне так не хватало. Он действительно может дать мне это — сам того не осознавая.
Устраивают ли меня его слова? Да. Но... хочу ли я его? Определённо да.
Форест выдыхает, словно осознаёт, что не вправе требовать большего. Он отступает, засовывая руки в карманы штанов. Его лицо вновь становится бесстрастным, будто ничего не произошло. А меня закручивает и выворачивает наизнанку.
Он разворачивается, чтобы уйти, но я устала от этих манипуляций, поэтому вдогонку вякаю:
— Почему ты уходишь после такого сокровенного момента, оставляя меня маяться с мыслями о твоих противоречивых поступках?
Я спрыгиваю со стола, а он на пятках разворачивается ко мне.
— Что противоречивого в том, что я отдал тебе кулон?
— Например, то, что ты недавно был в клубе. Хм?
Кристофер жуёт жвачку и с тем же спокойствием отвечает:
— Немного выпил, понял, что соскучился, и решил приехать. Девис остановила меня, и я расспросил её о вашем конфликте. Это всё.
У меня язык прилипает к нёбу, словно вот-вот проглочу. Соскучился?
— Тогда... почему ты не пришёл ко мне, а уехал?
— Ты сама держишься от меня подальше. И я это уважаю, потому что ты имеешь право злиться. Разве не этого ты хотела? Пространства и выбора, — говорит он, делая жест рукой, будто всё это — временный каприз.
Я с явным раздражением выпячиваю губы.
— Мгм, значит, теперь ты решил, что нужно уважать моё личное пространство?
Крис закатывает глаза и взъерошивает волосы.
— Переспал со мной и решил, что так будет лучше? Так, что ли? Снова всё решил за нас один? Отлично. Оставляй меня, как всегда!
— Вот именно! Я не хотел давить на тебя с самого начала, но побороть своё желание не смог, понимаешь? Ты не была против — и я был чертовски рад. И да, я вижу, как ты всё ещё злишься из-за моих ошибок, поэтому не хочу мешать тебе проклинать меня! — Его выдержка трещит, голос становится нервным: — И с чего ты, блядь, взяла, что я бросаю тебя? Ты хотела свободу? Я даю её тебе!
Я прикрываю глаза и сжимаю зубы, удерживаясь от повторной истерики. Издаю звук, похожий на крах терпения. Молчи, Грейс, молчи...
Но я взрываюсь, больше не в силах это сдерживать и сопротивляться:
— Господи, ненавижу! Ненавижу, как ты на меня действуешь. Ненавижу, что верю твоим словам, жестам, поступкам. Ненавижу, что готова рискнуть, даже если это разобьёт меня ещё сильнее, — всхлипываю, стирая слёзы с щёк и подбородка. — Ненавижу, что готова вернуться к тебе... несмотря ни на что.
Душераздирающая тишина капает на мозг. Я наговорила столько, что чувствую, как кожа становится оттенка рубина. Твою мать, мне не восемнадцать, чтобы так краснеть! Но рядом с ним я именно такая.
— Тебе мало того, что я даю, — звучит так, словно он впервые не знает, как изменить ситуацию. Настоящая растерянность. — Я помню.
Паника будто сжимает кости, и я ощущаю нарастающую слабость. Пока перевариваю его слова, осознавая, что Крис даже не понимает: он уже отдаёт мне всё, о чём я прошу, — он направляется к двери. Он чертыхается, словно я только что разочаровалась в нём, не оставив ему ни малейшего шанса остаться.
Я вытираю слёзы, надрывисто всхлипывая. Не пойду за ним. Сомнения не позволяют. Мне кажется, Дьявол сам переживает какую-то перемену внутри себя, и он пока не готов с этим столкнуться. А я... я не хочу сбивать его с пути. Слишком непредсказуемо. Кто знает, чем тогда обернутся наши отношения?
Я пластом падаю на кровать животом вниз и бьюсь головой о постель. В памяти всплывает разговор с Холли:
Она безостановочно галдит об Остине, который всё больше кажется мне мутным. Меня слегка укачивает от алкоголя, но я тычу пальцем в барную стойку:
— Он манипулятор, понимаешь?!
— Может, он такой человек? Неосознанно меняется, — выступает она в роли его адвоката.
Я сгибаю палец под давлением возмущения. Холли определённо теряет свою независимость.
— Ты сама говорила, что у тебя живот скручивается в узел, когда вы встречаетесь. Это организм предупреждает тебя об опасности, — я даже не замечаю, как цитирую Криса.
— А что я должна чувствовать? — она вызывающе делает глоток алкоголя.
— Ну-у... Спокойствие? — неуверенно отвечаю я, вспоминая свой опыт с Дьяволом. Хотя с ним было не страшно — он сам по себе ходячий оберег. Здесь, похоже, должны быть отличия.
— Если я чувствую то же, что и к остальным, то где в этом смысл? — ворчит Холли. — Он мне нравится, поэтому я всегда буду волноваться: о том, как я выгляжу, о нём, да и в целом о наших отношениях.
— Да, но... Спокойствие...
— А что, если это приходит после привыкания? Ну, то есть принимаешь свои чувства — и наступает та самая стабильность, — перебивает она, едва не сваливаясь со стула. — Слушай, главное, чтобы перчинка осталась. Может, мне это и нужно? Может, мне нравятся токсичные отношения? Почему бы и нет? Это ведь... необычно. Пока что.
Хотеть нездоровые отношения — это нормально? Люди правда такое выбирают?
Ты же хотела, Грейс...
— Всё равно Остин ведёт себя чересчур подозрительно, — мямлю я, посматривая на часы. — Нам пора, иначе он начнёт тебе названивать. Шевелись, модница, — тащу её к выходу.