Маргарет

После раннего обеда, наполненного сдержанной вежливостью, Маргарет почувствовала непреодолимую потребность выйти из стен величественного дома, чьи потолки давили на неё золотом и узорами. Она поднялась в покои госпожи Синклер и, слегка постучав, вошла.

- Бабушка, - мягко сказала она, стоя у двери. - Могу ли я... прогуляться по саду?

Агнес подняла взгляд от книги.

- Разумеется, Маргарет. Прогулка пойдёт тебе на пользу. Только надень шаль - воздух всё ещё сырой, - кивнула она с невозмутимым видом, хотя в её глазах скользнула едва уловимая теплота.

---

Уже через несколько минут Маргарет ступала по каменной дорожке, ведущей в южные сады. Холодный октябрьский ветер теребил подол её платья, а небо было бледным, словно выстиранным. Однако сад не казался унылым. Напротив - он дышал старыми тайнами и тихим достоинством, словно хранил память о каждом поколении, проходившем по этим аллеям. Воздух был влажным, с лёгким ароматом увядающей листвы и далёкого жасмина. Дорожка вела между стрижеными кустами и розовыми арками, и вскоре перед ней раскинулся весь сад - настоящий лабиринт из живой зелени, аллей, статуй и фонтанов.

Она неспешно шла мимо статуй античных муз, остановилась у мраморного фонтана, где вода стекала с ладоней каменной нимфы, и подошла к пруду, где отражались облака. Рыб в нём не было - осень уже брала своё.

На дальнем краю сада, за живой изгородью, виднелась оранжерея - стеклянный купол, сверкающий в лучах солнца. А сбоку от неё - конюшня, каменное здание с широкими воротами и запахом сена, навоза и старой кожи. Что-то потянуло её туда, как будто невидимая нить вела. Маргарет вошла внутрь. Там было тепло, слабо пахло лошадьми и соломой. Вдоль стен - стойла, в каждом - тёплые тела животных. Она остановилась, поражённая их красотой.

- О, простите, - произнесла она с лёгкой улыбкой, - я вас напугала?

Томас застыл, словно не знал, куда деть руки. Щёки его мгновенно порозовели под загаром. Томас был одним из тех, кого сложно не заметить - даже если сам он вовсе не стремился к вниманию. Высокий, с прямой осанкой, словно выточенной из привычки таскать на плечах ведра с водой и тяжёлые мешки с кормом. Его телосложение не казалось чрезмерно мускулистым, но в нём было что-то крепкое, надёжное - как у воина, который выбрал труд вместо меча.

У него были каштановые волосы, мягкие, вечно растрёпанные ветром и солнцем. Иногда он проводил по ним ладонью, отбрасывая пряди с лба - движение, ставшее почти привычкой. Лоб высокий, брови тёмные и выразительные. Глаза - темно-коричневые. Они казались немного задумчивыми, с оттенком тихой печали, но стоило ему улыбнуться - и лицо озарялось теплом. Его нос был прямым, губы - чуть полными, а подбородок - твёрдым, с лёгкой ямочкой, придающей лицу юношеский шарм. Одежда его была простая - плотная рубашка с закатанными рукавами, кожаный жилет, грубые тёмные брюки и высокие сапоги, запылённые от работы. На руках - мозоли и лёгкие шрамы от инструментов. Но несмотря на всё это, он выглядел... красиво. Не как сын знати, но как человек земли - настоящий, живой.

Когда он говорил, в голосе звучала мягкость, немного неуверенности. Но когда рассказывал о лошадях - глаза загорались, голос становился теплее, руки оживали в жестах. Это было его царство, его дом.

- Н-нет... просто... не ожидал, что мисс... вы... - пробормотал он, отводя взгляд.

- Меня зовут Маргарет, - сказала она мягко. - А вы, должно быть, Томас?

Он кивнул, всё ещё слегка смущённо.

- Да, мисс. Томас. Я тут за всем слежу... ну, за лошадьми... и... вообще.

Несколько секунд они оба молчали. Лошади фыркали в стойлах, переступая копытами, будто чувствуя напряжение между двумя людьми, незнакомыми, но не чужими.

- У вас тут очень... уютно, - сказала Маргарет, проходясь взглядом по идеально расчесанным гривам, чистым стойлам и развешанным сбруям.

- Спасибо, - кивнул он.- Хотите... я покажу вам, кто тут живёт? - спросил он вдруг, чуть приободрившись.

- Конечно, - кивнула она. - Мне бы хотелось познакомиться.

В полумраке конюшни слышалось ритмичное сопение, шорох копыт и позвякивание упряжи. Вдоль стен стояли стойла, каждое аккуратно подписано, с ведром воды и чистой подстилкой из соломы.

Он повёл Маргарет вдоль стойл, и каждая лошадь как будто приветствовала их - кто фыркая, кто кивая головой.

- Эти четверо, - он указал на стройных чёрных жеребцов с блестящими шкурами, - для карет. Всегда ходят в упряжке. Умны, выносливы, не пугаются грома. Их зовут Ворон, Граф, Шелдон и Мрак.

Маргарет тихо ахнула:

- Они словно из сказки. Такие чёрные, будто ночь...

- А вот - белоснежные. Для особых случаев. - Томас подошёл к другим стойлам, где стояли четыре грациозные белые кобылы с серебристыми гривами. - Это Луна, Соль, Жемчужина и Лилия. Их у нас холят пуще, чем посуду в банкетном зале.

Маргарет сдержанно улыбнулась.

- А это... - Томас подошёл к отдельному стойлу, где стояла статная серая лошадь с аккуратно подстриженной гривой. - Леди Маркиза. Лошадь госпожи Агнес. Строптивая, но слушает только её. Они вместе с юности. Если честно, я её побаиваюсь.

- И она не боится никого? - с уважением спросила Маргарет.

- Лишь времени, пожалуй.

Они прошли ещё чуть дальше, к самому краю конюшни, где в стойле стоял коричневый мерин с белой отметиной на лбу.

- Это мой. Зовут Бриар. Он старый, но верный. Без него я - не я.

Наконец, Томас остановился у последнего стойла.

- А вот этот, - голос его стал чуть мягче, - зовут Маркус. Жеребец, молодой, упрямый, с характером. Никто толком его не объездил, но я верю, однажды он подружится с кем-то. Он ждёт своего всадника.

Маргарет подошла ближе. Маркус, словно почувствовав её взгляд, повернул голову. Его тёмные глаза встретились с её - глубокие, тревожные, но не злые. Она медленно протянула руку, но тот лишь фыркнул и отступил чуть назад.

- Он ещё никого не подпускает, - сказал Томас. - Но мне кажется... он не такой уж дикий. Просто одинокий.

- А вы... умеете ездить верхом? - спросил он после паузы.

Маргарет чуть нахмурилась, опустив взгляд.

- Нет... Мне не приходилось. У нас не было такой возможности. Да и... не думаю, что бабушка это одобрит.

Томас кивнул, будто понял всё без лишних слов.

- Ну, если когда-нибудь... захотите попробовать, - сказал он, улыбнувшись краешком губ. - Я подберу спокойную лошадь. Буду рядом.

Маргарет кивнула, глядя на него с лёгкой, почти незаметной благодарностью. Он не был красноречивым. Но был - надёжным. Таким, к кому, может быть, однажды хочется вернуться.

- Спасибо, Томас. Мне здесь... стало как-то спокойнее.

Он чуть улыбнулся, и та улыбка согревала сильнее, чем камин в зале.

- Хотите... пройтись до оранжереи? - нерешительно предложил Томас, когда они вышли из конюшни. - Там тихо.

- Конечно, - ответила она. - Я только рада.

Они пошли по гравийной дорожке, окружённой кипарисами, к невысокому, но изящному зданию из стекла и белых металлических переплётов. Внутри пахло цитрусами, влажной землёй и чем-то почти летним, как будто оранжерея держала в себе воспоминания о тёплых месяцах.

- Агнес любит экзотику, - объяснил он. Вдруг он замолчал и осознал свою ошибку.- О боже, пожалуйста не говорите ей, я....я...

- Да ничего страшного. Скажу по секрету, мы с мамой дома, когда вспоминали о ней, тоже называли ее Агнес, - они посмеялись. В воздухе повисла минутная тишина.

Вдруг тишину прервал Томас, - Здесь лимоны, жасмин, орхидеи. Даже ананас растёт, хоть я и думал, что это шутка.

- Ананас? В Англии? - рассмеялась Маргарет.

- Ага, вон там, за геранью.

Они обошли цветущие ряды. Маргарет иногда наклонялась, проводя пальцами по листьям, вдыхая аромат. Томас рассказывал ей, какие растения когда цветут, как их укрывают зимой и чем удобряют.

- Вы... много всего знаете, - сказала она.

- Работа такая. И... мне это нравится. Вещи растут, когда к ним с добром.

Пару секунд они стояли молча. Сквозь стекло падал солнечный свет, раскладываясь на полу пятнами янтаря и зелени.

- А вы... скучаете? - спросил он неожиданно. - По дому.

Маргарет опустила взгляд.

- Очень. Особенно по близнецам. И по маме. Кажется, я всё время думаю - как они там.

Томас кивнул.

...Они вышли из оранжереи, и, не спеша, пошли по тропинке, ведущей вглубь сада, где за густыми кустами начинался живой лабиринт - извилистые дорожки из высоких тисов, обвитых плющом, старинные каменные скамьи, тайные повороты, где словно можно было потеряться в вечности.

- Иногда, - сказал Томас, открывая калитку в живой изгороди, - я сам блуждаю здесь, чтобы... спрятаться от всех.

- И не боитесь потеряться?

- Несколько раз терялся, - рассмеялся он. - Один раз заблудился с ведром воды. Вышел - воды нет, зато знаю теперь, где растёт самый злой шиповник в графстве.

Маргарет тихо засмеялась.

- А в другой раз, - продолжал он, ведя её по извилистой тропинке, - в лабиринте застрял поросёнок. Милейшее создание. Так и бегал за мной - то влево, то вправо. Я подумал, что он умнее меня.

- И что же вы сделали?

- Пошёл за ним. Он вывел нас к выходу. С тех пор я зову его сэр Хрю.

Маргарет не сдержалась и засмеялась открыто, по-настоящему.

- Вы придумываете истории, Томас?

- А что ещё мне делать? Лошади - слушатели неразговорчивые. А в саду всё время тишина, как в церкви. Иногда кажется, что я сам уже стал растением.

Они вышли к старой каменной скамье, укрытой плющом. Маргарет села, и Томас присел рядом, немного поодаль.

Томас первым нарушил молчание, сжав в руках веточку мяты, которую сорвал по пути:

- Я ведь не всегда здесь жил. Родом я из деревушки неподалёку... - Он чуть усмехнулся. - Отец - кузнец. С утра до вечера у него в руках молот. Мать стирала бельё всем округом, даже сюда, в поместье, её стирка когда-то доходила. Я был у них единственный. Теперь... - он слегка отвёл взгляд, - остались только мы с отцом. Мама ушла два года назад.

- Оу, мне жаль.- мягко сказала Маргарет.

Он кивнул:

- Всё в порядке. Она всегда мечтала, чтобы я стал чем-то большим, чем просто помощником у кузнеца. Думаю, она бы порадовалась, если бы увидела, как я теперь живу и работаю здесь. С лошадьми, с землёй. Я это люблю.

Маргарет провела пальцем по резьбе на скамье:

- У меня немного другая история. Мама - Кэтрин... Она была леди, но выбрала любовь вместо положения. Мой отец был простого происхождения... Нас в семье трое; я старшая, потом Луиза и Лео близняшки. Отец погиб, когда мне было одиннадцать а им годик. Он умер два месяца спустя после их дня рождения. Он погиб на фронте. Я с тех пор помню маму только у работы. Мы... мы никогда не жили в богатстве, но были вместе.

- А теперь вы с бабушкой? - тихо спросил Томас.

Маргарет чуть улыбнулась:

- Теперь да. Хотя мне до сих пор кажется, что всё это - сон. Дом, столовая, учителя, серебряные щипцы для сахара... - Она рассмеялась, - И вот ты, Томас, рассказываешь мне про лошадей, а я забываю, кто я и откуда.

Он взглянул на неё с лёгкой улыбкой:

- А мне ты кажешься настоящей. Не как те, кто ходит в кружевах и не считают, что земля - просто грязь. Ты смеёшься по-настоящему. Это редко здесь.

Они замолчали. Ветер шевелил листья. Где-то вдалеке заржала лошадь.

- Маргарет, - произнёс он вдруг, - если тебе когда-нибудь захочется... просто поговорить, или прокатиться, или сбежать на пару часов - я буду рядом. Не как слуга. Как друг.

Она посмотрела на него, глаза её затеплились.

- Спасибо, Томас, - прошептала она. - Ты первый, кто здесь сказал мне что-то по-настоящему доброе.