Глава 5
Трек-лист:
Shouldn't i give up - Mehro
And She Will Miss You - Lemmy Alone
Nauseous - Conan Gray
Open - Hunter Metts
Old Friend - Zaho de Sagazan, Tom Odell
***
Он не держал меня до полуночи — конечно же, нет. Но проводил до дома. Засмеялся смущённо, когда я вернула ему шапку и взъерошил мне волосы. На прощание обнял, проводя рукой по спине — легко, едва ощутимо, будто гладил котёнка. А ещё — он подарил мне Рождество.
Его появление оказалось неожиданным, как сюрприз, и ощущалось столь же тепло, как те белые перчатки.
Правду говорят: самые прекрасные вещи случаются, когда их не ждешь, не требуешь... просто впускаешь в свою жизнь.
Вскоре Чарли написал, что тоже приехал к родным. Отправил голосовое — жаловался, что его заставили чистить картошку.
«А она ещё такая мелкая, вредная», — ворчал он, всё вздыхая — примерно так же, как когда мы с ним выбирали подарки.
Затем рассказал о какой-то их странной традиции: на семейных застольях они зажигают маленькую свечку, и никто не имеет права встать из-за стола, пока она не догорит.
«И кто это только придумал?..» — подумала я улыбнувшись, мотая головой в движении "ну и ну".
Впрочем, я уже привыкла к этим его внезапным историям, возникающим сами собой. Они стали чем-то вроде штрих-кода, по которому сразу узнаёшь: это Чарли. Перестань он быть таким — я бы сразу почувствовала, словно потеряла что-то важное.
А поздним вечером пошел поток уже пьяных голосовых. Чарли рассказал, как они с мужем маминой сестры опустошили бутылку коньяка на двоих. Голос его звучал всё свободнее, а сам парень становился ещё более развязным:
— Слушай, а ты вот на крыше была когда-то? — хрипловато, с вызовом спросил он. — Я тебе говорю: мы берём бутылку красного и идём на крышу. Я знаю одну открытую, туда пускают... ну, за деньги.
Я успела только похлопать ресницами. Следующее голосовое пришло почти сразу:
— Ты согласна?.. Только попробуй сказать, что не согласна.
И следом ещё одно, с пьяным, самодовольным смешком:
— Ну конечно ты согласна, ещё бы. Если бы не согласилась... я не знаю... Ладно, шутка, шутка.
Чарли будто говорил сам с собой. В пустой комнате, где никто его не увидит, лежал на диване, уставившись в потолок и болтал всякое. Всё звучало так, как если бы я просто подслушивала. Казалось — вот-вот он протрезвеет и заберет слова назад.
— На самом деле... просто полежать, посмотреть фильм... с кем-то охота.
— Мне тоже... — наконец, вставила слово я.
— Ха... — он хмыкнул, держа телефон так близко, словно это было прямо у моего уха, — ты классная. И, знаешь...
Дальше последовала ещё примерно минута тишины, нарушаемая лишь его слабым дыханием в микрофон. Чарли просто уснул. Вслед за ним и я прикрыла глаза, а на лице моём появилась понимающая улыбка.
Я осталась наедине с мыслями, которые ещё пытались уложиться в голове. Его приход, его подарок, его неочевидная забота, его... поцелуй — от последнего до сих пор не отошла. Я даже не поняла, как это случилось! Стояла, дрожала от холода, а через секунду его дыхание уже опаляет мою кожу. Но я не оттолкнула его... почему?
Есть в нём что-то такое, что невозможно описать словами, — и именно это вынудило меня застыть. Так случается каждый раз, когда вижу его, слышу его. С Чарли я ощущаю себя оператором, наблюдающим за всем через камеру. Почти так же, как с Итаном... только по ту сторону объектива была я.
«Чёрт...»
Одно мимолётное упоминание — и вот снова этот разрастающийся ком в горле. Сглотнув, пыталась удержать соленые ручейки, стремящиеся к моей шее, но не вышло.
«10 января... Его день рождения уже скоро. Я поздравлю, конечно поздравлю... Надо бы придумать, что написать».
Моя боль была тихой — гораздо тише нашего с ним молчания. Иначе я бы просто не смогла с ней жить.
На самом деле нет никаких ежедневных мучений, страданий — я иду дальше. Течение времени несёт меня вперёд, независимо от того, хочу я того или нет. Ещё одной причиной стало обещание, данное себе самой: «Я никогда не буду такой, как Итан». Если посчастливится встретить кого-то и полюбить столь сильно, как он меня, то ни за что не упущу этого человека. Не упущу...
И всё же, мне так хотелось, чтобы в конце это был именно он — мой Нацуми...
Люди приходят, приносят с собой чувства, а когда уходят — те постепенно подтягиваются за ними. Неизбежно...
Все боятся, что никогда не оправятся, не смогут двигаться вперед, но они смогут. А как иначе?.. Меня же страшит беспомощное созерцание: время затирает каждый момент, и он блекнет, превращаясь в пыльную старую кассету, на которой даже голосов уже не разобрать.
Правда, одно воспоминание я упрятала так глубоко в сердце, что даже безжалостный ход лет его не коснулся.
И в этом моменте мы с Итаном стоим у озера. Тёмная, беспросветная ночь обнимает нас, а я и рада — так лучше видны звезды. Запах мокрой земли и травы после дождя... Совсем скоро всё будет покрыто снегом. А пока — я закрываю глаза, вдыхаю влажный осенний воздух и представляю, что сейчас всё ещё лето.
— Всё, давай, отходи от воды, — сказал Итан, его голос слегка торопливый, но уверенный.
Мой взор тотчас устремился к нему.
— Ещё немного, — шепчу я через плечо с улыбкой.
— Нет, пойдем, поздно, — он махнул рукой, зовя за собой. Остался непреклонен, как и всегда.
Со вздохом я прокрутилась на носочках и подошла к нему, уже намереваясь уходить. Но Итан продолжал стоять и смотреть на меня, бездействуя.
— Что?.. — неуверенно переспросила я, покачав головой.
— Ничего, — он потянулся ко мне и провел пальцами по моим волосам.
Опустив взгляд, я растерялась. Сердце забилось так быстро, словно собиралось выпрыгнуть из груди прямо в его ладони.
И тут я вздрогнула, когда он приподнял мой подбородок. Его глаза говорили: «Посмотри на меня», и тогда мои ответили: «Смотрю». Итан ставал всё ближе и ближе... пока ментоловое дыхание не остановилось у самых губ. Он хмыкнул и отстранился.
«И это всё?..» — с разочарованием выдохнула я.
Парень взял меня за руку и повел в сторону города. Я злилась, как ребёнок, у которого только что отняли конфету, сказав: «На потом».
Что это вообще было?..
— Говори что-нибудь, не молчи. Мне нравится слушать твой голос, — тихо, ровно, без лишних эмоций.
— Пф, ещё чего, — я фыркнула, явно выражая своё недовольство.
— Хаха, моя болтливая принцесса отказывает мне в разговоре, — уголки его губ приподнялись в едва заметную, снисходительно-ласковую усмешку, а ладонь сжала мою чуть крепче.
— Руки пожмем, как деловые партнеры, — я подняла наши переплетенные в замок пальцы, демонстрируя: «Вот, это максимум», — и хватит.
Итан рассмеялся. Какой же у него красивый смех... Но я не успела запомнить его в полной мере, ведь тот быстро прервался его словами:
— Ты мне так нравишься, что с ума сойти можно, — зелёные глаза не ждали ответа. Уверенно и цепко они смотрели на меня, словно я была тем, чего они никогда больше не упустят из виду.
Я глубоко вдохнула, задержав воздух в лёгких — вероятно, пытаясь остановить время. Мне нужно было чуть больше паузы, чтобы узнать: что сказать, что сделать, а главное — как запечатлеть этот момент в памяти навечно.
Что если это самый счастливый миг в моей жизни?..
— Ты меня сейчас сам с ума сведешь, Нацуми...
1.01.24
Неделю спустя
Клубок под названием "праздники" размотался куда быстрее, чем я ожидала — нить закончилась, и я вдруг снова оказалась в буднях.
Свой последний год в Sixth Form я проходила на домашнем обучении. Учителя не слишком требовали отчётности, так что мне даже не нужно было прилагать особых усилий, чтобы сдать все необходимые работы. Они всё твердили: «Подготовка к экзаменам A-levels нужна в первую очередь вам, а не нам!» Я же никуда не собиралась поступать — хотела полностью посвятить себя творчеству. Перед колледжами искусств у меня даже был страх: что если там заберут мою индивидуальность? Правда, пока я ещё не знаю, как самой протоптать путь к своей мечте.
Иногда дни отдалённо пахли имбирём, горячим шоколадом и апельсиновой коркой... особенно когда я включала телевизор: рождественские спецвыпуски «Coronation Street» и «EastEnders», бесконечные семейные фильмы и, конечно же, вечный «Один дома» — куда без него! Если не мой драгоценный плейлист на Spotify, то что-то из этого обязательно звучало на фоне, пока я ела мандарины, рисовала, делала заметки в дневнике или болтала по телефону.
Кстати, о звонках... Хоть Чарли и не звонил мне с того дня ни разу, мы списывались почти каждый день. Только вот переписка больше напоминала обрывки одного и того же разговора.
До утра сидели, представляешь? Голова раскалывается...
2:03 p.m.
Ох... хоть сегодня-то выспись.
2:36 p.m.
прочитано
Боже... проснулся с жуткой жаждой, а воды тут ни бутылочки.
1:34 p.m.
Ахах, ну, беги в магазин.
2:40 p.m .
прочитано
Он не лгал, когда говорил, что друзей у него немало. Ведь его «Новый год» всё никак не заканчивался: Чарли перекочёвывал из дома в дом — сегодня он радовал своим присутствием одних, завтра уже других.
А у меня... не было никаких прав на него. И все свои негодования — «думала, мы тоже увидимся...» — я подавляла до того, как говорила вслух.
И всё же ощущение, что я всего лишь очередная "подруга без имени", не тешило меня. Кто бы это ни был... я ненавидела сидеть на последнем ряду в чьей-то жизни.
Проснулся и чёт голова так болит...
11:37 a.m.
«Зачем он мне вообще это пишет?..»
Не выдержав сего дня сурка, я напечатала грубее обычного и, на эмоциях, нажала кнопку "отправить".
Ты же сегодня всё равно пойдешь на вечеринку.
12:01 a.m.
Чарли оставил моё сообщение без внимания. Только ночью, как по обычаю, появилась надпись "прочитано".
Я сокрушалась весь день оттого, что даже моя злость остается незамеченной. Передумала много о чём. Вела разговоры сама с собой. Приняла решение, что больше не буду отвечать ему, что ни с того ни сего придала ему большее значение, чем должна была, что возложила какие-то глупые ожидания на едва знакомого мне парня.
В ту ночь я без конца ворочалась, мучась от бессонницы, в то время как Чарли сладко спал в беспамятстве после очередной пьянки, даже не подозревая о моих душевных терзаниях. Интересно, краснели ли у него щёки?
Не понял.
12:10 p.m.
Это что за тон такой?
12:13 p.m.
Я видела его смс в шторке уведомлений. Всё внутри хотело нанести ответный удар: «Сам догадайся!» или «Ты ещё удивляешься?!» — но, утихомирив чувства, я прикрыла глаза на выдохе и осталась верна решению его игнорировать.
Чай с лимоном остыл в руках, пока я всматривалась в слякоть за окном. Всё тело моментально передергивало, стоило мне подумать о холоде на улице. Словно он был прямо здесь, в моей комнате, просачиваясь сквозь стекло. И лишь одно давало облегчение: мне никогда не нужно идти.
Так минуло пол дня. Я возилась с мелкими делами, переворачивала страницы старых журналов, грелась у батареи, расставляла чашки и блюдца на полке, постоянно поглядывая на экран телефона украдкой — словно пыталась скрыть даже от самой себя, что не хочу обрывать всё вот так. Его имя никак не высвечивалось... ну, до восьми вечера.
У меня завтра первый рабочий день, а никто даже удачи не пожелает...
8:03 p.m.
— Ааа! — я схватилась за голову, пальцы впились в пряди, как будто всё моё раздражение тянулось по волосам: проведи рукой — и оно исчезнет. Но не исчезло.
— Тц... к чёрту.
Я потянулась к телефону; звук печатающей клавиатуры перебивал Конана Грея, который в этот самый момент пел: «Not common sense, but I'm haunted by people who've left, so you scare me to death» — «Это бред, но меня преследуют призраки тех, кто ушел, так что ты пугаешь меня до смерти». So relatable...
Тебя взяли на работу?
9:07 p.m.
«Просто и лаконично», — кивнула я себе, мол, всё нормально, ничего страшного не сделала.
Пока нет, ноо где стажировка — там и место в компании.
9:09 p.m.
Ладонь коснулась губ, а глаза смотрели мимо.
Тогда удачи тебе завтра, Чарли.
9:09 p.m.
Дороти.
9:09 p.m.
Что?
9:10 p.m.
Это я хочу спросить, «что». Что с тобой такое?
9:10 p.m.
Откуда в нём взялось столько серьезности? Позаимствовал у своих друзей? Так хотелось кинуть ему эти фразы прямо в лицо! Но я не решилась отправить их и через телефон. Да и не следовало... это было бы лишним.
И всё же... Что с ним? Чего привязался? Чего так допытывается? Оставил бы ситуацию — делов-то. Но нет: ему нужно докопаться до сути! Когда я сама боюсь к ней прикасаться.
Друг для всех — никому не друг.
9:14 p.m.
И как это понимать?
9:15 p.m.
Подумай.
9:15 p.m.
Тебе не нравится, что у меня много друзей?
9:16 p.m.
Не используй такую формулировку! Кто я тебе такая, чтобы рассуждать, что мне там в тебе нравится, а что нет?
9:17 p.m.
Да о чём ты вообще.... Я тебя не понимаю.
9:17 p.m.
У человека может быть много хороших друзей, Дороти.
9:17p.m.
Да ладно тебе. Ты же наверняка не знаешь и половины имен тех, с кем тусил вчера.
9:18 p.m.
Да, не знаю, и что с этого?
9:18 p.m.
Вот об этом я и говорю. Вы не друзья.
9:18 p.m.
Тишина. Я зажмурилась. Молчание Чарли выбило меня из колеи. В голове прокручивались банальности, вроде: «Не сказала ли я лишнего? Не была ли слишком груба?» Но решила — раз уж ступила на эту тропу откровений, нужно идти до конца.
Ты не знаешь, как их зовут, но меня ты называешь по имени. И даже так — ты проводишь каждый вечер с ними, и ни разу со мной.
9:27 p.m.
Ах, так вот в чём дело.
9:27 p.m.
«Боже, кажется, я слышу эту интонацию в голове...»
Ты хотела встретиться. И я, между прочим, тоже хотел. Ждал, что ты предложишь.
9:28 p.m.
Почему молчала?
9:28 p.m.
Я глубоко вздохнула, не давая своему раздражению, возможно, злости взять верх окончательно.
Чарли, ты же буквально каждый день кочевал из дома в дом, сообщения читал по ночам, отвечал в полдень и сразу убегал к очередным «друзьям»!
9:29 p.m.
Господи, Дороти... Напиши мне ты — я бы не убегал.
9:29 p.m.
«Вот так... вот так просто?»
А сам-то почему не написал?..
9:29 p.m.
Потому что, когда мне нравится проводить с кем-то время, у меня стирается грань между дружелюбием и навязчивостью.
9:32 p.m.
И почем мне знать? Я уже второй раз тащу тебя куда-то. Отвечаешь по слову. Может тебе претит моё общество.
9:33 p.m.
Я сжала губы. Телефон лежал на коленях. Ничего не приходило в голову. Почему так тяжело?
Я не знаю, что сказать, Чарли.
9:36 p.m.
У меня лично сильно желание пойти на каток.
9:37 p.m.
Ахах, это ты так пытаешься исправиться?
9:37 p.m.
Ты собственница маленькая, ты знаешь?
9:37 p.m.
Мы в субботу идем на каток. Всё.
9:37 p.m.
Чарли... Ох Чарли. Он снова пробрался в мою душу, нашел отяжеляющий ее камень и убрал его оттуда, раскрошив между пальцами так легко, словно тот всегда быть лишь пылью. «И как он только это делает? Он что, маг?» Пожалуй, в нём действительно есть что-то от мага... наверное, когда распускает волосы — так и вовсе.
Правда, я всё ещё испытывала смущение от своих несдержанных порывов. Хотелось спрятать глаза, прикрыть лицо ладонью, но это не имело смысла — ведь он даже не видит меня сейчас.
Музыка по-прежнему разливалась по комнате. А я достала из шухляды свои большие наушники — словно хотела направить ее внутрь себя, в ту глубинную обитель, где сидит такая же неуверенная и ранимая, отзеркаленная я.
Шаг, второй...
Прикрыв глаза, мелодия стала покачивать меня, заставляя стать ее олицетворением. Сперва я кружилась лишь чтобы забыться, просто вытрясти всё ненужное из подсознания. Но потом, когда мои длинные кудри коснулись поясницы, а кожа покрылась мурашками от слов в припеве — я ощутила себя живой. И мне... мне хотелось, чтобы это чувство длилось и длилось... хотя бы пока не закончится песня.
Такие мысли посещают меня редко, но в тот вечер одна пришла: «Наверное, сейчас я такая красивая...»