Гость 1:Владыка тьмы

Гарри вышел из камина в кабинете директора. В кресле, напротив стола профессора, в котором так часто сидел он сам, сейчас располагался молодой человек лет двадцати пяти. У него были светлые льняные волосы, прозрачные серые глаза и угловатые черты лица — суровые и жестокие, будто бы это был не человек, а скульптура изо льда. 

Раньше Гарри не доводилось видеть этого человека, и он невольно задумался над тем, что стало с ним в его прошлом. Был ли он убит во время войны с Волдемортом или же бежал в другую страну из соображений безопасности? Впрочем, теперь это было уже не важно: того, что знал и помнил Гарри, никогда уже не будет существовать! 

Увидев гостя, мужчина поднялся с кресла и протянул Гарри руку для рукопожатия: 

— Антарес Цвейг, — представился он. — Вы, должно быть, Гарри Поттер? – спросил он, без труда найдя глазами шрам на лбу, – Я многое о вас слышал от Дамблдора. Профессор вас очень уважает! 

— Я тоже о вас слышал, мистер Цвейг, – не остался в долгу Гарри. – Вы – член самого элитного отряда Авроров, а еще Чемпион Шотландии по Дуэлингу 1973 и 74 годов. Кажется, вы забросили этот вид спорта, когда окончили школу Авроров. 

— Титул помог мне получить место среди «Скорпионов», – улыбнулся ему Антарес. – Вы увлекаетесь дуэлингом, мистер Поттер? – поинтересовался Цвейг, оценивая взглядом худющую фигуру Гарри. – По вам этого не скажешь… – удивился он. 

— Внешность обманчива, – глубокомысленно изрек Гарри. 

Что он мог еще сказать по поводу своей непроходимой еще с детства худобы? Тетя Петуния хорошо постаралась не дать ему стать чрезмерно толстым. Однако, надо заметить, что его нынешняя худоба не шла ни в какое сравнение с тем, что было в начале четвертого курса. С тех пор Гарри заметно поправился и возмужал. 

— Это так, – согласился с ним Цвейг. 

В этот момент пламя в камине снова вспыхнуло зеленым, и в кабинете появился старый волшебник, весь перемазанный в саже и пепле. Гарри невольно задался вопросом, что так задержало Дамблдора в их доме? Наверняка его бабушка потребовала от директора торжественной клятвы, что ее внук вернется живым и здоровым. 

— Простите, что задержался, – немного смущенно произнес Дамблдор, отряхиваясь, – Я и забыл насколько, Дори Поттер является истинным Блэком!… Она потребовала с меня клятву, — немного растерянно добавил маг. Похоже, он поразился самому факту, что с него взяли клятву о том, что он не даст своему студенту умереть. Для Дамблдора защита единственной надежды мира на счастливое будущее была само собой разумеющимся! И как только Дори могла подумать, что он позволит этой надежде умереть, да еще и у него на руках! 

Дамблдор встряхнулся и, сбросив с себя растерянность, посмотрел на юношу и мужчину. 

— Я смотрю, вы уже познакомились, – заметил он. – Это хорошо. Все знают, что нужно делать, поэтому отправляемся. В пределах Хогвартса нельзя аппарировать, поэтому сначала мы дойдем до Хогсмита, а там, мистер Цвейг, вы перенесете нас в ваш родовой замок. 

Они шли до деревни в полном молчании, пытаясь привлекать к себе как можно меньше внимания. В Хогсмите в это время на улице уже было мало народа — все ужинали дома, и это упрощало задачу. Оказавшись за деревней, Антарес взял Дамблдора и Гарри за плечи и аппарировал. 

Знакомое ощущение, что его протискивают через трубу, длилось довольно долго, но благодаря тому, что теперь Гарри сам умел аппарировать, путешествие не было слишком уж неприятным и уж точно более приятным, чем портал. 

Оказавшись на месте, Гарри первым делом осмотрелся. Они находились не на территории замка и даже не в непосредственной близости от него, а в холле Хаффлпафф-Плейс. Здесь повсюду весели старинные гобелены и портреты, стояли украшенные цветами столики, а на полу лежали ковры в Хаффлпаффской гамме. 

— Даже если вы знаете местоположение этого замка, Защита Крови никогда не пропустит вас внутрь, если вы не принадлежите роду Хаффлпафф. Поэтому в антиаппарационном щите нет надобности, – пояснил Антарес, предупредив вопрос Гарри. 

— Пойдёмте, – сказал им Дамблдор, – насколько я знаю тайник в подвале. Когда мы спустимся, будьте наготове. 

Гарри вынул волшебную палочку, отметив краем глаза, что Антарес сделал то же самое. Они прошли под лестницей в подсобные помещения. Возле кухни в тени сводов притаилась узкая лестница, ведущая в подвал. Смотреть по сторонам не было времени. Все трое прислушивались к своим ощущениям, пытаясь ощутить враждебную магию. Гарри было проще — он не только ощущал ее, но и видел благодаря соколиной сущности. Главным для него было не отвлечься на прозрачно-лазурную магию Дамблдора и ярко-зеленую — Антареса, но они так разительно отличались от холодно-черной магии Волдеморта, которую юноша ощущал в каждом камне подземелья, что спутаться было попросту невозможно. 

Магия Тома Риддла была повсюду и пропитала все в округе так сильно, что ни на что другое места уже не осталось. Из-за этого их собственная магия попросту отскакивала от стен, не способная вплестись и проверить содержимое. 

— Ничего не могу почувствовать, кроме его магии, – сказал Антарес, когда они прошли подземелья, – А как у вас, профессор Дамблдор? 

— Том постарался на славу. Так напитать своей магией стены.… Его мощь со временем сильно возросла: это уже не тот мальчик, которого я знал, – выдохнул Дамблдор. 

— И что нам теперь делать? – задал риторический вопрос Антарес. 

— Это похоже на щит, нам просто нужно его сломать, – весело отозвался старый маг. 

— Просто?! – возмутился Гарри, – Тут столько его магии, что просто никак не получится! 

— Гарри прав, профессор. Невозможно пробить такой объем магии. Ни моих, ни ваших резервов на это не хватит! Да что там! Даже если мы объедим свои усилия, у нас ничего не получиться! 

— У нас, может быть, и нет, но Гарри — Поттер! Как и все Поттеры он способен на разделенную магию и управление чистыми стихиями, в том числе и Светом. 

— К вашему сведению, профессор, у меня небольшие проблемы именно со Светом, я так и не окончил до сих пор его освоение! – заметил Гарри, хмурясь. – И потом, если мы сломаем блок, Волдеморт сразу же поймет, что мы здесь были. Разве нет? 

— Том так давно пользуется одной лишь Черной магией, что его магия давно уже стала чистой тьмой, ты ведь должен это видеть своими соколиными глазами. Я уверен, что ты сможешь создать тьму из своей магии и напитать ею стены — он никогда не отличит одно от другого! Давай, Гарри, нам нельзя медлить! 

Гарри снова нахмурился, но тут же постарался сосредоточиться на всем светлом, что было в его жизни, изгоняя из сознания все плохие мысли, какие только были в его сердце. Необходимо было вложить в заклинание как можно больше силы. Чтобы пробить щит настолько концентрированной магии, светлой магии должно быть в два раза больше: только так он мог выполнить поставленную перед ним задачу. 

Он чувствовал, как магия скапливалась вокруг него, превращаясь в стихию света. Даже сквозь сомкнутые веки он видел сияюще-белое свечение, заполнившее собою все! Когда стихия набрала достаточную силу, он сконцентрировал всю ее массу в своей волшебной палочке. Для того чтобы разбить щит Волдеморта необходимо было ударить этой магией в одну точку. Гарри еще не умел управлять Светом, поэтому, не желая рисковать, собрал стихию в палочке – он решил применить заклинание. Самое сильное заклинание Света, которое знал! 

— Explosio Lucis! 

Луч яркого света впился в стену, проник в нее, как нож в масло, и взорвался. Мощной волной света этот взрыв распределился по всем стенам подземелья, полу и потолку. Щит просто растаял, под его натиском. Скрытая дверь в тайник Лорда осталась единственным местом, которого не коснулось заклинания Гарри. Эта дверь не была напитана магией, а была зачарована ею, поэтому световая магия никак не повлияла на нее. 

— Отличная работа, Гарри! Теперь нужно открыть тайник и позаботится о Хоркруксе. 

Тайник открылся неожиданно просто — хотя отпирающее заклинание было из разряда самых сложных и энергоемких. Тайником оказалась небольшая ниша. Чаша стояла на каменном постаменте и выглядела очень безобидно. Как и в случае с дневником, Гарри не ощущал от ее присутствия никакого дискомфорта в шраме, словно частицы Волдеморта в ней и вовсе не было. Однако глаза не могли подвести его — такой черной магии, какая была заключена в чаше, Гарри видеть еще не приходилось! Это, несомненно, был Хоркрукс. 

Дамблдор очень долго манипулировал над чашей своей волшебной палочкой. Гарри видел, как струи магии сначала осторожно ощупывали предмет, словно изучая его. Затем они усилились, окрепли и принялись действовать уже не столь осторожно, как прежде, а, наоборот, безжалостно впиваясь, словно в заклятого врага. Чаша тоже стала атаковать магию Дамблдора, защищаться, рвать струи света, но осколок души не был в состоянии тягаться с цельным духом и в итоге проиграл — просто вытек из чаши и растаял темным облаком, испустив предсмертный крик. Дамблдор вновь принялся манипулировать палочкой над чашей, на этот раз создавая необходимый магический фон, имитируя заключенный в предмет осколок души, чтобы убедить Волдеморта в том, что Чаша по-прежнему являлась Хоркруксом. 

Шрам пронзило болью так неожиданно, что Гарри не смог удержаться на ногах, с ужасом осознав, насколько отвык от таких приступов, с тех пор как его дедушка и бабушка подарили ему кольцо. Перед его глазами все смешалось в какой-то непонятного цвета водоворот. Юноша поспешил переключиться с альтернативного зрения на обычное, но это не сильно помогло — теперь в его глазах крутились черные и зеленые пятна. Шрам горел, и боль в нем все усиливалась. Гарри даже не сразу понял, что его подхватили чьи-то руки, и хозяин этих рук испуганно звал его по имени. 

— Он здесь, в замке… – только и успел проговорить Гарри, прежде чем его желудок скрутил рвотный спазм. Подавив его, юноша добавил, – Совсем рядом. 

К нему подошел Дамблдор. Гарри не столько увидел это, сколько почувствовал, ведь видел теперь Гарри уже с трудом. Старый волшебник положил ему руку на плечо и тихо сказал: 

— Гарри, ты должен восстановить щит Волдеморта. Я подделал магический фон чаши — теперь ее не отличить от настоящего Хоркрукса — и восстановил все защитные чары на тайнике, но все будет бесполезно, если ты не вернешь щит! 

Гарри кивнул: говорить сил не было. Он попытался поставить блок на сознание – получилось очень слабо, но это притупило боль и позволило ему сосредоточиться. Надо заметить, что сосредоточиться на Тьме ему и раньше было легче, чем на Свете, но сейчас, когда шрам превратился в горящую огнем рану, сделать это было еще легче. Неожиданно легче! 

Он умел управлять стихией Тьмы, поэтому волшебная палочка была ему не нужна. Свет полностью покинул ту часть подземелья, где они были. Казалось, что Тьма стянулась к юноше ото всех концов вселенной и теперь послушно, словно любящая кошка, устраивалась в его руках. Когда ее стало так много, что Гарри уже не мог ее удерживать, он усилием мысли послал клубок Тьмы в стену. Она проникла в нее неожиданно просто и через мгновение из стены мягким свечением вытекли остатки Светлой магии, которой Гарри разбил предыдущий щит. 

От усталости — больше физической, от боли, нежели магической, от истощения — Гарри даже не стал проверять, насколько хорошо он выполнил поручение. Что там говорить – он даже не сообразил когда именно они аппарировали из Хаффлпафф-Плейс в Хогсмит, а там порталом переместились в кабинет директора. Гарри осознал все эти перемещения только потому, что в один миг боль отступила, а потом его усадили в кресло – очень знакомое кресло! 

Что в это время делали остальные, он сказать не мог. Шрам дергало и жгло, в голове бухали здоровенные молоты, а один из пальцев обжигало что-то очень горячее. Так скверно он не чувствовал себя с тех самых пор как первокурсником сражался с Квиреллом и Волдемортом в нем обитавшем. 

Кто-то – предположительно Дамблдор – заставил его выпить какое-то смутно знакомое зелье. Гарри послушно выпил. В голове тут же прояснилось, боль в шраме ушла, правда палец по-прежнему жгло, да и в голове стучали отбойные молотки. 

— Ну как, лучше? — заботливо спросил у него директор. 

— Да, спасибо, — ответил ему Гарри и осмотрелся. 

Дамблдор и Цвейг стояли возле него и участливо смотрели на него. 

— Очень хорошо, а то Дори меня бы убила, – весело улыбнулся Дамблдор и сел за свой стол. Цвейг взмахом палочки создал себе второй стул и тоже сел, – Итак, подведем итоги. Чаша обезврежена. Диадема, кольцо и медальон тоже. Остался только дневник, и будем надеяться, что Волдеморт не заметит наших уловок. К сожалению, боюсь, что дневником я не смогу заняться, иначе мне придется посвятить в нашу деятельность всех преподавателей, а это все равно, что сообщить об этом по волшебному радио! Поэтому, Гарри, вы должны вычислить хранителя дневника. Мистер Цвейг будет помогать вам, поэтому можете обращаться к нему. 

Цвейг кивнул, подтверждая слова Дамблдора. 

— Я сделаю, все чтобы вас прикрыть, – подтвердил он слова директора. 

Гарри посмотрел на Антареса, затем припомнил разговор директора с его дедом и все поняв, кивнул. Хагрид говорил ему, что самое безопасное место в Великобритании — это Хогвартс. Поэтому спрятать Антареса от Волдеморта можно было только в школе. Но чтобы юные Пожиратели Смерти не смогли передать Темному Лорду о том, где прятался наследник Хаффлпаффа – и этим выдать, что Дамблдор знает, где находится Чаша – директор намеревался дополнительно спрятать Цвейга под вымышленным образом. Скорее всего, Цвейгу поменяют не только имя, но и внешность, а его дедушка обеспечит Антареса прошлым, чтобы «Джон Скотт» был не только на бумаге, но и в жизни. 

Юноша кивнул и поднялся с кресла. Голова немного закружилась, но мальчик не обратил на это внимание. 

— Тогда я пойду, профессор, – сказал он, направившись к камину. 

— Встретимся первого сентября, Гарри, – кивнул ему Дамблдор. 

— До первого сентября, профессор. Мистер Цвейг, – кивнул он своему новому преподавателю Защиты. 

Антарес кивнул Гарри в ответ и юноша в ту же минуту скрылся в изумрудном пламени, понесшем его в Поттер-Холл, в кабинет его деда, где Поттеры, Эвансы и Сириус с нетерпением ожидали его возвращения.