Глава 27
Я отлепляю приварившиеся пальцы от трона. На фалангах краснеют ожоги, они больно ноют, и я корчусь, высвистывая ртом. Тело вновь дрожит, тошнота сжимает, подкатывает к горлу. Облизываю сухие губы и замечаю, как странно смотрят сейчас на меня все присутствующие. Воины подскакивают с места, начинается галдеж:
– Она одна из нас!
– Северная птица!
– Она наша, своя!
Вижу, как здешняя королева подымается с мраморного пьедестала, опираясь на колено, как набрасывается на меня, хватая за грудки, но не могу пошевелить и мизинцем от бессилия. Делаю безразличный вид.
– Кто ты такая, бес тебя разрази! – треплет меня Кира. Подбородок её нервно трясётся, а из покрасневших глаз вот-вот засочатся слёзы. – Самозванка... ты... самозванка...
– А ну руки прочь! – тьмой между нами оседает Фрей, отскребая вцепившуюся в меня Киру. – Не смей прикасаться к ней. Я сам с ней разберусь, – косится на меня змей.
Последняя фраза выбивает меня из колеи, заставляет поднять глаза, сминая в складки лоб. Я прихожу в себя, зверею от услышанного:
– Разберёшься со мной? Лучше объясни, что ты тут учинил?
– Они мои враги, я делал своё дело, а что касается тебя, княжна... – грозит перед моим носом длинным указательным полоз. Зала наполнилась стражей: красивые стройные девушки, держащие наготове пики, ожидают команды королевы, которой всё не следует. Кира выпиливает меня взглядом, пристально смотря мне в глаза и на волосы. Замечая своих воинов, она наконец вздрагивает:
– Отличная парочка выходит: Змей и Орлица! – одним махом заставляет она замолчать Фрея. – Но вот только известно ли тебе, что такая, как она, в конце всегда съедает такого, как ты!
– Такая, как она, и не подавится, а вот тебе я точно не по зубам! – угрожающе шипит Фрей, а я не на шутку задумываюсь над фразой королевы. Что это может значить? Уж больно двусмысленно она прозвучала. – Кира намертво сжимает скулы, делает вид, что проглотила все сказанные Фреем слова.
– Что вам нужно здесь? Зачем явились? – сухо задаёт вопрос она, вновь поглядывая на меня.
– Нам нужно зелье. Мой друг умирает от стрелы, которая пропитана вашим ядом.
– Х-м, – задумалась королева, почёсывая подбородок. – Если стрела эта и может впиться, то во врага только. И с чего мне вам верить? Вид одного только змея и его действий в стенах моего замка говорит о моей правоте! Но ты... ты не такая, как он. Ты одна из нас. С ледяной внешностью и невозмутимым спокойствием, но при этом с раскалённым, кипящим сердцем внутри. Откуда ты на самом деле?
– Я княжна Мирградская, дочь князя Игоря, что не только мне отцом приходится, но и всему народу нашему, – Кира опешила и, отшатнувшись, схватилась за голову.
– Как же это? Недоглядела... не узнала за столько лет, чьё имя охраняла...
– Что, королева, прозрела что ль? – искривляется в усмешке змей.
– Фрей! – цежу сквозь зубы, дёргая его за рукав, который он брезгливо отводит, покосившись в мою сторону. Понимаю, что нужно поговорить с ним после. Уж и не знаю, какие мысли сейчас бродят в его голове насчет меня, но уж точно не самые добрые.
– Он прав. Я прозрела, – отзывается Кира, глубоко вздыхая. – Но мне нужны доказательства. Ты явилась сюда с нашим врагом. Я не могу доверять тебе только потому, что ты такая же... как мы.
– Я – не вы, – парирую, сжимая кулаки. – В ваших краях я впервые. Дружба наша с полозом связана лишь обрядом. Он украл меня...
– Да, но перед этим ты украла мой папоротник! – с обидой в словах защищается Фрей.
– Наш папоротник! – перебивает нас обоих Кира, складывая руки себе на талию. – Это наш цветок, он должен быть в Озисе. Ему место только здесь, но не в вашей глуши!
– Вы обратили весь наш народ в змей! У нас не было шанса жить по-другому! Набеги, которые вы годами устраиваете на наши земли, уничтожая наших людей, исчерпывают всю магию! Нас осталось мало, и мы будем бороться до конца, подпитываясь этим цветком!
– Вы скользкие черви! Прячетесь за подолом Мирграда, нагло устроившись в их лесу. Почувствовали себя могущественными воинами на клочке земли. Но теперь вам некуда бежать, ибо пришла та, кому по праву принадлежит папоротник, – зло таращится Кира, поднимая верхнюю губу, которая подёргивается сейчас от переполняющих её эмоций.
– Что ты несёшь? – шипит полоз, приближаясь к королеве, вплотную чуть ли не сталкиваясь с ней лбом. Смотрит с укором, готовый вот-вот сделать какую-нибудь глупость. Стража оживлённо подступает к нам, вытягивая пики вперёд, но Кира вовремя успевает отдать нужный сигнал, бодро подняв кулак вверх.
– Папоротник расцвёл вместе со своим хранителем, он ждал её. Всё это время ваш змеиный князь думал, что папоротник слушает только вас, растёт там, где обитаете вы, но это ошибка. Папоротник там, где его хранитель, – поворачивается на меня Кира со светлой улыбкой. – Он принадлежит только ей! – указывает королева на меня.
Всё внутри переворачивается от этих слов, я хватаюсь за свой подол, нервно потирая его складки, замечаю толпу, что замерла в ожидании, затем сглатываю. Вижу: от меня ждут ярких речей, но что же мне сказать на всё это?
– Я... не понимаю, о чём вы, – хрипло разносятся мои слова по душной зале. Вновь бросаю взгляд на Фрея, тот меняется в лице. Он больше не смотрит с теплом и добротой, теперь лишь ждёт хоть каких-то объяснений. – Я не помню, как папоротник оказался у меня в руках. Было темно, я чувствовала лишь странную дрожь в теле, как... как сейчас, – в голове всплывает вся картина той ночи. Она отрывками врезается в память. – Я уже была птицей, – как заворожённая произношу я, озвучивая все события, которые вижу, как на духу. – Я открыла окно, всей кожей ощущая свежий ветер. Он сманивал попробовать его на вкус, почувствовать его лёгкость, шептал о времени, что уже пришло. Потом... встав на подоконник, я спрыгнула с нашего терема, но не упала. Руки стали крыльями, в темноте я хорошо видела даже крошечных жучков, а затем... он позвал меня, – сглатываю я, пару раз моргнув, убирая с глаз белую пелену.
Вокруг стоит неприятная немая тишина, будто никто не решается первым высказаться, но затем все воины один за одним принялись опускать оружие на пол, прижав сжатые кулаки к своей груди. То же самое сделала и Кира.
– Добро пожаловать домой, Марьяна.
***
Пальцы щиплет от ожогов, которые достались от очередного видения. Я всё тру их о бархатную ткань юбки, стараясь собраться, принять всё то, что разом навалилось на меня за последнее время. Распутать этот клубок вопросов мне поможет Кира: она точно знает всё, что меня интересует, но для начала нужно закончить то, для чего мы явились сюда.
– Ваше величество, могу я просить у вас зелье? – уверенно спрашиваю я. Знаю, что теперь разрешение мне не требуется, но всё же не могу не спросить его.
– Безусловно, Марьяна. Но прошу задуматься сейчас над тем, что оно требуется для нашего врага, со смертью которого дышать стало бы легче.
– Он мой друг, хоть и змей. Не поймай он стрелу в свою грудь, я не оказалась бы здесь.
– Как скажешь, княжна. Передать зелье лично в твои руки? – этот вопрос заставил меня задуматься. Все ответы лежат в Озисе, я могла бы остаться здесь не на долго, но так Юст точно умрёт, не дождавшись лекарства, если смерть, конечно, уже не постигла его. Вот бы было неплохо обзавестись песком, что принёс нас сюда.
– Скажите, Кира – решаю испытать судьбу. – Есть ли у вас что-то, что помогло бы перенести это зелье быстро? Например, летучий песок? – Кира поморщилась, стянув губы в нитку, и, небрежно почесав затылок, произнесла:
– Этот песок обитает на кровавых хребтах, добираться до которых дней пять. Но сложность даже не в этом. Мало кто может эти пески унести с собой. Люди гибнут там.
– Сложно добраться пешком?
– Да.
– Но вы же птицы, почему не воспользуетесь крыльями?
– Тут-то и ответ, Марьяна. Нам не нужен песок, чтоб перемещаться. Для этого у нас есть крылья.
Меня посетила интересная идея: два враждующих рода, давно бьющихся друг с другом за одну магию, без которой ни те, ни другие не смогут нормально существовать. Но змеям нужен папоротник, потому что они постоянно исчерпывают свои силы в бою с птицами. Что если драться будет не с кем, а между ними наступит перемирие?
– Кира. Могу я просить троих твоих лучших воинов? – хмурюсь я, ощущая жуткую усталость в ногах. Понимаю, что крепкого доброго сна я не видела уже очень давно и мне не мешало бы прилечь сейчас.
– Княжна, все мои воины лучшие. Зачем они тебе?
– Хочу просить отправится их в путь.
– Куда же? – настороженно задаёт Кира раздувая ноздри. Её движения каменеют, а скулы вновь сжимаются до скрипа. Кажется, она догадалась, о чём собираюсь просить её.
– В логово к полозам.
– Княжна, ты с ума сошла? – встревает Фрей поворачивая меня к своему лицу. Вижу, как они напугано блестят, отражая нешуточный страх. – Ты хочешь войны на своей земле?
– Успокойся, – прикладываю руку на его ключицу, но тот нервно осекается, убрав её. – Это будет жест перемирия. Они прилетят для того, чтобы отдать зелье, вылечить одного из вас. Их будет всего трое, Фрей.
– Ты не понимаешь. Стоит им только приземлиться, как их атакуют.
– Не атакуют. Ты дашь птицам свой перстень, чтоб те могли показать его вместе с зельем, – полоз молчит, он недоволен, озлоблен сейчас на меня. Заглядываю вновь в его бездонные, полные тьмы и мрака глаза. – Пожалуйста, Фрей. Прошу. – Он молчаливо опускает ресницы, стараясь вообще не глядеть на меня, и медленно стягивает с пальца кольцо из чернёного серебра с тёмно-фиолетовым сапфиром, а затем вкладывает его в мою ладонь, еле касаясь её. – Спасибо, – улыбаюсь ему, но тот отворачивается и отходит в сторону.
– Перемирие значит... хорошо, – кивает Кира. – Тогда вас разместят в свободных покоях нашего замка. Вам следует привести себя в порядок, возможно переобуться, – ухмыляется королева, снова оглядывая мою босую ногу. – И отдохнуть.
– Я не устал, – рычит Фрей, направляясь вон из тронного зала. Хочу многое спросить сейчас у Киры, но понимаю, что и вправду пора дать нам всем немного передохнуть, обдумать всё, что произошло здесь за последние пару часов. Откланявшись королеве, бегу догонять Фрея, чтоб попытаться объясниться с ним. Коридор пуст, сворачиваю с общего и вижу его удаляющуюся спину с гордо развевающимся плащом.
– Фрей. Фрей, стой, – сердце моё подрагивает от его хмурого лица, не желающего меня видеть. – Выслушай меня.
– Чего ты хочешь, княжна? Ты пришла обрадовать меня тем, что только что выставила мой род на посмешище? Или тем, что я обручён со своим врагом?
– Вовремя прекратить бессмысленную войну это не позор!
– Ты подстроила всё это. Не мы поймали тебя, а ты нас.
– Что ты несёшь, Фрей? – скриплю зубами, стараясь скрыть неприятное послевкусие от его слов.
– Моя мать сразу заметила в тебе заморские черты, черты северных птиц, но не была услышана. И знаешь: простые девицы, а особенно дочери князей, сидят дома и не помышляют шататься по лесам. Они боятся всего, что могут увидеть там, боятся духов, русалок, боятся таких, как я! Но ты! В тебе нет ни капли страха, вместо этого ты с интересом пошла дальше, потому что знала всё наверняка, но одной тебе было не добраться до этих земель, – он напористо хватает меня и прижимает лопатками к ледяной стене. Тяжело дышит, стягивая губы. Его голос звучит медленно и тягуче. – Это с твоих рук слетела стрела в грудь Юста?
Внутри заклокотала ярость. Размахиваюсь рукой и резким неожиданным шлепком оставляю красный след на его щеке, который звонко отдаёт в ушах. Фрей замирает в этом моменте, его мёртвая хватка ослабевает, а привычное ядовитое выражение лица окрашивается оттенками стыда.
– Что, полоз, не приходилось ранее ощущать подобное на себе? Это называется боль. Её чувствует каждый, кто связывается с тобой.
Отпрянув от него, я скрываюсь в коридорах, оставляя за собой лишь шлейф унижения и цокающий стук одного сапога на моей ноге.