Сохрани меня в памяти

Больничная палата. Через несколько дней после аварии.
Окно приоткрыто, воздух тёплый, летний. Элиана сидит на кровати, смотрит в стену, пальцы сжаты в кулак. На ней — простая больничная рубашка, волосы убраны в небрежный пучок. В палате тихо, только тикает капельница.
Дверь приоткрывается. Входит её отец, уверенный, хищный.
— Всё идёт по плану, — говорит он, подходя ближе. —  ты ведёшь себя... убедительно. Молодец, Эля. Так будет лучше.отец часто называл ее Элей в принципе ее все так начали назвать не Элиана, а Эля
— кто ты? Спросила я этого человека такой мрачный в костюме волосы приглажены
— ты меня не помнишь? Я твой отец. 
Он развернулся не дождавшись ответа и ушел.
Палата была слишком тихой. Белый потолок расплывался в глазах, как пустой лист бумаги. Элиана лежала, глядя в него, и чувствовала себя такой же — пустой.
Дверь открылась.
Вошёл парень в тёмной куртке, высокий, с усталым взглядом. Он смотрел на неё так, будто перед ним всё, что у него осталось.

— «Эль ...» — голос дрогнул, будто само имя причиняло боль.
Она слегка нахмурилась. Имя было знакомым, но... не цепляло.
— «Кто... вы?» — слова прозвучали едва слышно, как вопрос самому себе.
В его глазах мелькнул ужас.
— «Ты... не узнаёшь?»
Элиана отвела взгляд, не стала отвечать. Не сказала «нет». Не соврала. Просто позволила тишине заполнить всё.
Кайл.  шагнул ближе, его дыхание стало слышно. Он присел рядом, искал в её глазах хоть искру.
Она почувствовала, как сердце дернулось, но быстро опустила ресницы.
— «Тебе ничего не рассказывали? Ни о ком, ни обо мне?»
Элиана пожала плечами.
— «Говорят... память потеряна», — просто повторила то, что слышала от врачей.
Ни слова лжи. Только констатация.
Он закрыл лицо ладонями. Впервые за всё время его плечи дрогнули.
— «Чёрт...»
Кайл улыбается, но в глазах слёзы:
— Ладно. Значит, начнём всё сначала. Я всё равно заставлю тебя снова полюбить меня.
Она смотрела на него и чувствовала, как что-то внутри ноет, будто хочет прорваться наружу. Но амулета на груди не было. Его сняли. Вместе с ним
— словно сняли все воспоминания.
И сейчас она выглядела так, будто их действительно нет.
— «Я приду ещё», — сказал он, сжав зубы.
Когда дверь закрылась, я осталась одна. Провела ладонью по пустой шее — там, где раньше был холодный металл.
Ничего.
И от этого пустого «ничего» было больнее всего.
Он приходит к ней, не зная всей правды. Только знает, что она теперь холодна.
Она отворачивается. ничего не помнит.
— Ты... ничего не помнишь обо мне? — шепчет он. — Ни трассы. Ни нас?
Она смотрит на него. И в этот момент внутри умирает.
- Прости. Ничего
Он прислал сообщение:
«Эля, я знаю, что ты меня не помнишь. Если ты жива — я не отступлю. Даже если ты молчишь.»
Она смотрит на экран.
Читает раз...
Два...
Потом — выключает телефон.
И прижимает его к сердцу.
— Кто этот парень? Почему меня так тянет к нему ? Где я? Кто я ? — я заплакала тихо обычно как ребенок
Телевизор гудит в фоновом режиме, показывая новости. На экране бегущей строкой:
«Срочные новости: студентка колледжа Новус Элиана Лоренс пострадала в серьёзной автомобильной аварии. В больнице состояние стабилизировано. Подробности выясняются.»
Дмитрий Лоренс стоит у окна, сжимая бокал, но даже не глядя на напиток. Его лицо похоже на маску спокойствия, но пальцы дрожат.
— Как это могло случиться? — тихо проговорил он сам себе, сжатые кулаки белеют. — Я хотел всего лишь лёгкий ушиб... а она в тяжёлом...

Сзади входит секретарь, слегка тревожно:
— Господин Лоренс... репортеры звонят, хотят комментарий. Они уже пишут, что дочь в аварии.
Дмитрий резко оборачивается:
— Комментарий? Что им сказать? Что моя дочь на краю смерти? Это не их дело!
— Но люди уже распространяют слухи, — осторожно продолжила секретарь. — Если мы молчим, они придумают свои версии.
Дмитрий глубоко вдохнул, сжал кулаки, взгляд его стал холодным:
— Пусть пишут. Пусть знают только «правду». Она должна была всего лишь ушибиться, а виноватым будет Кайл.
Телевизор показывает кадры полиции и скорой помощи, журналист за кадром говорит:
— ...и по последним данным, Элиана Лоренс госпитализирована в критическом состоянии, однако врачи уверяют, что её жизни ничего не угрожает. Родители пока не дают комментариев.
Дмитрий почти шепотом, сам себе:
— Я хотел лишь лёгкую травму... чтобы все думали, что это Кайл. Никто не должен узнать, что я стою за этим.
Секретарь кивает, понимая, что против воли Лоренса никто не сможет ничего сделать.

— И предупреди колледж... — продолжил он, — пусть знают, кто в ответе за новости. Если кто-то осмелится испортить её имя — последствия будут серьёзными.
Он подошёл к окну, смотря на город, где новости уже разнесли трагедию по всем каналам. Его сердце билось, но он скрывал эмоции за железной маской бизнесмена.
— Она моя дочь, — тихо повторил он себе, — и никто не узнает правду... пусть думают, что виноват Кайл.
колледж, Новус
Аудитория была наполнена шумом студентов, кто-то готовился к лекции, кто-то обсуждал последние события в кампусе. Вдруг дверь кабинета открылась, и администратор Новуса, с мрачным выражением лица, вошёл внутрь.
— Всем... внимание, — начал он тихо, но голос пробился сквозь гул. — У нас пришло срочное известие: Элиана Лоренс попала в серьёзную аварию. Она госпитализирована. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
Шум сразу стих. Ребята переглянулись, кто-то закашлялся, кто-то побледнел. Словно воздух вытеснился из комнаты.
Сзади кто-то шепнул:
— Она... это... она же вчера была на кампусе...

А один из друзей Элианы , не выдержав, побежал к двери:
— Мне нужно узнать, что с ней!
Слово «авария» повисло в воздухе, как ледяной комок. Студенты начали перескакивать с места на место, в глазах страх и тревога. Новус стал центром хаоса — все хотели узнать подробности, но никто не мог поверить, что это действительно произошло.
В этот момент кто-то тихо добавил:
— Она ведь всегда... всегда пыталась быть осторожной... Как же так...?
И уже через несколько минут группа студентов пыталась дозвониться до её друзей, проверяя новости, в то время как преподаватели пытались сохранить порядок в аудитории.
Коридор больницы был заполнен звуками шагов, дверьми, громким гулом разговоров. Родители Николь, заметив экстренные новости об аварии Элианы, бросились в больницу.
— Мы услышали... что с Элианой? — мать Николь почти плакала, хватаясь за сумку, не в силах дышать спокойно.
— Её состояние тяжёлое, — спокойно сообщил дежурный врач, проводя их к палате.
Они вошли, и Элиана лежала на кровати, глаза закрыты, капельницы сверкали в лампах. Когда она открыла глаза, она мгновенно сосредоточилась на Николь, как будто остальной мир исчез.
— Ника? — тихо, с удивлением прошептала Элиана , протягивая руку.
Мать Николь опустилась на колени рядом:
— Да, дорогая, она  здесь. Всё будет хорошо.
Отец Николь нервно сжимал кулаки, глядя на неё:
— Ты держись, малышка, мы с мамой рядом.
Элиана пыталась понять, почему вокруг неё никто другой не знаком. Имя Кайла, родителей, друзей из колледжа — всё стерлось из памяти. Только Николь осталась.
— кто все эти люди? — спросила Элиана , слегка растерянно, смотря на родителей Николь.
— Не волнуйся сейчас, — мягко сказала Николь, держась за руку Элиану . — Мы с тобой. Всё остальное потом.
Элиана сжала её руку сильнее, как будто в этом касании был весь мир. Её память хранила только Николь, а всё остальное — пустота. В глазах стояли слёзы, но была надежда: кто-то рядом, кто её действительно знает.
Родители Николь переглянулись: они понимали, что для Элиана сейчас самое главное — ощущение безопасности, поэтому не стали объяснять всё сразу.
— Всё будет хорошо, — тихо повторила мать Николь, — мы не оставим тебя одну.
Элиана закрыла глаза, словно впервые за долгое время могла дышать спокойно. Только Николь была её якорем в этом хаосе.
Элиана лежала на кровати, капельницы сверкали под лампами. Её глаза медленно открывались, и первый взгляд упал на Николь. Остальные лица вокруг — расплывчатые, чужие.
Кайл сидел на стуле, локти на коленях, взгляд в пол. Вдруг дверь открылась — вбежали Дмитрий и Анастасия Лоренс. Атмосфера мгновенно стала тяжёлой.
— Вот он... — голос Дмитрия сорвался от злости. — Тот, кто едва не убил мою дочь.
Анастасия подошла ближе, её руки дрожали, глаза красные от слёз:
— Зачем ты её повёз? Ты не знал, что она боится скорости? Почему, Кайл?!
Кайл поднял глаза, полные боли:
— Я клянусь... я бы никогда не сделал ей плохо. Это не я виноват, это была... ловушка.
Дмитрий шагнул к нему, схватил за ворот куртки и прошипел:
— Не смей оправдываться! Если бы не ты, она бы сейчас сидела дома живая и здоровая.
Кайл попытался вырваться, но голос его дрогнул:
— Я люблю её... Я бы отдал свою жизнь за неё.
— Любовь?! — Анастасия вскрикнула. — Ты называешь это любовью? Любовь — это оберегать! А ты сделал из неё игрушку для своих гонок!
Дмитрий, злобно сузив глаза:
— Слушай сюда, мальчишка. Ты исчезаешь из её жизни. Если я увижу тебя ещё хоть раз рядом с моей дочерью — ты не только потеряешь место в «школе», ты потеряешь всё.
Он бросил его назад, как ненужную вещь. Анастасия отвела взгляд, не выдержав его глаз.
Дверь захлопнулась, и Кайл остался один, с дрожащими руками и криком в груди.
Дверь открылась, и в палату вошли её родители.
— Элиана ! — тихо, но с трепетом сказала мать, подходя к кровати. — Дорогая, мы так испугались...
Отец стоял чуть позади, сжатые руки, глаза холодные, но в глубине — страх и боль.
— Мама... папа... — Элиана моргнула, пытаясь вспомнить их лица, но в голове — пустота. Она смотрела на них как на незнакомцев. — Вы... кто?
Мать опустилась на колени рядом:
— Я твоя мама, а это твой папа... Мы здесь, чтобы помочь тебе.
Элиана снова посмотрела на Николь, как будто та была единственным знакомым существом в мире.
Через минуту в палату зашли друзья: Альбина, Влад, Тим, Хина и Эмма. Они сразу окружили Элиану , держа её руки, пытаясь поддержать.
— Элиана ! — воскликнула Альбина, не сдерживая слёз. — Мы так переживали!
Элиана слегка вздрогнула, но не узнала их. Её взгляд снова вернулся к Николь.
— Николь... — тихо повторила она, словно в этот голос была вся её память.
Влад склонился ближе:
— Эй, не бойся. Мы рядом. Всё будет хорошо.
Тим попытался шутливо улыбнуться, но голос дрожал:
— Да, Элиана , мы тут все твои верные друзья.
Хина осторожно держала её за руку:
— Мы все с тобой, ничего страшного больше не будет.
Эмма тихо добавила:
— Просто держись за Николь, она расскажет тебе всё.
Элиана сжала руку Николь сильнее, словно та была её единственным якорем. Остальные друзья окружали её теплом, но для неё они пока чужие. Она понимала только одно: Николь рядом — значит, она в безопасности.
Мать Элианы мягко погладила её по волосам:
— Мы рядом, Эль . Всё будет хорошо, мы не уйдём.
И Элиана впервые за долгое время позволила себе закрыть глаза, ощущая, что хотя бы один человек из прошлого с ней — Николь.
Доктор тихо вошёл в палату, аккуратно закрыл за собой дверь. Родители Элианы и Николь сидели рядом, а друзья — Альбина, Влад, Тим, Хина и Эмма — держали Элиану за руки, тревожно наблюдая.
Доктор сделал глубокий вдох и мягко сказал:
— Я хочу объяснить, что произошло. После аварии Элиана Лоренс получила травму головы. Из-за этого у неё произошёл частичный амнезий — она помнит некоторых людей, но большинство воспоминаний временно стерты.
Мать Элианы взяла ладонь доктора:
— Так почему она помнит только Николь?
Доктор посмотрел на Элиану , затем на всех присутствующих:
— Когда мозг восстанавливается после травмы, он выбирает наиболее эмоционально значимые связи. Николь — это тот человек, с которым Элиана испытала сильные эмоции, доверие и привязанность. Эти воспоминания закрепились глубже всех остальных. Поэтому сейчас Николь — единственное лицо, которое она узнаёт сразу.
Отец Лии сжал кулаки, но оставался сдержанным:
— Значит, она постепенно восстановит память?
Доктор кивнул:
— Да, с поддержкой друзей и близких память может постепенно возвращаться. Но это процесс будет длительным. Важно, чтобы Элиана чувствовала себя в безопасности и могла доверять людям рядом.
Элиана , слушая доктора, снова взглянула на Николь:
— Только ты... — тихо сказала она, сжимая её руку.

Николь улыбнулась сквозь слёзы:
— Да, Элиана , я рядом. Всё будет хорошо.
Доктор кивнул:
— Мы будем следить за её состоянием, и со временем она сможет восстановить все воспоминания. Главное — терпение и поддержка.
Друзья вокруг почувствовали облегчение, но тревога всё ещё висела в воздухе. Теперь они знали, почему Элиана видит только Николь, и что впереди долгий путь восстановления.
Дом встречает Кайла тишиной. Лишь скрип половиц и запах лекарств. Он снимает куртку, бросает на стул и идёт в комнату.
За столом сидит Селена — длинные волосы небрежно собраны в хвост, глаза опухшие от недосыпа. Перед ней остывший чай и учебники.
— Ты опять поздно, — тихо говорит она, даже не поднимая головы. — Я устала каждый раз гадать — вернёшься ли ты вообще.
Кайл сжимает челюсти, садится напротив.
— Прости. Я должен был...
— "Должен". — селена резко вскидывает взгляд. — А я должна что? Сидеть и ждать, пока ты убьёшься или пока тебя не посадят?! Ты хоть понимаешь, что мы остались одни? Мама... — её голос дрогнул. — Мама не та, она иногда даже не узнаёт меня.
Из соседней комнаты доносится бормотание матери, что-то о покойном отце. Кайл опускает глаза.
Сестра шепчет, почти срываясь на слёзы:
— Ты единственный, кто у меня есть. Я не хочу хоронить и тебя.
Кайл подходит, кладёт руки ей на плечи:
— Я всегда буду рядом. Обещаю.

Она качает головой, горько усмехнувшись:
— Ты всегда обещаешь. А потом уезжаешь к ней. К этой Элиане
— Она стоила того, Кай? Она стоила того, чтобы мама лишилась сына, а я — брата?
Эти слова бьют его в самое сердце. Он не находит ответа. Только тянет Селену в объятия и глухо произносит:
— Прости... Я не должен был вовлекать её.
И именно в эту ночь он решает:
уйти от Элианы.
больничная палата, поздний вечер
Кайл тихо открыл дверь палаты, сердце стучало так громко, что казалось, его услышат все. Элиана лежала на кровати, её глаза открылись, но взгляд был пустой, холодный.
— опять ты?..шепчет Элиана
Кайл посмотрел в глаза, сдерживая дыхание
— Почему ты плачешь?..
Кайл поспешно отвёл взгляд
— Просто рад, что ты жива.
— А мы были близки?
пауза, голос срывается
— Когда-то... да.

— Элиана... — начал Кайл, подходя ближе, голос дрожал. — Это я... Кайл. Ты помнишь меня?
Элиана моргнула, глядя на него, будто впервые видела. Она протянула руку, но не к нему, а к Николь, которая сидела рядом.
— Николь... — тихо произнесла Элиана, словно это было всё, что она могла вспомнить. — Кто ты? Повторяла она
Кайл сжался, чувствуя, как внутри него растёт страх и вина. Он видел, как Элиана не узнаёт его, не реагирует на его имя, на все их общие моменты.
— Я... я твой парень... — попытался он снова, но слова застряли в горле.
Элиана отвела взгляд и прикоснулась к Николь, словно Кайл был чужим человеком.
Кайл сел на край кровати, опустив голову. Внутри всё рвалось на части. «Она меня не помнит... Я причинил ей боль, даже если не виноват...», — думал он.
Он сделал глубокий вдох, сдерживая слёзы:
— Элиана... если я буду рядом, тебе будет хуже. Я не могу... я не могу разрушать твою жизнь больше.
Николь осторожно положила руку Кайлу на плечо, словно понимая, что он сам принял решение.
— Ты думаешь правильно, — тихо сказала она. — Она сейчас должна быть защищена.
Кайл поднялся с кровати, последний раз посмотрел на Элиану, на её холодный взгляд, и тихо прошептал:
— Я ухожу... ради тебя.
Он вышел из палаты, закрывая за собой дверь. В коридоре осталась тишина, прерываемая лишь лёгким звуком капельницы.
Кайл вышел из палаты, глаза горели от сдержанных слёз. Он только что сказал Элиане , что уходит. Сердце разрывалось, но он был уверен — так для неё будет безопаснее.
Вдоль коридора его встретили холодные взгляды журналистов и парочка студентов из колледжа, которые уже шептались:
— Это он... тот самый Кайл...
— Говорят, из-за него Элиана в реанимации.
Кайл сжал кулаки, но молчал. Он не собирался оправдываться.
В этот момент в холле появился Дмитрий Лоренс, отец Элиана . Его походка была тяжёлой, уверенной, взгляд — ледяным. Он подошёл к журналистам и спокойно, почти холодно сказал:
— Моя дочь борется за жизнь. И всё это — вина Кайла Рейвен
Журналисты сразу оживились, камеры щёлкали, вопросы сыпались один за другим:
— То есть вы считаете, что авария не случайна?
— Он подверг опасности вашу дочь?
— Что будет дальше?
Дмитрий чуть прищурился, зная, что каждое слово попадёт в новости:
— Для меня очевидно: Кайл давно тянет её в опасный мир. И вот результат. Если бы не он, моя дочь сейчас была бы дома, а не под аппаратами.
Кайл резко обернулся, голос дрогнул:
— Это ложь! Вы прекрасно знаете, что всё было не так!
Но его слова потонули в гуле камер и микрофонов. Журналисты вырвали заголовок ещё до того, как он замолчал:
«Кайл виноват в аварии: заявление отца Элианы Лоренс»
Кайл понял, что с этого момента он — враг. Никто не станет слушать его правду.
В холле всё ещё толпились журналисты, студенты и знакомые семьи. Двери распахнулись, и вошёл Рейн — высокий, резкий, с лицом, искажённым от злости и боли. Он только что прилетел, узнав из новостей: его сестра в аварии.
— Где она?! — голос Рейна сорвался. — Где моя сестра?!
Эта фраза ударила по Кайлу, будто молотком. Он резко обернулся:
— Что?.. Твоя... сестра?
Вокруг моментально стихло. Все понимали, что сейчас что-то произойдёт.
Рейн подошёл ближе, его кулак сжал ткань куртки Кайла и прижал его к стене:
— Ты... был с ней? Ты вёз её на байке?!
Кайл, ошарашенный, пытался осмыслить:
— Подожди... Элиана — твоя сестра?..
— Заткнись! — Рейн врезал кулаком в стену рядом с его лицом. —  ты был рядом, и именно с тобой она оказалась в реанимации!
Журналисты жадно снимали каждое движение. Школьники замерли, а Сэм и Леша пытались оттащить Рейна.
— Я не хотел этого! — крикнул Кайл, вырываясь. — Ты думаешь, я отдал бы её жизнь?!
Рейн, задыхаясь от ярости:
— Мне плевать, что ты там хотел. Ты проклятый Ворон, и теперь всё ясно — куда бы ты ни пришёл, остаются только аварии и смерть.
Эти слова разрезали воздух. Кайл побледнел, осознав, что теперь не только отец Элианы , но и её родной брат против него.
В школе царила тишина, какой не бывает даже на экзаменах. Каждый школьник уже читал новость:

Кайл виноват в аварии: заявление отца Элианы Лоренс
Кто-то шептался в коридоре:
— Ты видел? Это же он...
— Вот почему он всегда был таким шумным. Я знал, что от него беда.
— Но он любил её... Разве мог он этого хотеть?
Кайл вошёл в кабинет , и разговоры стихли. На него уставились десятки глаз.
Его друзья — Вадим , Элиас — стояли в стороне, растерянные. Они сами не знали, во что верить.
Вадим шагнул вперёд, но его остановили чужие слова:
— Предатель! — выкрикнул кто-то из школьников
— Ему нельзя оставаться в «школе»! — поддержали другие.
Кайл посмотрел на них с пустым взглядом. Он не собирался оправдываться. Но в этот момент подошёл Вадим . Его лицо было мрачным, голос глухим:
— Кайл... скажи честно. Это было специально?
В зале повисла тишина.

Кайл сжал кулаки до боли, его голос дрогнул:
— Я бы скорее сам погиб... чем позволил ей пострадать.
Вадим долго смотрел на него, будто пытаясь поймать хоть тень лжи. Потом резко отвернулся:
— Тогда знай: все думают иначе. И пока твоя правда никому не нужна.
Он ушёл, оставив Кайла среди холодных взглядов и полушёпотов.
— Послушайте сюда все! — рявкнул Элиас так, что даже воздух дрогнул.
Толпа замерла. Несколько человек перестали переговариваться и повернулись к нему.
— Он никогда так не поступил бы! — каждое слово звучало твёрдо, будто приговор. — Я его знаю лучше вас всех вместе взятых!
Элиас шагнул вперёд, его глаза сверкали злостью и решимостью. Он сжал кулаки, готовый в любой момент встать грудью.
— Только попробуйте вякнуть что-то лишнее... — его голос сорвался на хриплый крик.
Наступила тишина. Тяжёлая, давящая. Никто больше не осмелился произнести ни слова. Те, кто ещё секунду назад бросал ехидные комментарии, отвели взгляд в сторону.
А он стоял прямо, не опуская плеч, и в этот момент было ясно: тронь его друга — и придётся иметь дело с ним.