Глава 15
Как обычно, Аня проснулась по будильнику в пять часов утра. Однако, в этот раз она не спешила вставать, а скорее пыталась найти силы, чтобы покинуть постель. Вчерашний день был насыщен событиями, и её тело, казалось, отказывалось подчиняться разуму, предпочитая оставаться в тёплом и уютном коконе одеяла.
Собрав волю в кулак, Аня всё же заставила себя подняться и выйти на короткую пробежку. Погода сегодня отличалась от вчерашней: с северо-запада надвигались свинцовые тучи, сопровождаемые порывистым ветром, который пронизывал до костей. Аня поняла, что теперь без тёплой куртки на улице ей не обойтись.
Аня вернулась домой, переоделась в школьную форму, спехом заплела косы, и закинув рюкзак на одно плечо вышла в коридор. Пока одевала обувь, Аня услышала как отец посоветовал ей взять зонт. Девочка изначально так и собиралась сделать, зачем он ей об этом напоминает? У неё вроде не склероз, к тому же она была на улице и видела надвигающиеся тучи, или может он думает, что у неё в голове один ветер? От раздражения на него, Аня готова была порвать шнурки на кедах, которые почему-то у неё не завязывались. Девочка громко вздохнула, привлекая внимание отца, который до этого спокойно пил чай. Спокойно. Конечно. Будет ему потом спокойно, когда она расскажет всё о чём узнала. Только сейчас не подходящее для этого время.
- Что? - огрызнулась Аня, заметив его взгляд.
- Зонт, говорю возьми. А так, тебе бы не помешало пить валерьянку,- заметил он. - В последнее время очень раздражительная.
- Есть из-за кого,- хмыкнула девочка, натягивая куртку. - И я тебе не психопатка.
- Я и не говорил.
Назло ему зонт Аня не взяла, точнее на самом деле она его забыла, после долгих мыслей в голове и небольшого разочарования. Аня уже не понимала, всё ли она правильно делает, или может ещё рано злиться на него. Он ничего не подтвердил, и может эти все её догадки о его прошлом, ошибочны. По крайней мере, Ане хотелось в это верить.
В школе всё шло своим чередом. Неудачное утро оказалось не только у Ани. На уроке русского языка Киру вызвали к доске на морфологический разбор слова. Подруга допустила несколько ошибок, за что и получила свою несчастливую оценку, поэтому всю перемену Кира изливала девочке душу, жалуясь на несправедливость жизни. Аня лишь философски покачала головой, размышляя о том, что порою люди отдают слишком большое значение каким-то мелочам.
На другой перемене, зайдя в столовую Аня заняла столик для неё и Киры, которая в этот момент пошла выбирать обед. Долго девочке не пришлось скучать в ожидании Киры, потому что внезапно её заметила Агния, и подсела к Ане. Правда зачем-то потом спросила разрешения к ней сесть. Ну раз уже это сделала, какой смысл спрашивать? Поэтому Аня лишь пожала плечами.
- Как у тебя дела Аня?- поинтересовалась Агния, сияя как начищенный самовар. - Вижу ты какая-то мрачная.
- Ну по сравнению с тобой - точно.
- Знаешь, у меня всё отлично! И всё благодаря тебе!
- Благодарить не стоит,- ответила Аня, отпив сок. - А так, я за тебя рада.
- Нет, нет, Аня, ещё как стоит! Это ведь именно твои слова на той встрече помогли мне переосмыслить моё решение, из-за чего у меня наладились отношения с сестрой.
- Они принадлежали Дане, а не мне,- напомнила Аня, но та покачала головой.
- Разумеется нет. Такой философский стиль мышления присущ только тебе Аня, и никому другому.
- Допустим.
- Знаешь, недавно я обратила внимание, что Элеонора обладает достаточно хорошими природными данными для пения, несмотря на отсутствие занятий в музыкальном кружке.
- Сама заметила,- немногословно ответила Аня.
- Да, в нашей семье растёт настоящий талант, - с удовлетворением вздохнула она, принявшись за обед.
Аня, допив сок, поставила кружку на стол. В этот момент за спиной Агнии она заметила Федотова, сидящего за другим столом в компании четырёх старшеклассников. Все они были такого же высокого роста, спортивного телосложения и подтянуты. Двое из них что-то оживлённо обсуждали, их лица выражали энтузиазм. Третий внимательно слушал собеседников, периодически поворачивая голову то к одному, то к другому. Сам Федотов, казалось, потерял интерес к происходящему. Он расслабленно сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и с видом вселенской скуки изучал свои наручные часы.
- Красавчика своего разглядываешь? - услышала Аня, повернув голову в сторону Киры, которая присела рядом. Девочка с лукавой улыбкой, вместо того чтобы приступить к обеду, пристально смотрела на Аню. Агния, тем временем, уже успела ретироваться, скрывшись в толпе учеников, заполнивших столовую, или, возможно, уже покинула это место.
- Я не только на него смотрела, - хладнокровно ответила Аня.
- Да видела я! - улыбнулась Кира, принимаясь за еду.- Залипла на нём по полной!
- Я вроде бы просила не говорить о нём, при мне, - устало вздохнула девочка.
- Не знаю, - на лице Киры расцвела мечтательная улыбка, которая сразу вызвала у Ани неприятное чувство. - По-моему, вы неплохо смотритесь.
- А по-моему, меньше смотреть на других надо, - недовольно произнесла Аня и поднялась с места. - Ладно, я, пожалуй, пойду. Не буду мешать твоим дурацким иллюзиям. Приятного аппетита!
После завершения занятий Аня направилась в ученический кабинет, где её ожидала работа. Однако, к её удивлению, Лука сегодня не стал давать ей дополнительных заданий, что позволило девочке быстро завершить работу и покинуть кабинет. Спустившись в гардероб, она заметила, что погода резко ухудшилась: за окном начался дождь, и общее настроение дня заметно испортилось. Аня пожалела, что не прислушалась к совету отца и не взяла с собой зонт. Её куртка не была оснащена капюшоном, а куртка без него - это как чай без сахара, вроде терпимо, но совсем неприятно. Она открыла дверь и собралась уже выйти под дождь, когда услышала голос, остановивший её.
- Тебе не скользко без зонта будет? - спросил Федотов, закрывая за собой дверь. Они стояли под небольшим навесом у входа в школу, защищавшим их от дождя.
- А ты всегда будешь так неожиданно появляться? - спросила Аня, поворачиваясь к нему. В её голосе звучала попытка придать ему недовольство, но вместо этого тон вышел удивительно спокойным, совсем противоречащий её желанию.
- Эпичные появления мне нравятся больше, - усмехнулся он. - Ну так что, возьмёшь мой зонт или будешь плавать в небесной водичке?
Аня нахмурилась и отвернулась, устремив взгляд на капли дождя, ритмично стучащие по асфальту. Этот тип в последнее время слишком часто мелькал в её жизни, вызывая необъяснимое раздражение. К тому же, как недавно выяснилось, их «роман» стал главной темой школьных сплетен. Аня, конечно, надеялась, что Кира преувеличила, но сомнения грызли её изнри. Вздохнув, она снова повернулась к своему «спасителю».
- Ладно, давай свой зонт. Уличный душ не входит в мои планы. Но если хоть на сантиметр приблизишься ко мне, я точно окуну тебя в луже, - предупредила Аня, сохраняя серьёзное выражение лица.
- Вот это настрой, - улыбнулся он, чем окончательно сбил ее с толку. - Тогда пойдём.
Он спустился по ступенькам, раскрыл чёрный зонт и, держа его над головой, протянул Ане руку. Девочка проигнорировала его жест и, спустившись, встала рядом, мысленно радуясь, что зонтик оказался достаточно широким.
- Куда направляемся?
- Туда, где тебя поменьше будет,- ответила девочка, и Федотов снова коротко рассмеялся. Аня с недоумением обернулась на него, не понимая, что его вечно так веселит. Как будто он в цирке представление смотрит.
- Кто тебя так обидел? Смотришь на меня с таким выражением лица, будто червяка перед собой увидела.
- Не выдумывай, - вздохнула Аня, подняв взгляд на небо, откуда сверху сыпались капли дождя. - С отцом в не особо приятных отношениях... Пока.
- А, ясно. Я уж испугался, что я и вправду тебе противен, как червяк.
- Не напрасны твои опасения.
- Чего?
- Шутка, - усмехнулась Аня. - У меня хороший учитель в этом деле.
Так они продолжили движение, следуя по одной и той же схеме: он задавал глупые вопросы, Аня язвила, и Данил усмехался в ответ. Девочка, засунув руки в карманы, чтобы согреться, спросила:
- Почему ты согласился помочь Луке, когда он попросил тебя проследить за мной? - Федотов, сохраняя привычное выражение лица, посмотрел на неё с лёгким удивлением. - Я знаю, что председатель, увидев тогда мои бинты по всему телу, не смог скрыть беспокойства за моё состояние. Однако мне всё же интересно, какие мотивы двигали тобой.
- Не было у меня никаких мотивов, - отвел он взгляд.- Просто сложно отказать Луке. Он мой друг, и тогда он сам, сказал, что кроме меня ему больше не на кого положиться.
- И ты поверил? - с усмешкой пробормотала Аня.
- Во что?
- В то, что ему действительно не на кого положиться. Лука знаком практически со всеми учениками этой школы. Он мог попросить любого из них проследить за мной. Но я догадываюсь, почему он этого не сделал. Если бы он выбрал кого-то из своих знакомых, кого я не знаю в лицо, я бы сразу заметила, что мне часто встречается незнакомый ученик, и сразу обо всем догадалась бы. Поэтому он решил взять человека, с которым знакома и я, чтобы я могла думать, что эти встречи - просто случайность. И таким идеальным кандидатом оказался ты.
- Я понял, - задумчиво кивнул Федотов. - Но зачем ты вдруг затронула эту тему?
- Мне не нравится, когда другие за меня так беспокоятся. Я сама в силах позаботиться о себе, поэтому ваше с ним опекунство мне совсем не по душе. Просто не считайте, что я настолько слабая и беззащитная. Всё это было ни к чему.
- В этом я не усомнился, - произнёс он, пристально глядя на девочку. Затем его взгляд скользнул в сторону, и он перевёл его на мокрую дорогу, усыпанную прозрачными лужами. Он ступил на одну из них и на мгновение замер, задержавшись взглядом на своём отражении. Остановившись, он заставил девочку притормозить за ним.
- Ты чего?
- Да так, - вздохнул он. Выражение лица Данила было задумчивым, что совсем не соответствовало его обычному поведению. - Знаешь, я просто завидую тебе, - неожиданно произнес он.
- Мне? - удивлённо переспросила Аня. - У тебя, точно с головой не всё в порядке.
- Точнее, не у меня, а у него, - сказал Федотов серьёзным тоном. Он заметил недоумение в глазах Ани.- Понимаешь... хотя нет, наверное ты всё же не поймёшь, но на самом деле, мне иногда хочется остаться таким же обычным, как и ты.
- Вообще не понимаю твоих слов.
- Я и сказал,- вздохнул он, опустив взгляд. - Раньше я тоже был таким же уязвимым. Хотя понятное дело, в детском возрасте все дети испытывают чувство беззащитности. Однако мой отец стремился сделать меня таким же сильным и самодостаточным, как он сам. Это стремление радикально изменило меня. И его методы тренировок, которые едва ли можно назвать нормальными, довели меня до предела.
Аня насторожилась, и внимательного посмотрела на Федотова. Говорил он эти слова уже не с тем энтузиазмом и дурачеством, как раньше.
- У тебя плохие отношения с отцом?
- Были,- с серьёзной усмешкой ответил Даня.
- Почему были?
- Потому что, сейчас его нет с нами. Несколько лет назад... он ушёл от нас. Хотя это и к лучшему,- покачал он головой.
- Что у вас с ним произошло? - неожиданно спросила Аня, хотя до этого момента она считала, что этот вопрос не имеет к ней отношения.
- Ты правда хочешь это знать?- удивился он.
- Раз ты сам начал...
- Прости.
- Не извиняйся,- помотала головой девочка.- Начала первая я.
Он вздохнув, и мельком окинув её взглядом, посмотрел на лужу, что отражала хмурое серое небо.
* * *
На тот момент Данилу было шесть лет. Его семья, совсем обычная, со средним достатком, проводила время дома. В этот зимний холодный вечер, когда снежная буря завывала за окном, мать сидя в мягком кресле у камина, укутавшись с улыбкой пролистывала страницы кулинарного журнала. Мальчик, сидел на ковре, поджав к себе колени, и с тоской наблюдая за тёмным небом в окне. Их дом, располагался в небольшом селе, поэтому здесь зима чувствовалась особенно морозно. Этот, казалось бы спокойный, ни чему не предвещающий вечер, мог и дальше так обыденно продолжаться, однако была одна главная проблема - скорое возвращение отца.
Мальчик не просто не любил своего отца - он питал к нему жгучую, лютую ненависть. Отец, военачальник, редко баловал семью своим присутствием. Но те недолгие часы, что он проводил дома, превращались для Данила в пытку. С пяти лет отец истязал сына непосильными физическими нагрузками, утверждая, что хочет вырастить из него настоящего сильного мужчину. Но эти тренировки стали для мальчика крестным путем. Они выматывали Данила до такой степени, что, вываливаясь из той мрачной комнаты, как выжатый лимон, он мечтал лишь о том, чтобы дотянуть до кровати, но чаще всего засыпал прямо на полу, лицом в ковер
В тот день отец вернулся домой в особенно скверном расположении духа. Он швырнул шапку-ушанку на пол так, будто она ему лично чем-то насолила. Её тут же подхватила мать и бережно водрузила на комод. Следом полетела и куртка. Заметив сына рядом с женой, отец, словно взбесившийся зверь, схватил мальчика за шиворот и принялся трясти.
- Сегодня, Данил, тебе несказанно повезло, - прорычал он хриплым голосом. - Я в ярости, и ты захлебнешься в моих нагрузках!
Мать в ужасе ахнула и бросилась к мужу.
- Серёж, не надо мучить его! За последнюю неделю на нём живого места не осталось! - мать заметно побледнела, выражая глубокую тревогу за сына. Данилу было приятно, что хоть один человек в этом мире за него беспокоится. С ней он считал себя хоть кому-то нужным. Однако все её протесты разбивались о гранитную непреклонность отца. То, что он решил, уже неизбежно.
- Чего лыбишься щенок? - отец врезал по животу мальчика, заставив его согнуться пополам от боли. Удары у него были чересчур крепкие.
Отец распахнул дверь в самую ненавистную для мальчика комнату. Пустая, серая, обшарпанная, она словно дышала безысходностью. Во тьме за спиной Данила дверь со скрипом захлопнулась и заперлась на два оборота ключа. Каждый раз, оказываясь здесь наедине с отцом, у мальчика появлялось ощущение, что жизнь покидает его. Как будто здесь, в этой каморке, оборвется его никчемное существование.
Так было всегда. С тех пор, как Данилу исполнилось пять лет, он возненавидел отца, свою семью, этот мир, и даже самого себя. После бессонных ночей, когда утро вступало в свои права, мальчик, уже приученный к дисциплине, поднимался в шесть утра и помогал матери по хозяйству, пока отец пропадал на службе. Раннее возвращение отца домой превращало остаток дня в кромешный ад изнурительных тренировок. А после он замертво падал в постель и мгновенно засыпал, чтобы на следующее утро проснуться разбитым и неспособным пошевелиться. День за днем тоска разъедала его сердце, оставляя кровоточащие раны и на теле, и в душе.
Пока мальчик совершал пятый подход отжиманий под неусыпным надзором отца, в голове его роились невеселые мысли. Любят ли его родители по-настоящему? Или они давно расписали его судьбу наперед? В чем тогда смысл его жизни, если он всего лишь марионетка в руках отца? У него нет даже права на выбор.
Так тянулись эти пять лет. Теперь к пыткам прибавилась еще и школа. Но на оценки отец не обращал ни малейшего внимания - его волновала лишь спортивная форма сына. Конечно, после пяти лет ада у Данила уже проступали очертания пресса, вырисовывались мышцы на руках. Но зачем отец держал сына в заточении своих амбиций, Данил не понимал. Он лишь робко надеялся, что когда-нибудь сможет зажить нормальной жизнью, как все дети. Хотя чего он ждал? Отец никогда не изменит своего решения. Упрямства ему не занимать.
Однажды вечером, с трудом выйдя из темной комнаты и направляясь к себе, Данил случайно услышал разговор родителей. Не часто они общались вполголоса. Заинтригованный, мальчик остановился у приоткрытой двери на кухню и прислушался.
- Дорогой, может, хватит уже издеваться над сыном? Посмотри, какой он изможденный! У меня сердце кровью обливается, - жаловалась мать, и Данилу показалось, что она едва сдерживает слезы. - Так больше не может продолжаться...
- Отставить разговоры! - рявкнул отец. - С Данилом всё в порядке. Он еще спасибо мне скажет за это. Я сделаю из него настоящего спортсмена.
- Но зачем так перегружать его? Ему всего десять.
- Возраст не имеет значения.
- Еще как имеет! - Мать уже готова была повысить голос, но отец с грохотом поставил стакан на стол, и она испуганно замолкла.
- Еще слово скажешь об этом - мигом вылетишь из дома, ясно? А он пока отличный инструмент. Не сломанный и довольно крепкий. Полагаю, с ним и дальше ничего не случится.
- А если случится? - тихо всхлипывая, прошептала мать.
- Если случится, инструмент отправится на переработку. В переносном смысле конечно,- усмехнулся он.
- Ты от него наконец отстанешь?
- И не только. Сдам его отсюда к чертям, и дело с концом!
Данил вздрогнул от услышанного. Он, конечно, предполагал, что нужен отцу только ради выгоды, не больше. Но чтобы настолько... И вообще, какой он инструмент? Он человек! Человек, а не бездушная железка!
С этой чудовищной мыслью Данилу теперь предстояло жить. Он здесь не нужен. Он обуза! Тогда зачем он вообще существует на этом свете? Чтобы претворять в жизнь амбиции отца? Кого он из него хочет слепить? Нет, так больше продолжаться не может. С этого момента он сам станет ковать свою судьбу, и этот недоотец ему не указ.
- Данил, плохо подтягиваешься! До перекладины не достаешь! - кричал отец. - Будешь мухлевать - еще двадцать раз добавлю!
Дома Данил ненавидел себя, зато в школе им все восхищались. Особенно девчонки. Но ему было на них плевать. Главное - выжить в этом жестоком мире, где даже родной отец относится к тебе, как к бездушной вещи. Инструмент! Это слово, словно заноза, терзало его мозг.
- Даня, ты на футбол ходишь или на борьбу? - спросил одноклассник, подсев за парту к задумавшемуся мальчику. - Не перестаю удивляться твоим бицепсам.
- Скорее на бокс, - добавил другой.
- Ни туда и ни сюда, - отрезал Даня, выдавив из себя подобие улыбки. При людях он старался казаться всегда весёлым. Наверное, так было лучше и для себя, и для окружающих.
- Ты каждый день занимаешься, что ли?
- Вроде того.
Дни летели незаметно. Мальчику уже исполнилось двенадцать лет. И, наверное, время продолжало бы мчаться с головокружительной скоростью, если бы не случай, который вскоре перекроил жизнь Данила.
В один из осенних дней, возвращаясь домой в неплохом расположении духа, потому что двойки сегодня обошли его стороной, Данил предвкушал, как порадует маму своими успехами, пусть и незначительными. Поднявшись на свой этаж, он услышал приглушенные звуки из квартиры. Данил не сразу понял, откуда они доносятся, пока не вошел в собственную. Там он застал, громкий спор родителей. Мальчик не знал, что стало причиной их конфликта, поэтому не очень не удивился. Подобные сцены вполне были для него привычными.
- Я сказал, не нравится, значит, убирайся из дома! - кричал отец.
- Убраться лучше тебе! - таким же тоном отвечала мать. Видеть её такой смелой было непривычно. Она никогда не повышала голос на отца. - Тебе лучше уйти, Серёжа, а иначе я вызову полицию!
- Да делай что хочешь! Меня этим не запугаешь, у меня связи!
- Значит, разорву!
- А... Так ты, гадина неблагодарная!
Родители даже не заметили вошедшего сына, который стоял в дверях и смотрел на их яростную перепалку. Отец был взбешен до предела. Его лицо побагровело, и, скривившись в раздраженной гримасе, он опрокинул любимую вазу матери, которую она разрисовала своими руками.
- О... нет, - пробормотал Данил, и только тогда отец заметил его.
- Оставь нас вдвоем, щенок, мы сами разберёмся,- пренебрежительно бросил он, схватив мать за запястье и силой притягивая к себе.
- Не могу, конечно, ты ей делаешь больно! - встревожился сын.
- Уйди по-хорошему, щенок, или хочешь оказаться на ее месте? - с угрозой посмотрел на него отец, еще сильнее сжимая руку матери, отчего та зажмурила глаза. Ее длинные каштановые волосы растрепались, выражение лица было серьезным и упрямым, а серые глаза казались совсем выцветшими.
- Стой! - с болью в голосе воскликнул мальчик. - Прекрати, я сказал! Хватит обращаться с нами как с инструментами! Посмотри наконец на нас как на людей, желающих спокойной, обычной жизни! Мы тебе не приборы, которые можно бездумно ломать сколько влезет, пока они окончательно не выйдут из строя! Мы живые люди, такие же, как и ты!
От таких заявлений мальчика отец невольно округлил глаза от удивления.
- Хотя тебя человеком уже и не назовёшь, - тихо добавил Данил.
- Ничего себе заявления,- опомнился отец, небрежно оттолкнув мать в сторону. Он приблизился к сыну. - Повторишь все, что сейчас сказал?
- А что, не расслышал? - с вызовом произнес Данил, вскинув голову. - Старческий слух подводит?
Мальчик получил мощный удар в живот от отца, который отбросил его на несколько шагов в сторону. Несмотря на это, он быстро поднялся на ноги.
- От кого набрался таких дерзостей?
- Наверное от тебя,- откашливаясь сказал Данил.- Или я не прав?
Отец снова нанес сыну удар кулаком в живот, однако мальчик сумел сохранить равновесие и не отступить.
- Видишь, можешь же стоять на ногах, когда захочешь. Хм... Надо потом провести один эксперимент на равновесие.
- Нет! - вмешалась мать, поднявшись на ноги. - Я больше не позволю тебе трогать его!
- Вы тут оба свихнулись, что ли? - нахмурился отец. - За такое вы у меня точно поплатитесь.
- И всё-таки... Я ошиблась в тебе, лицемер чертов!
- Как ты меня назвала?
Лицо отца исказилось от ярости. В воздухе повисла напряженная тишина. Сжав кулаки, он шагнул к матери и замахнулся на нее. Неожиданно между ними возник Данил, и, как только отец снова попытался приблизиться к ней, мальчик вскинул ногу и ударил мужчину в подбородок. Тот попытался схватить его за ногу, но Данил, предвидев это, развернулся и ударил отца в живот, отчего тот повалился на пол. А вместе с ним и сын, вцепившийся в его футболку.
- Ты слишком обнаглел, - прохрипел отец.
Мать, в ужасе наблюдая за происходящим, застыла у стены. Слёзы замутили взгляд, дрожащая рука судорожно прикрыла рот. Отец, распростертый на полу, хрипло дышал, прожигая сына взглядом исподлобья. Мальчик, глаза которого, как два уголька, горели от негодования и злости, сжал кулаки до побелевших костяшек. Сердце колотилось в груди, отчаянно пытаясь вырваться на свободу.
- Мы с тобой не родня, - прозвучал его голос, чужой и леденящий.
- Наши мнения совпали, - последовал спокойный, даже безмятежный ответ отца.
В ярости мальчик напоследок ударил отца под дых. Вскоре в дверь позвонили - соседи вызвали полицию. Женщина, с потухшим взглядом открыла дверь, и в квартиру ворвался хаос разбирательств. Мать безмолвно рыдала в полицейском участке, поэтому любое общение с ней было бессмысленно. Данил же сидел на стуле, его взгляд был устремлён в пол, руки смиренно сложены на коленях. После бесконечных визитов полиции, спустя неделю приняли решение: отца лишили родительских прав, а мать отправили в психиатрическую клинику. Оказалось, отец подорвал её разум, и за это Данил ненавидел его еще больше.
Год, в полном одиночестве без матери тянулся мучительно долго. Данил перешел в седьмой класс. Одноклассники радовались взрослению и свободе от родительского контроля, а он лишь обреченно вздыхал, безучастный к их бурным обсуждениям пубертатных проблем.
Вся эта история с отцом не столько расстраивала, сколько мотивировала его на тренировки. За два месяца, проведенных в безделье, он заметил, как стремительно теряет форму. Поэтому теперь он тренировался в нормальном режиме, без изнурительных нагрузок, и это приносило ему даже какое-то подобие радости.
«Без меня ты превратишься в ничто», - всплыли в памяти последние слова отца перед уходом.
- Ха... умник, - усмехнулся Данил, увеличивая скорость на беговой дорожке. - Без тебя моя жизнь заиграет новыми красками, а черный цвет останется лишь воспоминанием.
Федотов сложил зонт. Дождь внезапно стих, и он, завершив свой рассказ, устремил взгляд к небесам. Рядом с ним находилась Аня, также, по-видимому, созерцавшая облака, которые к этому моменту приобрели ослепительно белый оттенок.
- И где теперь твой отец?
- Без понятия, - пожал он плечами. - Главное, что его больше нет с нами.
- Скажи, ты правда ненавидишь его? - спросила Аня.
Пока Данил размышлял, его взгляд упал на лужу, в которой отразилось его лицо.
- Как бы это сказать... Даже не знаю. С одной стороны, да, но с другой... - он тяжело вздохнул. -Как человек, способный понимать, наверное, я не могу его ненавидеть до конца. Не только потому, что он мой отец... Или был им. Просто потому, что каждый имеет право на ошибку. Даже такую огромную, как он.
Аня молча слушала мальчика, стоя рядом, и, вероятно, размышляла о своём. Ему всегда было любопытно, о чём она думает. Эта девочка казалась ему особенной и необычной, отличающейся от других.
- Он породил в тебе монстра, который быстро угас, - теперь размышляла вслух Аня. - Ты оказался сильнее, чем я думала.
- Я всегда был таким,- ответил он с присущим ему самодовольством, вернувшись к своему обычному, уверенному тону.
- Верю, - кивнула девочка.
Вскоре, достигнув дома Ани, их пути разошлись. Данил, убрав зонт в рюкзак, задержался у подъезда на короткое время, после чего отправился дальше. Домой.