Открой свое сердце

Прошло две с половиной недели после драки Изуны и Тобирамы. Отношения между этими двумя не сказать, что улучшились, но явно выровнялись; по крайней мере, шуточек, нацеленных на ворошение старых ран, больше не было. Они всё так же подкалывали друг друга, проверяли друг друга на прочность, но это было похоже на людей, что знают друг друга уже много лет, но не могут смириться с тем, что приходится общаться.

Тобирама свою новую технику так никому и не передала, аргументируя тем, что сначала должна испробовать сама, узнать все плюсы и минусы, а уже после, когда техника будет на сто процентов закончена, перепроверена и освоена, может быть и научит. Мадара, который заглянул свиток, разочарованно вернул его на место, назвав девушку параноиком, что свет не видывал — все записи были зашифрованы личным шифром Тобирамы.

За это время Сенджу ещё раз зарядила печать, захаживая в гости к Изуми-сан раз в два-три дня. Шуи всюду таскалась с Тобирамой, заставляла привыкнуть к себе, но всё это происходило так ненавязчиво, так плавно, что девушка привыкла к Учиха, которая мало того, что разбавляла будни и возвращала улыбку на лицо Сенджу, но и злобно смотрела на всех, кто недобро оценивал саму Тоби.

Жители селения также привыкали к новой девушке. По крайней мере, они не бросали на неё встревоженный взгляд. Прожив бок о бок три недели, Учиха перемололи девушке все косточки, протерев языки всеми возможными сплетнями, поэтому говорить было больше не о чем. Женщины Учиха относились более дружелюбно, а вот мужчины снисходительно: присматривались, изучали, но ни словом, ни делом вреда не причиняли.

Тобирама, когда перед сном лежала на футоне, погружалась в размышления. Как так получилось, что она чувствовала себя так спокойно и комфортно в чужом клане? Каким образом, Учиха Шуи стала её подругой? Какого вообще дьявола, её первая подруга оказалась Учиха? Неужели только после того, как она оторвалась от бумаг и тренировок, она начала жить? Начала гулять просто так, а не на проверку патруля или на миссию. Начала разговаривать о погоде и слушать сплетни, а не доносить указания и делать выговор. Начала общаться с людьми просто так, а не по необходимости. Это девушку поражало и буквально переворачивало её сознание, но, возможно, впервые в жизни Тобирама решила не разбираться в этом, пытаясь объяснить. Сенджу плыла по течению, устав бороться. Она легла на спину, чтобы не утонуть на волнах, и расслабилась, наслаждаясь жизнью.

Привычки никуда не исчезли. Тобирама также вставала в семь-восемь утра, шла в душ и завтракать. Мадара недовольно возмущался раннему пробуждению, хотя девушка его не будила, но составлял Сенджу компанию. Тоби читала научные книги, выписывая что-то интересное в тетрадь, делала пометки по созданию новых техник, а ещё зачитывалась художественной литературой. Девушка никогда не думала, что это будет так интересно. Приключения, романтика, драма, юмор. Эти книги давали необходимый девушке отдых, повышая ей настроение или наоборот. Она никогда не признается, но одна грустная романтика разбила ей сердце, отчего Тоби не удержалась и некоторое время никак не могла убрать влагу с глаз. Хорошо, что ещё никого в доме не было, а то она бы и со стыда сгорела за свою слабость.

Также Тобирама изучала своего… Сожителя? Надзирателя? Девушка изучала Мадару, который оказался намного лучше не только своих представлений, но и всех Учиха. Глава клана был внимателен, терпелив и уважал личное пространство, что для девушки было очень важно. Мадара не лез ей в душу, если девушка не хотела о чём-то говорить, часто по одному её виду узнавал, что она хотела, как в тот раз с тёплой одеждой. Кроме этого, парень оказался очень эрудирован, поэтому часто вечерком, с кружкой чая, они сидели вдвоём на террасе, касаясь друг друга плечами, смотрели на виднеющийся лес и болтали на самые различные темы.

Сначала, подтянув знания по сказкам и легендам, они разговаривали именно о них. Спорили, возмущались, иногда даже ругались, отстаивали собственную точку зрения. Иногда им удавалось прийти к общему мнению, но чаще оставались при своём. Позже темы разговора перешли к миру, кланам, войне между ними. В те четыре дня, что они касались этой темы, было особенно сложно. Они иногда заходили за рамки, случайно, а иногда и специально поддевали друг друга, но всё обошлось, драк не было, а одна из стен непонимания разбилась между ними.

Одной из последних тем была деревня. Честно сказать, рассказ Мадары понравился Тобираме больше, чем восторженное, сбивчивое бормотание брата. Учиха разложил всё по полочкам, расписал плюсы и минусы, пару своих идей по созданию и управлению. Девушка слушала, затаив дыхание, воочию представляя такое место. Тобирама не могла мыслить абстрактно, как Хаширама. Ей нужны были конкретные ориентиры, а не идея. Мадара ей это дал, и Сенджу всё чётче представляла это место. Ей это нравилось.

Обобщённо говоря, Мадара Тобираме нравился. Она привыкла к нему, не могла не привыкнуть, живя с ним в одной комнате. Сначала такое отношение к Учиха нервировало и пугало, но, серьёзно, с таким человек лучше дружить, чем иметь во врагах. Глубже Тобирама решила в свои чувства не залезать, боясь найти там что-то более серьёзное, чем просто симпатию. На данный момент её устраивало абсолютно всё.

Мадара изучал Сенджу и удивлялся тому, что находил. В на вид тонкой и хрупкой девушке умещались не только большая сила, но и стальной стержень, который без проблем выдерживал натиск со стороны. Тобирама имела достаточно силы воли и упрямства, чтобы защитить свою точку зрения и перетянуть кого-то на свою сторону. Это восхищало. Иной раз Мадара с уважением смотрел на спокойную фигуру, поражаясь умению и выдержке: никаких лишних движений, никакой паники, только расчётливость и грация. Тобирама с невозможным спокойствием вставала напротив проблем, искала слабое место и уничтожала её.

Но, вместе с теми статностью, гордостью и высокомерием, что иногда проскальзывали в действиях Сенджу, Мадара видел другую сторону: как девушка натягивала на пальцы рукава свитера; как иногда хмурилась или чуть горбилась; как она сжимала губы, обижаясь, или совсем страшное, как иногда эта губа прикусывалась, а взгляд отводился в сторону; как иногда дрожали пальцы; как девушка прикусывала большой палец или убирала прядь волос за ухо. Казалось бы, это всё мелочи, но привыкший замечать движения даже самой маленькой мышцы шаринганом, Учиха примечал и запоминал. Как довольно прикрывались глаза от сладостей, как восторженно бегали глаза по новой книге, которую Мадара приносил из города, как иногда эти самые красные глаза опасно блестели на особо трогательных моментах. Все эти моменты делали Тобираму живой, а не эфемерной Сенджу, что только и может исполнять приказы.

Тобирама любила тепло, была нежной, жутко пугливой, а иногда неуверенной и закрытой. Казалось бы, что может пугать такого воина, как она? Но Тобирама боялась чувств. Эта невероятная девушка, что воспитывалась в ненависти к другим, боялась чувствовать что-то положительное. Для неё была приятна, но непривычна забота о себе. Как-то Мадара принёс Тобираме чашку чая и миску мандзю (такие маленькие пирожки со сладкой начинкой), когда девушка что-то увлечённо чертила в свитке. Так Сенджу некоторое время сверлила сладость взглядом, не решаясь съесть, но стоило попробовать, как глаза радостно прищурились, а улыбка сама собой появилась на лице.

Однажды Мадара заметил, что Тобирама очень красиво улыбалась. Это не была улыбка до ушей, как у детей, а такая расслабленная, еле заметная с чуть прикрытыми глазами. Она была невероятна, а когда появлялась на лице Тобирамы, придавала той какой-то мистический оттенок. Это завораживало и притягивало внимание. Хотелось сделать что-то ещё, чтобы улыбка продержалась, как можно, дольше.

Мадара начал привыкать. Привыкать к поведению Тобирамы, её редкому ворчанию, сладкому запаху, забавной привычке проговаривать некоторые мысли вслух и помощи за разбором бумаг. Привык и к тому, что девушку нужно вытаскивать из книг и расчётов, напоминая об отдыхе и приёмах пищи. Привык прогуливаться с ней до озера, болтая на различные темы, нередко облокачиваясь на спины друг друга, а иногда составляя себе компанию в полной тишине.

В какой-то момент Мадара заметил, что у девушки красивый, завораживающий голос, а смех редкий, но такой звонкий и заразительный, что тоже хотелось смеяться.

Мадара замечал это всё, немного удивлялся, но принимал и ждал. Усилятся эти чувства или затухнут, превращая их в друзей? Покажет только время. А терпения у Мадары было много, а врать себе он не привык, и если всё окажется именно так, то он будет добиваться ответной реакции. Пока же, стоит только ждать.

***

Для Тобирамы был прекрасный день. Сегодня с неё сняли все повязки, оповещая, что она полностью здорова.

«Но не советую сильно напрягаться, могут возникнуть боли», — прозвучал в голове голос Мадао-сан.

— Да-да-да, конечно, — ответила сама себе Сенджу. — Всё зажило, а если что-то заколется, можно и потерпеть.

Девушка дошла до дома и сразу же направилась на задний двор. Была солнечная погода без единой тучки на небе, поэтому Тобирама радостно потянулась, чувствуя, как хрустели застоявшиеся косточки, сняла с себя рубаху, оставаясь в одном свитере и начала проводить стандартную тренировку.

Повороты, наклоны, вращения — всё далось с лёгкостью, поэтому, чувствуя тепло, разливающееся по телу, Сенджу приступила к растяжке. Ноги вместе и наклон вперёд, обхватывая коленки руками, касаясь до них грудью. Минута и отпустить, потом сразу мостик и встать на руки, закидывая ноги над головой. Немного походить так, встать и опять, сладко потянуться, чувствуя, как приятно напряжено тело. Сразу же сесть на продольный шпагат, потянуться вбок, а после лечь вперёд и проделать то же упражнение, выгнуться назад, показывая тонкую талию и выпирающие рёбра. Полежав так немного, Тобирама встала, покачалась из стороны в сторону, присела и начала перебрасывать вес с одной на другую, держа руки перед собой, а после, замерев, абсолютно спокойно рухнула на поперечный шпагат, ложась на живот.

— Вау, вот это растяжка, — послышалось из-за спины.

Тобирама встала и увидела стоящего за окном наглого Учиха, что облокотился о подоконник и подпирал рукой подбородок с жутко довольным лицом.

— На это можно любоваться вечно. А вообще, тебя бы откормить. Вон, как кости торчат, — Тобирама вспыхнула и ответила:

— Не нравится, не смотри, — а после, услышав довольный хмык и осознав, что только что сказала, пыталась пойти на попятную. — Я не это х…

— Да-да-да.

— Я не это хотела сказать! — скрестила Сенджу руки на груди, с вызовом смотря на Мадару. — Чёртов Учиха.

— Коне-е-ечно, — протянул довольный парень, словно кот, добравшийся до сметаны.

Решая не идти на провокацию, Тобирама надела рубаху и зашла в дом, взяла очередную книжку для легкого чтения и отправилась к озеру. Рядом со своей стихией девушка чувствовала себя особенно спокойно. Пусть вода и не подчинялась сейчас ей, и у озера часто бегали дети, не давая спокойно помедитировать, но то место под деревом, где они проводили время с Учиха, ей безумно нравилось.

Интуиция Тобирамы слабо звенела, оповещая, что сегодня произойдёт что-то интересное, а ей девушка безоговорочно доверяла, потому что та всегда спасала ей жизнь. Сегодняшнее событие несло не смертельный характер, но будет что-то интригующее, что никак не давало Сенджу сосредоточиться на сюжете книги.

— А мой папа сегодня начал обучать моего старшего брата, — рядом, словно не замечая Тобираму, встала компания детей лет пяти.

Их было человек шесть, все, как на подбор, черноволосые с колючим ёжиком на голове. Мальчишки обступили одного из них и с нетерпением кружились вокруг жутко довольного паренька.

— Я успел подсмотреть, как отец складывал печати для огненного шара, — малец наслаждался восторгом своих друзей.

— Вау!

— Как круто, — протянул один из них.

— А я ещё даже печати не выучил.

— Покажи-покажи-покажи! — сошлись ребята во мнении и расступились, пропуская парнишку.

Мальчик жутко важной, но со стороны Тобирамы смешной, походкой отправился к водной глади. Он чуть неуверенно сложил пальцы в замок, знак змеи, и целеустремлённо начал проговаривать, одновременно складывая печати:

— Змея, овца, обезьяна, свинья, лошадь, тигр! — мальчик вдохнул воздух, выдохнул, но ничего не произошло.

Дети затихли. Техника не получилась. Исполнитель покраснел, повторил печати, выдохнул, но всё повторилось с точностью, как в прошлый раз. Остальные мальчишки засмеялись, высмеивая неудачу своего друга.

— Хватит ржать! — вспылил смущённый и разозлённый неудачей мальчик. — Я всё сделал правильно. Я не знаю, почему не получилось.

— Просто ты неудачник, даже простую клановую технику выполнить не можешь, — принялись они дразниться.

— Заткнись! — в уголках глаз мальчика начали скапливаться слёзы, и именно в этот момент решила вмешаться Тобирама, напугав всю честную компанию.

— Вообще-то, он правильно выполнил печати.

Дети отшатнулись, с сомнением разглядываю девушку, которая выглядела совсем не так, как их родители или хоть кто-то из Учиха.

— Да? — а вот тот самый мальчик, что пытался сделать огненный шар, выглядел воодушевлённым, с каким-то восторгом смотря на высокую девушку. — Тогда, где я ошибся?

— Я не могу сказать точно, так как в данный момент не могу чувствовать чакру, но, скорее всего, ты не подал чакру в печати и неправильно собрал её в легких. Когда только начинают тренироваться, о важности ручных печатей часто забывают, — Тобирама важно подняла указательный палец, привлекая внимание мальчишек. — Каждая ручная печать несёт в себе особый смысл. Например змея, — Сенджу скрепила руки в замок, — служит для того, чтобы принять форму будущей техники. Дальше овца — присутствует практически во всех печатях, помогает закрепить необходимое количество чакры. После обезьяна…

Прошло около сорока минут, пока Тобирама проводила небольшую лекцию по важности печатей, их функций и как правильно дозировать чакру. Девушка давно уже опустились на землю, скрестив ноги, и рисовала на земле палкой, дополняя рассказ рисунками. Дети сидели вокруг, жадно впитывая каждое слово, затаив дыхание. Они были в восторге от такого лёгкого и понятного объяснения. Им впервые рассказали суть техники, разобрали её на составляющие и как эти компоненты взаимодействовали друг с другом.

В клане Учиха детей начинали обучать лет с шести, но это всегда были готовые техники. Детям давали набор печатей, упражнений и ждали результата. Да, действенно, но только для тупого заучивания. Не получалось как-то изменить технику или создать новую без необходимых знаний. Поэтому максимум, на что становились способны шиноби, — это изменить форму или радиус воздействия. Но Тобирама всегда была излишне любопытной. Для неё было важным докопаться до сути, разобрать и соединить технику. Благодаря этому Сенджу начала понимать чакру: её правильное движение, дозировка, соотношение и многое другое. Она могла посмотреть на технику других и сказать, как правильно её использовать. А огненный шар она видела очень часто.

Дети, когда Тобирама закончила и предложила проверить полученные знания на практике, повскакивали и принялись возбуждённо складывать печати. Сенджу строго приказала отставить технику и посмотреть на неё. Дети послушались:

— Что я только что вам говорила? При работе с техникой необходимо быть сосредоточенным и чётко представлять полученный результат. Перепутав печати, никогда невозможно угадать, что у вас выйдет. А если взрыв? Самое простое, что может произойти — это ничего. Но если что-то серьёзное? Вы всегда должны правильно и внимательно относиться к оружию, будь то металл или ниндзюцу.

Дети покивали, а Тобирама задумалась, не переборщила ли она. На самом деле, девушка преувеличила. Без чёткой визуализации конечного результата техники вообще не получались. Ничего не случилось бы, перепутай одну или пару печатей. Другой дело, что взрыв бы на самом деле мог произойти, так как являлся частью огненных техник. Живым примером служила стихия Сенджу — суитон. Например, она хотела сделать Водяного дракона, держа в голове готовый результат, перепутала печать формы и получился дождь. Иногда получались водяные иглы, что также не соответствовало желаемому результату. Тобирама выводы запоминала, но упорно двигалась в изучении новых техник.

Мальчишки, явно впечатлившись, сосредоточились и медленно, и вдумчиво принялись складывать печати. У двоих вырвался маленький поток пламени, обжигая губы, отчего те восторженно смотрели на огонь и прижимали руки ко рту. У одного всё же произошёл маленький взрыв. Откинув ребёнка назад, но Тобирама вовремя его поймала. У одного, того самого, кто, судя по всему, был лидером группы, вышел небольшой огненный шар, размером с мяч, а у оставшихся не вышло ничего, кроме дыма.

— Вы молодцы, быстро схватываете. А вы не волнуйтесь. Скорее всего, вы просто вложили слишком мало чакры, из-за чего не смогли её зажечь.

Мальчики приободрились, а потом забыли печали и принялись радоваться вместе с остальными. Сенджу улыбнулась. Такие хорошенькие.

— А как тебя зовут? — настроение быстро переменилось, сменяясь любопытством.

— Я — Тобирама Сенджу.

Дети задумались, а после отошли на шаг, показали пальцем и то ли вопросительно, толи изумлённо прокричали:

— А-а-а!..

— А мой папа рассказывал о Сенджу. Мы, кажется, воюем с вами.

— А мой папа говорил, что вы страшные и злые.

— А мой говорил, что вы убили моего брата.

— А мой…

Дети загалдели, перебивая друг друга, рассказывали истории одна страшнее другой, но не отбегали, спокойно стоя рядом, чем вводили Тобираму в заблуждение. Она-то надеялась, что они минимум испугаются или убегут, когда поймут, кто она, но этот клан не переставал её удивлять.

— Но ты не похожа на уродливое чудовище, — у Тобирамы задёргался глаз, нервно приподнимая губу.

— Да, ты хоть и не такая красивая, как моя мама, но очень симпатичная, — поддержал кто-то из толпы.

— И ты не злая. Помогла нам с техникой.

— И не тупая, а очень умная. И объясняешь понятно.

— И не выглядишь той, кто ест детей.

Дети снова дружно загалдели, а Тобирама со стыда спрятала лицо в ладонях. Подумать только, Учиха пугали маленьких детишек Сенджу, что те их похитят и съедят.

— Будешь нашим семпаем? — синхронно проговорила толпа детишек и уставилась в красные глаза Тобирамы.

Девушка молчала, шокировано переводя взгляд с уверенной в своём решении малышни. Только что Учиха передавали сплетни между собой, а теперь вот это.

— Почему? — спросила Тобирама, скрестив руки на груди.

— Ты умная.

— Клёвая.

— Понятно объясняешь.

— Красивая.

— А родители нас всё равно обучать не будут, пока шесть лет не исполнится, а ты так всё по полочкам разложила. Думаю, ты можешь многому нас научить, — подытожил главарь банды.

— А вы не боитесь, что я украду вас и съем? — показав пальцами когти, обнажив клыки и чуть прорычав, спросила Сенджу.

— Неа, — довольно ответил малец, видимо, взяв роль переговорщика. — Ты же здесь давно, плюс свободно гуляешь по деревне и выглядишь здоровой и полной сил. Мы всё равно хотим, чтобы ты стала нашим семпаем.

— Пожалуйста, — снова вместе пропела детвора, зажав девушку в кольцо и смотря огромными глазами, полными надежды.

Тобираме было немного некомфортно от такого напора, но отказать стольким щенячьим глазкам она не могла. Всё же детей она любила. Но поставила перед мальчиками условие.

— Арх, хорошо, но сначала вы должны спросить разрешение у своих родителей.

— А может, будем учиться так, не ставя их в сведение.

— Ни в коем случае. Тогда уже у меня будут проблемы, и получить я могу намного сильнее, чем вы. Поэтому вы спрашиваете разрешения у родителей, и если они разрешают, то встречаемся завтра в этом же месте.

— Хай!

— А ты не хочешь узнать, как нас зовут? — спросил один из компании.

— Всё завтра, а пока разбегайтесь по домам. Как раз уже вечер. Должно быть родители о вас волнуются.

— До завтра, Тобирама-семпай!

— До встречи!

— Ещё увидимся!

— Пока, Тобирама-семпай!

Тобирама смотрела вслед малышам, также отправляясь домой, по пути размышляя, во что она ввязалась и сколько реально придёт детей. Сенджу думала, что не придёт никто, всё же доверять самое дорогое Химе чужого клана никто не будет, но, какого было её удивление, когда на следующее утро детей стало только больше!

— Вы все спросили разрешение у своих родителей?

— Да, Тобирама-семпай! — воскликнули дети, сидя полукругом.

— И вас всех родители отпустили? — недоверчиво спросила девушка.

— Да, Тобирама-семпай! — и полный восторга взгляд был ей ответом. Придав лицу максимально обречённый вид, но внутренне сгорая от восторга, Тобирама произнесла:

— Хорошо, тогда не жалуйтесь, если что-то не будет получаться. Я буду объяснять максимально чётко и развернуто. Если не поняли с первого раза, сразу переспрашивайте. К практике относимся серьёзно. Если у вас что-то не получится в технике, попытаемся разобраться вместе. Напоминаю, что моментально определить вашу проблему не смогу по причине запечатанной чакры. Спрашивать буду по всей строгости, не делая скидку на возраст. Вас всё устраивает?

— Так точно, Тобирама-семпай!

— Тогда начнем со знакомства.