part 27
что-то в голове кричало, мол «это ошибка», а другая половина чувствовала желание узнать, что будет дальше. почему мне показалось, что звонил ей именно отец?
черт бы побрал мои мысли, что я не могу объяснить их появление.
только догадки мои оправдались, когда я вылетел из кабинета, естественно под удивительным взглядом физика, и услышал удаляющийся голос, который вот-вот превратился бы в крик:
- зачем я нужна там, пап? – недолгое молчание. мне удалось спрятаться за дверью одного из кабинетов, из которого едко воняло хлоркой. видимо он готов к трехмесячному ожиданию учеников. – это точно не по поводу переезда ? – уставший выдох. – поняла, еду. только еще вопрос, мы ведь ненадолго ? –
- пап? – она глянула на дисплей телефона, по всей видимости вызов сбросили. пролепетав что-то непечатное, она побрела прочь, а мне не оставалось ничего, как переместить взгляд на открытое настежь окно.
это самый оптимальный вариант.
деревянный подоконник заскрипел, как только я поставил на него одну ногу. чуть пригнувшись, удалось свесить ноги.
чертов второй этаж
в глаза бросилась металлическая лестница, которая практически доставала до окна второго этажа, но она полностью стояла прямо - одно касание и с грохотом упадет, что уж тут говорить про то, чтобы выдержать меня.
взгляд метнулся на деревянный козырек окна первого этажа и в глаза загорелся огонек надежды.
одна рука крепко держится за стену, другая, дрожащая от страха, аккуратно ставится на козырек, от которого откалывается кусок краски, пролетая этаж, падает на асфальт. зацепившись за наличник окна мокрыми пальцами, которые легко скользили, две ноги чудом оказались на козырьке, который, в силу своих размеров позволял мне это, и теперь я пожирал взглядом металлическую лестницу.
пару секунд и несколько нервных клеток потребовалось, чтобы зацепить ее носом кроссовка и поставить под прямым углом.
теперь я с лёгкостью оказался на земле. на руках остались осколки краски и пыль.
почему я не пошел как нормальный человек по лестнице ?
потому что она тут всего одна и вела бы к одному выходу. Исаева бы заметила его и, вероятнее всего, задалась бы вопросами, почему я не на итоговой.
ловко достав из кармана телефон, я набрал человеку, чей номер первым оказался в телефонной книжке.
- максим, сигнал захват. - ответ мне последовал незамедлительно.
- средь бела дня, Бессмертных. - удивленный голос, но полный решимости. —
я глянул на небо, солнце скрывалось за хмурым облаками. вот-вот и снова польет дождь, чего сейчас точно не хватало, для точного показа сценки какого-нибудь дешевого боевика
- я только хотел сообщить тебе о том, что на записи не было ничего, что можно было бы предъявить в органы.
- рад. – я отключился, не желая сейчас это обсуждать и словно сорвавшись с цепи, оббежал школу и оказался на центральном дворе, где за бетонными балками, возле входа, стояла София, с угрюмым лицом, выясняя что-то по телефону.
я бы все отдал, лишь бы услышать что она так громко кричит, но до меня доносилась лишь глухая неразборчивость.
телефон оповестил о уведомлении и я немедленно выхватил его из кармана.
- они уже в пути. — твердило сообщение Максима.
- но если твои догадки не оправдались, то платить штраф за ложный вызов будешь только ты. –
я написал короткое «ок», почему-то полный уверенности в себе.
к воротам подъехал джип. но он точно не принадлежал Исаевым.
несмотря на это, я все же записал его номер в заметки.
София, шагая на каблуках, открыла массивную железную дверь ворот, и села в джип, подправив юбку.
когда от машины оставалась лишь пыль песка, развевающегося в воздухе. я выбежал через главные ворота и, повернув голову, глянул на окна кабинета физики. Эли сейчас где-то там, а желательно, чтобы была рядом со мной.
томные гудки сводили с ума. я знал, она не ответит. я, черт возьми, был уверен в этом, ведь она слишком правильна и воспитана, чтобы не включать беззвучный режим на уроках.
она не ответила.
тогда я дрожащими руками набрал нужный адрес и дожидался такси. небо теперь точно затянуло тучами и первые капли дождя оставляли свой след на асфальте. вокруг было удивительно тихо, хотя урок должен закончиться уже через несколько минут. сейчас меня меньше всего волновала физика. отец разочаруется, когда узнает, что его сын не сдал такой, кажется, легкий для него предмет. мне не ждать светлого будущего, ведь я никогда не был отличником. мне не ждать поступления в хороший университет. я угробил эту наивную мечту родителей еще в шестом классе, когда отца сотни раз на неделе вызвали к директору за мои прогулы. я виноват, но моя жизнь полна скитаний в поисках счастья и я найду его, пусть даже с синей бумажкой в кармане.
кажется, я нашел его даже без нее. в этом городке.
белая лада подъехала к воротам, предварительно облив мои белые форсы. я отрицательно кивнул, посмотрев на них. от белых там осталось одно название. и это явно не из-за пары жалких капель.
поздоровавшись с водителем, сел на переднее сиденье, еще раз глянув на школу. машина тронулась и густые зеленые деревья оставили ее позади, сменяясь дряхлыми от старости жилыми домами.
всю поездку я крепко сжимал в руках телефон, надеясь, что Эли позвонит и я вызову ей такси. она должна видеть, как человек, который буквально испортил ей жизнь, наконец отвечает за это.
уведомление с тихим звуком дало о себе знать и включило экран.
максим : уже в пути.
я не выдержал ехидной улыбки, получив непонимающий взгляд водителя в ответ. мы уже выехали на трассу, которая с каждой секундой приближала к цели.
в салоне было неимоверно душно. ароматизатор клубники кружил голову. я открыл окно, чуть высунув голову. иначе задохнулся бы от банальной нехватки свежего воздуха.
гул мотора заставил посмотреть в боковое зеркало. я заметил потертый капот, показавшийся мне смутно знакомым. точно также я поцарапал капот машины отца, когда играл с мячом в гараже. тот сбил стеклянную вазу и..
крики оглушали. тогда отец впервые отбил мне пальцы ремнем. приходилось прятать раны под пластырями, чтобы во дворе никто не проронил не нужных вопросов.
буквально секунда потребовалась мне, чтобы перевести взгляд на лобовое стекло.
морщинистый лоб, изогнутые брови, хмурый и до того измученный взгляд, что пронзал за километр. и нет, не жалостью, а скорее непониманием, ведь в нем скрывалась хорошо знакомая злость.
это был отец.
сложно догадаться, что было в моих глазах в этот момент, но сердце колотилось. губы задрожали, расплываясь в улыбке. если он серьезно приехал за мной, я просто так не сдамся.
пару секунд я гипнотизировал боковое стекло, пока из окна не высунулось дуло револьвера. ржавого от старости и совсем на первый взгляд непригодного для чего-либо.
секунда и пухлый мозолистый палец прокручивает барабан. еще секунда и спусковой крючок ловким нажатием спускает курок и пуля с предположительным свистом летит куда-то вниз.
сначала мне показалось, что это знак привлечения внимания, но машина резко сбавила скорость. я ударился о лобовое стекло и почувствовав, как машину заносит, услышал еще один выстрел, инстинктивно пригнувшись на сиденье и закрыв затылок руками.
я открыл глаза и заметил, что водитель лежит без сознания. он не отпустил руль. голова была задрана вверх, а грудь подымалась очень слабо, словно вот-вот и его пульс остановиться. судя по всему, это от страха.
в окно постучали и теперь это лицо было слишком близко, чтобы бежать.
темно-карие глаза отца сейчас были такими же, какими выглядели каждый раз, когда он бывал дома и заходил ко мне в комнату. они прожигали насквозь, словно готовы загипнотизировать и заставить повиноваться любым прихотям, после того, как из губ, вечно покрытых ранами и с огромным шрамом от осколка, вылетит что-то поучительное, заканчиваясь оскорблениями.
двери были заблокированы, но, зная, на что давить, он показал контакт матери на телефоне, кажется, последней модели довольно популярной компании.
у мамы частые панические атаки, когда она узнает, что мы с отцом снова вздоре. первый раз это произошло, когда мы еще жили вместе. у папы тогда еще не было крупной компании, а мне и вовсе было всего два года. но моя хорошая память меня никогда не подводила. я тогда разрисовал асфальтированную дорожку к дому мелками, а накануне к нам должны были прийти гости. отец хотел тогда показаться семьянином, с хорошим домом, машиной, и в общем человеком в жизни состоявшимся и мои детские рисунки ему очень не понравились. за что он пару раз хлыстанул мне по рукам ремнем. я плакал очень громко. мама сразу же подалась в панику. пришлось вызвать скорую и только врачи ее тогда успокоили. в тот вечер, на вопрос гостей, почему мы не в самом лучшем настроении, я нарочно показал отбитые пальцы и добавил: «с папой игрались и мне на руки упал кирпич». все тогда осторожно на него взглянули и посмеялись с моей «шутки».
так и сейчас, настроения доводит итак расшатанную нервную систему матери, я аккуратно приоткрыл дверь.
ну успел опомниться, как она тут же раскрылась, отлетев в сторону. отец схватил меня за затылок, больно оттягивая кожу и, словно вещь, кинул на асфальт. я успел подставить руки, после чего они больно заныли от такой резкости. лицо впивалось в мокрый асфальт. теперь я лицом к лицу встретился с запахом дождя от земли. почувствовав резкую боль в спине, я понял, что он поставил ногу на мою теперь и без того грязную футболку.
- что ты здесь делаешь. – сквозь зубы, морщась от боли, удалось спросить. тяжесть в спине мешала размеренно дышать.
- выполняю свою работу. – хриплый и совершенный спокойный голос.
- насколько мне известно, твоя.. – стон боли слетел с моих губ, когда он надавил еще сильнее. – черт возьми, работа, в столице. –
- она не привязана к месту, сынок. – мимо проехала машина, облив меня грязной водой. – сейчас она связана с искуплением вины. – добавил он и только тогда я понял, зачем он здесь. страх заполнил каждую клеточку тела, кажется, в этот момент я устал стараться сделать вдох и поддался его тяжелому ботинку, примкнув к асфальту полностью, насколько это позволяло лицо.
- где Кристина? – хотелось закричать, но вырвался лишь хрип. –
- у меня в машине. – лицо загорелось от злости. теперь я закричал, что были силы, полностью борясь с пересохшим горлом.
- мудак, только попробуй с ней что-то сделать. –
- да я отдам тебе ее, как только они выедут из города. пока рано. –
я выдохнул, но от осознания, что она совсем рядом и ехала вместе с этим выродком, стопроцентно напугавшись, хотелось разбить ему лицо, как недавно Исаеву.
- они не уедут из города. – прохрипел я, понимая, что выиграю в этой борьбе слов.
- наивно полагаешь, что город окружен? – он громко засмеялся. этот злобный смех был не редкостью наших встреч. – где ты учился, я преподавал, понимая, что тебе дельных конструкций плана в маленькую голову лучше не вкладывать - она не переварит. –
я попыталась встать, но он пнул меня второй ногой под бок.
- думал, если окружить выезд из города, все дороги к выполнению плана Исаевых накроются медным тазом? – я чувствовал его дыхание, рядом со своим ухом и сейчас это, пожалуй, самое противное, на ряду с его существованием. – хотя, лучше будет выражение «задами мальчишек в формах с кобурами на поясах.»
- и как ты подловил их? –
- деньги, сын, деньги. – «сын» из его уст, по отношению ко мне, звучало неприемлемо. – они не успели даже выехать, после звонка твоего друга отцу. –
я хотел было задать вопрос, но он сразу же на него ответил:
- твои звонки с Максимом прослушивались. его отец тоже повелся на немалую сумму, чтобы помочь нам в этом. –
на минуту он замолк.
во мне бушевала злость, виски, кажется, горели, взгляд мутнел. горло было до того пересохшим, что сложно было вымолвить разборчивые слова.
- поэтому мне нужно было срочно уезжать, чтобы я точно не помешал? – отец ухмыльнулся, будто молчаливо подтверждая мои слова.
телефон в кармане моих штанов зазвонил, сопровождаясь вибрацией.
- дай мне ответить. — мольбы не требовалось. он отпустил меня. я бы мог воспользоваться этим и разбить ему лицо, но не сейчас. лучше повиноваться, ведь сам я не в выгодном положении для драки.
на дисплее отобразился контакт Элианы. дрожащими пальцами и смахнул вправо, принимая вызов.
- Вань, ты звонил? — обеспокоенный нежный голос.
- да, где ты? — я показался грубым, но, напротив, очень переживал.
- иду по коридору, только закончила писать. пришлось остаться после урока. —
- я вызову тебе такси, подъедешь ко мне? —
- да, конечно, а что такое? —
- все потом, Эли, прошу. —
я сбросил вызов и через несколько минут скинул ей номер такси. отец гипнотизировал машину, на которой я приехал. водитель до сих пор не опомнился.
- это твой знакомый? — спросил он, кивнув на него. я отрицательно покачал головой. тогда он достал из кармана бумажник и бросил на сиденье две пятитысячных купюры. закрыл дверь и, схватив меня за локоть, сказал:
- за простреленные колеса.
мы направились к нему в машину. внизу живота тянуло от волнения. сейчас я встречусь с Кристиной. той, ради которой и случилось это все. сил не было даже грустить по поводу своей безнадёжности. Ведь я бы отомстил Исаевым, смотрел на их обеспокоенные лица и улыбался, но, по всей видимости, они уже уехали.
дверь старенького suzuki jimny открылась и я наконец увидел ее.