Сохрани меня в памяти

— Проснитесь, девчонки, завтрак уже остыл, — мягко позвала мама, заглянув в комнату. На лице её светилась добрая улыбка.
— Ещё пять минут... — простонала Элиана, зарывшись в подушку так глубоко, будто хотела спрятаться от всего мира.
— Я же знаю тебя, соня, — рассмеялась мама Николь и подошла к дивану, поправляя одеяло на её плечах. — Помнишь, как раньше у нас ночевала и никак не могла подняться?
— Мам, её проще накормить, чем разбудить, — хохотнула Николь с кровати. — Принеси блинчики прямо сюда.
— Ага, сейчас, — мама театрально закатила глаза. — Только не говори, что я должна кормить вас в постели.
Элиана не удержалась и прыснула в подушку. Тепло разлилось по груди. Здесь, в этом доме, всё казалось простым и настоящим. Как будто здесь время останавливалось.
Через пару минут по дому поплыл запах ванили и клубники. Мама вернулась с подносом: блинчики, мёд, стаканы с ярким соком.
— Вот мои барышни, — сказала она и поставила у кровати тарелки.
— Мам, ты лучшая! — Николь с сияющими глазами схватила вилку.
Элиана взяла блинчик осторожно, будто боялась спугнуть эту атмосферу. Она чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто дружба — частью семьи.

— Мам, — вдруг заговорила Николь с набитым ртом, — я же говорила, у меня получится! Я поступила в тот же колледж, что и Элиана! Мы теперь будем учиться в одном колледже !
— Господи, девочка моя! — мама всплеснула руками, и глаза её заблестели от гордости. Она подалась вперёд, поцеловала дочь в волосы. — Я так счастлива за тебя!
На пороге появился отец Николь, высокий, серьёзный, но в этот момент с такой тёплой улыбкой, какой Элиана ещё никогда у него не видела. Газету он держал в одной руке, но тут же отложил её в сторону.
— Что за шум с утра пораньше? — спросил он, но голос звучал мягко.
— Она поступила! — мама Николь почти прокричала от радости.
— Правда? — отец подошёл к дочери и крепко обнял её. Приподнял над полом, как в детстве, и рассмеялся. — Молодец, горжусь тобой! Ты у меня умница.
Николь сияла. В её глазах прыгали искры счастья. Мама обнимала их обоих, не удерживая слёз радости.
А Элиана сидела рядом с тарелкой и чувствовала, как у неё перехватывает горло.
Она улыбалась, чтобы не выдать себя. Смех, запах блинчиков, обнимавшиеся родители — всё это было так похоже на мечту, что больно сжимало грудь.
Вот бы и у меня было так... хотя бы раз. Чтобы мной гордились. Чтобы кто-то ждал моего поступления, а не молчал в холодной тишине.
Она сделала вид, что занята едой, но внутри хотела запомнить каждую секунду. Этот смех, эту теплоту. Этот дом, в котором она впервые за долгое время чувствовала себя не чужой.

Он был главным гонщиком школы. Его уважают за скорость, за холодную отстранённость — и за имя.

Кайл. Сын легендарного уличного гонщика, погибшего при загадочных обстоятельствах. После смерти отца Кайл исчез: ушёл из гонок, замкнулся, пропал.

Теперь он вернулся.
И вернулся на байке отца. Старом, израненном временем, но всё ещё звере на колёсах.

Среди уличных гонщиков его зовут Ворон: чёрный, стремительный, одинокий.
Он снова главный. Быстрый. Опасный. Молчаливый.

Парни — уважают.
Девушки — влюблены.
Но только одна смотрит сквозь него.

Элиана. Студентка третьего курса. Когда-то они были легендой.
А теперь она не знает его вовсе.

Все помнят, что они были вместе.
Но она — нет.
Или просто....

— Ты правда не помнишь меня?..
— А мне нужно?

Колледж «Новус». Первый день.

Гул голосов. Запах кофе и мокрой листвы.

На стоянке с рычанием останавливается байк. Старый, местами блестящий, местами исцарапанный. На байке белыми буквами выцарапано: «Ворон».

Парень снимает шлем.
Кожаная куртка. Тёмные волосы. Холодный взгляд.

Кайл.

Он заглушает двигатель и замирает, глядя на здание, будто внутри спрятано прошлое.

— Это же Кайл! — шепчет первокурсница.
— Сын того самого гонщика...
— Он же с Элианой Лоренс был...

Он идёт мимо сплетен.
Будто не слышит.
Хотя слышит. Всё. Всегда.

И вдруг — она.

Элиана сидит на ступеньках, держит кофе, листает телефон. Длинные рыжие волосы, знакомая тишина внутри неё. Та самая тишина, которую он знал до дыхания.

Он останавливается напротив.
— Привет, Элиана.

Она поднимает глаза.
Тишина. Пауза.

— Привет... Мы знакомы? — её голос звучит чужим.

Он усмехается. Горько.
— Понял. Амнезия. Модно.

— Прости, но я правда не знаю тебя...
— Ты помнишь, — перебивает он, голос становится жёстким. — Просто делаешь вид. Все знают. Только ты — нет. Удобно.

Он садится на «Ворона».
Рычание мотора глушит её шёпот:
— Мда... и кто это?..

Он не оборачивается.
Главное — она всё ещё говорит шёпотом.
А значит, не всё потеряно.

Аудитория 204.

— Итак, у нас сегодня первокурсники. Не пугайте их, — улыбается куратор. — Хотя вы это любите.

Элиана сидит у окна. Тетрадь открыта, но чистая. Подруги болтают, кто-то смеётся. Она смотрит в стекло. Будто ждёт знак.

И он появляется.

Дверь открывается почти беззвучно.
Уверенный шаг. Прямые плечи.
На нём — чёрная куртка, через плечо сумка. В руках — шлем с серым узором ворона.

Всё в классе замирает.

— Ага, вот и компания, — кидает кто-то.

Элиана поднимает взгляд.
Он.

Кайл.

Стоит в дверях так, словно был здесь всегда.
Смотрит прямо на неё.

Сердце сжимается, грудь будто проваливается.
Он стал выше, серьёзнее, лицо резче.
Но взгляд... тот же.

Глаза, в которых она когда-то тонула.

— Это Кайл Рейвен , и Элиас Нуар — говорит куратор. — Новые студенты. Переведены из школы с уклоном на механику и вождение.

Шёпот:
— Это тот самый Ворон?
— Его отец же... байкер?
— У него же авария была...

Кайл с Элиасом молча идут к месту у стены. Кайл Садится. Не смотрит ни на кого.
Кроме неё.

Их взгляды встречаются на секунду.
И исчезают, будто ничего не было.

Элиана отворачивается. Сердце бьётся слишком громко.

Столовая.

— Главное, чтобы тут еда была нормальная, — бурчит Элиас , лениво жуя жвачку.

Но Кайл вдруг останавливается.
— Элиас , не пялься, но у окна.

Элиас , конечно же, пялится. И чуть не подавился жвачкой.

У окна сидит девушка в белом медицинском халате. Волосы собраны в пучок. Рядом тетрадь, кофе и бутерброд. Она что-то выписывает, не замечая шум. Светлое лицо. Когда поднимает глаза и прикусывает ручку — Элиас забывает, как дышать.

— Ого... — выдыхает он.
— Ну вот, — усмехается Кайл . — Ещё пары не начались, а ты уже влюбился.
— Это кто?..
— Медик походу . Отличница наверное. Не про нас.
— Кажется, у неё кто-то есть.
— «Кажется» — ключевое слово, — Элиас усмехается.

Николь поднимает взгляд и на секунду задерживает его на светловолосом парне. Улыбается.

Воздух пахнет бензином и мокрым асфальтом.
Тихий щелчок — кто-то крутит ключи.
И вдруг — низкий, уверенный рык мотора.

Элиана останавливается.

— Эль

Голос сзади. Чуть охрипший, ровный. Но в нём — боль, сдержанная из последних сил.

Она оборачивается.
Он стоит у байка. Шлем в руке, куртка расстёгнута.
Глаза. Карие. Прямо в душу.

— Ты меня правда не помнишь?

Она молчит.

Он делает шаг ближе.
— Или просто не хочешь?
— да кто ты такой? Ты следишь за мной? Придурок - фыркнула Элиана

— Я... не знаю, о чём ты, — Элиана отворачивается.

Он усмехается устало.
— Ты не забыла. Тебя заставили забыть.

— Ты бредишь.
— А ты врёшь. Себе и мне.

Ветер шелестит листвой. Где-то хлопает дверь.

Он подходит почти вплотную.
— Я знаю, что ты помнишь ночи на байке. Крыши. Первый поцелуй . И говорила что никогда не отпустишь.
Он замирает.
— Только вот тебя заставили всё выкинуть. Заставили молчать.

Эля едва дышит. Губы дрожат.
— Я не помню ничего, — шепчет.

Он смотрит прямо в неё.
— А может, твой отец боится, что правда выйдет наружу?

Её глаза вспыхивают.
— Замолчи.

Он делает шаг назад. Смотрит так, будто в последний раз.
— Я не позволю им тебя сломать. Даже если ты меня ненавидишь — я всё равно тебя верну. Потому что я помню каждую чертову секунду с тобой. И ты — тоже.

Он надевает шлем.
Уезжает.

Элиана остаётся одна.
Слишком тихо. Слишком пусто.
Слишком знакомо.

Кайл:

Я  снял шлем. Кожаная куртка скрипнула, ветер тронул мои тёмные волосы. Мотор заглох, но сердце стучит быстрее.

— Чёрт... всё так же, как тогда. Всё осталось внутри.

Я замер, глядя на здание колледжа. Внутри спрятано слишком много воспоминаний. Слишком много того, что он пытался забыть.

— Это же Кайл...
— Сын того самого гонщика...
— Он же с Элианой Лоренс был...

Шёпоты, пересуды, любопытные взгляды — я не реагировал. Слышал всё. Всё и сразу. Но мне важно только одно.

И вдруг — она.
Элиана.
Сидит на ступеньках, держит кофе, листает телефон. Рыжие волосы, привычная тишина внутри неё. Та, которую он помнил.

Вот она... всё это время. Вот она.
Я останавился . Сердце сжимается.

— Я должно быть... — начал он, голос чуть хриплый, сдержанный, — ты правда не помнишь меня?
Она отвела взгляд.

— Я... не знаю, о чём ты, — ответила она.

— Давай по-честному, — я сделал шаг ближе, — я вижу это в твоих глазах. Ты помнишь.

— Нет! — резко.

— Амнезия, да? Модно... — усмехнулся я горько. — Но я помню всё. Ночи на байке, крыши, первый поцелуй... Ты думала, я забуду? Никогда.

— Ты врёшь! — отрезала она.

— Может быть, — шагнул назад, но не теряя уверенности. — Но я не позволяю им тебя сломать. Даже если ты меня ненавидишь — я всё равно тебя верну. Потому что я помню каждую чертову секунду с тобой. И ты — тоже.

Я  сел на «Ворона». Рык мотора заглушил её шёпот:

— Мда... и кто это?..
Да, я всё слышу, но мне не важно, что они говорят. Главное — она.