Запрещенная близость

После такого прекрасного вечера с Рейном Лейла проснулась в отличном настроении. Всё казалось правильным: её отношения наладились, отец благополучно вернулся домой, а в душе воцарился редкий покой.
Она впервые за долгое время не торопилась с утра, наслаждаясь каждым моментом. За завтраком она лениво листала телефон, пока Рейн проверял рабочие сообщения.

— Не думай, что теперь каждый день будет таким идеальным, — пробормотал он, откидываясь на спинку стула.
Лейла усмехнулась.
— Я бы не отказалась.

Но, как оказалось, идеальные дни не для неё.

День начинался совершенно обычно.
На переменах София и Ева весело обсуждали прошедший вечер и подаренные Лейле цветы.

— Ты как главная героиня сериала, честное слово! — восхищённо сказала София.
— Да уж, такой мужчина... Это же просто мечта, — добавила Ева.

Лейла смеялась, но всё же что-то в глубине души не давало ей покоя.
Слишком спокойно, слишком хорошо.
Но она не могла представить, что именно сегодняшний день оставит в её душе новый неприятный след.
Когда Лейла зашла в аудиторию, Эдвард уже сидел за своим столом, небрежно постукивая ручкой по столу.
Обычно он даже не поднимал глаз, когда студенты заходили. Но сегодня он посмотрел прямо на неё.
И в этом взгляде не было ничего тёплого.

Лейла чуть замедлила шаг, ощутив лёгкое беспокойство.
— Садитесь, — сказал Эдвард безразлично, но его голос звучал резче обычного.
Она заняла своё место. Сначала урок шёл как обычно, но вскоре всё изменилось.

— Лейла, — неожиданно обратился к ней Эдвард.
Она подняла глаза.

— Как вы считаете, можно ли доверять людям, которые говорят одно, а делают другое?

Вопрос звучал странно. Лейла нахмурилась.
— Наверное, всё зависит от ситуации...

— Нет-нет, — перебил он с лёгкой насмешкой, — сегодня мы тренируемся отвечать прямо. Без философии.
Так что — можно или нельзя?

Она почувствовала, как на неё устремились взгляды всего класса.
— Я думаю, доверие должно быть заслуженным...

— Интересно, — усмехнулся он. — Значит, если кто-то из близких скрывает что-то от вас — это... как вы сказали?.. заслужено?

Лейла напряглась.
Что он вообще имеет в виду?

— Это зависит от причины, — осторожно произнесла она.
— Ах, причины... — Эдвард театрально кивнул. — Конечно, мы же всегда находим объяснение тому, чего не хотим видеть. Особенно если это касается "прекрасных принцев на чёрных машинах", да?
В классе повисла неловкая тишина.
София хмыкнула, но больше никто не осмелился комментировать.

— Простите, а это всё ещё урок литературы? — тихо пробормотала Ева.
— Мы обсуждаем мотивацию персонажей. — Эдвард даже не повернулся к ней. — Вот, например, у одного персонажа в жизни появился новый герой. Красивый, уверенный, с букетом роз. Но вопрос: можно ли быть с кем-то, не зная, чем он на самом деле дышит?

— Это уже перебор, — выдохнула Лейла.
— Перебор? — Он наклонился чуть вперёд, глядя ей прямо в глаза. — Нет, это просто вопрос. Или, быть может, попадание в больное место?
Она ничего не ответила. Только смотрела на него. В глазах — смесь непонимания и злости.

— Очень удобная позиция, — наконец произнёс он с холодной усмешкой. — Жить в розовом тумане, пока реальность не выстрелит в спину.
После этого он будто забыл о её существовании и весь оставшийся урок вёл, словно Лейлы в классе не было вовсе.

***

Когда урок закончился, Лейла чувствовала себя выжатой. Она вышла из аудитории, тяжело вздохнув.

— Что это было? — прошептала Ева.
— Я не знаю, — честно ответила Лейла.
Но она собиралась выяснить.
Чувство тревоги росло с каждой секундой. Она подошла к кабинету Эдварда и, не раздумывая, открыла дверь.

— Можно войти? — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.
Эдвард оторвал взгляд от бумаг и медленно поднял глаза.
— О, ты. А я как раз размышлял, придёшь ли ты.
Он откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой.
— Ты уверена, что хочешь этого разговора?

— Я хочу знать правду, — произнесла она, не отводя взгляда.
— Правда? — Он усмехнулся. — Правда в том, что ты слишком быстро поверила в сказку. А я просто зритель, которому надоело смотреть, как героиня делает глупости.

— Ты не имеешь права...
— Нет, не имею, — перебил он. — Но, как ты сама заметила, иногда учителя задают неудобные вопросы. Особенно когда ученица забывает, кто она есть — и кем может стать, если не очнётся.

Лейла стояла, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Он снова был тем, кем она боялась его видеть — язвительным, умным и слишком точно попадающим в её слабые места.

— Почему ты вообще так себя ведёшь? — спросила она, почти шепотом.

Он взглянул на неё.
— Потому что ты мне небезразлична. И потому что я не люблю, когда умные девочки теряют голову от красивых жестов.

Она не знала, что сказать. Только стояла и смотрела на него.
Между ними повисло молчание, натянутое, как струна. И в этом молчании — слишком много чувств, которые нельзя было произнести вслух.