Безвыходность
Солнце только начинало заливать Глэйд мягким светом, когда Джули уже стояла у костра и мешала огромный котёл с кашей. Пахло дымом и чем-то сладковатым — обычный завтрак для всех. Она выглядела уставшей, но сосредоточенной: хоть и злилась на весь мир, готовку делала молча и аккуратно.
Спустя время начали подтягиваться глэйдеры. За длинные столы сели Алби, Чак, Минхо, парочка строителей. Джули разливала порции, стараясь не смотреть ни на кого.
Последней пришла Мэдди. Она важно уселась прямо напротив Джули, положив локти на стол. Поджав губы, сделала вид, будто еда её раздражает.
— Серьёзно? — протянула Мэдди громко, так, чтобы все слышали. — Опять эта безвкусная жижа? Ты хоть умеешь готовить по-человечески?
Кто-то из ребят прыснул, но быстро замолчал, заметив взгляд Алби. Джули продолжала молча мешать кашу в миске.
— Ну что, обиделась? — не унималась Мэдди. — Такая вся из себя особенная, а по сути… кашеварка.
Джули резко подняла голову, её глаза сверкнули. Она медленно встала, подошла к Мэдди и, не говоря ни слова, вылила прямо на неё половник горячей каши.
— Ай! — взвизгнула Мэдди, отпрыгнув. — Ты больная?!
Стол зашумел, парни заулыбались, кто-то даже рассмеялся. Минхо прикрыл рот ладонью, чтобы не заржать.
— Хватит, Джули! — вмешался Алби, поднимаясь со своего места. — Это уже слишком!
Но Джули даже не обернулась. Она снова села за стол, будто ничего не произошло, и спокойно принялась есть из своей миски.
Мэдди вытирала лицо и одежду, дрожащими руками пытаясь оттереть кашу, и шипела:
— Ты ещё пожалеешь…
Джули лишь холодно бросила:
— Попробуй.
В столовой повисло напряжение — все понимали, что это только начало их вражды.
Когда шум за столом стал слишком громким, Алби рявкнул:
— Всё! Хватит! Оба — в кутузку. Немедленно.
Мэдди вскочила, возмущённо показывая на Джули:
— Но это она первая! Она меня обливала!
— Мне плевать, — холодно ответил Алби. — Обе.
Джули даже не спорила. Просто встала, поставила пустую миску на край стола и, не глядя ни на кого, пошла к кутузке. Мэдди, с испачканной кашей одеждой и красным лицом, шла за ней, громко бурча:
— Это несправедливо… Это всё из-за неё…
Их заперли в тесной деревянной хижине с решёткой, где обычно держали наказанных. Внутри было прохладно, пахло сыростью и землёй.
Джули молча села в угол, облокотившись на стену, и закрыла глаза, словно ей было абсолютно всё равно.
Мэдди же, наоборот, не могла успокоиться:
— Придурочная! Думаешь, раз все на тебя смотрят, то можно так себя вести? Тебя вообще тут никто не любит.
Джули открыла глаза и лениво посмотрела на неё.
— Ты слишком много говоришь.
— А ты слишком много строишь из себя! — огрызнулась Мэдди, но, встретив её тяжёлый взгляд, быстро отвернулась.
Тишина затянулась. Снаружи слышались голоса глэйдеров — они обсуждали случившееся за завтраком. Для лагеря это была свежая драма.
Минут через двадцать мимо кутузки прошёл Минхо. Он бросил короткий взгляд через решётку, усмехнулся и сказал:
— Ну вы и цирк устроили.
Джули даже не ответила, лишь отвернулась. А Мэдди зашипела:
— Убери отсюда свою рожу!
— Ладно, ладно, — Минхо рассмеялся и ушёл, оставив их обеих наедине с тишиной и собственными мыслями.
Прошло уже три часа с того момента, как Джули и Мэдди засадили в кутузку. Снаружи давно стихли голоса, а в помещении стало душно и тихо.
Мэдди сидела, поджав колени, и недовольно бурчала:
— Великолепно. Спасибо тебе, Джули. Три часа сидим тут, и всё из-за твоего дурного характера.
Джули даже не посмотрела в её сторону. Лишь хмуро потянулась, а затем медленно засунула руку в карман своих шорт.
Нащупала холодный металл и достала маленький ножик — самодельный, тонкий и острый.
Глаза Мэдди округлились:
— Э… Что это у тебя?..
— То, что нам нужно, — коротко ответила Джули и, присев к двери, начала пилить деревянный фиксатор.
Дерево скрипело тихо, но настойчиво. Время тянулось мучительно долго, но Джули не торопилась, работала ровно и сосредоточенно.
— Ты серьёзно?! Мы можем попасть в ещё большие неприятности! — зашипела Мэдди.
— А можешь сидеть тут и дальше, — спокойно отрезала Джули, продолжая пилить.
Через несколько минут раздался сухой треск. Доска поддалась, засов чуть сдвинулся, и Джули толчком открыла дверь.
Она выпрямилась, снова спрятала ножик в карман и уже собиралась выйти.
— Ты что, собираешься бросить меня здесь?! — в панике выпалила Мэдди.
Джули на секунду замерла в дверях, её голос прозвучал холодно и отрезающе:
— Тебе полезно посидеть. Подумай над своим поведением.
И, не обернувшись, она вышла наружу.
Мэдди осталась в кутузке — глаза полные злости и шока.
А Джули вернулась в свою хижину, словно ничего особенного не произошло, просто села на кровать и устало откинулась назад.
Вечер начался обычно — все глэйдеры собрались на площади, переговаривались, готовились к закрытию ворот. Но когда солнце опустилось за стены Лабиринта… створки так и не сдвинулись.
— Чего за… — нахмурился Алби, подойдя ближе. — Почему ворота не закрываются?!
Все замерли. Шёпот пронёсся по толпе, и тревога стала быстро перерастать в панику.
Ночь наступила слишком быстро. Глэйдеры жались ближе к центру, и тут, из-за стены, раздался скрежет, будто металл о камень. Затем — характерный влажный звук.
— Гриверы… — прошептал Минхо, его голос прозвучал гулко и мрачно.
Из темноты выползли первые силуэты: массивные, покрытые слизью чудовища. Их металлические конечности блестели в свете факелов.
— ВСЕ К ХИЖИНАМ! — крикнул Алби. — Быстро!!!
Глэйдеры в панике бросились врассыпную. Слышались крики, топот ног, звон металла.
Джули, стоявшая ближе всех к кухне, резко остановилась, оглядываясь. Внутри всё похолодело — как будто силы, которых и так было мало, окончательно оставили её.
— Джули! — Минхо сорвался с места, схватил её за руку и потянул прочь. — Живее! Это не время для геройств!
Позади послышался рёв, и одна из тварей буквально вломилась внутрь Глэйда. Земля задрожала от её тяжести. Слизь капала прямо на траву, оставляя темные следы.
— Они внутри! — заорал кто-то.
Алби выхватил оружие и стал собирать рядом с собой смельчаков.
— Держим оборону! Кто не может драться — в хижины и молчать!
В этот момент по лагерю прошёл холодный ужас: впервые за всё время Гриверы оказались внутри.
А Джули всё ещё чувствовала, как её тянет назад — туда, где стояла тварь.
Глэйдеры сбились в круг, пытаясь отбиваться от монстров. В кутузке же оставалась Мэдди.
Кто-то крикнул:
— Чёрт! Мэдди ещё там!
Джули, сжимая в руках обломок деревянного оружия, бросила холодно:
— Пусть сидит. Может, её и заберут вместо нас.
Никто не ответил, но несколько пар глаз уставились на неё с шоком и злостью. В этот момент страшный визг Гривера прорезал воздух.
Тяжёлое щупальце сорвалось вперёд и с невероятной скоростью схватило Алби. Его крик эхом разлетелся по Глэйду.
— ДЕРЖИТЕ МЕНЯ!!!
Томас, Минхо и Ньют вцепились в его тело, тянули изо всех сил, но Гривер был сильнее. Слизь текла по земле, хватка металлических клешней только крепла.
— НЕ ОТПУСКАЙТЕ!!! — орал Алби, пытаясь ударить чудовище ножом.
Рядом раздался второй визг. Щупальце вылетело из темноты и резко схватило Бэна. Он дернулся, отчаянно сопротивляясь, но его тут же начали тянуть к стене.
— БЭН!!! — закричала Джули.
Не думая, она бросилась вперёд. Её руки вцепились в его тело так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она чувствовала, как сила Гривера утягивает его всё дальше, но не отпускала.
— ДЖУЛИ, ОТПУСТИ, ТЫ САМА ПОГИБНЕШЬ! — кричали со стороны.
Она не слушала. Упрямо держала Бэна, вцепившись как в последний шанс. Его ногти впивались ей в руки, он хватал ртом воздух.
Щупальце дёрнуло ещё сильнее. Минхо с Томасом потеряли хватку и рухнули на землю. Ньют закричал от бессилия, но Алби исчез в темноте, его голос заглох.
А Джули всё ещё не отпускала Бэна. Силы кончались, руки дрожали, но она тянула изо всех сил, стиснув зубы.
Джули вцепилась в руки Бэна так, будто от этого зависела её жизнь. Щупальце рвало его в сторону лабиринта, тело дрожало от невыносимого напряжения.
— Я держу! Я не отпущу! — крикнула она, зубы скрежетали от усилий.
— Джули… — он посмотрел прямо ей в глаза. Там не было страха, только печаль и решимость. — Ты должна жить.
— Замолчи! Я вытащу тебя! — слёзы катились по её щекам, голос дрожал.
Щупальца дёрнули его ещё сильнее, и она почувствовала, как её руки начинают выворачиваться. Боль прострелила запястья.
— Ты… не сможешь… — выдохнул он, улыбнувшись сквозь ужас. — Пусти.
Она отчаянно замотала головой:
— Нет! Не смей!
Бэн сам разжал её пальцы. Последний взгляд — короткий, но прожигающий насквозь.
И его утащила тьма.
Джули рухнула на землю, будто из неё вынули душу. Она смотрела на свои пустые ладони, в которых ещё секунду назад было его тепло.
В груди — пустота. В ушах — тишина, разорванная лишь его эхом:
«Пусти».