Наказание
— Вставай, лежебока, вставай, кому говорю?
Строгий голос матери заставил Антона открыть глаза. Всю ночь его донимали бредовые сновидения. Полина, ложащаяся с ним в кровать, Рома с заточкой в руке, жуткий сарай посреди леса, и злые глаза, следящие за ним из тёмной чащи.
Позавтракав блинами и покормив собаку, Антон запрыгнул в машину к отцу. По дороге до школы Борис буднично расспрашивал его о ситуации с успеваемостью, о новых друзьях и других аспектах школьной жизни.
— А эта девушка, Полина, ля какая, — неожиданно цокнул языком отец. — Небось, не один ты на неё глаз положил.
— В каком это смысле? — поперхнулся Антон.
— Ну, как же это, такая красавица привлекает к себе много парней.
— Не знаю…
— Да не бери ты в голову, — отец махнул рукой и широко улыбнулся. — На самом деле, не мужик находит себе бабу, а баба мужика
Сквозь утренний холодный туман Антон разглядел два кроваво-красных глаза габаритных фар. Таинственный чёрный джип стоял у школьных ворот. Увидев его, отец схватил Антона за плечо и отрывисто скомандовал:
— Ладно, сынок. Вот твоя остановочка. Тут до школы недалеко, пройдёшься.
— Ты боишься их? — спросил Антон и тут же замолчал.
— Кого? — едва слышно спросил Борис. — Выходи из машины, Тоха, я на работу опаздываю.
Как только Антон покинул автомобиль, отец сразу же развернулся и уехал. Проходя мимо джипа, Антон слышал, как урчит его двигатель, словно голодный зверь. Сквозь туман и тонированные окна невозможно было увидеть, кто сидит за рулем. Но воображение рисовало озлобленную лысую голову в малиновом пиджаке. И волосатую руку, сжимающую пистолет с глушителем .
— Точно. Это джип "Чероки", на таких только бандосы гоняют, — Рома усмехнулся и подмигнул Антону. — Думаешь, за тобой приехали? Хотят мелочь у тебя отобрать?
Хулиганы расхохотались, но Антону стало не смешно.
Урок за уроком, минута за минутой проходили как-то незаметно. В разы легче, чем в самый первый и самый тягостный день. В компании Ромы и Бяши время летело быстро.
На перемене после второго урока Антон заметил одиноко стоявшего возле подоконника Сашу Норкина. Остальные одноклассники избегали его, даже те, что никак не были связаны с хулиганами. Даже те, что сами не далеко ушли от Саши в номенклатуре школьной иерархии. Поэтому Норкин был обречён на вечное одиночество. Антон сделал пару шагов ему навстречу, когда услышал визгливое гоготание за своей спиной.
— Да очкарик зверь, внатуре, нах!
Антон обернулся на Бяшу, увлечённо рассказывающего девочкам какую-то дурацкую историю.
— Антон, а это правда? Ты действительно сидел? — вопрос задала одна из одноклассниц, чьего имени Антон даже не помнил. Толстая, обычная, она удивленно открыла свой рот в форме буквы “О” и как-то по-особенному противному тянула гласные
— Ага, конечно. За убийство.
Бяша прыснул от смеха.
— Внатуре, нах.
— А где Рома? — только сейчас Антон заметил, что Бяша развлекается один. Без своего друга он выглядел куда менее внушительно и страшно. Вообще не выглядел страшно.
— А хер знает, нах. Пошёл куда-то, бля, — Бяша заговорчески подмигнул Антону. — может, бекона решил себе отрезать!
Семёна тоже было нигде не видно.
— А разве Семён приходил в школу?
— Приходил, а как же, нах. Зрение у тебя пиздец, если такую тушу не разглядел, нах
— Рома с ним разговаривает? А где?
— Где, где? В пизде, на верхней полке, где ебутся волки, — Рома с размаху зарядил Антону по спине. — Вот он я. Хуле тебе надо?
— Да как вы все ко мне подкрадываетесь, — удивился Антон, отряхивая плечом.
— Кто все? — зелёные глаза мнительно вспыхнули.
— Да так… Одноклассники…
— Приходил, а как же, нах. Зрение у тебя пиздец, если такую тушу не разглядел, нах
На всех остальных уроках Антон сидел один. Неприятное ощущение, давящее на грудь, не покидало его, когда он засматривался на Норкина. Чтобы отвлечь себя, он решил порисовать на полях тетрадки. Образы рождались в голове сами по себе: маленький волчонок, бегущий за зайчиком по снежному полю, сарай без окон и дверей, обветренное лицо с зелёными глазами, губы, вытянутые в презрительной ухмылке… Портрет оказался в его тетради сам собой, практически без его участия. Его хотелось кому-нибудь показать, но Антон знал, что никогда этого не сделает.
— Петров! Что ты там рисуешь? Ты слышал, что я сказала?
Голос учительницы вернул Антона за обшарпанную школьную парту. Он огляделся по сторонам, втянул ноздрями пропитанный потом воздух, оценивающим взглядом прошёлся по своим одноклассникам. "И все-таки, — подумал Антон, — не так уж и плохо в этом посёлке".
Школьная столовая, находившаяся на минус первом этаже, по своей атмосфере напоминала преисподнюю. Тусклый свет, очень жарко, душно, в котлах варится непонятное месиво, и постоянно кто-то кричит. А Рома с Бяшей были здесь вроде главных чертей.
— Тохыч, — Рома похлопал по скамейке, приглашая Антона сесть. — Чё делаешь после уроков?
— Да ничего, как обычно. Домой пойду.
— Домосед, нах.
— А не хочешь с нами тусануть? — Ромкина улыбка была похожа на звериный оскал.
— А где собираемся тусануть? — встряла в разговор Полина, присаживаясь за их столик.
— Нет-нет. Мы сегодня без баб, — Рома положил Антону руку на плечо. — Мы, понимаешь, Тоху в пацаны посвятить хотим. По-мужски посидеть, попить пивка.
— Ну и пожалуйста, — Полина наигранно надула губы, — упивайтесь своей сосисочной атмосферой.
— Ну как, Тоха, пойдёшь с нами после школы, пивка ёбнем?
— Ну, не знаю. Завтра ведь опять в школу… И целых шесть уроков будет.
— А, бля. А после ещё в школу, нах. А потом всю жизнь, бля, на работу ходить будешь, нах. Так нихуя пивка не попьёшь, — хихикнул Бяша.
Антон нарисовал в голове рассерженный портрет своей матери. Её брови надломились, беззвучным громом давя на его уши. "Это что ещё за запах алкоголя, Ааантон?!"
— Хорошо. Пойдём. Сразу после уроков?
— Ну, — Рома уже успел опустошить свою тарелку и голодными глазами бегал по тарелке Антона, — у тебя бабос есть? Скинуться надо будет. По полтиннику с человека.
— Да, конечно, будет.
— Вот и отлично, — Рома придвинул к себе тарелку с недоеденными макаронами, — не могу смотреть, как ты неохотно ешь. Видать, мать тебя блинчиками перекормила.
***
Втроём ребята зашли в их единственный поселковый ларёк "Продукты Север". Антон бывал там первый раз. Половину стеллажей занимал алкоголь и сигареты, другую — скромный набор разных консерв, по центру стояли морозильники с пельменями и прочими заготовками. Рома с Бяшей вальяжно подошли к прилавку.
— Здрастье, тёть Зин, — развязно сказал Рома, опершись на стойку, — так, нам, значит, две полторашки "Графа Чапского", светлое... Антоныч, ты же такое пьёшь, а?
Продавщица сощурила глаза на белобрысого мальчика, который так не вписывался в их компанию.
— Это у вас новенький, что ль? Не видела раньше.
— Ага, из Москвы приехал, — Бяша хлопнул Антона по плечу. — Вот мы его щас и посвятим в премудрости нашей жизни, ёпта.
Тетя Зина засмеялась.
— Не унесет-то его с одного стакана?
— Унесёт, конечно, — усмехнулся Рома. — Бяш, чё ещё брать?
Бурят походил по ларьку.
— Дайте ещё "Три корочки" со вкусом чёрной икры. Ты будешь чё-та, Тох?
— Да не... — неуверенно отмахнулся Антон.
— Еще "Винстон" синий и жвачку мятную, — заключил Ромка, высыпая на прилавок бумажки и мелочь.
— Решил новое покурить, на?
— Ага, та ссанина уже достала.
Продавщица выставила всё добро возле кассы.
— Ну счастливо вам, ребята, — напоследок она окинула взглядом Антона, неуютно топтавшегося возле выхода, — смотрите, вам же ещё в школу завтра.
— Всё будет в порядке, — заверил её Бяша
Хулиганы встали вокруг Антона, натянув на лица кривые ухмылки. Бяша пристроился слева, а Рома справа, не давая дёрнуться в сторону.
— Смотри, Антоха, чё взяли.
Он показал Петрову баклажки с янтарной жидкостью. В глазах Антона потемнело, когда он увидел написанную на бутылку цифру — шестнадцать с половиной градусов. Бяша захихикал.
— Ромыч, как ты думаешь, как быстро его унесёт?
— Не знаю, Тоха, у тебя со спиртным вообще как?
— Ну, на Новый год только... И на дни рождения по бокалу шампанского.
— Э, а пивас!? — выгнул бровь бурят.
— Да он ж московский, видимо, там пьют только шампунь. Из бокалов, ёпта. Да ладно тебе, Тоха, не ссы. Щас хапнешь жизни настоящей, всё нормально будет.
— Это тебе не с Дыркиным тусоваться, нах!
— А почему вы не любите его? Как так получилось… — неожиданно спросил Антон.
Похожий на пенопласт снег звонко хрустел под ногами ребят. На несколько секунд после этого вопроса повисла неловкая тишина.
— Да потому что петух он, — безразлично бросил Рома.
— Ну, а с чего вы это вообще взяли?
— Да забей, — Рома положил ему руку на плечо и легонько толкнул в бок, — ты теперь нормальный же пацан, больше не надо со всякими пидорами тусоваться. Радуйся, что из петушиного угла выбрался, может, человеком нормальным вырастешь.
Злобный собачий лай залил безжизненные улицы поселка. Несколько облезлых шавок выбежали из-за поворота и кинулись в сторону ребят.
— Смотри-ка, Ромыч, нах. Суки!
Бяша нагнулся за увесистым камнем и швырнул, почти не целясь. Собаки остановились в нескольких метрах от подростков, оплёвывая их нескончаемым потоком надоедливого шума. Рома хитро взглянул на Антона, после чего схватил небольшой камушек. Выцелив самую тощую и старую собаку он залепил ей прямо в глаз. Испуганно взвизгнув, собака побежала в обратную сторону, увлекая за собой всю свору. На снегу остались кровавые следы
— Круто ты, Ромыч!
Антон подошёл к красным каплям, хаотично наляпанным на снегу. Убежавшие шавки напомнили ему о его Счастье.
— Рома, а у тебя была когда-нибудь собака? — спросил он осипшим голосом.
— Ну была, в детстве. А потом померла, когда её бродячие твари покусали и заразили чем-то
— Тоха, нах, ты чё?
— Да так, ничего…
— Ну, получше уж, чем "Прима" эта.
— Антон, — Рома произнёс это спокойным ровным голосом, без каких-либо посторонних эмоций. Словно вывел ответ на квадратное уравнение, — а твой отец в армии служил?
— Эээ, ну да, — замялся Антон. — Конечно
— А где?
— В воздушно-космических войсках.
— Чё, бля? С инопланетянами воевал нах, — расхохотался Бяша.
Да нет. Он самолеты ремонтировал. Истребители там, бомбардировщики.
— А мой батя знаешь, где служил? — в голосе Ромы появились металлические нотки. — В десантно-штурмовой бригаде. Ты сам-то в армию пойдёшь?
— Не знаю, может, после института.
— Институтки-проститутки, — глубокомысленно дополнил Бяша. — Тохыч у нас интеллигент, образованный, революционер нах.
— Мужик должен отслужить, Тоха. А без этого он все равно, что баба с членом. Ты же не хотел бы быть бабой с членом, а, Тоха?
— Ну… нет. А вы уже думали, что будете делать после школы?
— Ну, а что делать, нах?— Бяша перестал давить лыбу и поравнялся с Антоном. — У меня вот дядька на заводе работает. Спину гнёт за копейки. Надо как батя твой, кем он там работает? Экономистом-хуистом?
— Бухгалтером.
— Ну во, бля. Нормальная работа, бабос считаешь, себе маленько в карман кидаешь
— Лучше на работе денег не воровать, — серьёзно ответил Антон. — Это может очень плохо закончиться.
— А ты, Рома, уже думал, кем станешь? — имя хулигана удалось выдавить с трудом, как застрявший в горле камень. Но Антон справился.
— В армию пойду, — неожиданно злобно бросил Рома, — в горячую точку поеду. Бородатых мочить буду, — он повернулся к Антону, отбрасывая докуренную до фильтра сигарету. — А ты бы смог человека грохнуть?
— Не знаю, нет. Нет, — Антон мотнул головой.
— Сначала надо собаку убить, — губы Ромы изогнулись в кривой ухмылке. — Свинью тоже можно. Но лучше собаку. Мне так отец рассказывал. Посвящение у них такое было в ДШБ. Наживо вспороть собаке живот, штыком, достать кишки и…
Антон почувствовал, как к горлу подступила тошнота. В зелёных глазах Ромы вспыхнули обжигающие огоньки.
— Это же какой-то садизм…
— Садизм? Ха, Антошка, испугался? Я ж не говорил, что тебе это должно понравиться. Ты просто должен через это пройти, чтобы крови не бояться. Если ты будешь бояться убить человека, то какой же из тебя солдат? А если ты солдат никакой, значит, и мужик из тебя никакой. Значит и в целом — чмо по жизни, всекаешь?
Антон кивнул, поёжившись. Несмотря на желание возразить, он не мог найти подходящих слов. Они тонули в его голове, выбрасывались сами собой, казались ему самому слишком нелепыми и смешными.
Наконец ребята добрались до Роминого дома.
— Мамка у меня сегодня в больничке, так что хата свободна, — Рома покосился на Антона, — ну то есть, она работает там. — Чувствуй себя как дома, мля.
Парни оказались на небольшой кухне. В центре стоял побелённый столик с сахарницей, вдоль стены располагались плита, покрытая капельками заскорузлого жира, несколько деревянных шкафчиков и мойка, в которой валялась грязная посуда. Обои на стенах были рваные, кое-где висела паутина.
Антон окончательно перестал понимать что-либо. В какие игры с ним играл Пятифанов?
— Я не понимаю…
— Когда я пиздил Бабурина, — зловеще зашептал Рома, — подошла Полина и рассказала, что была у тебя в гостях, что ты её до дома провожал. Что ты поцеловал её. А теперь слушай меня внимательно, у тебя есть два варианта, Защек… Первое. Ты пидорас. Второе. Ты труп. Понимаешь?
Лезвие с хрустом прорезало ткань, погружаясь в тонкую кожу.
— Ааа!.. Рома, не надо. Пожалуйста...
— Первое. Или второе, — отчеканил Рома. Его глаза затуманились, стали звериными, он больше не был похож на человека.
— Рома, мне не нравится Полина. Я прошу тебя, я никогда больше, я клянусь...
— Пидор ты или нет, спрашиваю последний раз.
Боль становилась нестерпимой. По лицу Антона потекли горячие предательские слезы.
— Пидор, пидор... — прошептал Антон.
Рома убрал нож, перепачканный кровью, в карман. Антон судорожно вздохнул спёртого воздуха.
— Это другое дело. Я так и знал, — по-садистски улыбнулся Рома. Он встал с пола, неспешно прошёлся по комнате. Спокойно выглянул в окно, любуясь закатом. Петров перекатился на живот, намереваясь подняться. Тяжело дыша, он встал на колени и на ватных ногах поплёлся к двери.
— Но ты же не думал, что все так просто, Защек. Ты же понимаешь, что мне нужны доказательства?
Кровь отхлынула от лица Антона, он замер, так и не дотянувшись до ручки.
— Ты же в курсе, что Дыркин — пидор? Так вот, слушай и запоминай. Чтобы доказать мне, что ты тоже пидор, и тебе точно не нравится Полина, завтра ты, при всём классе, по моей команде, засосешься с петухом. Ты меня понял?
Ужас сковал тело Антона, не давая ему пошевелиться.
— Ты же понимаешь, что если ты этого не сделаешь, я тебя убью? — вкрадчиво спросил Рома. — Только попробуй не прийти завтра, и ты пополнишь список пропаших без вести, Ан-тош-ка.
Его имя он медленно прошептал на ухо, обдавая Антона перегаром.
— А теперь можешь идти.
Рома поднял на ноги шатающеесе тело Антона и поволок его в прихожую. Небрежно кинув в него курткой, шапкой и рюкзаком, он толкнул Антона прямо за дверь.