Князь полозов

Озис. Много лет назад.
Фраза о собственной смерти липким холодом отозвалась на спине. «Сегодня ночью королева Лея умрёт», – эхом стоят эти слова в её ушах. Она тихонько поднялась с холодного пола, на который рухнула вместе с собственной верой и честью. Подавляя в себе всхлип, Лея стиснула зубы и пустилась в бегство. Закат уже совсем близко, а потому стоило торопится. Она должна была увидеться лишь с единственным человеком, кто оставался непреклонен и не ослаблен волей. Должна успеть предупредить о надвигающейся опасности для всего Озиса. Словно прозревший слепой, Лея теперь видела всё насквозь: армия князя Вериха, прибывшая по морю для налёта, заговор за спиной и, наконец, измена любимого человека, – обо всём этом предупреждала матушка, даже о собственной смерти. Ведь именно это предвещала птица Сирин, залетевшая в покои Алиры. Она знала, что умрёт, хотела избежать этой участи и для этого стала затворницей собственного замка, всячески склоняя к этому и Лею. Но Дион по злому року судьбы стал именно тем, кому было суждено не только растопить её сердце, но и сжечь его, превратив в прах. Мысли словно ядовитые змеи извивались, путались в голове, порождая всё новые и новые догадки. Бежать. Бежать из замка как можно скорее. Лишь укрыв папоротник, спрятав его, получится спасти жителей Озиса. Эти земли бесплодны без него, а значит, они не будут интересны горным князьям. Только вынув сердце из Озиса можно увести отсюда нависшую угрозу. Но для начала нужно было найти Киру. Лишь ей Лея могла доверять сейчас. На смену захлестнувшим эмоциям пришли горечь и бессилие. Горло сдавили слёзы, стало трудно дышать, но Лея не сбавляла ход, опустив глаза вниз. Она считала про себя, чтоб успокоиться, каждый раз сбиваясь на трёх и начиная снова. Ступени орлиной башни сменил вымощенный из керамической мозаики пол. Резко свернув с него, Лея со всего маху врезалась в широкую грудь. От его ферязя пахло морем и солнцем, мужчина крепко схватил Лею за плечи и поспешно отстранил её от себя, вероятно сам того не ожидая. Вздрогнув от ужаса, что попалась сейчас на глаза Диону, Лея, поморщившись, аккуратно подняла взгляд.
– Вы? – разнёсся эхом по стенам его напряжённый голос. Он отпрял от Леи, пряча руки за спину, а затем почтительно склонился. – Прошу простить меня, ваше величество. Я не хотел вас напугать. – Лея словно онемела. Это был брат Диона, имя которого она постоянно забывала. Оно крутилось на языке, но не приходило на ум. Кажется, Лоран или Соран. Поняв, что не может обронить сейчас и слова, королевна поклонилась в ответ. Её покрасневшие глаза и сухие дорожки от слёз заставили мужчину беспокоится:
– Ваше величество, с вами всё в порядке?
– Да, не стоит... это всего лишь... волнение от предстоящей свадьбы, – с трудом проглотила королевна, почувствовав сухую горечь во рту. Тело девушки отозвалось лихорадкой, её зазнобило, как только она напомнила себе о разговоре в орлиной башне. Перед ней стоял муж той девицы, что гадко пользовалась сразу двумя мужчинами, двумя братьями. Лея взглянула ему в глаза: такие искренние, горящие и ничего не ведающие. Он имел право знать правду, заслуживал её не меньше, чем она сама, но страх его родства с Дионом пугал Лею. Сглотнув, она смогла лишь натянуть фальшивую улыбку на лицо, чтоб не вызывать ещё больше подозрений. – Что вы здесь делаете? – оглядевшись вокруг, спросила Лея, уводя тему в сторону.
– Я искал здесь свою супругу, а нашёл... вас, – неуверенно произнёс молодой князь. – Простите меня за эту бестактность, – стыдливо выдохнул он, опуская глаза. Лея чувствовала его скованность и неловкость от нахождения наедине в серых потёмках замка, понимала, как это можно было расценить. – Вы не видели Велу? Не могу найти её. Думал, она в башне.
– Нет! Я только что оттуда, там никого нет. Может, она на террасе вместе с остальными гостями. Закат уже близко... – нарочно сжала губы Лея, чтобы скрыть просящееся наружу желание зарыдать сейчас.
– Да, может быть, – не отпуская своего взгляда, произнёс мужчина. – Закат! Близко! Лея, почему вы ещё здесь? Ваша... ваша свадьба? Дион наверняка заждался...
– Не кричите так. Послушайте, – хватается за его плечи Лея. – Помогите мне, – чувствуя, как душащая безысходность обхватывает её горло, она решается на рискованный шаг. Деваться некуда, ей нужна помощь. – Закат вот-вот наступит, меня уже ищут, но я не могу...
– Что с вами случилось, ваше величество? Вы... боитесь?
– Да! Как никогда, я боюсь сейчас! Помогите мне найти мою советницу – Киру. Пообещайте сохранить наш разговор в тайне! Это касается многих жизней! Жизней всего королевства!
В душе Лея молилась, чтобы молодой князь сейчас не принял её за сумасшедшую, не решил, что от потери матери и скорой свадьбы она лишилась рассудка. Хотя многие вещи указывали сейчас как раз на это, он оглядел напуганную королеву, остановился на её глазах, окунувшись в них так глубоко, как позволила этого сама Лея. Обратил внимание, как крепко она сжимает медальон на груди, как быстро толкается её сердце, потрясывая шифоновую ткань.​
– Хорошо. Я помогу вам. Где советница может находиться сейчас? 
–  В другой стороне замка, вместе со своей стражей.
– Но Лея, там повсюду люди моего отца! Мы не сможем остаться незамеченными.
– Мы пройдём под замком.
***
Подземные тоннели, по которым поспешно передвигались Лея и молодой князь, сменялись лишь тусклостью света и запахами; от прогорклого сырого до землисто-травяного. Они прошли обширный винный погреб и подвалы для заточений, в которых кроме крыс отродясь никого не бывало. Этими подвалами не ходили даже слуги, поэтому проход был чист. Лею сжирало чувство недосказанности, она хотела рассказать этому мужчине о его жене, о предательстве, которое теперь касается их обоих, но такой рассказ подпитывался лишь доказательствами, коих она не имела.
– Вы любите свою супругу? – вдруг вырвалось у Леи, наверное, оттого что разговаривать друг с другом сейчас было необходимостью, а других мыслей в голове не нашлось. Он обернулся, серьёзно сдвинув брови, но потом смягчился, будто и сам задумался об этом. – Простите, мои манеры остались за чертами моих покоев вместе с разумом.
– Сложно ответить на этот вопрос, ваше величество, – обронил мужчина, снимая усталость с глаз, надавливая на переносицу. – Я люблю тот подарок, что она подарила мне несколько лет назад – моих детей.
– У вас есть дети? – сглотнула Лея.
– Да. Пара сорванцов. Ещё ложку поднимать не научились, но мечи уже держат крепко, – посмеивается князь, очевидно вспоминая их лица. – Вас это удивляет? Вела не всегда была... отстранённой. На неё сильно влияет её сестра. Я пробовал бороться с этим, пытался прервать эту кровную связь между ними, даже запрещал жене пересекать ледяное море, чтобы она забыла дорогу к своей странной сестре. В конце концов понял, что все мои старания тщетны. Я оборвал этим только нашу с ней любовь, – без лишних эмоций прочеканил князь. – С тех пор я не лезу в её дела, так же не лезу в дела отца, потому как все вокруг твердят мне о моей чрезмерной мягкости и желании помочь. С этими чертами сложно править. Т-ц, да и править-то мне особо нечем. Отец никогда этого не допустит.
– Иногда холодного ума бывает недостаточно для достижения цели. Чтобы получить желаемое, нужно иметь горящее сердце, а оно у вас точно есть, – Лея одарила молодого князя единственной за день настоящей, светлой улыбкой. Было бы поистине подло в эту минуту рассказать князю правду – ранить, отнимая сразу и жену, и брата. Нет! Делать это она не станет.
Тем временем свет в туннеле становился всё ярче, князь замедлился, серьёзно вскинув брови.
– Вы хотите сбежать, Лея? – сухо спросил он. Лея вновь молчала, ощущая только шум бурлящей крови в своих ушах. – Я должен знать, ведь помогаю сорвать свадьбу родного брата.
– Я не могу. Не могу сказать вам, князь, – произнесла Лея, сжимая зубами язык до боли.
– Хорошо, молчите. Я давно подозревал, что за моей спиной происходит что-то странное. Меня в эти дела, конечно, не посвящали, но я верю вам. Отвлеку стражу, чтобы вы могли отыскать советницу, а дальше... вам придётся действовать самой, – Лея одобрительно кивнула. – Здесь мы разойдёмся, но я пойду первый. И ещё кое-что. Могу я дать вам совет, ваше величество?
– Говорите.
– Ваши глаза – они невероятны, так же, как и ваша красота. Она может довести до сумасшествия, лишить памяти, а может подарить покой и счастье. Где бы вы ни были, куда бы ни попали; сделайте так, чтобы этими глазами наслаждался человек достойней моего брата. В вас горит огонь, невероятная сила! Так не растрачивайте её попусту! – он взял Лею за запястье, прижал к своим губам, а после скрылся за лестницей, оставляя королевну одну. Дождавшись, когда коридор опустеет, Лея бросилась в бегство. За каждым поворотом приходилось притаиваться, скрываться, прятаться. Выследить Киру сейчас было практически невозможно, но чутьё звало её не к месту, где менялась стража, а на самый верх замка, к открытой террасе. Ноги не слушались, она замирала от каждого шороха, каждого далёкого шага, от всех, кто отправился сейчас на поиски потерянной королевы.
Внутри клокотал страх; она боялась быть пойманной, боялась стать обнаруженной, стать живой мишенью, ведь обеспокоенные люди князя Вериха в лице его гнусного сына уже трубят панику – подозревают, что что-то не так. Лея чувствовала, что настроение в замке изменилось. Стражники Диона ищут уже не просто королеву, они ищут жертву, которой сегодня суждено умереть. Приказ отдан, найти и насильно привести будущую жену. От этого нутро Леи наполнилось холодом, внутри стыли жилы, но сбавлять ход было нельзя. На удивление терраса оказалась абсолютно безлюдна. Лея огляделась вокруг, чтоб пройти немного вперёд. Грозовой ветер, что внезапно поднялся после заката, трепал пышные шапки белоснежных гортензий и стебли фрезий, отрывая лепесток за лепестком, закручивал их в вихри на каменном полу. Они летали в воздухе, цеплялись за волосы, застревали на одежде; ими был усеяно всё вокруг. В опустившихся сумерках казалось, что в этом месте сейчас падают огромные хлопья снега. Лея закрыла глаза, услышала шум фонтана, что распадался где-то далеко, вдохнула аромат свежих цветов. Но вся эта красота разом померкла, когда королевна вспомнила, как обожгли сегодня её душу, опустошив её до дна. Она – невеста, которой не суждено стать женой.
– Лея? – прозвучал в тиши знакомый до боли голос. Нашла. Она нашла её. Рада была увидеть эти глаза, которые, казалось, она не видела долгую вечность. Сама от себя не ожидая, Лея схватила Киру за плечи и прижала к себе, вцепившись крепкими тисками. – Ты что, глупая? Ты что творишь, у тебя свадьба...
– Мы все в опасности! – отстранившись, проревела Лея.
– Да что на тебя нашло? – непонимающе глядела на неё советница, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу Леи.
– Нет! Нет, смотри! Папоротник призвал меня, – натянула она медальон, который чуть мерцал в ночи. – Кира, мне надо бежать! Цветок, он нужен им! Весь Озис под угрозой. Защити наш народ...
– Да! Защити свой народ, Кира – отойди в сторону! – грозно произнёс показавшийся из тени Дион. Во мраке бури, что нависла над их головами, глаза его сверкали опасными смолянистыми огнями, а оскал сейчас походил на звериный.
– А не пошёл бы ты... обратно в свои горы, князь? – стиснула зубы Кира, закрывая своим плечом Лею. Её рука легла на рукоять меча. Ветер набирал силу, снося цветочную арку с террасы прочь. Дион метнул на неё острый взгляд.
– Видишь Лея, наша арка любви только что рухнула в пропасть.
– Как ты мог? Я верила тебе, ждала столько лет...
– Да Лея, я самая скользкая тварь, какую тебе только удавалось видеть. Я низок и подл. Ещё в детстве я больше жизни хотел заполучить этот цветок! Сначала, эта была просто идея, чтоб угодить своему черствому отцу, но потом, с годами... жажда заполучить эти земли, обладать властью привела меня к чему-то большему. Я не просто хочу увидеть это чудо, я хочу владеть им! Отдай мне папоротник, Лея. Отдай, или я спалю этот город дотла!
– Ты... – процедила она сквозь зубы. Дрожь в теле отозвалась чем-то острым, трепещущим. Пальцы свернулись в кулаки, больно впиваясь ногтями в ладонь. Лея чувствовала себя частью той бури, что сейчас метала молнии и кряхтела раскатами. Одежда на ней сделалась неприятно липкой, дождь мелкой крошкой оседал на коже, будто наполняя этим нутро. Отшатнувшись в сторону, Лея вышла из-за спины Киры. – Хочешь чуда, князь горный? – зло таращилась на Диона королевна, делая аккуратные шаги к нему навстречу. В лицо ударил ливень – залязгал по каменистому полу. Глаз Леи теперь не было видно, лишь их белое свечение, озарившее всю террасу.
– Ты, ты ведьма... – проглотил эти слова Дион. Его сбитое с толку лицо сочилось ядом, открыто ненавидело, презирало. Всегда находясь на шаг впереди, он упустил главное: Лея одарена магией, побороться с которой сможет далеко не каждый.
– Я подарю тебе чудо. Ты запомнишь его.
Она возвела руку вперёд, сквозь неё скользнула молния, исчезая меж пальцев. Втянув воздух носом, Лея громко заговорила не своим голосом:
– За предательство твоё быть тебе полозом горным, жалкой змеёю, что по природе своей жалить не может...
– Лея, нет! – срывает горло Кира, делая короткие шаги ей навстречу. Попытки её тщетны, вокруг Леи бушует стихия: ураган, что сопровождается гулкими раскатами и шквальным ветром, закручивает в вихрь оборванные лепестки нежных цветов. Скулы королевны сжаты как тиски, волосы треплются столбом, а тонкие пальцы крепко обхватывают медальон, который источает мерцающий переливистый свет. Боль в её сердце сейчас может унять лишь месть. Лишь она, как давняя подруга, разбудила в ней таящуюся магию, заставила опрокинуть возмездие на головы предателей. Не помышляя о пощаде, Лея продолжала извергать проклятье из своих уст, заставляя этим самым рухнуть Диона на пол. Он стал корчится, напряжёнными искривившимися пальцами раздирать собственную кожу, рвать ими одежду, волосы на голове.
– Проклинаю тебя и всё княжество твоё, весь род твой до седьмого колена! Не сносить вам чешуи во век, – слова искрами отлетали, раздувая чёрный дым. Он окутал Диона, покрыл его с ног до головы, прорисовывал больные очертания на коже, что выжигались пламенем, становясь чешуёй. – Предстань же передо мной, князь полозов, князь предателей! Яви свой истинный лик!
Вместе с муками Диона грохотал весь замок; вопли эхом проходили по этим местам. Всех воинов, слуг и горных князей заморских враз поглотил тот искрящийся дым. Оттуда они выползали мерзкими змеями, извиваясь, скручиваясь в клубки. Лея чувствовала их страх; живой с запахом гнили, он пугливо трепыхался, разом уместившись у неё прямо на ладошке. Королевна ликовала, наблюдая за этими муками, что сводят с ума. Но внутри что-то резануло, жаром пронзая грудь. Выпуская воздух из лёгких Лея, рухнула вниз.
– Лея! – ринулась в девушке Кира, обхватила её голову, пытаясь поднять обессиленное тело.
– Я потратила все свои силы, Кира... проклятье не подействовало в полную мощь... – трудно дышала Лея, роняя с ресниц слезу, быстро тающую на щеке. Советница оглянулась на Диона. Дым его рассеивался, тело снова стало прежним, человеческим, а одежда рвано висела, отражая чешуйки на открытой коже. Он поднялся с колен, напряжённый и свирепый, очевидно понимая, кем теперь стал.
– Что ты сделала со мной? – Лея глубоко выдохнула, скатившись с рук Киры, поднялась на ноги. – Что ты сделала со мной? – прокричал в пустоту Дион. Его грудь колыхалась. Тяжело качая ноздрями воздух, он неуверенно пошатывался на месте.
– Сняла с тебя лживый облик.
Услышав эти слова, мужчина рассвирепел и, прорычав сквозь зубы, кинулся в сторону девушки.
– Лея, берегись! – оттолкнула Кира её к краю отрытой террасы, принимая удар Диона на себя. Шлепок, ещё шлепок, скрип сыромятной кожи, звон клинков, раскалённых ненавистью докрасна. Лея открыла глаза, в них всё плывёт. Позади пропасть, дальше хода нет. Кира отчаянно закрыла собой девушку, не дала подступиться к ней, отражая всё новый и новый удар она удерживает оборону. Она прорезала кожу Диона, но не смогла ранить его. Лезвие перед ним бессильно сейчас.
– Беги, Лея, – из последних сил защищается Кира. – Беги! Я найду тебя позже, беги же!
Лея посмотрела вокруг, спасения не было ни в одной из сторон. Внизу собралась толпа жителей, где-то вдалеке бежали воины, эмблем которых она не видела, так что непонятно, свои или чужие, да и было это совсем не важно. Время остановилось сейчас для девушки. Здешний назойливый воздух обжигал ей лёгкие, он тянул, звал почуять морской бриз, свежие капли солёной воды на лице, звал к переменам. Может к мокрому после ночного дождя лесу, к запаху свежей земли, что вот-вот впитала в себя росу, к утренней прохладе. Лея вновь схватилась за медальон. Она видела, что ещё чуть-чуть, и Киру ждёт поражение, она сдавалась. Необходимо было отвлечь Диона, перетянуть его внимание на себя. Смачивая иссушенное горло слюной, Лея закрыла глаза, собрала все оставшееся силы и с глубоким вдохом озарила собой опустившуюся на голову ночь. Она сияла золотом, сияла алмазным мерцанием, переливалась точно драгоценный камень, отпугивая Диона появившимися крыльями, отстраняя его как можно дальше от советницы. Дальше певчая издала звенящий клич и, немного задержавшись в воздухе, взмыла к небу.
– Жалкая тварь. Ты всё это время молчала... ведьма... – пробубнил от ярости Дион, рыская по ремню. Пальцы нащупали обсидиановый нож. С особой осторожностью тот покинул футляр. Сжав нижнюю губу зубами, Дион размахнулся, заведя его за своё ухо, и, сделав резкий бросок рукой, со свистом рассек воздух. Птица издала визг, когда лезвие вошло ей под крыло, на миг потеряла равновесие, но с трудом удержавшись в воздухе, скрылась за орлиной башней, оставляя за собой лишь длинные светящиеся перья, свет которых быстро гасил дождь. Дион поднял одно из них, покручивая пальцами, зачесал рукой мокрые от воды волосы и, присев на корточки, с отвращением оскалился. – Я найду тебя, Лея! Найду. Где бы ты ни была.