cras
-Et noster amor factus est sol, quod posuit super horizonte, et non resurgat
-И любовь наша стала солнцем, что село за горизонт и больше не взойдет
-Счастье для них наступит завтра,-блондинка смахивает горячие слёзы со своих глаз, что продолжали течь, как бы она не пыталась их остановить. Хлоя глупо улыбается, крепко сжимая руку парня. По другую сторону стояла девушка, что с печалью смотрела на ясное небо, окрасившееся в розовый благодаря закатным лучам.
-Только вот завтра уже не наступит,-яркое солнце, заходившее за горизонт, забрало с собой два любящих сердца. Казалось, они светили ярче всех на небосклоне, затмевая своими чувствами все вокруг. Их любовь была сильнее, чем у Ромео с Джульеттой, была их путеводной звездой, освещающей им путь последний год их жизней. Но, как мы знаем, каждая звезда когда нибудь потухает. Сгорает, взрываясь на тысячи осколков, чьё место теперь в сердцах подростков, которые стояли на семейном кладбище Агрестов.
М и А. А и М. Эти буквы навсегда были выцарапаны подростками на узорчатом камне в память о друзьях, спящих вечным сном на два метра ниже земли. Они лежали так же, как и умерли, скрещивая пальцы рук между собой, повернувшись друг ко другу лицом и...улыбаясь. Они опоздали быть счастливыми друг с другом при свете дня, но обязательно встретятся под луной, все так же держась за руки, все так же улыбаясь, и обретут покой. Вместе. Так, как и должно быть. Алья ошиблась, когда, стоя в объятиях Ляифа, сказала, что завтра не наступит. Обязательно наступит. Но не здесь, и не сейчас. Может, в другом месте, в другом времени. Они обязательно будут счастливы, пока Тео будет продолжать стоять у надгробия с тлеющей сигаретой в руке, пока Лука будет продолжать винить себя за то, что не сдержал данного ей обещания. Пока Ким и Нино будут успокаивать своих возлюбленных, которые бились в истерике, уйдя с кладбища. Они непременно будут счастливы.
-Как думаешь, она простит меня за это?-Куффен стеклянными глазами смотрит на брата той, чья судьба была предопределена ею самой. Бутылка чего то крепкого сжималась его холодными пальцами, пока алкоголь растекался по венам в отчаянных попытках заглушить боль парня.
-Уверен, что уже простила,-глупая и такая болезненная улыбка была подарена Луке Теодором. Да, она простила его. Их всех. Простила, когда делала свой последний вдох. Простила тогда, когда сердце её остановилось одновременно с сердцем блондина, лежащего рядом на больничной койке. Простила, обретя необычайную лёгкость и спокойствие в той самой темноте, куда погрузилась. Однотонный писк аппарата жизнедеятельности, казалось, вечно будет отдаваться в самых темных и глубинных отголосках подсознания.
-А он? Наверняка, Адриан возненавидел меня за то, что я остался верен Маринетт и не предупредил его обо всем. Я мог предотвратить это все, понимаешь? Но не сделал этого, до последнего веря в хороший конец их романа,-произносить их имена после всего случившегося было ещё больнее, чем стоять и смотреть на алые розы на мраморном покрытии, что охраняли покой двух влюблённых душ, покоившихся там, внизу. Алые розы.... А ведь она их так любила, но никто и никогда не дарил их ей. Этот букет из восьми цветков, одной от каждого, кто в тот день потерял частичку себя, безвозвратно пустил в полёт с их разумом, телом и душой, она получила лишь на смертном одре. Это все так глупо и бессмысленно, что хотелось смеяться. Смеяться, что Мари, дорогая и любимая всеми Маринетт, в попытках спасти его, человека, которого полюбила одним осенним днём и продолжала любить до тех самых пор, когда врачи мигом вбежали в больничную палату, выгоняя всех за другую сторону двери, в итоге, не смогла. Не смогла сохранить свою жизнь, забрав с собой и его. На миг казалось, что так было лучше. Агрест не справился бы с болью, которая мучила бы его во снах и наяву. Он умер рядом с ней, в прекрасный летний день, вознесший их любовь до неба. Буквально.
Но лучше не было. И не будет уже никогда.
-Романы не всегда заканчиваются хорошо, Лука. Их история любви стала потрясающей главой в книгах нашей жизни. Но пришло время перелистнуть страницу и жить дальше, в попытках справиться с болью, что не уйдёт никогда,-Тео приобнял друга за плечи, и они ушли, не в силах больше находится там, где все закончилось. Где закончилась та самая история, так же ярко и феерично, как началась. Все вернулось на круги своя. Чертов круг замкнулся.
Воспоминания пожирали голуволосового изнутри, убивали, мучая сознание. Тот вечер повторялся в его голове снова и снова, усиливая чувство вины. Он не сдержал своё слово, предал лучшую подругу, не сумев сдержать клятву.
-Пообещай мне, Лука! Пообещай, что спасёшь его, а не меня!-Мари стояла и кричала ему слова, будто вдалбливая их в голову друга. Ей нужно было его честное и самое непоколебимое слово, что он не ринется заслонять её от пули, а будет изо всех сил сдерживать Агреста, чьё сердце, она была уверена, разорвётся на части.
-Как я по твоему должен пообещать тебе это? Зачем ты поступаешь так со мной, Маринетт? Зачем тебе это? Подумай о брате, девочках, Адриане!-Куффен тряс за плечи девушку, в попытках вернуть её улетучившийся куда то рассудок.
-Я о вас и думаю, кретин! Думаю о том, как сохранить вашу жизнь,-она делает акцент на местоимении и держит руки друга, крепко сжимающего её тело.
-Ты хочешь сделать это ценой собственной!
-Я сделаю все, ради него. Выбирая между ним и собой, я всегда выбирала Адриана,-Дюпен Чен уже шептала это, полностью осознавая, на что шла. Головой она поникла, но настрой разжигался с новой прожитой минутой.
-Мы не справимся с этим, ты же знаешь...-он крепко прижал девушку к себе, в страхе, что это были из последних объятия. И его страх оказался оправданным. Он больше никогда не обнимет её, живую и дышащую, стоящую рядом. Руки Мари сцепились в замок на спине друга, а глаза закрылись сами по себе, сдерживая подступавшие вот вот слёзы.
-Справитесь, Лука. Прошу вас, держитесь всегда вместе. Так и только так вы переживёте это.
***
Габриэлю было легче. Тяжелый груз с его плеч не упадёт никогда, но он готов был жить и хранить ту тайну до конца своих дней. Яркая звезда по имени Маринетт зажглась ярко в жизнях всех тех, кем она дорожила, и слишком быстро потухла, загораясь с новой силой, но уже на другом небосклоне. Том, где нет семьи, друзей, а есть только он, тот, ради которого она была сгорать постоянно. И сгорела, превратив в пепел и его.
Сын. Он больше не сумеет произнести это слово за стенами огромного особняка, который хранил один большой секрет, принадлежащий троим людям. Сам Агрест старший, вернее, единственный, Дюпен Чен и Адриан. Никогда больше он не примет участие в очередной фотосессии, никогда не станет участвовать в показе.
Месье Агрест навсегда перестал быть отцом. И все из за глупой игры, затеянной его сыном и его возлюбленной. Но винить и называть Маринетт эгоисткой мужчина не имел право. Был бы он на месте девушки, он бы поступил точно так же. Так же бы защищал сына любой ценой, так же убивал ради него и так же бы умер. Ради него.
Отрывки памяти того вечера, когда она пришла убить его, крутились по кругу. Габриэль не понимал, откуда в столь юной девушки так много ума и хитрости, благодаря которым она так ловко обвела Куртцберга вокруг пальца.
-Маринетт? Зачем ты пришла?-мужчина встал из за своего рабочего стола для приветствия девушки, на чьём лице поселился ужас.
-Я пришла убить вас,-слёзы застыли в голубых глазах Маринетт, а Габриэль стоял, ошарашенный этим заявлением, и молчал.
-Зачем?-он все таки решился задать этот вопрос, хотя, ответ прекрасно знал.
-Он приказал мне. Я должна завоевать его доверие...-впервые за долгое время брюнетка даёт волю эмоциям и плачет. Плачет на разрыв, разрывая душу на куски. У неё не осталось никого. Теперь она была одна.
-Ну так давай,-Месье Агрест расправляет руки в стороны, подставляя тело под напор пули,-Чего же ты ждёшь?
-Я не буду этого делать!-она буквально подбегает к мужчине, хватая его за руку,-У меня есть план, но мне нужна твоя помощь, Габриэль. Он должен возненавидеть меня всей душой, чтобы я смогла закончить начатое,-тяжелый вздох сам по себе вылетает из груди девушки, и она замолкает.
-Зачем ты это делаешь? Зачем страдаешь? Ради чего?
-Ты прекрасно знаешь, зачем. Ради Адриана,-мужчина смахивает слезу с её румяных щёк и глупо улыбался, поражаясь такой сильной любви в такой бесстрашной Дюпен Чен.
-Что ты будешь делать?
-Он ждёт в паре кварталов отсюда и обязательно потребует доказательства убийства, я в этом уверена,-куча мыслей вертелась в голове Маринетт, словно карусель, заведённая на полную мощность,-Но я ни за что не сделаю этого.
-Значит, мне нужно залечь на дно?
-До тех пор, пока не начнётся начало конца. Ты будешь тем, кто спасёт его, да и меня заодно, если я все таки окажусь подстреленной,-мужчина вопросительно вскинул бровь, явно не понимая, что она имела ввиду,-Если я буду на грани, между жизнью и смертью, у тебя будет ровно день, чтобы спасти меня. Боюсь, на дольше наркотика не хватит, и сердце не выдержит. Шансы пятьдесят на пятьдесят, я и правда могу умереть, но если у тебя все получится, ни в коем, слышишь, ни в коем случае не дай им об этом узнать! Они все должны оплакать мою,-Маринетт пожала руками,-ну или нашу с Адрианом кончину. Должны похоронить нас, вместе со своими воспоминаниями обо всем хорошем и плохом.
-Ты что то путаешь, Маринетт. Я не умею воскрешать людей из царства мертвых.
-Тебе и не нужно будет! Только дай это Адриану вечером перед тем, как все случится,-девушка вложила в руку мужчины маленький прозрачный пакетик с белым порошком. Судьба точно насмехалась над Агрестами. Габриэль, тот, кто убивал, лишь бы наркоманов было меньше, должен был подсадить своего сына. Звучит иронично.
-Что это?
-Колёса. Они сделают всю основную работу, заставят сердце отключиться на пару минут, чтобы все выглядело более реалистично. Дальше дело за малым-подкуп врачей и обман Тео и всех остальных,-Маринетт постепенно сгибала пальцы на одной руке, произнося каждый пункт своего идеального плана.
-Я не понимаю одного. Что заставляет тебя делать все это?
-Узнаешь тогда, когда всему придёт конец. Твой сын должен покончить с этой войной раз и навсегда. Не я. Он и только он должен отомстить Куртцбергу.
-У тебя мало времени, Мари,-Габриэль подходит к портрету своей жены и отодвигает его, открывая взор на огромный сейф,-Как знал, что пригодится,-он протягивает Дюпен Чен упаковку алой жидкости, на которой чёрными печатными цифрами было написано: "IV"
-Это...
-Моя кровь. Если Натаниэль решит провести анализ, то сомнений никаких у него не останется,-мужчина резко выхватывает пистолет у девушки и стреляет по прочному пакету, разрывая на части. Если бы не глушитель, вся улица услышала бы выстрел. Кровь мелкими пятнышками покрывает белую блузку Маринетт, а Агрест старший пачкает её руки, трясущиеся от волнения.
-Вот, возьми,-он снимает с безымянного пальца левой руки перстень, каким когда то обручился с Эмили, и вкладывает украшение в ладонь девушки,-Если ты принесёшь ему это, все сомнения сразу же исчезнут,-он целует брюнетку в лоб и легонько пихает её к выходу,-Здесь я все сделаю сам.
-Спасибо тебе,-Маринетт бросает напоследок и выходит из особняка, надев маску безразличия, алчности и жестокости.
И вроде бы её такой идеальный план должен был сработать. Они должны были впасть в клиническую смерть, а затем очнуться, делая глоток воздуха новой жизни. Но не всегда все идёт так гладко и так, как должно было быть. Уж кто кто, а Габриэль об этом знал не по наслышке:
Скорая, вызванная им специально за час до случившегося, тихо и мирно ждала в паре десятках метрах на случай, если все с треском провалится. И она понадобилась. Санитары услышали два выстрела, которые раздались почти одновременно. Разница была в миллисекунду, но все же, она была. Быстро схватив носилки, молодые медики со всех ног рванули на место, откуда слышалась стрельба. И уже на поле битвы, если это можно так назвать, они увидели три тела, упавших на землю и истекающих кровью. Одного потерпевшего спасать не было смысла-он был убит точным выстрелом в голову. Но вот для двух других подростков-выживших ещё был шанс на спасение. Они все ещё были в сознании, держась одной рукой за кровоточащую рану где то между тазовой костью и бедром, а другой скрещивая руки друг с другом. Над девушкой склонился ещё один парень лет двадцатитрех и усердно шептал что то неразборчивое ей. Но она смотрела лишь на него. Того, кто лежал в паре сантиметрах от её губ и крепко, на сколько это было возможно, сжимал её холодные пальцы.
-Адриан...-она хотела оторвать руку от раны, нахрен позабыв о боли, и дотронуться до его побледневшего лица. Но чья та рука с силой прижала её ладонь к ране, пытаясь остановить кровотечение.
-Моя Мари...-он шепнул это так тихо, что только она уловила это такое нежное и желанное прозвище из его уст. Но вот, что было дальше, Дюпен Чен так и не успела увидеть. Глаза сами закрылись, сколько бы она не твердила себе, что не должна смыкать их. Темнота поглотила её.
***
Тео, Лука, Сэм, Ким, Нино, Алья, Хлоя-все они стояли в больничной палате, смотря на то, как их друзья борются за жизнь. Врачи приняли решение не разделять их даже на смерили одре. Пара влюблённых так же лежала в обнимку, а брат Дюпен Чен продолжал сидеть у девушки и что то бормотать себе под нос, когда аппараты возле них одновременно запиликали, а затем и вовсе перешли на однотонный писк.
-Врачей сюда, срочно!-Теодор мутно услышал крик Сезар, которая со скоростью света распахнула дверь из палаты.
Медики ворвались сразу же, велев всем покинуть помещение. Всем, кроме Габриэля.
-Я останусь с ней!-парня уже схватили под руки и начали выводить, когда он опомнился.
-Молодой человек, если ваша сестра вам так дорога, то будьте добры, не мешайте. Из за вас мы можем не спасти их,-это было последнее, что услышал Теодор перед захлопнувшейся перед ним дверью.
-Пусть они выживут, я не смогу без неё...-он молча спустился вниз по стенке, обхватив голову руками. Рядом с ним пристроился Куффен, а затем и остальные. Никто ничего не проронил, за исключением горячих слёз. Тогда плакали все.
-Что происходит?-Месье Агрест, до этого спокойно сидевший на кресле, вскочил и подошёл к койке сына.
-Их сердца не бьются, мы делаем все, что в наших силах,-разряд, и холодный дефибриллятор пропускает ток через тела Адриана и Маринетт, пытаясь оживить их.
-Разряд!-еще один взрыв раздался в подсознании Агреста младшего. Темнота, в которой он находился последние сутки, начала рушиться, трескаться по швам, а сам он начал падать. Куда то глубоко, туда, откуда, как ему казалось, выхода нет.
"Маринетт!"-было последним, о чем он успел подумать, прежде чем...
-Мы сделали все, что в наших силах. Примите мои соболезнования,-дальше слушать не было смысла. Мир ребят рухнул после новости врача.
-Мы можем с ними попрощаться?-Сэму очень тяжело далось произнести это. Нет. Нет, нет, нет! Они должны были жить, надоедая своими разборками всем вокруг, мешая всем спать громкими стонами и любить друг друга, несмотря ни на что!
-К сожалению, Адриан пришёл в себя на пару секунд. Его последней волей была просьба о том, что увидеть их, мертвых, может только его отец. Проститесь с ними на кладбище.
Алья не выдержала. Истошный крик приглушила толстовка Ляифа, впитывающая в себя её слёзы. Его крепкие руки лишь на немного успокаивали, но легче не становилось.
Хлоя стояла и бессмысленно смотрела в одну точку. Куда точно сказать было невозможно, ведь крепкие объятия Кима тут же сковали её тело и прижали к себе так близко, как это было возможно.
-Нет, нет, нет...-блондинка шептала это и надеялась. Все ещё надеялась на лучшее. Чертова надежда была жива, в отличие от её друзей.
-Тео...-девочки забыли о своей печали и вспомнили про брата Дюпен Чен. Они обе накинулись на него с объятиями, которые, к сожалению, уже ничем не могли помочь.
А он...Он заплакал. Впервые в жизни он разревелся в плечи двух подруг, что так же оплакивали смерть Маринетт и Адриана.
Лука же остался сидеть на кафельном полу и безразлично смотрел куда то вперёд. Руки сами потянулись к пачке сигарет, и вот он уже затягивается токсичным дымом.
Теодор устраивается рядом и протягивает руку, намекая на то, чтобы тот поделился.
-Их любимые,-конкретика была не нужна. Все и так было понятно. С дымом, что растворялся в больничном воздухе, они пытались выдохнуть ту боль, что сжимала все органы внутри, терзала сердце и разум.
Это был конец. Их больше не будет. Не будет вечных ссор Агреста на уроках, постоянных опозданий Маринетт. Они больше не споют вместе очередную песню с идиотским скрытым смыслом. Смысл потерялся сам собой. Они забрали его, когда делали последний вздох. Последний в их гребаной жизни.
***
Они сидели в кафе, в том самом, где все началось. Только вот без них. Тех самых друзей, целующихся на улице под светом солнца, пока листва медленно спадала с деревьев. Все хранили молчание, не в силах нарушить тишину. Её нужно было нарушить, но тогда стало бы ещё больнее. Хлоя все так же пила свой любимый кофе, Алья все так же лежала на плече своего парня с закрытыми глазами. Все, казалось, было как прежде. Но это лишь казалось. Ничего больше не будет как прежде. Все перевернулось с ног на голову.
-Лучше бы мы никогда не встречались,-Тео повторил ту самую фразу Агреста, которую Маринетт услышала в злополучный вечер, разделивший её жизнь на "до" и "после". Лучше бы он навсегда жил в неведении о том, как живет его сестра там, далеко в Париже. Лучше бы он никогда не познал счастья в минуты репетиций рядом с ней. Лучше бы она не появлялась больше в его жизни, принеся с собой лишь боль. Но лучше бы не было. Те самые минуты, проведённые с ней, стоили чего угодно, но не её смерти.
-Лучше бы мы не встречались,-Лука отчетливо помнил каждую их тусовку, каждую совместную песню, каждую её пьянку и истерику. Маринетт Дюпен Чен навсегда останется для него лучшей подругой, к которой он будет носить алые розы на могилу. Нет, не так. Она останется той, что зажгла в нем искру жизни, пролила на неё свет, сделав намного ярче. Без неё будет трудно и больно. Очень. Но, парень был уверен, она бы не хотела, чтобы они все мучались. Она бы хотела увидеть его, стоящего рядом с Джагетом Стоуном, счастливого и живущего на всю катушку. Пусть даже и без неё. Без лучшей подруги и без вечных держаний её волос, пока она, перепившая, блюет в туалете. Без неё. Она бы хотела, чтобы они были счастливы, пусть даже не с ней. Не с ними.
-Лучше бы мы никогда не встречались,-воспоминания дня, когда Агрест впервые заявился к ним в стельку пьяный, крутились по кругу в головах Кима и Нино. Он навсегда останется для них другом, братом; бабником, что полюбил Маринетт и смог изменится. Наделать кучу ошибок и так не успеть их исправить. Адрианом, который всегда был готов прикрывать их тыл, брать весь удар на себя. А они...подвели его. Не защитили его тыл и не спасли. Его спасла любовь, безграничная и такая сильная любовь к яркой звездочке Мари. Спасла и тут же предала. Любовь, сумевшая и не сумевшая все и ничего одновременно. Она пришла слишком поздно. Слишком.
-Нет. Лучше бы не было!-Сезар вскакивает из за стола и встаёт напротив друзей,-Они были и всегда будут живы! Вот здесь,-она приложила руку к месту, где сердце быстро-быстро билось, отбивая свой ритм,-Воспоминания. Вот, что они оставили нам. Так давайте же вместе хранить их и оберегать.
-Вспомните хотя бы вечер после первой недели учебы! Мы всего лишь хотели развлечься, а в итоге узнали об отношениях Альи и Нино,-Хлоя встала рядом с подругой и смотрела на неё глазами, полными слез,-Если бы не Мари, мы бы до сих пор жили в неведении!
-А тот вечер, когда Ким не смог выиграть у нее в очередную алкогольную игру? Ох и блевал ты тогда!
-А утром следующего дня они начали встречаться. Я поверить своим ушам и глазам не мог! Заклятые враги, Агрест и Дюпен Чен,-пара! Даже звучит смешно!-Ким тепло улыбается отрывкам из памяти, которые были связанны с друзьями.
-Ты лучше вспомни, что творилось, когда они оба напились! Тогда, в твоём отеле, Хлоя,-Ляиф указал рукой на блондинку, не сдерживая смеха,-Ходили потом и притворялись, будто ничего не было!
-О, и ещё его гнев, когда мы расспрашивали про их первый поцелуй,-Ким тут же заикнулся, как и все остальные,-Он был здесь. На крыльце этого самого кафе,-девочки сели обратно, на свои места, и опять затихли.
-Здесь все и началось. Но не закончится до тех пор, пока мы помним о них. А значит, не закончится никогда,-слова Луки поразили всех. Всех вновь пробило на слёзы, только вот, совершенно другие. Это были слёзы принятия, слёзы, которые отныне будут течь лишь ночью и впитываться в подушку. Ничего не закончилось вовсе. Все только началось. Да, пусть и без них, чьи имена они ещё долго не смогут произносить без угрызений совести. Но теперь с ними воспоминания, которые будут заставлять жить заместо них. И ради них.
***
Девушка, чьи волосы спадали ей на плечи, а глаза были полными слёз, стояла у огромного окна и смотрела на закат. Солнце садилось, суля миру мрак и темноту. Темнота эта не была вечной, лишь временной. До тех пор, пока не наступит завтра. Лучше, счастливее и...болезненнее.
От горячих прикосновений в области талии она открывает глаза и поворачивается спиной к закату, который медленно тлел сзади. Она была готова на все, лишь бы ещё раз заглянуть в эти изумрудные глаза, которые она так любила. И её старания не были напрасны. Она заплатила слишком большую цену, чтобы ничего не получилось. Эти глаза... она готова была тонуть в них вечность, оставшуюся у них в запасе.
-Я слишком долго ждал, что не сдержусь больше ни минуты,-парень нежно берет руку брюнетки и надевает ей на безымянный палец правой руки кольцо. Оно было прекрасным, словно первый снег в году, первая гроза в мае. Серебро и бриллиант-строго и со вкусом. В его стиле.
-Ты готова стать моей навсегда, Маринетт?-он целует её холодные пальцы, и поцелуй этот согревает её изнутри. Даже не верится, что это происходит по настоящему. Не верится так же как и в то, что они стоят друг с другом, живые, дышат в унисон и наслаждаются моментом.
-Я стала твоей, когда умерла за тебя, Адриан,-Дюпен Чен ловит на себе серьёзный взгляд блондина и тихо смеётся. Впервые за последнюю неделю,-Да, Мистер Агрест, я вся ваша.
-Рад слышать это, миледи,-парень оставляет легкий поцелуй на её губах и, отстранившись, добавляет,-Вернее, Мисис Агрест,-только сейчас она обратила внимание на перстень на его пальце. Тот самый, который она принесла Натаниэлю в доказательство смерти Габриэля.
Маринетт поднимает на Адриана свои глаза и молча целует его, вовлекая в поцелуй. Он стал причиной её смерти и причиной её возвращения к жизни. Он и только он. Все было ради него. Ради него...
Габриэль молча стоял за дверью, слушая двух молодых людей, чей секрет навсегда будет хранить под сердцем. Она спасла его, и он отплатил ей тем же. Око за око. Смерть за жизнь и наоборот. Пусть они и были мертвы для всех окружающих, но он то знал, что все сложилось как нельзя лучше. Он и она смогли преодолеть даже смерть, и это значило, что больше ничто не разлучит их. Адриан и Маринетт смогли. Их завтра настало.
У них получилось...