Нежная боль

Аня выходит с дополнительных занятий по биологии, когда солнце заходит за горизонт, погружая город в ночную темноту, а стрелки на часах показывают почти девять вечера. Зима только успела взять своё правление, как сразу же резанула по жителям своим глубоко проникающим морозом. Снег украшает голые ветви деревьев, ледяной корочкой покрываются дороги, на окна наклеивают бумажные снежинки и мишуру, а люди всё чаще начинают прятаться в глубоких воротниках и вязаных шарфах. Мимо проходит женщина в шубе и меховой шапке, цокая каблуками по асфальтовой дорожке. Холода в Казань пришли резко, точно неожиданно пропущенный удар, заставив местных жителей одеться со страху теплее нужного.

До дома пятнадцать минут ходьбы через мало освещённую дорогу, арку, запорошённое игровое поле и протоптанную жителями дорожку. Ходить по темноте с каждым днём становится всё страшнее, улица полнится слухами о переделе земли группировками. Комсомольская дружина в школе кричит об этом на каждом шагу, призывая мальчиков и девочек всех возрастов бороться со злом, но с каждым днём Аня всё чаще видит, как мальчики примыкают к нему. Учителя подобные движения отрицают, склоняя родителей учеников к тому, что детям скучно, а в их распоряжении слишком много свободного времени. Учительница по литературе яро порицает мнение, что группировки стали частью уличной жизни мальчиков всех возрастов, но Аня не согласна. Она видела всё своими глазами, став невольным свидетелем уличных разборок.

Вспоминать о таком совсем страшно. Поэтому идти домой спокойнее, когда мысли погружены в другое русло. Она думает о биологии, о домашнем задании, которое необходимо выполнить в этот вечер, о завтрашних уроках, о вкусном ужине, о горячем ду́ше. Смотрит по сторонам, прежде чем пройти через окутанную мраком арку. Кажется, будто из неё в этот миг кто-то выпрыгнет, пугая шестнадцатилетнюю девочку до смерти. Аня не считает себя трусливой девочкой, какой может показаться на первый взгляд, но она достаточно умна, чтобы понять, с какими мальчиками лучше не связываться, чтобы не заиметь проблем. В книгах, которых ей удалось за года прочесть немало, любовь описывают слишком наивно, полагая, что столь противоположные личности могут иметь что-то общее и строить свою любовь лишь на «химии». Такие истории всегда заканчиваются печально, разводя главных героев в противоположные стороны, например, одного в мир иной, а другого в мир насущный.

Проходя мимо игрового поля, обнесённого деревянным забором, Аня протискивается по узкой тропинке в сторону дома. С каждым шагом она всё ближе к тёплой квартире и вкусному ужину. Думается, что вечерняя трапеза пройдёт, как это часто бывает, без отца, который находит своё рабочее место вторым домом. Работая главным врачом в областной больнице, Илья Макарович продолжает спасать жизни людей и помогать другим специалистам в этом важном и сложном деле. Задрав голову на второй этаж, видно свет из гостиной, а под углом отражается изображение с телевизора. На окне в девичьей комнате протянута гирлянда, а все цветы с балкона переместились на подоконники по всей квартире.

Становится не по себе, когда она замечает развалившегося на лавке парня. Одет он совсем легко для воцарившегося на улице холода: черная олимпийка на замке, широкие спортивные штаны, а на ногах тряпичные кеды на шнуровке. Чуть в стороне чёрно-красная шапка лежит, а в ногах красная лужица растеклась. Аня быстро понимает, что это такое. Кровь. Она не только под ногами, но и на руках парня, а также на лице. На виске заметная рана, из которой тонкой струйкой по лицу течёт алая кровь. Незнакомец шапку хватает, пытаясь об неё кровь с рук стереть. Трёт настолько сильно, будто пытается слой кожи снять. Получается не столь удачно.

В сумке у девочки упаковка новых пластырей, импортных. Илья Макарович на работе несколько упаковок специально для дочери взял под роспись. Она ими ещё не пользовалась, случая подходящего не подвернулось. Но сейчас, смотря на незнакомого парня, на лице которого отображается вся боль, ясно, что она должна помочь. Отец не учил её бросать человека в беде, особенно если этот человек ранен. Аня не дурочка, прекрасно видит старые ссадины от ударов на руке, маленький шрам под бровью. Он выглядит как и все те, что сбиваются в группы. Глаза прикрывает и на спинку лавки голову откидывает, устремляя взгляд в небо. Звёзд за иссиня-чёрными облаками не видно.

- Живой? - тихонько спрашивает Аня, подходя к лавке.

Незнакомец смотрит на неё внимательно. Аня видит взгляд серо-голубых глаз и замирает. Кажется, она никогда ранее не видела столь мягкий и глубокий взгляд. Его разбитые в кровь руки и лицо совсем не сочетаются с нежным взглядом и мягкими волосами. В нём будто смешались два абсолютно противоположных человека, и видеть их едиными невыносимо сложно.

Он отворачивается так же резко, как и взглянул на неё. Ругается сам на себя, пытается взгляд прояснить, глаза растирая грязной рукой.

- Живой, - отвечает, как подтверждение самому себе, что дышать может, а не лежит где-то под сугробом без возможности лёгкие свежим морозным воздухом наполнить.

Парень на ноги подняться пытается, но за голову тут же хватается, стараясь устоять ровно. Пушкина знает, что головокружение не возникает на пустом месте. Отец вложил в её голову достаточно знаний из области медицины, чтобы дочь стала поводом для гордости перед друзьями и родными. Она видит напротив себя ослабленного сильного парня, который ростом на полторы головы выше и в плечах раза в два шире. Такие быстро приходят в себя, особенно когда для этого делается всё возможное.

Аня лезет в сумку и достаёт упаковку пластырей, протягивая раненому:

- Это всё, что у меня есть. Импортные, хорошие. На первое время подойдут. Возьми.

Он смотрит внимательно на упаковку, а затем переводит взгляд на девочку. Смотрит на неё так, будто она экспонат из музея - интересный, новый, невиданный ранее. Сначала лицо изучает с нескрываемым любопытством, внимательно на пальто смотрит, точно прикидывая его стоимость, а затем добирается до новеньких сапог, которые отец купил дочери в столице страны.

Незнакомец фыркает и отмахивается от протянутой упаковки как от прокажённой. Аня поджимает губы в тонкую полоску. Старается не показывать полученного оскорбления, понимая, что ожидать от этого человека можно что угодно. Есть ли у них правило не бить девочек? Ей почему-то кажется, что нет.

- Обойдусь.

- Не обойдёшься, - перечит Аня, смотря парню в глаза. - Сначала инфекция в кровь попадёт, разнесёт её, а там и до столбняка не далеко с такой раной, как у тебя. Продезинфицировать нужно и перевязать по-хорошему. Поэтому это, - она вновь тычет парню в лицо упаковкой пластырей, - поможет тебе на некоторое время.

- Учишься в меде? - спрашивает он.

- Нет, отец главврач.

Незнакомец фыркает, словно Аня сказала что-то ужасное и слишком ожидаемое. Она понимает, почему сказанные ею слова вызвали такую реакцию - главврач совсем иная ступень в иерархии общества. Достойная заработная плата, доступ к импортным препаратам, возможность получения квартиры вне очереди, возможность отдыха каждый год за счёт государства, дача в пригороде в счёт выслуженных в больнице лет. Да, её семья имеет в разы больше, чем любая другая.

- Так вот откуда импортные товарчики.

- Да, именно оттуда, - кривит губы от недовольства Аня. - Когда найдёшь кого-то другого, кто захочет помочь тебе и твоей разбитой голове, так дай знать, а сейчас закрой рот и терпи, - бросает она перед тем, как резким движением разорвать бумажную упаковку и достать первую полосочку пластыря.

Аня, достав из кармана белый платок, аккуратно убирает следы крови вокруг раны, стараясь не задеть её. Парень сидит стойко, без единой эмоции на лице. Смотрит прямо перед собой, крепко сжав зубы. Пластырь клеится легко и безболезненно, несколько штук полностью закрыли собой открытую рану.

- Нужно обязательно к врачу... - Он смотрит на неё взглядом, как смотрят на детей. Аня понимает, что сказала глупость. Такой парень никогда сам в больницу не пойдёт, подставляя как своих пацанов, так и других. - Хотя бы к медсестре какой-нибудь, чтоб рану обеззаразить.

- Само заживёт, - парень пытается натянуть окровавленную шапку на голову, но морщится.

Аня смотрит на него внимательно, и что-то неизвестное, но очень притягательное заставляет её держать взор очей неотрывно. Он точно магнит для неё. Незнакомец красивый, у таких обычно отбоя от девочек нет, на каждый день недели новая. Кажется, будто он не такой глупый, как многие парни вокруг Пушкиной, которым лишь бы в игры на компьютере поиграть, в футбол или хоккей погонять на поле, да мамкиным борщом на ужин уплотниться. У этого же умный, осознанный взгляд. Оно и ясно отчего, на улице рано взрослеют.

- Не заживёт... - Аня машет головой.

Где-то в стороне слышится звук сирены. Парень тут же вскакивает, пытаясь выглянуть, чтобы усмотреть, кто едет. Аня видит, как ему тяжело стоять на ногах, но совсем не знает, что поделать. Думает, раз спасать, так до конца, но что она может? Затянуть его к себе домой, где мама? Точно нет. Да и раненый больше нескольких шагов самостоятельно не сделает пока, а звук милицейской сирены всё ближе. Из-за угла уже видно свет мигалок, когда она делает первое, что приходит в голову, - хватает бедного за кофту, притягивая к себе, и обхватывает лицо своими горячими руками, пытаясь скрыть кровь на лице. Он молчит, смотрит куда-то вниз, не решаясь поднять голову.

Пушкина своим горячим дыханием щёку его обжигает, когда машина милицейская останавливается у дома. Сердце бьётся будто бешеное, ещё чуть-чуть и оно выпрыгнет из груди прочь. Совсем нехорошо становится, когда мужские руки ложатся на девичью талию. Словно тяжёловесный мешок упал на плечи, заставив её тело напрячься. Ноги точно бетоном залили. Кажется, будто она не в силах сделать и шага. Совсем не понимает, зачем творит эту дикость, о которой в будущем будет только жалеть. Аня не должна была этого делать, даже мысли подобной не должно было возникнуть в её светлой голове, но вот она стоит в обнимку с группировщиком, которого ищут сотрудники милиции.

- Эй, молодёжь! - окликает их мужской голос. Аня медленно оборачивается, смотря на мужчину в форме, который даже из машины выходить не стал. - Хулигана тут не видали? Может, мимо кто пробегал?

Аня отрицательно машет головой.

- Совсем никого не видели, товарищ милиционер.

- Конечно, не видели! - смеётся другой милиционер из машины. - Всё языки трут друг другу, куда им следить, кто тут мимо бегает. Поехали уже, а то сбежит как обычно...

И машина уехала.

Незнакомец, несмотря на уехавший автомобиль с милиционерами, и шага в сторону не делает, продолжая стоять к девочке слишком близко для первого встречного.

- Ты кто? - тихо спрашивает он, поднимая взгляд на неё.

- Аня.

- И чья же ты, Аня? - уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке.

Она пожимает плечами.

- Ничья.

В тишине проходит некоторое время, прежде чем Пушкина решается на встречный вопрос.

- А ты кто?

- Валера.

- И чей же ты, Валера?

Он молча смотрит ей в глаза, прежде чем сделать шаг назад и убрать руки с талии.

- Универсамовский, - слышит Аня в ответ.

Группировщик.

***

Дома Аня погружена в себя и свои личные дела. Сначала пытается делать домашнее задание к урокам на завтра, но перед глазами совсем не примеры по математике и формулы по химии. Смотрит в окно, что над столом, и видит в отражении себя. Светлые вьющиеся волосы, маленький круглый нос и пухлые губы - может ли такая она понравиться такому, как Валера? Этот вопрос не оставляет её на протяжении долгого времени. В зеркало пытается рассмотреть все свои изъяны, чтобы точно знать, что может оттолкнуть его, а затем мысленно ругает себя за то, что позволяет мыслям уйти в такое русло.

Она знает, что бывает, когда позволяешь плохому парню полюбить себя и это же делаешь в ответ. Такие отношения обречены на разбитое девичье сердце, растоптанную душу и разорванные в клочья чувства. Счастливый конец написан только в книгах, в жизни нельзя рассчитывать на хороший финал, иначе это может превратиться в трагедию. На полках в комнате девочки достаточно книг с данным посылом, и все они прочитаны по несколько раз, в особенности «Унесённые ветром». Роман научил её, каким именно должен быть мужчина, чтобы на него можно было положиться. И Валера не похож на него.

За ужином Аня ковыряется вилкой в курице, пропуская все слова матери мимо ушей. Она умело делает вид, что внимательно слушает, кивает в нужные моменты головой, а порой поддерживает её одобрительными вздохами. Ужин, приготовленный матерью, вкусный, и не будь Анечка погружена в свои мысли настолько сильно, то обязательно отметила бы это. Но за ужином она думает о серо-голубых глазах и разбитых в кровь руках. Понимает, что такого мальчика она домой привести не сможет - родители сразу же выскажутся против и запретят всякие встречи. Может ли она пойти против слова родителей? Никогда.

В ду́ше Пушкина не оставляет мыслей о Валере. Благополучно ли он добрался до дома? Нашёл ли кого-то, кто сможет оказать медицинскую помощь? Не схватили ли его товарищи милиционеры, пока он пытался добраться медленными шагами до своего дома? И множество подобных вопросов не оставляет её, пока она мылит волосы, трёт мочалкой тело и надевает теплый махровый халат. Смотря на себя в зеркало, понимает, что пройди она мимо, то сейчас не мучила бы себя столь ужасными вопросами и уже спокойно отдыхала в кровати. Но часы в коридоре показывают начало одиннадцати ночи, а девочке неспокойно. Она пытается взять себя в руки, пьёт для успокоения чай, но все оказывается безуспешным.

Телефон звонит в доме ближе к двенадцати ночи, когда родители уже спят в своей комнате за закрытой дверью. Аня пытается как можно быстрее добежать до телефона, чтобы снять трубку и не разбудить уставших за весь день родителей.

- Пушкины, - представляется Аня, как это всегда делает отец.

- Так ты Пушкина Анна? Звучит красиво, - слышится знакомый хриплый голос по другую сторону трубки.

Ане хватает несколько секунд, чтобы узнать голос Валеры. Она ожидала услышать кого угодно: тётю Иру, которая звонит матери по поводу и без, дежурную медсестру из больницы, работника милиции или любого другого, но не Валеру. Каким-то волшебным, буквально сказочным, образом он раздобыл номер её домашнего телефона.

- Откуда у тебя номер? - еле слышно говорит Аня, чтобы не быть услышанной.

- Кто ищет - тот всегда найдёт, - прилетает в ответ. Аня улыбку сдержать не в силах. Ещё никто не пытался найти её номер ради короткого ночного звонка. - Хотел сказать спасибо...

На мгновение повисает тишина, и слышно только тяжёлое мужское дыхание.

- Тогда говори. Я внимательно слушаю.

- Спасибо тебе, - слышит она тихую благодарность. Валера говорит так, будто и сам боится быть пойманным родителями за столь поздний звонок неизвестно кому. - Ты стала моим спасением. Если тебе вдруг понадобится помощь или чушпан какой будет донимать - скажи, и я всё сразу решу.

- «Чушпан»?.. - не понимая значения слова, уточняет она. В ответ слышит хрипловатый лёгкий смех.

- Ну поклонник какой настойчивый или тип мерзкий, - пытается объясниться ещё раз парень.

Аня вздыхает, полностью понимая смысл сказанных слов.

- Спасибо, Валер. Я учту.

- Хорошо. Спокойной ночи тогда? Тебе уже пора спать, скорее всего...

- Пора. Спокойной ночи, - произносит последнюю фразу, прежде чем положить трубку на телефон.

Ночь оказалась для Ани неспокойной. Из головы не выходили мысли о группировщике, которому она спасла жизнь дважды за десять минут.