Глава 17. Подготовка
Попасть к директору они смогли только после ужина, но Дамблдор не был удивлен их визитом. Старый волшебник встретил их с лучезарной улыбкой и взмахом волшебной палочки наколдовал всем удобные стулья.
— Я ждал вас, – заговорщицки блеснул он глазами, – Но особенно вас, Гарри и Лили. Скажите, вы слышали Василиска с тех пор, как рассказали мне о нем?
— Я слышу его в основном после занятий,… – сказала Лили, – Когда Гарри рядом.
— А я его слышу почти постоянно. Мне кажется, ему дали приказ следить за мной и напасть, когда я буду один, судя по тому, что он до сих пор не высунул носа из труб, – ответил Гарри.
— И он не пытался напасть на кого-то другого?… На Лили или на Джеймса? – уточнил свой вопрос Дамблдор.
— Нет, и это меня пугает. Волдеморт не стал бы упускать такой шанс покончить со всем разом! – сказал Гарри.
— Вот именно,… – кивнул директор собственным мыслям, – Что могут пятеро подростков против тысячелетнего василиска! – задал он риторический вопрос, – Может ли быть, что Хранитель дневника вмешался в планы Тома? – неожиданно спросил старый Волшебник, пристально заглянув в глаза Гарри.
— Когда Тайная комната была открыта в моем прошлом, Джинни со временем начала понимать, что причиной нападений была она и даже попыталась избавиться от дневника…
— Но сейчас не происходит никаких нападений! – заметил Сириус, – Вообще ничего странного!?
— Это всего лишь означает, что Хранитель знает, что у него в руках! – фыркнул Джеймс, – Это кто-то из слизеринских чистоплюев, помешанных на чистокровии!
— Но зачем кому-то из них прикрывать меня и Джеймса? – задала резонный вопрос Лили. – Зачем Пожирателям спасать нас, ведь это против приказа Волдеморта, и когда тот узнает об этом, Хранителя ждет неминуемая смерть!? Как он вообще сумел сопротивляться дневнику!?
— Вот и мне это интересно, мисс Эванс! – покачал головой Дамблдор, – Итак, у вас было ко мне какое-то дело? Или вы нашли Выручай-Комнату?
— Мы нашли комнату, – ответил ему Джеймс, – Она на восьмом этаже. Нужно трижды пройти мимо стены напротив картины, где Варнава Вздрюченый учит троллей балету, думая о том, что вам необходимо.
— Очень хорошо, – кивнул директор, – я займусь хоркруксом в ближайшее время.
— А как ваши поиски замка Хаффлпафф? – спросил Гарри.
— Думаю, что очень скоро я узнаю, как попасть в него. К слову говоря, Гарри, я хотел бы попросить тебя о помощи.
— Помощи?! – удивился самый младший Поттер, – Чем я могу помочь вам?!
— О, очень многим, мой мальчик! – улыбнулся Дамблдор, – Например ты можешь составить мне компанию, когда я пойду за хоркруксом.
Сказать, что Гарри был удивлен, означало ничего не сказать! Юноша испытывал целую гамму чувств: ошеломление и восторг от того, что его взял на такое ответственное задание сам Великий Волшебник; страх подвести и сплоховать, и какое-то неприятно жужжащее вокруг мозга ощущение, что без веской причины директор не позвал бы его с собой. Гарри пришлось напомнить себе, что поход за хоркруксом был не развлекательной прогулкой, чтобы урезонить свои смешанные чувства и начать здраво размышлять. Он так погрузился в мысли, так пристально глядел на Дамблдора, что упустил, как сильно побледнела Лили, что Джеймс неожиданно вздрогнул, затем побледнел и принялся смотреть на него и Дамблдора как-то иначе, чем раньше. Гарри все это не заметил, зато все эти эмоции уловил Дамблдор, но старый маг ничем не выдал себя.
— Вы чего-то опасаетесь, профессор? – тихо спросил Гарри, чуть подавшись вперед.
Его голос, словно острый нож, вспорол царящее в кабинете оцепенение. Сейчас юноша отчетливо ощущал на себе напряженный взгляд отца и беспокойство матери, но чего именно они опасались он не мог понять. Был ли это страх из-за опасного предложения Дамблдора, или же они не одобряли его слишком дерзкого поведения. Гарри сложно было сказать наверняка: он не хотел разрывать зрительного контакта с Директором, ему казалось, что таким образом мысли и мотивы старого мага становились понятнее и ближе!
— Да, ты прав, мне есть чему опасаться и если бы не причины, я никогда не стал бы так рисковать твоей безопасностью, беря с собой туда, где для тебя опаснее всего. Дело в том, что замок Хельги защищен кровной магией, такой же какой защищен родовой замок Поттеров Каэр-Линн.
— Кровной?
— Кровная магия – это древние ритуалы светлой, темной и черной магии. В основном защитные, связывающие и лечебные, хотя есть те, что способны наделять большой силой и даже одно воскрешающее – ты его знаешь, Гарри, – ответила на его вопрос Лили. – В защищенное кровной магией место можно попасть только в сопровождении носителя крови или фамилии.
— Значит, нам нужен потомок Хельги Хаффлпафф? – спросил Гарри, но тут же осекся. – Погодите, а как тогда Волдеморт попал в замок? Не мог же он просто напроситься в гости на чай, а между делом спрятать в замке Хоркрукс?!
— Я тоже задавался этим вопросом. Мне удалось выяснить, что Волдеморт является не только потомком Салазара Слизерина, но и Хельги Хаффлпафф. Его отец, Томас Риддл, был потомком одной из дочерей Хельги, сквибом в таком поколении, что его род давно стал считаться магловским. Вообще потомков Хельги, как и потомков Слизерина, просчитать очень просто. Не думаю, что Том не был в курсе своего родства с Хаффлпафф, другое дело, что ему не выгодно было его афишировать.
— Да, быть сыном магла плохо в чистокровных кругах, но быть сыном сквиба в сто раз хуже! – показал свою понятливость Сириус.
— И сейчас Волдеморт охотится за другими потомками Хельги, чтобы максимально обезопасить свой Хоркрукс, – догадался Гарри.
Дамблдор довольно кивнул.
— Не считая Волдеморта, остался только один потомок Хаффлпафф, и он сейчас где-то прячется. Я попробую успеть найти его раньше Тома и тогда, Гарри, мы отправимся в замок.
— А я нужен для того чтобы предупредить о том, что Волдеморт близко, – вновь проявил проницательность Гарри.
— Ты очень сообразителен, – похвалил его директор. – Все так: ты нас предупредишь, и мы сможем с ним разминуться. Так он не узнает о наших поисках и не отзовет своего человека с дневником.
— Хорошо, – кивнул Гарри.
***
Джеймс пребывал в каком-то странном состоянии. Когда Дамблдор сказал, что возьмет Гарри с собой, что-то в нем неожиданно сломалось, словно стена, раньше загораживающая часть его рассыпалась, и он внезапно осознал себя гораздо большим, чем привык считать раньше. Он до сих пор не совсем понимал, что именно в нем проснулось — хотя был уверен, что уж Дамблдор-то точно это понял! — но он знал, что это было связанно с Гарри… с его сыном! Единственным свидетельством того, что он когда-то жил на этом свете! Его частью, той самой частью за которую он не пожалел бы ничего!
Неожиданно ему как-то стало неуютно от осознания самого себя, а точнее того, чем он жил и руководствовался раньше. Глупостях, которые имели для него значение, а на самом деле не стоили совершенно ничего. Он перестал быть ребенком, неожиданно повзрослел… От чего? От мысли, что Гарри угрожала смерть?! Джеймс едва не фыркнул: его сын за те два года, что они были знакомы успел дважды, а то и трижды разминутся с Костлявой! Это не было новым для Гарри, не было новым и для Джеймса, однако,… однако, он впервые ощутил страх за него. Впервые понял, что Гарри не просто его родственник, его друг, такой же близкий и дорогой, как Сириус и Ремус, а его СЫН! Наконец-то он понял, что за нити привязанности и причастности связали его с этим мальчишкой еще тогда в больничном крыле два года назад. А может это случилось еще раньше? Там на Квиддичном поле?
«А ведь я отец этого парня! – неожиданно со всей серьезностью понял он, – тот самый отец, которого он так хочет спасти. Тот отец, который ДОЛЖЕН спасти его!»
— Хорошо, – раздалось в кабинете решение Гарри.
***
Гарри покинул кабинет Директора, пребывая в полной решимости. Предстоящее путешествие заставляло кровь быстрее бежать по жилам и как-то особенно ясно ощущалось, что он жив, что он не просто дышит, доживая годы до своего перерождения, а действует, пытаясь создать для себя же лучшее будущее.
Сириус испытывал некие схожие с Гарри чувства. Он был возбужден и очень рад за Гарри, не испытывая при этом зависти, а только восхищение тем, что его другу выпало такое приключение. Он все время говорил, как сильно Гарри повезло, что он идет вместе с Дамблдором и никак не мог остановиться.
Рем был в противоположность тих и задумчив, впрочем, приближалось полнолуние, и он чувствовал себя не лучшим образом. В нем просыпалось беспричинное раздражение и агрессия и в такие дни он предпочитал молчать, чтобы ни с кем не ссориться и не возбуждать у других студентов подозрений.
Лили была откровенно обеспокоена, и бросала на ребят красноречивые взгляды: на Сириуса раздраженный, на Гарри обеспокоенный, а на Джеймса и Рема требовательный. Джеймс же не видел ее молчаливых просьб: он никак не мог разобраться в собственных чувствах. С одной стороны он не мог вести себя с Гарри как со своим сыном, ведь этот Гарри рос сиротой, не зная любви, в семье ненавидевших его маглов: он просто не воспринимал Джеймса как своего отца (хотя конечно понимал и принимал это). С другой стороны ему, всегда любившему риск, не меньше чем Сириус, не понимавшему понятие «опасность» в принципе, сейчас больше всего на свете хотелось запретить Гарри идти вместе с Дамблдором в замок Хаффлпафф и то, что от этого зависел, возможно, исход еще даже не начавшейся войны его нисколько не волновал! Он был даже готов сделать это (и сделал бы!), если бы не знал, что Гарри его все равно не послушает. Дело было даже не в том, что Гарри привык быть самостоятельным и принимать решения исходя из собственного мнения, дело было в том, что он, несмотря на всю свою рассудительность, как и сам Джеймс, любил риск и жаждал действий.
Они уже дошли до Башни Гриффиндора, а Сириус никак не мог уняться. Как он все еще находил слова для выражения собственных эмоций – оставалось загадкой!
— Это невероятно! Рогатый, нет, ты только представь — он идет вместе с Дамблдором, самым великим волшебником Англии! Это ведь мечта! Такое приключение не каждому выпадает в жизни!
— Да заткнись уже, Бродяга! – резко выкрикнул Джеймс. Он бросил короткий взгляд на довольную Лили и удивленного Гарри, но не обратил на них внимания. Ему было не до этого. — Венгерская Хвосторога! – бросил он портрету Полной Леди и, когда картина отъехала в сторону, проник в открывшийся проход.
В гостиной было шумно. Кто-то играл в волшебные шахматы и столпившиеся вокруг ребята вдохновенно подсказывали своим фаворитам и громко выражали свои эмоции. Кто-то делал уроки, шурша страницами. Кто-то просто балагурил. Никто не обратил на них внимания.
Джеймс плюхнулся в одно из кресел возле камина и уставился в полыхающий огонь. Сириус сел рядом — обеспокоенный — а Лили разместилась на ковре, положив голову на колени Джеймса и глядя на него все понимающим взглядом. Ремус, казалось, и вовсе ничего не замечал, а Гарри было любопытно: его отец стал раскрываться совсем с другой стороны. Раньше ему казалось, что Джеймс всегда и во всем поддерживал Сириуса, и Гарри никак не ожидал от него такого раздражения к Блэку.
— Ты чего, Рогатый?! – удивленно спросил Сириус.
— Ничего, Бродяга, – отмахнулся Джеймс.
— Да нет, – проявил проницательность Блэк, – С тобой что-то не так! Тебе ведь нравился риск и приключения? Что изменилось теперь? – с упреком спросил он.
— У меня появился взрослый сын, которого один чокнутый маньяк хочет убить во что бы то ни стало, если ты не заметил! – вскинулся Джеймс. К счастью мало кого интересовали дела Мародеров — вечных заговорщиков — и поэтому никто не обратил внимания на их напряженный разговор.
Сириус посмотрел на Гарри и тут же вновь взглянул на своего друга. С его губ сорвался вполне предсказуемый вопрос.
— И что?
На этот раз Джеймс не сдержался и дело шипением не обошлось.
— А то, что я не хочу, чтобы его убили, даже если он родится вновь через четыре года! – выкрикнул он.
Теперь в гостиной наступила тишина, но из Мародеров ее заметил только Гарри. Впрочем, в данный момент его это не волновало. Гораздо сильнее его интересовала реакция Джеймса. Гарри была приятна его забота.
— А с чего ты взял, что его убьют? – искренне удивился Сириус, вновь посмотрев на Гарри. – Он уже не раз побеждал Темного Лорда, да и Смертельное Проклятье на него не действует, не говоря уже о том, что благодаря Защите Крови этот маньяк и вовсе не сможет до него дотронуться.
— Зато может многое другое, Блэк! – резко сказала Лили.
Сириус рассмеялся. От его, такого знакомого лающего смеха Гарри не смог сдержать улыбки. До того как они стали анимагами, смех у Блэка был не таким собачьим.
— Ты преувеличиваешь, Рыжая. В тебе играет материнский инстинкт, а Гарри, между прочим, уже почти совершеннолетний и может сам решать, что ему делать: прятаться или сражаться. Что-то мне подсказывает, что он выберет последнее!
— Никто и не спорит, Бродяга, – устало выдохнул Джеймс, а Лили лишь горько усмехнулась. Все-таки Гриффиндорской крови в Гарри было предостаточно, и все это знали.
С того самого вечера все свободное от занятий и квиддича время, Джеймс тренировался вместе с Гарри в разделенных чарах, окклюменции и куче других вещей, почерпнутых в Запретной Секции Хогвартской Библиотеки. Он хотел как можно лучше натренировать сына перед походом в замок Хаффлпафф, хотя и понимал, что многого они не смогут достичь. Несмотря на это им удалось освоить разделенные чары до дня «Х».
Труднее всего было сдвинуться с мертвой точки и, наконец, освоить создание огня. Как они только ни пробовали преобразовать огненную магию в стихию — у них ничего не получалось. Карлус говорил, что необходимо было захотеть это всей душой, всем своим естеством обратиться к стихии, стать ею, но как именно это сделать юноши не знали. Гарри догадывался, что им необходимо было найти какой-то ключ к этому процессу, помнил он и то, что ключ этот индивидуален: об этом Карлус говорил им не один раз. Гарри казалось, что ответ был на поверхности, но чем усерднее он его искал, тем меньше понимал смысл слов своего деда. В какой-то момент злость на собственную тупость охватила его, и эта волна гнева совпала с очередной попыткой преобразовать стихию.
Неожиданно на его ладони появилось пламя, но почти тут же погасло: Гарри удивился, и злость испарилась, как будто ее и не было. Поттер уставился на свою руку, пытаясь осмыслить произошедшее. В общем, понять, как ему удалось воплотить стихию, было не трудно; так же как и вызвать в себе необходимые эмоции. Уже через мгновение на его руке вновь трепетало пламя; небольшое, словно неуверенное в себе, холодное для его собственных рук, но все-таки настоящее пламя!
— Как ты это сделал? – допытывался все это время Джеймс.
— Эмоции, – ответил Гарри, когда, наконец, сообразил, что его о чем-то спрашивают. – Необходимы эмоции, которые порождали бы в тебе огонь. У меня такой эмоцией стал гнев.
— Вот ведь Дьявол! – возмутился Джеймс, – Отец не мог нам об этом прямо сказать?!
Гарри пожал плечами, теперь уже пытаясь манипулировать и управлять созданным пламенем. Он почти сразу смог заставить язычки огня принять ту форму, которую он пожелает, и контролировать мощь огня, но ему не удавалось им управлять.
Он полностью освоил огонь только ко второй неделе июля, но дальнейшее обучение стихиям давалось быстрее и легче — он уже знал, что нужно было делать. Лишь на одном этапе — земле — Гарри надолго застопорился.
Легче всего ему далась стихия воздуха: ему хватило всего несколько минут, чтобы понять, как именно он мог ее создать. Ему достаточно было подумать о полете и восторге с ним связанном. На втором месте, как ни странно, оказалась стихия молнии. Ее порождали мысли о боли и в частности любая мысль о Волдеморте (хотя последние нередко выливались в шаровые молнии и огонь, но на какой планете молнии не порождали собою пламя?!)
Следующим этапом была стихия земли, и это стало настоящим испытанием для Гарри, хотя его отец освоил ее так же быстро, как Гарри — воздух! Когда земля, наконец, покорилась ему, Поттер даже не удивлялся тому факту, что он так долго с ней мучился. Этого вполне следовало ожидать, ведь у него стихия земли ассоциировалась с домом, семьей и счастьем и именно этого Гарри никогда в своей жизни не знал! Даже здесь, в этом времени, ведь ему каждую минуту приходилось думать о своем враге и только о нем!
Вода была взята им с налета. Чему-чему, а терпению Гарри научился еще в раннем возрасте не без помощи тети Петунии и дяди Вернона с его сыном Дадли. Теперь Дадли был именно сыном Вернона, а не Петунии, ведь Гарри был уверен, что его тетя уже никогда не станет миссис Вернон Дурсль и будет миссис Блэк назло другой миссис Блэк, матери Сириуса.
В начале августа, когда вода была покорена, и мальчики научились управлять ею, в Поттер-Холл прилетела министерская сова. Послание было адресовано Сириусу и, как выяснилось, содержало в себе извещение о заслушивании завещания его дяди Алфарда, родного брата матери, который недавно скончался и сделал его своим единственным наследником. По завещанию Сириусу уходили банковская ячейка со ста двадцатью тремя тысячами галеонов и дом Алфарда в Литтл-Уингинге на Тисовой улице (Гарри чуть не подавился воздухом, когда узнал где). Как такое случилось, выяснилось, когда Сириус — все еще потрясенный и мало осознающий смерть своего любимого дяди — вернулся из министерства, выполнив все формальности вхождения в наследство. Незадолго до своей смерти Алфард продал свой дом в Кенте и, решив перебраться поближе к семье, нашел только один дом на продажу, тот самый с номером «4»! Гарри был уверен, что в его прошлом дядя Сириуса подобных переездов не совершал, и случившееся было ни чем иным как капризом судьбы.
Жизнь в Поттер-Холле прервалась молчаливой поддержкой Сириуса и попытками хоть как-то развеять его грусть. Особенно старались Петуния, Джеймс и Гарри, совместными усилиями им удалось успокоить Блэка и через неделю освоение разделенных чар продолжилось. Покорить осталось только две составляющие магии — свет и тьму. Чтобы управлять одним, требовалось полностью исключить из эмоционального фона другое. Гарри лучше удавалось подчинить себе тьму, достаточно было подумать о Питере Петтигрю, как даже самые крохотные мысли о милосердии, любви и прощении улетучивались из его сознания, охваченного бесконтрольной ненавистью. Покорить свет ему было труднее, в отличие от его отца, которому, наоборот, сложнее давалась тьма. Но все это было понятным и никого не удивляло.
Гарри понадобились две недели непрерывных тренировок, только чтобы научиться изгонять из своего сердца негативные мысли. К концу августа он только начал постигать управление светом, тогда как Джеймс уже полностью освоил науку разделенных чар.
За два дня до первого сентября в Поттер-Холл камином прибыл Дамблдор. Его появление застало обитателей дома за ужином. Один из эльфов вошел в столовую, едва все взяли в руки столовые приборы, и смущенно доложил о явившемся госте. На мгновение все застыли. Еще через одно – головы всех присутствующих повернулись к Гарри, который в это время уже выходил из гостиной. Только спустя еще пару секунд, проведенных в абсолютном молчании, Поттеры, Эвансы и Блэк повскакивали со своих мест и опрометью бросились в кабинет мистера Поттера. Там располагался единственный не заблокированный в доме камин, соединенный исключительно с кабинетом директора Хогвартса.
Дамблдор стоял возле него, опершись одной рукой о каминную полку, и улыбнулся всем, прервав свое приветствие Гарри.
— Надеюсь, что вы простите мне мой незваный визит, Дори и Карлус? – улыбнулся старый волшебник, – Времени очень мало. Я нашел наследника Хельги Хаффлпафф, и он согласился нам помочь, но до приезда учеников, мне необходимо спрятать его так, чтобы Волдеморт ничего не заподозрил о его присутствии в Хогвартсе. Я, надеюсь, ты поможешь мне оживить легенду для моего нового профессора Защиты, Джона Скотта, Карлус?
— Конечно, Альбус, – улыбнулся мистер Поттер. Он занимал пост Главы Попечительского Совета и имел множество связей не только в Англии, но и на континенте. Оживить «Джона Скотта» для любителей совать нос в чужие дела ему не составляло никаких проблем.
— С Гарри все будет в порядке, Альбус? – с тревогой спросила миссис Поттер.
— Разумеется, дорогая Дори, – уверил ее волшебник, – я пригляжу за вашим внуком, как за своим собственным! К тому же он – мальчик не промах, да и Антарес Цвейг тоже не лыком шит!
— Так это Цвейг — последний наследник Хаффлпафф? – присвистнул Сириус.
— Предпоследний, мистер Блэк – есть еще Том Риддл – но да, вы правы. Это он, – поправил его Дамблдор.
— А кто такой Антарес Цвейг? – спросила любопытная Петуния.
— Чемпион Шотландии по дуэлингу. Он окончил Хогвартс шесть лет назад и пошел в авроры, в отряд «Скорпионов», самый элитный отряд подразделения, – машинально ответил ей Сириус. Он все еще был под впечатлением, – И как он только узнал, что Волдеморт начал на него охоту!
— Он узнал, когда Том подослал к нему своих Пожирателей. Разумеется, Антарес не знал, кто именно хочет его убить, но понял, что пора прятаться. Мне пришлось очень долго объяснять ему, в чем дело, поэтому времени на разговоры у нас нет. Гарри, ты готов?
— Да, профессор, – кивнул младший Поттер.