Глава 43
— У меня всего полчаса, чтобы поговорить с вами, — в кабинет важно заходит Лия, отключая телефон и пряча его в сумочку. — С сегодняшнего дня начинается отсчёт. Мы должны действовать осторожно и собранно.
Я стою у края стола Кристофера, слегка опираясь на угол бедром, со скрещенными на груди руками. Ребята ждут на диване, ожидая приказа от Дьявола, который сейчас изучает непонятные документы и чёркает маркером на карте города.
— Тогда начинай, — неприветливо швыряет Моррисон.
Лия в ответ словно облизывает её взглядом, но враждебно — она не позволяет себя унижать. Между ними затягивается флирт, но флирт, готовый перерасти в убийство.
— Нам нужна подробная информация о Уоллере, — мягко поясняю я, понимая, что она — наш шанс.
Джордан переводит взгляд на меня, мгновенно сбивая свои отравляющие чары.
— Кларк — единственный, кто знает всё о своих стратегиях, планах и бизнесе. Буквально. У него даже нет «правой руки». На данный момент мне известно только место, где должна состояться встреча, и то лишь потому, что я была с ним в машине, когда ему позвонили. Связь шла через мультимедийную систему. Ему перечисляли все удобные места для предстоящей встречи с вами.
— Говори адрес, — Майкл вытаскивает телефон.
Не говоря ни слова, словно не желая идти на поводу, она подходит к столу, берёт лист и начинает писать. Я кладу подбородок на своё плечо, пытаясь разобрать её почерк. Хмурюсь — впервые слышу об этом адресе.
Белокурая выпрямляется и швыряет листок в сторону Кристофера, будто проверяя наши рефлексы. Он мастерски ловит его двумя пальцами, останавливая скольжение.
— Пользуйтесь своими устройствами, когда меня нет, — характерно ополчается Лия. — Уоллер может быть психически неуравновешенным ублюдком, но не дураком.
Кэтлин пренебрежительно хмыкает, опровергая риск, будто Шон не способен допустить ошибку в системе, но Джордан пропускает это мимо. Я полностью доверяю Миллеру, но не могу отрицать: Лия права. Кларк скрытен, а она давно с ним работает и знает, о чём твердит.
— Не волнуйся, Хакера никто не переплюнет, — таким же тоном, как у Кэтлин, отвечает Майкл, постукивая телефоном по бедру.
Шон равнодушно следит за нами, откинувшись на угол дивана: локоть покоится на подлокотнике, а ладонь подпирает щеку. Будто это не его обсуждают. Я думаю, если сказать ему, что он не сложит даже два плюс два, он зевнёт, но завтра же с вашей банковской карты исчезнут все деньги.
— Не будем это проверять, — отмахивается Лия.
Кэтлин облизывает уголок губ, с трудом сдерживая агрессию, и делает шаг вперёд.
— Если сомневаешься в нас, тебе здесь не место.
Я подрываюсь, понимая, что сейчас начнётся вторая мировая. Встаю между ними, чтобы отгородить их, но они даже сквозь меня продолжают топить друг друга. Тогда я вытягиваю руки, касаюсь их грудей ладонями и слегка отталкиваю в стороны.
— Хватит! Мы здесь по одной причине: убрать Уоллера, который саднит нам всем. Так может, займёмся этим вопросом, а не будем калечить коллег?
Лия первая отходит, грациозно поправляя кольцо на пальце, послушав меня.
Я разворачиваюсь к Кристоферу. Он внимательно оглядывает двух бунтующих девушек, прежде чем остановиться на мне, удостоверившись, что я всё уладила. Облизав пересохшие губы, я подхожу к нему, убираю прядь волос за ухо и указываю подбородком на листок:
— Ты знаешь, где это?
— Забытое здание психиатрического отделения в глуши, заросшее сорняками и кустарниками. Когда-то это была общая больница, но там выделили отделение для пациентов с психическими расстройствами. Такие места нередко обрастают слухами — о жестоком лечении, побегах пациентов или паранормальных явлениях. Может, это способствовало закрытию. А может, всё дело в финансах и политике, — кратко рассказывает Дьявол. Он изучает каждый угол города? — Типичное место для преступника, особенно если он чувствует родство с подобными стенами.
Я соглашаюсь с его словами, хоть и понимаю их ироничность.
— На данный момент это всё, что мне известно. Если появится дополнительная информация или будет личный приказ, я сообщу, — заканчивает Лия, бегая глазами, словно перебирая, не упустила ли чего-то.
— Тогда на связи, — говорю я, подходя ближе.
Лия слабо улыбается и вытягивает руки, желая обнять меня. Я принимаю её объятия, после чего она уходит.
— Не нравится она мне, — Моррисон нервно расхаживает по кабинету, а затем неудовлетворённо опускается на колени Майкла.
— У нас есть адрес! — стараюсь подбодрить их, но парни мнутся. Тяжело выдыхаю: — Я знаю, что это может быть ловушка. Но что вы предлагаете? Крис, ты проверял информацию о её ребёнке?
— Ребёнок её.
— Так в чём проблема?!
— Грейс, этого мало, — Кэтлин цокает. — Если у неё есть ребёнок, это не значит, что, Лия не врёт. Она может быть подстилкой Кларка. Может, ей вообще не нужен этот ребёнок, и это часть их извращённого плана.
— Слишком... — всасываю кислород носом. — Это было слишком убедительно. Уоллер забрал её дочь, она была разбита. Там были угрозы о смерти. Это... давит на меня. Я не могла оставить её тогда, и сейчас тоже. Только мысль о том, что это правда...
— Ориентир — этот адрес, — императивно сообщает Форест, передавая лист Шону. — Изучите технические детали, потом съездите, осмотрите местность. Но никаких следов. Действуйте как грёбаные привидения.
— Через час доложим обстановку, — подхватывает Джейс, вставая.
— Ты с нами? — Фениса сжимает моё плечо.
Но Кристофер опережает:
— Она со мной.
В моей мимике что-то меняется, потому что Кэтлин угрюмо смотрит на Дьявола, а затем слегка ухмыляется. Только не говорите, что она обо всем догадалась.
Фениса уходит со всеми, и в кабинете наступает гробовая молчанка.
— Если мы переспали, это не значит, что ты можешь принимать за меня решения.
Крис отрывается от бумаг, и мне кажется, будто в меня вливают горючую смесь.
— Это приказ, — его тон не допускает возражений.
Я кладу ладони на бедра, издавая звук, похожий на вызов.
— Я не в твоем распоряжении, даже если у нас общее дело.
— Твое тело вчера говорило совсем другое, — губы Кристофера кривятся в самодовольной усмешке.
Алая краска грозится выступить на щеках, но я подавляю это своей театральностью:
— Заглушала посторонние мысли.
Он упивается тем, как я пытаюсь выйти из ситуации сухой.
— Твои мысли были о нас, и это многое говорило. Особенно по тому, как ты ёрзала.
Слова жалят. Я вспоминаю, почему всё произошло, и меня будто отбрасывает обратно в тот переулок. Его вчерашние поддразнивания о ней звучат, как сломанная скрипка — больно и невыносимо.
— О, да ладно... Аннет забрала то, что принадлежало мне, а я переспала с тобой, — я задерживаю дыхание, чтобы не расплакаться. Потому что лгу. — Один — один?
Я разворачиваюсь, выхожу и хлопаю дверью. Слезы градом текут по подбородку, ладонь ложится на ключицы, ползет вверх. Пусто. Я вдруг осознаю, что давно не общалась с мамой. Знаю, что веду себя как истеричка, но эмоции накапливаются, и я не вижу другого выхода.
Кристофер Форест
Кукла психанула на ровном месте, выбежала и оставила меня в полном недоумении. Я знаю, что её слова — ложь, потому что, когда она дрожит подо мной, её хныканья куда более искренни, чем этот спектакль.
Грейс всегда капризничает, когда её загоняют в угол. И это, мать его, меня волнует, потому что в последний раз это сделал Уоллер.
Сейчас я не стану её тревожить. Нам обоим нужна передышка. Ещё один раунд секса из-за третьих лишних? Нет, убейте. Потом она продолжит отрицать нашу связь, прячась за своей «запутанностью».
— Кристофер Форест, — охранник клуба здоровается на входе и пропускает меня без очереди.
Я прохожу внутрь мрачного помещения, освещённого разноцветными лампами. От стен отскакивает бас, девушки двигаются в замедленной съёмке, плавно опускаясь к полу, раскачивая бёдрами. Запах сигарет и чего-то более запрещённого першит в горле. Дым кальяна заполняет ноздри, сладкий аромат напоминает о Куколке, и мои мышцы будто перестают сжиматься.
Она рядом. Со мной. В моём доме. На моём теле. Под моей кожей. Её отпечатки — маленькие засосы, похожие на укусы жучков, и линии от ногтей — вечное напоминание, что она моя.
Правда, вместе с этим приходит и неопределённость. Злость — будто я что-то упускаю. На скулах играют желваки, пока я пытаюсь понять, что могло так расстроить Грейс. Ревность? Мы ведь уже проходили это.
Не успеваю сделать шаг, как ко мне подлетает парочка девушек, обхватывая мои предплечья.
— Кри-и-с, — тянет рыжая, приближая свой нос к моей шее. — Тебя так давно не было...
Инстинкт собственника разгорается мгновенно. Я на дюйм отстраняюсь, охраняя отпечатки Грейс. Достаю сигарету, прикуриваю её и игнорирую обиженный стон девушки.
— Мы скучали, — вторая проводит ногтями по моим запястьям.
Они прижимаются ближе, и я раздражённо рычу. Запихнув зажигалку в карман, я выдыхаю дым и резко отталкиваю их.
— Мне похуй.
Под их возмущённые возгласы двигаюсь к VIP-столу. Сажусь на диван в форме полукруга и разбрасываю руки по спинке. Узнав меня, официантка мигом приносит виски со льдом и пепельницу.
Я оглядываю клуб, выдыхая густой дым вверх. Чувствую прожорливые взгляды девушек. Когда-то это тешило самолюбие, но теперь... ощущается так, будто облезлая мокрая кошка лижет тебя.
Наливаю виски, делаю глоток, собираясь утонуть в музыке, пока запах женских духов не смешивается с горечью никотина. Я лениво поворачиваю голову. В темноте её не узнать, но, когда светодиод обводит искусственные углы лица, огромные глаза и надутые губы — я кривлюсь.
— Синди, как неожиданно, — саркастично плюю я. Оставляю сигарету в пепельнице и стискиваю стакан.
— Взаимно, Дьявол, — усмехается она и садится мне на колени. — Хочешь чего-нибудь? — её бедра чуть двигаются вперёд. — Что-то расслабляющее и запоминающее?
Я прекрасно знаю, чего хочет эта безотказная сучка, которая, между прочим, переспала со всеми моими дилерами. Синди хороша в постели — однажды я убедился в этом сам. У неё нет запретов. Но секс не удерживает. Это скорее использование тела ради разрядки. Я мог бы заменить это убийством врага или пытками.
И теперь, когда её пышная задница касается меня, я окончательно убеждаюсь в своём предположении — отвращение разрастается внутри, как будто в глотку запихнули пожёванный шерстяной ком.
Я ловлю себя на мысли... Нет — на желании. Первобытном, почти беспомощном: я хочу к Грейс. Мне нужна она. Вся. Чистая, нетронутая, живая. Эмоциональная.
Мне нужна связь. Наша — родная, неразрывная.
Я скучаю.
И это, чёрт подери, почти больно. Словно я — ребёнок, которому нужно вернуться домой, прижаться к любимому человеку и стиснуть его в объятиях до хруста костей.
Только сейчас я понимаю, насколько скучал по ней все эти четыре года. Я изо всех сил давил эти раны, которые кровоточили, пока не останавливался пульс. Кровоточили до ночных вздрагиваний, до ледяного оцепенения в мозгу.
А теперь, после нашего секса, это словно заряд чего-то мощного. Сердце будто растёт, упирается в грудь, сдавливает дыхание.
Мне нужно к ней. Прямо сейчас. Мне нужно её потрогать, успокоить, поговорить... хотя бы взглянуть.
— Слезь, — рявкаю я так громко, что в ушах звенит.
Скидываю Синди с себя — она с визгом падает на пол. Даже не оборачиваюсь. Выхожу из-за стола, засовываю руки в карманы, где кулаки сжимаются до боли, и устремляюсь к выходу. Людей не замечаю — они, как волны, расступаются передо мной и кажутся мелкой рыбёшкой. Незначительной массовкой.
Я не понимаю, откуда во мне это желание — дикое, почти чуждое. Даже в детстве я не стремился домой так, как сейчас.
Тогда у меня не было иллюзий насчёт любви, никаких надежд или ожиданий. Никто не встречал меня уютными поцелуями, домашними разговорами и заботливыми объятиями. Но теперь... теперь это движет мной.
Блядь, я хочу домой. Домой. Это слово засасывает меня, как воронка, будто я слышу его впервые. Будто мой особняк теперь что-то большее, потому что там — Куколка.
Я хочу туда, где она. Единственная, кто способна заменить мне весь этот чёрствый, грязный и, без сомнения, грешный мир.
И это настолько абсурдно для меня, что кажется, будто я обдолбался. Всю свою жизнь я избегал семейных, слюнявых приёмов и ласк. А сейчас это буквально мечта. Моя мечта, которую я собираюсь заполучить.
Кто-то хватает меня за руку, намеренно останавливая. Все мои мышцы рефлекторно твердеют. Я свирепо перевожу взгляд на девушку, сияющую от счастья.
— Кристофер, я так рада тебя видеть! — она прижимается ближе, и я уже подумываю ввести жестокое правило касательно нарушения моих границ, с фатальными последствиями. — Мы должны провести эту ночь вместе! Ты наконец уделил внимание себе, а не работе!
Я облизываю губы и вырываю руку.
— Девис, повторять не стану: между нами только бизнес. Вдолби это в свой мозг.
Быстрым шагом выхожу на улицу. Требуется несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Словно выбрался из гадюшника. Нужно срочно повязать своих демонов поводьями, иначе этот город сгорит дотла. Из-за Куклы, которая, похоже, привораживает меня.
— Подожди, Кристофер! — Аннет выбегает за мной, встаёт напротив. Её глаза тревожно сканируют моё лицо. — Почему ты отталкиваешь меня? Я на всё готова ради тебя! На всё! Ты же знаешь, преданность — это главное в нашем положении. Почему ты этого не ценишь? Из-за Смит? Она появилась — и ты бросаешь меня? Надеешься, что она справится с твоими поручениями? Да она даже флиртовать не умеет, не говоря уже о том, чтобы добывать информацию!
— Я тебе что-то обещал? — свирепо делаю шаг вперёд.
Она морщится, будто я ударил её, но не отступает.
— Я обещала быть рядом! Все эти годы я была рядом. А не она! Смит — жалкая. Она только и делает, что льёт крокодиловы слёзы и создаёт драму!
— Заткнись, пока я не убил тебя, — рявкаю я, окольцовывая её запястье. — Клянусь, мне будет плевать, что ты девушка, если посмеешь оскорблять ту, кто ни черта тебе не сделал.
Её руки дрожат, но Аннет слишком бесчувственна. Её не пугает ничего, кроме потери власти. Этим мы с ней были похожи. Были. До тех пор, пока я не захотел домой. Туда, где на кухне меня ждали бы Грейс и её панкейки.
— О, но она сделала! Она посягает на тебя! Неужели ты не видишь, насколько это проигрышный вариант? Тебе нужна та, кто будет строить стратегии, а не та, кто разрушит всё своими спонтанными выходками! — её голос скрипит. — Смит отказалась от тебя, понятно!? Сколько раз ты бегал за ней этим летом? В кого ты превращаешься, Форест?
Я сжимаю челюсти, готовясь прекратить этот разговор. Но её следующие слова меняют всё:
— Смит не сможет дать тебе то, что могу я! Она даже защитить себя не может...
В одно мгновение чувство недопонимания и нехватки информации исчезает. Последние слова Куклы бьют в мозг. Зная Девис, я уверен: она бы не справилась с Грейс одна. Без поддержки — точно нет.
Сомнений не остаётся. Аннет что-то отняла. И она была не одна.
Мои зрачки, кажется, расползаются по радужке, образуя чёрную дыру. Именно такой я сделаю жизнь Аннет, если она сейчас пошевелится.
— Что ты забрала у неё? — Я сдавливаю её плечи с таким натиском, что она сжимается, впервые пугаясь.
— Её кулон... Я хотела выбросить его, но он упал в канализацию. Я была пьяна.
— То, что сделали твои тупоголовые соратницы, даже на пьяную голову, было ошибкой. Причём в первую очередь твоей. Я найду каждую из них и преподам урок. А ты заплатишь вдвойне за каждую царапину на теле Грейс. Если тебе не нравилось работать без увечий для твоей чести, то ты упустила свой шанс. Вернёшь каждую копейку из долга своего отца — и так, как я, чёрт возьми, прикажу.
Я отталкиваю от себя Аннет. Играю пальцами, сжимаю их в кулаки, затем разжимаю и снова сжимаю, глядя на ночную дорогу, освещённую фонарями. Всплывает образ подвески. Грейс носила её ещё в институте. Точно такую же я видел на шее её матери.
Смотрю на Аннет, которая обнимает себя за плечи и тяжело дышит. Показушница. Будто я не знаю, что она вытворяет на вечеринках.
— Что мне ещё сделать, чтобы ты обратил на меня внимание? Может, вести себя как малолетка и отталкивать тебя? — Она истерично смеётся. По щекам бегут слёзы, но лицо у неё как у могильной статуи. — Или начать употреблять наркотики? Видимо, тебя интересует только это, Дьявол?
Я прикрываю глаза; венка на лбу пульсирует.
— Не зарекайся, Девис. Увидимся на работе.