Казнить нельзя помиловать
— Просыпайся, Ромочка, проснись!
Мать сдёрнула с головы одеяло, заставив Рому поморщиться. Он привстал на локтях, потирая сонные глаза. Сегодня будет суд, определяющий его дальнейшую судьбу. А уже завтра у него будет день рождения.
Всю ночь Рома не мог сомкнуть глаз, лишь под утро он забылся беспокойным, неглубоким сном. Не успел он подняться с постели, как под ложечкой засосало. С тоской он взглянул на часы.
— С добрым утром, Рома, сегодня у нас важный день… — на сухом лице матери мелькало плохо скрытое волнение. — Давай вставай, завтрак уже готов. Я приготовила макарошки, вкусненькие, с кетчупом и свининой. Такой интересный итальянский рецепт. Правда, не знаю, может, тебе тяжело будет такое есть с утра. Но покушать надо, обязательно надо…
Пятифанов побрёл умываться. Он взглянул на себя в зеркало, покрытое засохшими капельками воды. Человек, стоявший перед ним, был ещё свободным, ни за что не осуждённым. Каким он будет завтра?..
Ромины черты лица заострились. Скулы, подбородок, линия челюсти стали чётче. Он все меньше походил на ребёнка, и все больше — на мужчину. Пятифанов провел рукой по растрёпанным отросшим волосам. Если его в скором времени не обреют налысо, он обязательно пострижётся, это он себе пообещал.
Рома завтракал, стараясь не думать ни о чём, кроме стоящих перед ним ароматных макарон. Его мама готовила такое крайне редко, всё выглядело непривычно аппетитным. Ещё вчера он бы умял целую сковородку, особенно из-за того, что в последнее время ему постоянно хотелось есть, так как на домашнем аресте он стал меньше курить. Но сейчас куски пролезали в горло с большим трудом, а вкус терялся где-то среди вороха других мыслей. Оставалось надеяться, что его не вырвет где-нибудь по дороге.
Он стоял перед зеркалом и не мог понять, что ему следует надеть. Рядом суетилась мама. У него в гардеробе не нашлось ни одной приличной вещи, и мать принесла вещи отца со своей комнаты.
— Этот пиджак Лёшенька на нашу свадьбу одевал. Вот, примерь, — мать попыталась накинуть Роме на плечи строгий чёрный пиджак, ради чего ей пришлось встать на цыпочки. — Какой ты у меня высокий стал, а я и не заметила.
— Надевал. Конечно, последние несколько лет ты замечала перед собой только бутылку, — устало съязвил Рома. Портить отношения с матерью не хотелось, учитывая, что, возможно, это последний день, когда он видит её не через прутья решётки. Но Пятифанова не покидала навязчивая мысль о вине родителей в его сегодняшнем незавидном положении.
Олеся грустно осела на его кровать. Худыми пальцами она растерла по щеке невидимую слезу.
— Ромочка, сынок. Я клянусь тебе, я больше никогда не выпью ни одного грамма, если тебя оправдают. Я обещаю.
Рома надел пиджак поверх белой рубашки. Выглядел он непривычно серьёзным.
— А если не оправдают, что тогда?
Мать растерянно уставилась на него
— Я даже думать об этом не хочу.
— Ладно, сходи лучше поищи, может, штаны есть какие-нить.
— Конечно, сейчас. Были где-то…
В пиджаке и в трусах Ромка сел на край своей кровати и уставился на свои жилистые длинные ноги. Он провёл рукой по отцовскому пиджаку, понюхал его, пытаясь поймать призрак прошлого. Именно сейчас Рома остро ощущал, как он скучал по нему. Сперва его отец долгое время был на войне, и Рома рос только в компании слабохарактерной матери. А затем он вернулся и вместо того, чтобы наверстать упущенное, пил и бил их. Не прошло и года, как его посадили за кражу. В глазах у Ромы защипало.
В комнату вбежала мать — она протягивала ему штаны из того же комплекта, что и пиджак.
— Помню, как мы вместе поехали в ЗАГС, у нас тогда ещё была старенькая машинка.
— Копейка, — кивнул Рома.
— Да, точно, с потресканным стеклом. Ее ещё моему отцу выдали, за ударный труд на заводе. Вот времена были, за работу могли машину дать, не то что сейчас, — Олеся всхлипнула. — Мы тогда такие молодые были и беззаботные. А впереди — целая жизнь. Твой отец в университет собирался поступать. Думал, его в армию не заберут, по состоянию здоровья. Он ведь такой был, не сказать, чтобы здоровый. Ну правда, зачем его забрали? А я говорила ему, давай дадим врачу денег. Колбасы ему купим ещё и масло, туфли из Москвы врач хотел. И справочку бы сладили, о том, что Лёше в армию нельзя. А он не захотел, дурак.
Рома молча слушал историю, которую часто любила повторять его мать. Он был уже полностью одет. Образ завершали чёрные носки и уложенные водой на бок волосы. Иногда кажется, что время идёт гораздо быстрее, когда ты куда-то до ужаса не хочешь идти. Так и было в этот раз. Не успели они посидеть на дорожку, как на улице раздался громкий сигнал клаксона. Выглянув в окно, Рома увидел милицейский УАЗик — Тихонов заехал за ними, чтобы отвезти в районный суд.
***
Здание суда в Печоре выглядело слишком торжественно для такого маленького городка. Греческие колонны и бесчисленные мраморные ступени, ведущие к огромным дубовым воротам. В такие ворота УАЗик мог поместиться целиком.
Выходя из машины, Рома поёжился. Огромное здание словно символизировало собой систему, частью которой являлось. Такая же серая и бездушная, она прожует его и выплюнет, даже не заметив.
— Всё будет хорошо, — мать взяла его за руку и улыбнулась.
Рома встретился глазами с Тихоновым. Старший лейтенант будто постарел лет на десять. Глубокие морщины прорезали его лицо, скулы заострились.
— Ну, что встал, как не родной? — буркнул Тихонов. — Пойдём.
Внутри суда, в фойе, их уже поджидал адвокат. Рома вспомнил, что его зовут Михаил. Миша, молодой парень, был старше Ромы всего на шесть лет. Он был в элегантном сером костюме и в очках.
— Добрый день, — улыбнулся он, протягивая Роме руку. — Как настроение?
— Здравствуйте! Ох, божечки, что же будет? — запричитала Олеся, пытаясь обнять Михаила. — Мне такой сон приснился! Большой чёрный кот повис на проводах, и я пыталась его спасти, но не доставала. А потом он раз и спрыгнул сам, спасся! Думаю, это к лучшему!
— Я тоже так думаю, — смущённо согласился Михаил. — Ты готов, Рома? Помнишь, что нужно говорить?
Пятифанов молча кивнул, пожимая холодную руку русоволосого парня. Михаил не выглядел взволнованным. Его голубые глаза светились уверенностью.
Когда они прошли в зал заседания, Рома занял место на деревянной лавке слева от Михаила. Олеся хотела сесть рядом, но её не пустили. Зал потихоньку заполнялся людьми. По периметру бродил милиционер с автоматом, подогревая атмосферу серьёзности. На своих скамейках места заняли присяжные: двенадцать человек, мужчины средних лет. Рома окинул их быстрым взглядом, пытаясь уловить их настрой, понять, что они из себя представляют. Они, в свою очередь, внимательно изучали Рому.
— Прошу всех встать, суд идёт, — неожиданно объявила секретарша, вставая из-за своего компьютера. Рома вздрогнул и быстро встал.
Когда все люди в зале встали, в зал вошел и сам судья в чёрной мантии. Это был мужчина средних лет, с седеющими висками. Сегодня этот мужчина будет решать его судьбу.
— Здравствуйте, прошу всех садиться, — сказал он будничным тоном. — Судебное заседание объявляю открытым. Рассматривается уголовное дело по обвинению Пятифанова Романа Алексеевича в умышленном убийстве, сопряжённым с похищением несовершеннолетнего. Мария Александровна, все участники судебного процесса на месте? — обратился он к секретарше.
— Да, Ваша честь. Все участники судебного процесса на месте, ожидают вызова в коридоре, с правилами поведения в суде ознакомлены, — объявила блондинка в малиновой кофте
— Спасибо. Подсудимый, встаньте, пожалуйста. Суд установит вашу личность. Назовите ваше имя.
— Пятифанов Роман Алексеевич, 1983-го года рождения, — отчеканил Рома.
Ему задали стандартные вопросы о месте жительства и занятости.
— Копию обвинительного заключения получили вовремя?
— Да, — кивнул Пятифанов
— Хорошо, присядьте. Уголовное дело представляет судья Грачёв Тимофей Артёмович, сторону обвинения представляет прокурор Завьялов Ярослав Александрович, защиту подсудимого представляет адвокат Гаврилов Михаил Демидович, — обратился судья к присяжным, а затем вновь повернулся к Роме. — Встаньте, пожалуйста, подсудимый. Суд разъясняет вам ваши права. Вы имеете право знать, в чём обвиняетесь, знакомиться с материалами дела, делать выписки и снимать копии, активно участвовать в судебном разбирательстве, обжаловать решение суда, обжаловать приговор, если такой состоится. Вам понятны ваши права?
— Да, — Рома стойко выдержал взгляд седовласого мужчины. По телу прошла лёгкая дрожь.
— Кроме того, вы имеете право не свидетельствовать против себя. Думаю, адвокат вам разъяснял, — Миша кивнул за Рому. — Хорошо, суд переходит к судебному следствию. Слово предоставляется государственному обвинителю.
Прокурор, хмурый черноволосый мужчина, встал, раскрывая перед собой папку. Роме сразу показалось, что настроен он недоброжелательно.
— Благодарю вас. Уважаемый суд, в ночь на девятое февраля в лесу близ посёлка Сыня, городского поселения Путеец, был обнаружен труп Гвоздрёва Дмитрия Сергеевича. Судебно-биологической экспертизой было установлено, что смерть наступила тем же вечером от кровопотери в результате резаного ранения. Была разорвана сонная артерия. В результате следственных действий было установлено, что погибший был убит подсудимым Пятифановым. Мотивом совершения данного преступление было то, что подсудимый Пятифанов и убитый Гвоздрёв, состоящие в одной банде, не сошлись во мнении касательно размера выкупа за похищенную Олю Петрову. В результате поножовщины подсудимый также был ранен Гвоздрёвым и доставлен в больницу. Однако, несмотря на неопровержимые улики, подсудимый своей вины не признаёт. У меня всё, Ваша честь.
— Спасибо. Подсудимый, встаньте, пожалуйста
Рома встал, чувствуя, как ноги наливаются ватой.
— Вам понятно представленное обвинение?
— Да, понятно.
— Вы признаёте себя виновным?
— Нет, не признаю.
— Не признаёте… Присаживайтесь. Защита желает высказаться?
— Конечно же, — заявил Михаил. — Я убеждён, что всё, что происходит, — чудовищная несправедливость. Молодой, юный парень, ещё даже не окончивший школу, стал жертвой серийного маньяка, похитившего в своём поселке минимум троих несовершеннолетних! Роман предотвратил ещё одно — он вырвал Олю Петрову прямо из лап похитителя и вместо благодарности будет гнить за решеткой?! — от эмоциональной речи лицо адвоката покраснело. Судья стукнул молотком, призывая не выражаться. — Да, в результате Гвоздрёв погиб, но это произошло исключительно в целях самообороны. Мой клиент и сам серьёзно пострадал — он перенёс сложнейшую операцию и все ещё проходит реабилитацию. И защита в ходе открытого заседательного процесса предоставит свою версию произошедшего и все необходимые доказательства того, что убитый являлся серийным маньяком, особо опасным для общества.
Речь Миши была столь убедительна, что Рома и сам был готов ему поверить
— Спасибо, ваше мнение понятно, — безэмоционально ответил судья, — ваш подзащитный готов дать показания
— Готов, — кивнул Миша и послал Роме ободряющий взгляд.
— Хорошо, начинаем допрос.
— Расскажите, пожалуйста, суду о ваших отношениях с убитым. Вы были знакомы? — обратился к Пятифанову Михаил.
— Эта личность держала в страхе весь наш посёлок, его все знали... Кроме того… — Рома тяжело сглотнул, покосившись на светлую макушку Миши. — Кроме того, Ваша честь, покойный Гвоздрёв действительно возглавлял, если так можно выразиться, возглавлял небольшую банду. Они деньги вымогали не только в нашей школе, но и вообще, во всех школах. И милиции должно было быть это известно, — Рома многозначительно посмотрел на прокурора. — Угрозами они вынуждали меня участвовать в их делах. Собирать деньги… со школьников. Однако, как мне известно, всё это — лишь одна из частей пирамиды и сбор денег не был личной инициативой Гвоздрёва, и сам он был в этом деле всего лишь пешкой. По крайней мере, он мне так говорил, что отправляет деньги кому-то повыше. Я думаю, милиции следует заняться этим. Почему они допускают это в своем городе, а то и области?
— То есть, вы подтверждаете, что были с убитым в тесной связи? — спросил прокурор, не обращая внимания на колкости. — Ваша честь, их якобы случайная встреча в лесу не могла быть совпадением.
Миша выудил из своей папки какие-то бумаги и передал все это добро на стол к судье.
— Ваша честь, хочу добавить, что Гвоздрёв Дмитрий Сергеевич неоднократно был осуждён за кражи и разбои, а также отбывал срок в колонии общего режима, вот доказательства. И то, что он являлся руководителем банды, должно было быть известно следствию. Но почему-то я не смог получить от милиции комментариев о том, велось ли по этому вопросу дело.
Судья кивнул, оставляя бумаги без внимания. Сев на место, адвокат продолжил:
— Какие отношения вас связывают с Олей Петровой? Вы знали её ранее?
— Да, — Рома тяжело сглотнул и обвёл взглядом присяжных, — это сестра моего одноклассника, Антона Петрова. Они с семьей недавно переехали к нам.
— Какие отношения у вас сложились с этим одноклассником?
В миг в голове у Ромы пронеслось всё, что между ними было. Казалось, за эти полтора месяца он успел испытать к нему всё что можно и нельзя.
— Мы с Антоном… сперва не поладили. Но ничего серьёзного. Обычные пацанские разборки, знаете. Но потом мы подружились.
— Ваша честь, у нас есть показания свидетелей, которые утверждают, что у подсудимого с вышеупомянутым Антоном имелся личный конфликт, что указывает нам на то, что Гвоздрёв и подсудимый были в сговоре, и именно подсудимый дал ему наводку на девочку, зная о финансовом положении её семьи, — вставил прокурор, сверля Рому недобрым взглядом.
— У нас нет никакого конфликта, мы друзья, — с жаром воскликнул Рома.
— В списке свидетелей имеется Антон Петров, — спокойно заявил Миша, слегка касаясь рукава Ромы рукой, — его мы допросим позже, и он подтвердит, что они находятся в дружеских отношениях.
— У стороны обвинения также есть свидетели, которые докажут, что конфликт был, — прокурор обвёл присяжных многозначительным взглядом. — Скажите, подсудимый, незадолго до случившегося между вами и вашим одноклассником не было какой-либо ссоры, драки?
Глаза мужчины горели победоносной уверенностью. Он явно что-то знал. Ромка вспомнил поцелуй при всём классе, вспомнил мрачное помещение кочегарки и то, что там произошло. Вспомнил, как он издевался над Антоном у себя дома. Конфликт был, и даже не один… Машинально Пятифанов отодвинул пальцами душащий ворот рубашки. Ему стало жарко.
— Нет, не было, — буркнул он, уставившись в пол.
— Хорошо, прошу это запомнить, господа присяжные. У нас есть свидетели, которые могут это опровергнуть, — сообщил прокурор.
— Протестую! — неожиданно воскликнул Миша. — Подкуп и слухи.
Судья вновь треснул молотком.
— Протест отклонён. Продолжайте допрос
— Как вы встретили Олю?
— Я шёл в гости к Антону, и встретил по пути Гвоздрёва и Олю. Девочка плакала. Я решил проследить за ними — Гвоздрёв вёл её в лес. Он привел её к сараю и запер там, и в этот момент я решил освободить её, когда он, вроде бы, ушел. Но когда я открыл дверь сарая и приготовился вытащить Олю, чтобы отвести её домой, Гвоздрёв вернулся.
— Ваша честь, в этом сарае была найдена улика — шапка без вести пропавшего Виктора Матюхина, 1990-го года рождения. Это неопровержимое доказательство того, что Дмитрий Гвоздрёв является серийным убийцей, — сообщил Михаил, демонстрируя присяжным зип-пакет с шапкой. Рома вздрогнул, вспоминая, при каких обстоятельствах они с Антоном её нашли. — Скорее всего, именно в этом сарае он держал своих жертв. Шапка была опознана родителями пропавшего мальчика. Кроме того, при обыске в доме Гвоздрёва был найден пейджер того же мальчика, — он показал присяжным новый зип-пакет со злосчастным пейджером, Рома поспешно отвёл взгляд, — а пропавшая недавно ученица десятого класса Екатерина Смирнова состояла с убитым в тесных отношениях. Это неопровержимые доказательства того, что Дмитрий Гвоздрёв является серийным убийцей. В связи с этим у меня вопрос к правоохранительным органам — как так вышло, что он не был задержан?
С облегчением Рома заметил, что присяжные беспокойно переглянулись. Кажется, речь Миши возымела должный успех.
— Всё, что вы сказали, товарищ адвокат, конечно, очень интересно. Но это никак не отменяет того факта, что обвиняемый состоял в банде, организованной покойным Гвоздрёвым. И Матюхин, и Смирнова учились в одной школе с Романом. Вероятно, они действовали сообща.
— Протестую, домыслы и догадки! — выкрикнул Михаил, подскакивая с места.
— Протест принят. Продолжайте допрос.
— Что вы сделали, когда вернулся Гвоздрёв? И вообще, вам не кажется странным, зачем ему нужно было куда-то уходить? Вы это на ходу придумываете, Роман? — усмехнулся темноволосый мужчина в форме. Роме захотелось кулаком стереть с лица это наглое выражение. — Дмитрий закрыл дверь сарая на ключ? Как тогда вы смогли открыть его?
— Замок на двери был сорван. На это же, видимо, обратил внимание и Дмитрий. Поэтому, он запер дверь, просунув палку в дверное ушко. После чего он пошёл по направлению к выходу из леса. Вернее, так мне показалось. Всё, что мне нужно было сделать, — это вытащить палку из дверного ушка, — проговаривал Рома заранее заученный текст.
— Ваша честь, на сарае действительно нашли следы взлома. Также, хочу обратить ваше внимание, что в машине Гвоздрёва были найдены составные части дверной фурнитуры. Скорее всего, обратив внимание на ненадежность той конструкции, с помощью которой он запер дверь, он отправился к машине за дополнительными инструментами. Это характеризует Гвоздрёва как расчетливого маньяка, продумывающего всё наперед.
— Если, как вы утверждаете, Дмитрий пошел в машину за инструментами, то как он сумел так быстро вернуться? За это время обвиняемый мог бы давно увести Олю.
— Конечно, то, что он решил пойти за инструментами, — это всего лишь мое предположение. Мы ведь не можем знать, что было в голове у маньяка на тот момент. Может, он отошел покурить… Или… справить малую нужду.
В зале кто-то усмехнулся. Глаза прокурора зажглись недобрым огнем.
— Всё это звучит очень подозрительно и неубедительно, Ваша честь. Но допустим… — мужчина снова обратился к Роме. — После того, как Гвоздрёв обнаружил вас, он к вам обратился или сразу напал?
— Он… подошёл ко мне. Сказал, что зарежет, если я сейчас же не убегу. Я сказал, что девочку он не тронет. После чего он двинулся на меня с ножом в руке.
— И кто на кого напал?
— Дмитрий нанёс мне два удара ножом в живот, — сказал Рома. — А я ударил его в ответ. В целях самозащиты.
— А вот и орудие, с помощью которого подсудимый совершил убийство, — неожиданно прокурор достал Ромин нож-бабочку в зип-пакете. — Суд-мед экспертиза подтвердила, что следы крови на нём принадлежат убитому. Скажите, Роман. Вы попали именно в сонную артерию. Это не так-то просто сделать в темноте неподготовленному человеку. Вы ранее уже убивали людей?
— Протестую! — крикнул Миша.
— Протест принят, — стукнул молотком седовласый судья.
— Почему вы носили с собой нож, Роман? — спросил прокурор.
— По законодательству нож, принадлежащий моему клиенту, не является холодным оружием, так как соответствует стандартам кухонных изделий, — вместо Ромы ответил Михаил.
— У нас в посёлке без ножа ходить тяжело. Собаки там бродячие напасть могут… А теперь ещё и дети пропадают, — злобно вставил Рома.
— Расскажите, что было дальше, Роман, — мягко обратился к нему Миша.
— Дальше я отключился. А проснулся уже в больнице. Но мельком я заметил, что пришли мои друзья — Антон, Ды… — Рома закашлялся, — Саша Норкин, Бяша.
— Вопросов к подсудимому больше нет? — спросил судья.
— Нет, — твёрдо сказали стороны защиты и обвинения, усевшись на места. Прокурор сверлил недобрым взглядом Мишу.
— Дальше я отключился. А проснулся уже в больнице. Но мельком я заметил, что пришли мои друзья — Антон, Ды… — Рома закашлялся, — Саша Норкин, Бяша.
— Вопросов к подсудимому больше нет? — спросил судья.
— Нет, — твёрдо сказали стороны защиты и обвинения, усевшись на места. Прокурор сверлил недобрым взглядом Мишу — Хорошо, приглашаю в зал заседания первого свидетеля.
Милиционер в форме вышел из зала и кого-то окликнул. — Пока всё идет хорошо, — шепнул Роме на ухо Миша, — ты молодец.
Рома выдохнул, в душе теплилась надежда. Возможно, ему повезёт, и ему дадут хотя бы условный срок. От этой мысли захотелось Мишу крепко обнять. Его бесплатный адвокат неожиданно оказался бриллиантом в груде стекла. Рома перевёл взгляд в зал — его мать все это время сидела, утирая слёзы.
В зал неровной походкой вошел Саша Норкин.
— Здравствуйте, свидетель, пройдите за трибуну, пожалуйста, — после того, как стандартные вопросы были заданы, судья объявил. — Это свидетель стороны защиты. Начинайте допрос, пожалуйста..
Хрупкая фигура Саши неуютно стояла за высокой трибуной. Он избегал смотреть на Рому.
— В каких отношениях вы состояли с подсудимым?
— Мы учимся в одном классе. Особо не общаемся, — тихо сказал Саша
— Ранее подсудимый сказал, что его спасли его друзья, как же это вы не общаетесь? — вставил прокурор.
— Он… Наверное, имел в виду Бяшу и Антона.
— Как же тогда так вышло, что в тот вечер вы оказались в лесу?
— Антон, мой друг, заметил пропажу своей сестры и попросил меня помочь найти её…
— По ранее заявленным свидетельствам, вы говорили, что это подсудимый украл девочку. Как вы можете это прокомментировать? — наседал прокурор. Саша вжался в трибуну.
— Я… я не знаю. Так решила мама Антона. Я просто подтвердил. Я не знал, как было на самом деле, на тот момент…
Рома заметил, что Норкин затрясся. Он сжал челюсти, молясь всем богам, чтобы этот нескладный парень не выдал ничего лишнего.
— Вы были ранее знакомы с Гвоздрёвым? — спокойно спросил Миша. Рома почувствовал недоброе.
— Н-нет, — пролепетал Саша, пряча глаза.
— Ваша честь и господа присяжные. Ранее судимый Гвоздрёв, когда еще учился в их школе, домогался детей. Об этом свидетельствует заведённое на него дело, которое, по каким-то причинам, осталось без внимания прокуратуры. Вот, ознакомьтесь. Это заявление о совершении действий насильственного характера в отношении свидетеля, Александра Норкина, поданного его матерью в 1995-ом году.
Миша победоносно извлёк из папки потрепанную бумажку. Рома открыл от изумления рот. Саша побледнел, хватаясь за стакан воды. Присяжные взволнованно переглядывались.
— Это не имеет отношения к делу, — рявкнул прокурор.
— Вопросов больше нет, — усевшись на место, довольно сказал Миша. Пошатываясь, Норкин уселся на стул возле Олеси.
Тем временем, в зал вызвали следующего свидетеля. С замершим сердцем Рома посмотрел на дверь. В зал вошёл Антон. Выглядел он с иголочки. Белая рубашка, чёрный галстук, чёрные зализанные назад волосы, лакированные туфли. Антон медленно прошествовал к трибуне, взглянув Роме в глаза.
После стандартной процедуры Миша Антону задал вопрос.
— В каких отношениях вы состоите с подсудимым?
— Сначала наши отношения не заладились. Рома показался мне грубым человеком, да и ни для кого не секрет, что он являлся хулиганом. Но после одного события мы сблизились и я нашел для себя, что Рома — человек с тонкой душевной организацией. Хочу отметить, что Роман, как никто другой, заинтересовался пропажей ребенка из нашей школы — Виктора Матюхина. По его инициативе мы отправились в лес и нашли его шапку, важную улику, в том сарае. Как человек, убеждённый рассчитывать только на свои силы, Рома не верил, что милиция способна помочь ему в этом деле. Кроме того, из-за того, что он состоял на учёте, он боялся, что на него могут повесить исчезновение мальчика. В целом, у Ромы сложился негативный образ правоохранительной системы. И не безосновательно.
Речь Антона была чёткой и чистой. Он говорил это так легко, без малейшего колебания, что Рома в глубине души был поражён. К горлу подступил комок, и Рома с трудом сглотнул, уставившись на Антона. Он заметил, что Петров выглядел устало. Или даже разбито.
— Таким образом, я хочу сказать, что Рома не действовал в интересах банды Гвоздрёва. Всё, чего он хотел, — защитить невинных детей, раз уж этим не занималась милиция. Или занималась неэффективно. И он спас мою сестру от этого маньяка. В этом вас уверяю я, её брат, — Антон повернулся к присяжным. Кое-кто из них утёр слезу. Мать Ромы шумно всхлипнула. — Рома ни в чём не виноват, — подытожил Антон, твёрдо смотря судье в глаза.
На какой то момент в зале воцарилась тишина.
— Как подтвердил свидетель, подсудимый состоял на учёте в милиции, что говорит явно не в его пользу, — хмыкнул прокурор, — прошу заметить. Это характеризует его как человека, который легко пойдет на совершение преступления. У человека ещё в очень молодом возрасте сложилось превратное представление о правоохранительных органах, что и навело его на преступный путь.
— Если бы всех людей, которые имеют отрицательное мнение о правоохранительных органах, это мнение наводило бы на преступный путь, мы бы жили в стране преступников, — парировал Миша.
В зале закивали.
— Конфликт произошёл на почве того, что я был новеньким в классе, лидером которого был Пятифанов. Я, видя то, как Пятифанов нагло ведёт себя на уроках, не мог не высказать ему своего возмущения. После чего подвергся насмешкам над своей внешностью, — Антон поправил очки, — вот суть конфликта. Решился он взаимным признанием нашей неправоты.
— Вы говорите, ваши отношения не заладились в начале, значит, у вас был конфликт. Как он закончился? — обратился прокурор к Антону. На секунду Петров растерялся.
Глаза прокурора зажглись предвкушением победы.
— Ваша честь. Мой свидетель, пожелавший остаться неизвестным, сообщил, что их конфликт был не просто грызней школьников. И что подозреваемый Пятифанов пустил в ход тот самый нож, который, по его словам, он носил исключительно для защиты от бродячих собак. И в ходе применения этого ножа он оставил шрам на животе у свидетеля в виде оскорбительного слова.
В зале охнули. Рома на секунду встретился глазами с застигнутым врасплох Антоном.
— Анонимный свидетель? Чушь! Протестую, — воскликнул Миша, подскакивая с места.
— Протест отклонен, — стукнул молотком судья. — Правда ли это, уважаемый свидетель?
Рома почувствовал, как под его ногами вырастает пропасть. В панике он посмотрел на Антона. Антон решительно обвёл глазами зал.
— Неправда, господин судья. Это провокация. Я могу показать, что на моем теле ничего нет, — неожиданно сказал Антон, хватаясь за пуговицу рубашки.
— Не нужно, — оборвал его судья.
— Господин судья, — с жаром сказал Антон. — Рома… Роман Пятифанов — человек не самый лучший. Он хулиган, это все подтвердят. Но почему-то в этом заседании совершенно не рассматривается другой момент. То, что произошло в лесу, — было схваткой между большим злом и меньшим, и убитый Гвоздрёв, — с отвращением выплюнул Антон, — был в сто раз худшей фигурой, чем Рома. Я думаю, все это прекрасно понимают.
— Каким плохим ни был бы человек, это не значит, что за убийство не следует никакого наказания, — сказал прокурор
— Не убийство, а самооборона, — выкрикнул Миша.
— Вопросов больше нет? — спросил судья, обрывая их спор.
— У меня есть ещё один вопрос, — глаза прокурора сверкнули недобрым огнём. — В каких отношениях подсудимый с вашей сестрой, Олей Петровой?
— Никаких, — выпалил Антон, — они виделись один раз и не разговаривали
— Прошу пригласить следующего свидетеля.
Антон развязно уселся на кресло для свидетелей, его щёки горели.
В зал вошла Карина Петрова в элегантной юбке-карандаш и пиджаке. Ей задали всего один единственный важный вопрос.
— Почему вы забрали заявление о похищении вашей дочери подсудимым?
— У меня возникло такое подозрение из-за сложившегося асоциального образа подозреваемого в голове… На самом деле, я ничего не видела и не слышала. К тому же, моя дочь сказала, что обвиняемый её, напротив, спас, — процедила женщина, смотря куда-то вдаль. — Поэтому-то я его и забрала...
— Сторона обвинения вызывает следующего свидетеля, — объявил прокурор
Неожиданно в зал вошла Полина в своей школьной форме. Сердце Ромы ёкнуло. Он с надеждой посмотрел на свою бывшую девушку, которую не видел уже так давно. Взгляд васильковых глаз полоснул по нему, словно ножом.
— Скажите, пожалуйста, как староста класса, в котором учится подсудимый, как вы можете охарактеризовать его личность? — спросил прокурор.
— Знаете, человек он хулиганистый, но благородный. Рома сразу же проявил интерес к Антону, когда тот вошёл в класс. Он сразу вступил с ним в конфликт. Но потом их конфликт закончился, они стали друзьями, — Рома посмотрел на Полину с благодарностью, но секундами позже улыбка стала сползать с его лица. — И Рома очень сильно сблизился с Антоном. И когда Антон ушёл на больничный, Рома тоже перестал ходить в школу, настолько они были близки. Последний раз, когда они вместе были в школе, произошла странная сцена. Не знаю, можно ли это рассказывать.
— Что за сцена? — прошептал Миша на ухо Роме. — Ты мне чего-то не рассказал?
Рома оторопело молчал.
— Рассказывайте, — разрешил судья.
— В общем… Сначала Рома Антона подначивал, мол, давай Антон, прояви себя, покажи себя. А потом, кхм… Антон поцеловал взасос Пятифанова. Вот, и после этого они оба не приходили в школу месяц. Кто знает, чем они там занимались, — насмешливо сказала Полина.
По залу прошелся ропот. Рома физически ощущал, как краснеет от макушки до кончиков ушей. Он посмотрел в сторону Антона. Петров изумлённо смотрел на Полину. Его мать, что сидела слева от него, обернулась к сыну, раскрыв рот. “Антон?!” — одними губами сказала она.
— Это… не имеет отношения к делу, — выдавил Миша.
— Ну вообще-то… — прокурор запнулся. — Кхм, да, вопросов больше нет.
— И у меня, Ваша честь… — сказал Миша, бросая на притихшего Рому многозначный взгляд.
— Хорошо, присаживайтесь, пожалуйста, — обратился судья к Полине. С довольным видом девушка присела рядом с Антоном, не обращая на него никакого внимания.
Последним свидетелем выступил Бяша, произнёсший довольно эмоциональную речь, от которой на сердце у Ромы приятно потеплело.
— Ромыч — кореш мой!... Эээ, в смысле, подсудимый, на! Человек невиновный, всем понятно. Судят его, за что сами не понимают! Ему медаль должны дать на, а его судят! Спросите у всех в посёлке, кто такой этот Гвоздрёв, — ничё хорошего не услышите! Маньяк он, не маньяк, не знаю. Но человек с жирным знаком минус. И то, что на Ромыча он напал, очевидно. А где это видано, чтобы за убийство сажали пацана семнадцатилетнего, на которого напал мужик здоровый с ножом?! Судят его за то, что выжил он, походу. А так он не виноват ни в чем! Не сажайте его, на!
После всех выступлений свидетелей судья объявил прения. Прокурор встал, зачитывая с папки текст.
— Вполне очевидно, что, несмотря на все попытки извернуться, Роман являлся членом банды Гвоздрёва, в которую вступил из-за корыстных умыслов. Также, по причине корысти он вступил в конфликт, закончившийся смертью гражданина Гвоздрёва. Поэтому прошу признать его виновным по статьям покушение на похищение и убийство. Прошу дать ему один год отбывания наказания в колонии для несовершеннолетних, а по истечении срока направить его отбывать наказание в колонию общего режима сроком на семь лет. Всё-таки, с поправкой на то, что это было первое преступление и подсудимый не достиг возраста совершеннолетия, — холодно сказал прокурор.
Рому прошиб пот. Его мать громко зарыдала.
— Не надо! Не надо, ради Христа! — неожиданно закричала Олеся и упала на пол.
Рома подскочил с места, желая подбежать к матери, но его остановил грубый толчкок в плечо милицейского с автоматом.
— Уважаемая, вам плохо? — спросил судья.
Олеся, всхлипывая, снова села на стул
— Конечно, плохо, моего сыночка хотят посадить. У меня сердце кровью обливается. Ироды!.. У меня Алёшенька сидит, сын сядет, а дом на ком останется?!
Судья оборвал её взмахом руки.
— Я понимаю ваши чувства, уважаемая. Но возьмите себя в руки, иначе вас удалят из зала заседаний. Сторона защиты, прошу.
Миша встал, поправляя свой серый костюм.
— Уважаемый суд. Господа присяжные. Ваша честь. Обвиняемый в убийстве при попытке похищения Роман Пятифанов, учащийся десятого класса, стал жертвой созданного им же образа школьного хулигана. Того образа, который строит каждый крутой подросток в нынешних школах, и в этом нет ничего удивительного. Однако этот образ сыграл с ним злую шутку, когда он стал фигурантом уголовного дела. Для меня вполне очевидно, что Роман Пятифанов — никакой не убийца, не похититель, не член банды. А просто запутавшийся в жизни парень, который всё-таки смог сделать правильный выбор. Он не прошёл мимо, видя несправедливую ситуацию. И он спас ребенка, пусть и такой страшной ценой. Но ведь дети — это наше будущее, и я считаю, что подсудимого нужно немедленно освободить и полностью оправдать. И не ломать жизнь молодому человеку в самом начале его пути.
— Спасибо. Подсудимому предоставляется последнее слово.
Рома встал, чувствуя, как его ноги подкашиваются от волнения, а съеденный с утра завтрак просится на волю.
— Господин судья, я не виноват, — выдавил Рома заплетающимся языком.
— Присяжные удаляются на совещание по постановлению приговора, — стукнул судья молотком.
***
— Прошу всех встать, суд идёт, — огласила секретарша, когда в зал вернулись судья и присяжные.
Встав возле своего места, судья в длинной мантии раскрыл папку и принялся зачитывать.
— Провозглашается приговор. Признать Пятифанова Романа Алексеевича, обвиняемого по статьям 105 УК РФ и 126 УК РФ, невиновным и отменить меру пресечения, освободив в зале суда. Суд присяжных вынес оправдательный приговор. Приговор может быть обжалован в течении суток.
Раздавшийся треск молотка о деревянную поверхность прозвучал в ушах Ромы словно победный салют. Не сдержавшись, он вскинул вверх руки и завопил.
— Да!!!
Пятифанов кинулся к Мише и заключил его в крепкие объятия. Миша выглядел не менее счастливым. Он похлопал Рому по спине.
— Не могу поверить, это мое первое выигранное дело, — прошептал он, — ты счастливчик, Рома.
Чувство безграничного счастья затопило Рому с головой.
Оторвавшись от Миши, он оказался в объятиях матери. Рыдая, она уткнулась ему в плечо, пропитывая пиджак слезами и растекшейся тушью.
— Ромыч! Красава! — подлетел к нему Бяша, давая пятерню.
Пятифанов судорожно рассмеялся. Ещё никогда в жизни он не был так счастлив.
Переводя дыхание, он встретился взглядом с Антоном. Люди стремительно покидали зал, и Петрова звала его мать. Рома приблизился, заглядывая в серые глаза.
— Ну, поздрав…
Рома не дал ему договорить. Он вцепился в Антона, обхватывая его за талию, легко приподнял и закружил вокруг себя.
— Спасибо, спасибо, спасибо, Тоха! Жить буду, не забуду, — Рома захлёбывался охватившеми его чувствами. Он взъерошил Антону аккуратно уложенные волосы и едва не удержался от того, чтобы не расцеловать его в розовые щёки. Антон ошалело забыркался, и они едва не повалились на пол.
— Прошу всех покинуть зал, — произнёс охранник.
Неохотно Рома отпустил Антона, и они двинулись на выход. На глазах у него блестели слёзы.
***
Мать улыбалась сама себе, возвращаясь с остановки. Она то и дело хватала Рому за плечо, приговаривая: "Бог дал, Бог дал". Сам Пятифанов чувствовал себя необычно. Он свободно втягивал ноздрями холодный воздух, чувствуя, как свежесть проходит по всему его телу. Немного расстраивало то, что им пришлось задержаться в райцентре, из-за чего и Бяша, и Антон укатили в посёлок сильно раньше. На улице уже вечерело. Словно в первый раз, Рома удивлённо оглядывал глазами густой хвойный лес, через который пролегала дорога в посёлок. Деревья будто изменились, стали более естественными и природными, как с картинки в учебнике.
Мать волочила в руках торт, купленный для его дня рождения. Слоёный “Наполеон” из пекарни. Верхушки старых елей качались в такт ветру, издавая тяжелый стон.
— А ты позовёшь друзей на день рождения? — мурлыкала Олеся. — Сколько будет человек?
— Не знаю, — буркнул Рома. — Пока рано думать.
Его голова чувствовалась как воздушный шарик, наполненный гелием. Ещё немного, и она оторвётся от плеч.
— Ну, ты подумай ещё. А одного тортика вам хватит, может, надо было несколько взять?
— Да я думаю, и одного будет много, — Рома оглянулся по сторонам, чувствуя на себе внимательный чужой взгляд. — Как думаешь, может, Антона позвать?
— Конечно, позови, — согласно закивала Олеся. — Он вон как за тебя сказал. А я знала, мне ведь сон приснился, про чёрного кота. Вот ты прямо как тот кот, сам спустился с проводов.
— Да бред — эти твои сны, — недовольно ответил Рома.
Он обернулся и заметил тёмный силуэт, преследующий их по дорожке. Мужчина в кожаной куртке и тёмных штанах. Он не был похож ни на одного мужчину, проживавшего в посёлке. Мужиков у них в посёлке жило не так уж и много. Когда мужчина заметил на себе взгляд Ромы, он замер и прекратил движение.
Рома почувствовал, как его спина покрывается мурашками. Рукой он крепко сжал плечо матери.
— Мам, обернись.
— А, чего? — словно спросонья спросила Олеся. — Что там такое?
— Ты видишь его? — Рома пальцем указал на силуэт.
— Кого? — Олеся близоруко прищурилась. — Ты же знаешь, какое у матери зрение. А очки у меня в сумке, сейчас достану
Силуэт задвигался, меняя свою форму. Рома закрыл глаза, понимая, что сейчас произойдёт. Руки превратятся в длинные худые лапы с острыми когтями. Колени выломает в обратную сторону. А череп станет больше, рот наполнится плотоядными жёлтыми зубами. Неужели оно нападёт на него при матери?
— Ничего не вижу, — Олеся легонько похлопала сына по плечу.
Раскрыв глаза, Рома увидел перед собой пустынную дорогу. Силуэт исчез.
— Он был там, точно был, — прошептал Пятифанов.
— Может, почудилось тебе? А может, ты с деревом перепутал? — Олеся недовольно покачала головой. — Когда ты последний раз у окулиста проверялся? Надо тебе больше ежевики кушать и морковки…
Она подхватила сына за руку, увлекая вслед за собой по дороге к посёлку. Рома, не оборачиваясь, чувствовал недобрый взгляд на затылке. Теперь он был совершенно точно уверен, что убийство не сойдет ему с рук.