Глава 13
Солнце только начало подниматься над горизонтом, окрашивая небосклон в нежные багряные оттенки. Легкий, но свежий ветерок обдувал улицы, наполняя воздух утренней свежестью. Александр Комиссаров, погруженный в свои мысли, неспешно шел по тротуару, направляясь к секретному зданию, где его ожидал Феликс.
Накануне вечером Феликс, один из ключевых агентов, позвонил Комиссарову. Вчерашний звонок агента заинтриговал его: Феликс обмолвился о компромате на конкурента Виктора Гамильтона, претендующего на пост главы организации. Деталей Феликс не раскрыл, ограничившись приглашением в свой кабинет на следующее утро.
Комиссаров остановился, его взгляд задержался на здании. Небольшой трехэтажный дом из темно-коричневого кирпича выделялся среди окружающих построек своей изысканной архитектурой. Строение было возведено с особым вниманием к деталям: строгие линии, изящные карнизы и элегантные окна придавали ему утонченный вид. Рядом с агентством «Гранд Дела» раскинулся ухоженный сад, в котором молодые дубы, тянущиеся к небу, создавали атмосферу умиротворения и стабильности.
Александр шагнул внутрь здания, и в этот же момент от стойки администратора отделился охранник. Мужчина только что закончил телефонный разговор и теперь медленно направлялся в его сторону.
— Сэр, к кому изволите? — строго поинтересовался он.
— К Феликсу Бернацкому, в кабинет, разумеется.
— Тогда предъявите приглашение.
— Какое еще приглашение?! Я тут по срочному делу, а не на чай к королю.
— Которое он вам должен был выдать. Не положено без него проходить.
— Нет у меня ничего, — Комиссаров с досадой мотнул головой и красноречиво ткнул взглядом в телефон. Охранник, похоже, не отличался особой сообразительностью, но намек уловил. Набрал номер и тут же услышал в трубке рассеянный, спокойный голос агента.
— Да, Том. Я слушаю.
— К вам тут какой-то комиссар...
— Какой-то?! — тихо возмутился Александр.
— Пропускать его? Понял, — охранник, словно побитый пес, положил трубку и молча, с видом оскорбленного достоинства, пропустил гостя.
Комиссаров, проходя мимо охранника, бросил на него короткий, но выразительный взгляд, который, казалось, мог испепелить на месте, и стремительно направился к лестнице. Его шаги эхом разносились по коридору. Кабинет Феликса находился на третьем этаже, в самом конце коридора, у самой лестничной площадки. Комиссаров не стал тратить время на формальности и, не дожидаясь разрешения, вошел внутрь. Дверь тихо скрипнула, нарушив напряженную тишину комнаты. Его глаза быстро привыкли к полумраку, который царил внутри. Единственными источниками света были мерцающие экраны многочисленных компьютеров, стоящих вдоль стен. Плотные шторы на окнах, словно черные дыры, полностью поглощали все попытки утреннего солнца проникнуть в помещение.
В центре комнаты за массивным столом, на котором были разбросаны бумаги, блокноты и чашки с недопитым кофе, сидел Феликс. Его фигура казалась почти призрачной в полумраке. Феликс был полностью поглощен работой: его пальцы с невероятной скоростью порхали по клавишам сразу трех клавиатур, установленных перед ним. Как он умудрялся одновременно управлять тремя устройствами? Загадка!
Комиссаров присел на стул напротив Феликса, и откашлялся, привлекая внимание гения.
— Рад тебя видеть, Саша. Спасибо, что приехал, — Феликс оторвался от клавиатур и посмотрел на гостя.
— Как я мог не приехать? Дело важное, я прав?
— Несомненно, — кивнул Феликс, разворачивая к нему ноутбук.
Комиссаров увидел перед собой лицо, которое мгновенно пробудило в нем тревожное узнавание. Знакомые круглые очки, пронзительные серые глаза и резкие черты лица — все это он уже видел на видеозаписи, которую сначала обнаружила Аня на старой базе преступников, а затем и Феликс. Этот человек был врагом Гамильтона, одержимым навязчивой идеей занять его место во главе «Опасной банды преступников».
По голосу, внешности и манере поведения, которую Комиссаров успел подметить на записи, было ясно: перед ним скользкий, как угорь, и загадочный, как бермудский треугольник, человек. Александр продолжал внимательно изучать лицо незнакомца, пока Феликс не начал свой рассказ.
— Перед тобой Роман Шереметев, — начал Феликс. — Бывший глава «Опасной банды преступников». Точнее, той организации, которую он когда-то возглавлял. Ранее она носила название «Undercover spies» , что в переводе с английского «Шпионы под прикрытием». Роман погрузился в криминальный мир задолго до того, как это стало его основной профессией. Постепенно он собрал вокруг себя группу сообщников, и вместе они начали сеять хаос в городе.
Комиссаров поднял бровь, но ничего не сказал. Феликс продолжил, стараясь не упустить ни одной детали.
— Точную дату основания банды установить не удалось, но, по нашим данным, это произошло примерно десять-двенадцать лет назад. Роман собрал около двадцати верных соратников, каждый из которых был профессионалом в своем деле. Однако его карьера лидера оборвалась внезапно: тяжелая болезнь подкосила его. Чем именно он страдал, до сих пор остается загадкой. Известно лишь, что болезнь была настолько серьезной, что он оказался прикован к постели на долгое время.
Феликс сделал паузу, чтобы Комиссаров мог осмыслить услышанное. Александр кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.
— В этот период временное руководство организацией перешло к его ученику, Виктору Гамильтону, — продолжил Феликс. — И кстати, как я выяснил, оказывается Гамильтон — это не его настоящая фамилия, но я пока не смог установить его истинное происхождение. Все еще впереди.
Комиссаров внимательно слушал рассказ Феликса, позволяя словам проникать в его сознание. Он не перебивал, давая возможность изложить все факты. В голове, словно детали сложного механизма, вырисовывались кусочки общей картины. Ему очень хотелось увидеть этого Гамильтона вживую. Что за странная личность?
— Временное управление организацией Гамильтоном началось пять лет назад, — говорил Феликс. — Спустя три года Роман Шереметев, восстановивший здоровье после длительной болезни, выразил намерение вернуть себе контроль над организацией. Однако Гамильтон внезапно исчез вместе со всеми членами преступной группы. Вскоре после этого пропал и Роман, покинув город при невыясненных обстоятельствах.
Год назад Гамильтон вновь появился, но уже на окраине Москвы. Его местонахождение в течение долгих лет оставалось загадкой. Многие из соратников Гамильтона были заменены, лишь шестеро продолжали оставаться верными ему. Судьба остальных членов «Undercover spies» оставалась неизвестной. Можно предположить, что они либо погибли, либо продолжили свою деятельность в других регионах, где были пойманы. Однако это не имеет значения.
Когда Гамильтон вернулся в город, Роман, спустя три месяца, также вернулся в Москву. Но в этот период Гамильтон и его команда скрывались, не появляясь в общественных местах. Возможно, они умело маскировались под обычных граждан. Лишь четыре недели назад они начали активно появляться в городе, совершая массовые преступления. Именно тогда Гамильтон изменил название организации на «Опасная банда преступников», наверняка стремясь скрыть свое темное прошлое. Или у него были иные мотивы, которые пока оставались загадкой.
— Но почему ему потребовалось столько лет скрываться? — задумчиво спросил Александр, пытаясь найти логическое объяснение.
— Вероятнее всего, у него были веские причины для этого, — ответил Феликс. — Возможно, он нажил себе еще больше врагов, кроме Романа, и, опасаясь за свою жизнь, решил покинуть Россию, чтобы о нем забыли. А затем вернулся, но уже в новом обличье.
— Возможно. Так, а что ты еще узнал о Романе? Или это всё?
— Почти всё. Но мне теперь известно, где он сейчас скрывается.
— Правда?
— Да я пошутил, Саш! Не будь таким доверчивым!
— И где он?— нахмурился Александр.
— Кстати, совсем недалеко от Москвы, — продолжил собеседник, — в сорока километрах от столицы, находится город Раменское. Там неделю назад видели Романа Шереметева. Однако есть одна проблема: он постоянно меняет свое местоположение. Каждое новое убежище он выбирает совершенно случайно, отдаляясь как можно дальше от предыдущего. Эту тактику используют многие разыскиваемые преступники для того, чтобы запутать следы и усложнить задачу для преследователей.
— Хочешь сказать, что он уже может скрыться в другом месте? — уточнил Комиссаров, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на растущее напряжение.
— Думаю, что да, — ответил Феликс.
Они оба замолчали, погрузившись в мрачные размышления. Комиссаров взглянул на Феликса. Его лицо было задумчивым и каким-то непривычно равнодушным. Он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, словно пытаясь отстраниться от реальности. Ситуация была патовой. В принципе, можно было отправиться в Раменское, но если они не найдут там Шереметева, все их усилия пойдут прахом. Он будет продолжать перемещаться с места на место, а они будут только выматываться в бесплодных поисках.
— Ладно, — произнес Феликс спустя некоторое время, возвращаясь в вертикальное положение.
— Что «ладно»?
— Можно попробовать, — ответил он, слегка нахмурившись. — Даже если мы не найдем его там, мы сможем получить какую-нибудь дополнительную информацию о Шереметеве.
— Ты думаешь, он настолько беспечен, что делится информацией о себе с кем попало? — с недоверием спросил комиссар.
— Смотря с кем, — уклончиво ответил Феликс. — И зная его сущность, это вполне возможно. Думаю, он тот еще делец.
Через несколько минут из агентства выехал автомобиль. Он направился из Москвы в Раменское, следуя по городской дороге. Примерно через полчаса машина прибыла в город. Феликс оставил автомобиль на платной стоянке в центре и вместе с Александром направился к площади, которая в столь ранний час была практически пустой. Над площадью возвышались обычные серые многоквартирные дома, ничем не примечательные и не выделяющиеся среди множества других таких же зданий. Город представлял собой типичный пригород с непримечательной архитектурой, лишенной ярких акцентов.
Мужчины прошли по длинному каменному мосту, соединяющему площадь с небольшим переулком. Они остановились. Александр, оглядываясь по сторонам, с сомнением спросил:
— У кого ты собираешься узнавать про Романа? Здесь даже прохожих нет.
Феликс, не отвлекаясь от своих мыслей, ответил:
— Слухи о преступных делах иногда просачиваются в старые трущобы городов, в те места, где нет места приличным гражданам.
— Хочешь сказать, туда, где собираются одни отбросы общества? — уточнил Александр, нахмурившись.
— Именно, — кивнул Феликс, бросая взгляд на свои электронные часы. Комиссаров давно заметил, что тот никогда с ними не расстается. Они с ним как одно целое. Он оглядел улочки, ведущие вглубь района.
— Тогда нам нужно проехать дальше. Мы находимся в самом центре.
Они вернулись к автомобилю и продолжили путь. Феликс объяснил, что из всех окраин города им стоит посетить именно северную часть, так как, по его богатому опыту, это обычно самая криминальная зона во многих городах. И Раменское, вероятно, не станет исключением.
Вскоре они проезжали один из самых мрачных и неприглядных кварталов города. На улицах валялись пустые бутылки, мусор, шприцы и другие предметы, указывающие на неблагополучное состояние района. Прохожие выглядели усталыми и апатичными, словно им надоело жить. В воздухе витало ощущение безысходности и отчаяния. Серые, обшарпанные дома, покрытые плющом и граффити, только усиливали гнетущую атмосферу. Это была северная часть города, место, где царил хаос и беззаконие.
Машина медленно ехала по плохо освещенной дороге. Феликс напряженно вглядывался в темноту, чтобы не сбить кого-нибудь из пешеходов. Пьяные люди часто выходили на проезжую часть, создавая опасность для водителей. Феликс припарковал автомобиль в одном из темных переулков и они вышли наружу. Вместо свежего осеннего воздуха их встретил резкий запах алкоголя, табака и гниющего мусора. Они осторожно обогнули угол здания и оказались на длинной, светлой улице, где дышать стало немного легче. Дома здесь выглядели как реликвии из прошлых веков — старые, обветшалые, с облупившейся краской и потрескавшимися стенами.
Внезапно Феликс остановился, и Александр, следуя его примеру, замер на месте. Феликс внимательно оглядел Комиссарова.
— Что случилось? — не понял тот.
Феликс одобрительно кивнул и пошел дальше.
— Хорошо, что на тебе сейчас обычное пальто, а не полицейская форма. Я уж испугался, что все пропало.
Комиссаров нахмурился:
— Люди в таких кварталах боятся полицейских?
— Да, очень. Шаг не в ту сторону — и сразу протокол. Здесь обитают люди из низов общества, которые живут по своим законам и не признают никаких правил. Если бы мы попытались выведать что-нибудь о Романе, у нас бы ничего не вышло. При виде тебя все бы сразу проглотили языки.
— Пусть только попробуют. Я им быстро этот язык на место верну, — ответил Комиссаров.
Феликс снова остановился и принялся внимательно изучать надписи на домах, где располагались небольшие ларьки и магазинчики, торгующие в основном алкогольной продукцией. Увидев вывеску бара, он удовлетворенно кивнул и, не теряя времени, спустился по крутой лестнице вниз. Перед входом в бар он обернулся и серьезно посмотрел на Комиссарова:
— Что опять не так?
— Мы будем играть роль местных, таких же...
— Ненормальных? Ты серьезно? Я не актер, не надейся на меня, — нахмурился Александр.
— Но так мы сможем выудить больше информации, если они будут видеть в нас своих.
— И как мы о нем что-то узнаем, если мы даже ничего не знаем?
— Почему ничего? Нам кое-что уже известно, и этим мы можем поделиться с ними, если им, конечно, будет интересно. Бартер, так сказать.
— И если они вообще в курсе, что сейчас творится в Москве, — пробурчал Комиссаров, наконец, открывая дверь в бар.
Внутри заведение оказалось неожиданно приличным. Несмотря на убогий вид снаружи, внутри царила относительная чистота и порядок. Мужчины устроились на круглых стульях у стойки бармена и заказали напитки. Ожидая заказ, Комиссаров не поворачивая головы, цепко оглядывал помещение, стараясь не упустить ни малейшей детали. В таких местах важно знать, что происходит. Бармен принес напитки, и пока Александр взглядом сканировал зал, Феликс уже вовсю общался с барменом. Тот, одетый в строгую форму, с густыми, зачесанными назад темными волосами, казался чужаком среди этих отбросов. Разглядывая бармена, Александр с удивлением поймал себя на мысли, что лицо этого парня кажется ему знакомым. Даже не кажется, а он точно где-то его видел. И то, как он разливает вино, тоже казалось смутно знакомым. Но ускользающие детали воспоминаний никак не складывались в целую картину. Александр наконец прислушался к их разговору.
— В этом районе слухи о Романе распространяются мгновенно, потому что он часто бывал здесь. Прогуливался целыми днями по улицам города, — спокойно рассказывал бармен, представившийся Андреем.
— Почему бывал? Сейчас он где-то в другом месте?
— Вы что, не знаете? Два дня назад Роман Шереметев покинул город, и вроде как отправился куда-то на север, или на запад, или на юг, или на восток. Все болтают разное. Но Роман Шереметев — опасный тип, связавшись с которым, прежней жизни можно не ждать.
— Это мы знаем, — кивнул Феликс.
— Шереметев на слуху у всех. От него лучше держаться подальше, но почему-то нищих, которые здесь копошатся, он не трогает. Его цель — центр. Говорят, он взбешен тем, что Гамильтон захватил его организацию, поэтому теперь он еще злее. Хотя иногда мне кажется, что это все просто чепуха.
— Почему?
— Я Романа в лицо ни разу не видел, но люди отзываются о нем по-разному. А те, кто с ним сталкивался, предпочитают молчать, как рыбы. Возможно, от страха, а может, потому что подтверждать слухи о нём лучше и в правду не стоит.
— Откуда ты все это знаешь? Общаешься с такими же? — прищурившись, спросил Александр.
— Да нет, в этом месте есть и нормальные люди, конечно. Живу я в восточной части города, а не в северной, просто подрабатываю в нескольких барах, и сегодня мне выпала смена именно здесь. Поэтому у меня круг общения собран из приличных людей. И знаете, они мне много чего рассказывают, хотя плюсом ко всему я много чего узнаю от самих же посетителей. Пожалуй, это все, что я знаю об этом человеке. Надеюсь на ваш успех и на то, что вы все-таки сможете его поймать.
— Откуда...
— Я сразу понял, что вы из правоохранительных органов, иначе бы не задавали столько вопросов о Шереметеве. Да и к тому же знали бы, что он уехал два дня назад.
Допив вино, Александр со стуком поставил стакан на барную стойку, не отрывая серьезного взгляда от бармена. Тот, в свою очередь, наблюдал за комиссаром с невозмутимым спокойствием, словно происходящее его совершенно не касалось. Комиссаров поднялся со своего места, оставил на стойке несколько купюр и направился к выходу.
Оказавшись на улице, он глубоко вздохнул, пытаясь осмыслить каждое слово, сказанное барменом. Комиссар не мог не отметить проницательность молодого человека. Однако и сам Александр не собирался уступать в этом интеллектуальном поединке. Теперь он вспомнил, что с этим барменом недавно в баре общались Михаил и Гронская. Тогда, когда комиссар вошел в бар, чтобы найти своего друга, их взгляды на мгновение пересеклись. Но Александр не придал этому значения, поглощенный своими мыслями и делами. Теперь же, вспоминая эту сцену, он осознал, что мог упустить что-то важное. Бармен, Андрей, наверняка сразу узнал его, что и позволило ему так уверенно вести себя в разговоре. Тогда где он на самом деле живет? В Москве или в этом Раменском? Это остается загадкой. Почему-то именно в этом человеке комиссар не мог различить правду ото лжи. Он казался каким-то фальшивым и неестественным.
Комиссаров обернулся. Дверь бара снова хлопнула, и к нему поднялся Феликс с недовольным лицом, словно у него украли последнюю конфету.
— Мы так не договаривались, Саш. Ты взял и все испортил! — возмущался Феликс.
— Прошу заметить, ему больше нечего было добавить. Так что не все потеряно, — ровным голосом ответил комиссар.
— Даже если так... Ты ведешь себя как ребенок.
Комиссар, не дожидаясь продолжения, прошёл мимо, оставив агента позади. Они больше не могли найти здесь ничего полезного, и настало время возвращаться в родной город. Но странное, почти болезненное ощущение тяжести сдавило грудь комиссара. Внутри будто что-то царапало, вызывая тревогу. Возможно, именно из-за этого он вёл себя не так, как следовало бы. Хотя что именно было неправильно в его действиях?
Они снова шли по освещённой улице, но небо начало заволакивать свинцовыми тучами, предвещавшими скорый дождь. Комиссар поднял взгляд к небу, но быстро отвёл его, снова оглядев улицу. Внезапно он почувствовал тот же колющий холод в груди. Мужчина осмотрелся, пытаясь понять, что его насторожило. В толпе он заметил пару глаз — серых, пронзительных. Комиссар замер, устремив взгляд в ту сторону. Но когда он снова посмотрел туда, в углу уже никого не было. Ему показалось? Это всего лишь игра воображения? Или он действительно видел его?
— Саш, что с тобой? – взволнованным голосом окликнул его Феликс. — Тебе плохо? Выглядишь не в себе. Хотя в таком-то отвратительном месте... Поехали уже отсюда.
Александр молча занял место в машине рядом с водительским сиденьем. Он решил промолчать про свои видения, ведь ему всего лишь показалось, а значит, это не так важно.
Холодный взгляд серых, проницательных глаз провожал выезжавшую из переулка машину. Люди, которых он только что заметил, сильно выделялись из остальной толпы. А тот, с синими глазами, кажется, заметил его. Почти заметил. Потому что потом ему пришлось скрыться за баками. Очень он был похож на полицейского. А главное — эти синие глаза, как у самого Гамильтона. Один в один. Мужчина в черной шляпе, в сером неприметном пальто и обычных классических брюках проводил взглядом удаляющийся автомобиль, который оставил за собой лишь пыль на дороге и странное неприятное чувство. Роман широко ухмыльнулся, выудил из кармана телефон и набрал номер Гамильтона.
* * *
На пустынном выжженном поле, покрытом тонким слоем серого пепла, стоял Виктор Гамильтон. Его руки были глубоко засунуты в карманы длинного пальто, словно он пытался согреться от пронизывающего осеннего ветра. Этот ветер, холодный и порывистый, словно предвестник приближающейся зимы, заставлял его чувствовать, как воздух становится всё более влажным и тяжёлым. Гамильтон ненавидел это время года больше всего на свете. Он стоял неподвижно, наблюдая за тем, как ветер играет с остатками сухой травы, и невольно вспомнил, как в детстве он всегда мечтал о лете.
Он мельком взглянул на свои часы. Стрелки показывали, что до назначенной встречи оставалось всего три минуты. Удивительно, но в каком-то веке, Гамильтон умудрился прийти на встречу вовремя. Более того, он даже оказался здесь даже раньше назначенного срока. Но как можно было опоздать, когда с ним хотел увидеться его учитель? Человек, который научил его держать револьвер, правильно уворачиваться от пуль и мыслить масштабно, как настоящий главарь?
Послышался легкий шорох сухой травы, и Виктор резко обернулся. Перед ним стоял учитель, его фигура была напряжена, а на лице играла широкая, почти хищная ухмылка. Учитель подошел ближе, и Виктор заметил, что его глаза, скрытые за круглыми очками, блестят торжеством, смешанным с чем-то похожим на гнев. «Одновременно радоваться и злиться — это какое-то фиаско», — подумал Виктор.
— Привет, — махнул рукой Виктор. — Напомни-ка, сколько мы с тобой не виделись?
— Примерно пять лет.
Виктор продолжал внимательно рассматривать учителя, его взгляд был сосредоточенным и задумчивым. За годы, проведённые вдали, Роман заметно изменился. Его фигура стала более стройной, а некогда подтянутая осанка слегка поникла. На лице, которое раньше казалось практически безупречным, теперь проступили едва заметные морщины, придающие ему более зрелый и задумчивый вид. Некоторые пряди чёрных волос, когда-то густых и блестящих, теперь посеребрились, контрастируя с общим тёмным цветом причёски.
— И долго ты намерен молчать?— хрипло спросил Шереметев, смерив Гамильтона строгим взглядом.
— Что мне сказать? Ты же сам назначил эту встречу. Или ты хочешь меня отчитать... сам знаешь за что.
— За такое убить мало, — процедил Роман сквозь зубы.
— Возможно, — пожал плечами Гамильтон, словно не придавая значения его словам. — Но если ты собираешься вернуть организацию, я бы на твоём месте не стал этого делать. Они приняли меня за своего босса и, сдаётся мне, уже и забыли о твоём существовании. Ты потерял своё влияние, так что просто прими это как данность.
Лицо Шереметева исказилось от ярости. Он шагнул вперёд, его глаза сверкали от гнева:
— Что ты несёшь, неблагодарный щенок? Или ты забыл, кто поднял тебя до такого уровня?!
— Я достиг этого благодаря собственным усилиям, а ты лишь оказал мне помощь в роли наставника. Однако твоё время и влияние на меня подошли к концу. Признай же, учитель, что я превзошёл тебя во всех аспектах. Или тебя гложет утрата контроля и власти?
— Мне много чего не нравится в этом мире, Виктор, но и это не входит в список моих предпочтений, — медленно произнес он. — Значит, ты всё-таки решил выяснить отношения кулаками?
Виктор поднял бровь.
— С чего ты это взял? — спросил он, сохраняя спокойствие.
— Ты разве забыл, какое условие я ставил тебе в послании, отправленном мной тебе, перед своим приездом сюда? — спросил он, стараясь не выдать раздражения. — Я ясно дал понять, что если ты не согласишься с моим предложением, мы устроим поединок. Победитель займет место главы организации.
Гамильтон задумчиво нахмурился, его взгляд стал рассеянным.
— Мне не приходило никакого послания, — наконец произнёс он, возвращаясь к своему обычному холодному выражению лица. — И вообще, ты, старик, видать, застрял в прошлом веке. Какие послания? Сейчас есть гаджеты, есть СМС. — Он демонстративно достал из кармана телефон и небрежно провёл пальцем по экрану, словно показывая, насколько современное общество ушло вперёд. — Очень удобная вещь, кстати. Не нужно столько времени тратить на эти ваши послания. Всё можно решить за секунду.
Роман, нахмурившись, окинул взглядом Гамильтона, словно оценивая его слова на предмет скрытых насмешек.
— Да видел я рекламы ваших айфонов, — проворчал он, сплёвывая на землю. — Не нужны мне они, китайская дешёвка.
— Американские они, — с лёгкой улыбкой поправил его Гамильтон.
— Тем более, — фыркнул Роман. — И не уходи от темы дела. Суть не в этом. — Он выпрямился и выставил ногу вперёд, давая понять, что не намерен вести мирные беседы.
— Всё-таки хочешь битвы? — спокойно уточнил Гамильтон, хотя в его глазах мелькнула тень интереса.
— Я хочу справедливости, — твёрдо ответил Роман, делая шаг вперёд. Его поза была напряжённой, но уверенной. — Это не дело, что мой же ученик отнимает у меня организацию, которую я создавал годами. Что за бред?
Гамильтон быстро оценил расстояние между собой и наставником. Тот стоял в расслабленной, но угрожающей позе, слегка согнув колени. Его намерения были очевидны: стремительный рывок вперёд, а затем мощный удар правой рукой, не оставляющий времени на ответ.
«Неплохой ход, но его трюки устарели», — мелькнуло в голове Гамильтона. Он едва заметно усмехнулся, слегка отставив левую ногу в сторону. В тот же момент Роман, начал движение, которое Гамильтон предугадал. Однако, вместо того чтобы продолжить атаку, Роман потерял равновесие и рухнул на землю с глухим звуком.
— Впечатляюще, — заметил Гамильтон.— Ты всегда был предсказуем.
— Чёрт, спину прихватило, — с трудом выдавил Роман. — А мне ведь всего сорок.
— Видишь, возраст не позволяет драться, — произнёс он ровным, почти равнодушным тоном. — А ты ещё хочешь быть лидером.
Шереметев бросил на ученика странный, задумчивый взгляд, после чего медленно перевёл его на перелесок, который виднелся за полем. В воздухе царила прохлада, и холодный ветер, играя с листвой, заставлял её шелестеть. Некоторые листья отрывались от ветвей и кружились над лесом. Мужчина некоторое время стоял неподвижно, наблюдая за природой, прежде чем снова перевести взгляд на Гамильтона. На его лице теперь читалась крайняя серьёзность.
— Ты победил, а значит... я ухожу, — он зашагал вперёд.
— Как? И это всё? — удивился Виктор.
— А что ещё ты хочешь от меня услышать? Оду твоему величию?
— Ничего даже не скажешь мне на последок? И вообще, что это за битва?
— Что я тебе должен сказать?
Гамильтон замолчал, его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд устремлён в пустоту. Он медленно кивнул, словно подтверждая завершение какого-то важного этапа. Его молчание было красноречивее любых слов. В этот момент стало очевидно, что Роман Шереметев, некогда стоявший у руля, теперь окончательно уступил своё место Виктору Гамильтону.
* * *
Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая вечернее небо в насыщенные оттенки оранжевого и алого. Мягкий свет последних лучей солнца смешивался с приближающейся темнотой. Воздух был прохладен, и легкий ветерок, едва ощутимый, заставлял шелестеть золотые листья деревьев. Осень вступала в свои права, и на некоторых деревьях уже виднелись оголенные ветви, ожидающие прихода зимы.
Александр шел по тропинке, ведущей к кладбищу. В его руках был букет цветов, аккуратно перевязанный красной лентой. Он задумчиво оглядывался вокруг, любуясь красотой осеннего пейзажа и наблюдая за восходом солнца. Мужчина остановился у небольшого памятника, на котором было высечено имя «Ольга Комиссарова». Он аккуратно положил букет на землю и опустился на одно колено перед камнем. Прикрыв глаза, Александр на мгновение погрузился в свои мысли. Служба в полиции отнимала у него много времени, и теперь он редко мог позволить себе прийти сюда, в это тихое и уединенное место, где он мог бы побыть наедине со своими воспоминаниями. Он сожалел о том, что так редко навещает мать, но понимал, что работа не позволяет ему больше времени проводить здесь.
Комиссаров открыл глаза и снова взглянул на камень. В его голове всплывали воспоминания о матери – о ее улыбке, и о её добрых лучистых сапфировых глазах. Как жаль, что жизнь так несправедлива и отнимает у нас тех, кто делает нашу жизнь лучше. Если бы она была жива...
Осенний прохладный бриз мягко касался лица мужчины, игриво вздымая его волосы. Здесь, на этом тихом, уединённом месте, царила особая атмосфера покоя и умиротворения. Комиссаров глубоко вдохнул свежий, напоённый ароматами опавшей листвы и влажной земли воздух. Его взгляд был устремлён на памятник, возвышающийся над могилой матери. Время словно остановилось. Александр стоял неподвижно, погружённый в свои мысли. Он чувствовал, как внутри него разливается тепло, смешанное с лёгкой горечью утраты. В такие моменты он особенно остро осознавал, как сильно скучает по ней.
Когда последние лучи заходящего солнца исчезли за горизонтом, окрашивая небо в глубокие оттенки синего, Александр медленно поднялся. Он задержался на мгновение, глядя на горизонт, где небо сливалось с землёй, и, собравшись с мыслями, направился домой.
За толстым дубом, росшим у входа на кладбище, стоял Виктор Гамильтон, скрестив руки на груди. Он не двигался, но его острое периферийное зрение позволяло видеть каждое движение. Александр поднялся на ноги. Он постоял несколько секунд с закрытыми глазами, словно пытаясь восстановить внутреннее равновесие, а затем направился к выходу. Гамильтон нахмурился и, дождавшись, пока фигура Комиссарова окончательно скроется из виду, сев в свою машину и выехав с кладбища. Лишь тогда Виктор позволил себе выйти из укрытия.
«Чёртов лицемер», — мысленно выругался он. — «Лучше бы не приходил сюда».
Виктор приблизился к могиле матери. Остановившись у невысокой ограды, он опустил взгляд на землю. В нескольких шагах от него стоял небольшой букет роз, аккуратно перевязанный красной лентой. Букет принадлежал ему, и Виктор почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Он резко схватил цветы и, не оглядываясь, направился к ближайшей урне. Виктор с силой швырнул букет в бак. Цветы рассыпались по земле, их лепестки разлетелись в разные стороны, напоминая о хрупкости жизни.
«Она не заслуживает от тебя букетов», — думал он.
С этими мыслями Виктор засунул руки в карманы своего пальто и, не оглядываясь, направился к выходу с кладбища.