Запрещенная близость

Темнота. Непроницаемая, плотная, холодная. Лейла не могла понять, что происходит. Она не знала, где она, почему её тело не откликается, почему мир кажется таким далеким и чуждым. Только черные пятна, которые, казалось, должны были утянуть её в бесконечность. Она пыталась двигаться, но не могла. Сердце колотилось, но не было никакой силы, чтобы вернуть её к жизни.

Сколько времени прошло? Минуты, часы? Время было странным, оно было растянуто и расплывчато, как если бы она вообще его не ощущала. В её ушах не было звуков, только какой-то нечёткий гул, который словно накатывал на неё волнами.

Но вот, в какой-то момент, ощущение того, что что-то меняется, стало явным. Вдруг появился свет — слабый, неясный, как если бы мир решал, стоит ли её возвращать обратно. Лейла попыталась сосредоточиться, разглядеть что-то. В её сознании вспыхнули обрывки образов, вспышки боли, память о том, что было до того, как она исчезла в темноте. Эдвард. Его мёртвое тело, нож, кровь. И она... она потеряла сознание.

Но теперь что-то другое. Свет медленно расходился вокруг неё, и, наконец, Лейла заставила себя открыться, заставила глаза сосредоточиться. Туман перед глазами не исчезал, но вдруг она ощутила что-то тёплое. Ткань, запах — знакомый и любимый.

Рейн.

Но нет, Лейла не могла это точно понять. Она продолжала лежать, не в силах пошевелиться, и всё вокруг казалось настолько неясным. Почему он был рядом?

— Лейла... — его голос. Это не было просто твердое слово, это было как исповедь, полное боли и страха. — Лейла, ты должна проснуться. Ты не можешь оставить меня здесь, ты не можешь... Ты не можешь уйти.

Его руки охватывали её, пытались дать ей силу, но она была слишком ослаблена, чтобы ответить. Он снова говорил, но её разум был затуманен, и слова просто не доходили до неё. Только его прикосновения, его голос — вот что она могла ощутить.

Постепенно, немного с усилием, Лейла начала приходить в себя. С каждым движением, с каждым вдохом. Она слышала, как Рейн продолжает говорить ей что-то, но как-то отдалённо. Её тело, казалось, не отвечало на её желания, но сама она с трудом понимала, что не может оставить его в таком состоянии.

Внезапно, его слова обрели ясность.

Теперь она смогла понять его. Боль, страдание в его голосе, который звенел в её ушах, не давая ей успокоиться.

— Ты... ты ведь... не могла... не могла уйти. Ты не можешь просто так...— его голос всё трескался, и Лейла почувствовала, как он сжимает её руки, словно пытаясь удержать её от того, чтобы она исчезла снова.

Она открыла глаза и, наконец, увидела его лицо — искажённое от боли, с глазами, полными слёз. Его взгляд был невыносимо страстным, полным страха и отчаяния. Девушка оказалась в больничной палате... Но как? Кто её нашёл? Где... Эдвард? Все эти вопросы сразу всплывали у неё в голове.

— Рейн... — прошептала она, хотя ей было сложно выговорить больше, чем это. Она чувствовала себя так, как будто её силы исчезли, как если бы она потеряла весь смысл, всю жизнь.

Рейн наклонился к ней, его глаза не отрывались от её. Лейла не могла ни думать, ни двигаться, но его присутствие было живым и настоящим. Она ощущала, как его дыхание накрывает её, как его тепло заставляет её снова бороться с тем, что привело её сюда.

— Я так тебя люблю, Лейла. Ты не можешь уйти, ты не можешь быть где-то, где меня нет. Ты не можешь оставить меня, — его слова пронизывали её, и она не знала, как ответить.

Она должна была бы что-то сказать, она должна была бы что-то почувствовать. Но в тот момент всё было расплывчато, туманно. И только одно стало понятно: несмотря на всю боль и страдания, она была здесь, с ним. И именно он был тем, кто был рядом.

— Рейн... — повторила она, едва слышно.

Он не сказал больше ничего, но на его лице появилось что-то вроде облегчения, как если бы наконец-то то, что мучило его, отпустило. Он снова прижался к ней, закрывая её, как если бы она была его миром, его последней надеждой.

Её глаза медленно закрывались, а всё остальное исчезало. В его объятиях Лейла чувствовала себя как дома, в том месте, где была любовь, где была надежда. Всё остальное исчезло.

Она поняла, что она сделала свою ошибку, что потеряла того, кто был ей нужен. Но сейчас, в эти последние мгновения, было только одно — Рейн. Он был её жизнью, её смыслом. И она поняла это. В его объятиях она могла бы оставить всё позади, начать новую жизнь.

Покачиваясь, как в последний раз, Лейла позволила себе отдаться в его руки, зная, что теперь у неё есть всё. Всё, что ей нужно. И теперь ей больше ничего не страшно.

Всё, что произошло... неважно. Лейла осталась жива, и для неё, и для Рейна это было самое главное.

Рейн не знал, как именно её нашли, как она выжила. Он не знал, что произошло в той комнате. Но он знал одно: она пережила это. И он был здесь, с ней, несмотря ни на что.

Эдвард был мёртв. И Лейла это знала.

Осознание этого билось в её груди сильнее, чем сердце. Он был тем, кого она знала с другой стороны боли. Тем, кто разбил её и кого она, возможно, разбила в ответ.

Рейн пытался понять, что происходило между ними. Почему она пошла к Эдварду. Почему она решила навредить себе, как и он. Но Лейла молчала. Она не могла сказать ему этого. Потому что знала, что её слова могли бы разрушить всё. Могли бы разрушить их.

Он бы не узнал правду. И не хотелось бы, чтобы Лейла её ему рассказала.
Но он чувствовал её боль. И в этом заключалась вся драма.

Лейла закрыла глаза. Но на этот раз не от отчаяния.
А от того, что в его объятиях... она чувствовала себя живой.

Слёзы катились по её щекам. Не от страха.
От осознания.
Что она выжила.
Что он умер.
Что она больше никогда не сможет сказать Эдварду "прости".
Что её боль теперь будет жить вместе с ней.
Но и любовь — тоже.

И пусть это будет началом. Или концом. Главное — она не одна.