глава 6.
Вчерашний вечер знатно меня подкосил и на утро я проснулась с температурой. Голова просто раскалывалась, а по телу бежал холодный пот. Ба сразу же начала принимать меры, чтобы хоть немного улучшить моё состояние, вызвала врача, заварила чай с мёдом и лимоном и поставила передо мной целую банку малинового варенья.
- Господи, тридцать восемь и пять, какой ужас, птичка! - не находила себе места она. - Как же так ты умудрилась!?
- Да раздетая ходит потому что, - причитал Де. - К зиме не готова наша птичка оказалась.
- Ну хватит, Де, - я накрылась одеялом с головой. - Сейчас доктор придет, да подлатает меня. Порядок.
- Какой уж тут порядок! Валерка твой затаскал тебя по морозу, я ему уши-то надеру.
- Да мальчишка тут при чем, Витя? - Ба встала на защиту Турбо.
Де не успел ничего сказать, потому как в дверь раздался звонок. Он пошёл открывать, скорее всего, уже прибыл доктор. В комнату вошёл мужчина средних лет, а за ним молодая медсестра, несущая в руках врачебные принадлежности, сложенные в небольшой чемоданчик.
- Ну-с, утра доброго вам, гражданка, - он потер руки, а затем повернулся к своей спутнице. - Наташенька, подавай перчатки.
Де поставил для них стулья и вынес мои документы, сама я этого сделать была не в состоянии. Девушка быстро разложила чемоданчик и подготовила все необходимое. Для начала мне измерили температуру и давление, в это время доктор слушал мои жалобы, затем прослушали легкие.
- Да уж, дела не очень то и хороши у вас, девушка, - шумно выдохнул врач. - Пиши, Наташ, пневмонию. Что же вы, милая девушка, себя совсем не бережёте? Эх, молодёжь.
- Что всё так плохо? - хрипло произнесла я.
- Придется забрать вас на недельку другую, - осведомил нас доктор. - Подлечить надо вас как следует.
- Игорь Александрович, в учебное заведение сообщаем? - спросила медсестра Наташа.
- Сообщаем, сообщаем, - согласно кивнул доктор.
Пока он вышел побеседовать с Ба и Де, медсестра подсела ко мне на край кровати и протянула лекарство.
- Вот, выпейте, полегчает, - заверила она. - Мне нужна информация о вашем институте, чтобы мы оповестили преподавателей о вашем состоянии.
Ба собрала мне сумку с необходимыми вещами и они с Де помогли мне спуститься к скорой. Положили меня в ближайшую от дома больницу, в терапевтическое отделение. Последние три дня я очень плохо помнила, потому как температура все никак не хотела понижаться. Разумеется, посещения были тоже запрещены, нельзя даже вообразить как Ба волновалась всё это время. К вечеру четвертого дня моего нахождения здесь, температура наконец-то снизилась, чему неподдельно было рад мой лечащий врач, делая вечерний обход.
- Катерина Сергевна, ну наконец-то! - он развёл руками в стороны. - Наконец-то я вижу на градуснике заветные тридцать шесть и шесть!
- Не поверите, я тоже в восторге, Дмитрий Васильевич, - хрипло произнесла я, горло по-прежнему болело.
- Назначил вам лекарства посильнее, поэтому дела пошли в гору, но вы не забывайте, душа моя, что отсутствие температуры не равно выздоровление, - предупредил он. - Утром процедуры, после них проведаю вас, а пока постельный лежим, лежим и еще раз лежим!
- Слушаюсь и повинуюсь, товарищ врач!
Дмитрий Васильевич был давним знакомым Де, он и замолвил за меня словечко, чтобы я попала именно под надзор его старого друга. Вместе они учились в школе и тоже дружили семьями так же близко, как и мы с Суворовыми. Потом обзавелись своими чадами и погрузились в работу и домашние заботы, но связь всё же терять не переставали, помогая друг другу в различных ситуациях.
- Уж не думал я, Катенька, что мы с тобой при таких обстоятельствах свидимся в очередной раз, - произнёс он. - Выросла ты, конечно, и так напоминаешь мне Светлану... Царствие ей небесное.
Вот оно. Очередное упоминание мамы, при котором у меня всё сжалось внутри. Улыбка сменилась поджатием губ, и я нервно заправила волосы за ухо. Поняв, что сказал лишнего, он виновато спохватился, но тут же его паника сменилась на сопереживание.
- Ты прости старика, разболтался я что-то. Зла уж не держи, но маму твою все очень часто вспоминают до сих пор. Хорошая девчонка была.
Мы еще немного поговорили о ней и он вышел из палаты. В последнее время я часто думала о маме, точнее о том, что начала забывать ее и это меня тревожило. Дома не было ни одной фотографии, ни одной её вещи, ни здесь, ни в Москве. Отец всё выкинул, чтобы "Оля меньше расстраивалась". Казалось, что вместе с воспоминаниями о ней, я теряла и часть себя, а хорошо это или плохо - мне было непонятно...
*Май 1983 года. Москва.*
Весть о том, что пару часов назад меня исключили из пионерии дошла до моего отца значительно раньше, чем я себе могла это представить и даже на пару часов раньше меня добралась до дома. Я не была в плохом настроении из-за того, что произошло, но не успела я переступить и порога квартиры, как сразу же получила упрёк:
- Веселишься значит? - он стоял в своей излюбленной позе, скрестив руки на груди. - Новости нам с мамой принесла хорошие?
За его спиной как всегда пряталась Оля, молча наблюдая за нашими расприями. Отец кивком указал мне на дверь в мою комнату. Я скинула сумку в коридоре и, молча повинуясь, последовала за ним.
- Что натворила? - сразу насел отец.
- А тебе что не доложили разве? - изображая удивление спросила я. - Обычно ведь тебе Мария Сергеевна в красках описывает мои "выходки".
- Ты выражения подбирай, не с подружкой разговариваешь, а с родителями, - предупредил отец.
Я не довольно взглянула на Олю, та мгновенно вжалась в дверной косяк. Отец больно схватил меня за плечо и стал трясти.
- Что натворила? Я тебя спрашиваю!
- Какая уже разница!? - воскликнула я. - Отпусти, мне больно!
- Курила? Или прогуливаешь? Я для этого тебя в престижный лицей пристроил? Чтоб ты как шпана себя вела?
- Пап, хватит...
- Серёж, надо сумку проверить у неё.
Оля прошла в прихожую и вернулась с моей сумкой на плече. Вручив её отцу, она села на кровать. Отец вытряхнул содержимое сумки на пол. Карандаши, ручки, раскрытые учебники, пара тетрадок, всё это теперь украшало ковер моей комнаты.
- Ты че наделал, пап? - взбунтовалась я. - Не надо их трогать, это мои вещи!
Ногой он стал раскидывать выпавшие школьные принадлежности в поисках пачки сигарет, будучи уверенным в том, что исключили меня именно по причине курения. Один из учебников открылся в ходе очередного полета и из него вывалилась маленькая карточка, перевёрнутая иллюстрацией вниз и сразу привлекая внимание отца к себе. Он медленно поднял находку, развернув её себе лицевой стороной.
- Не трогай!
Я попыталась вырвать карточку у него из рук, но он резко развернулся.
- Откуда она у тебя? - злобно спросил отец. - Где взяла?
- Это моё, отдай! - я кричала, пытаясь вырвать у него из рук единственное, что осталось у меня в память о маме. Её фотография.
Отец с силой толкнул меня и я упала на пол. Взор помутился, а по щекам побежали горячие слёзы, будто бы оставляя за собой дорожки шрамов.
- О своём поведении без ужина подумаешь, а это, - он демонстративно разорвал у меня на глазах последнюю фотографию мамы и убрал ее в карман. - Пора уже отпустить, поняла? У тебя есть семья, о которой нужно думать, а не жить идиотскими мыслями.
Затем он взял Олю за руку и вышел с ней из комнаты. Звук запирающейся двери отдался звоном в моих ушах.
*Ноябрь 1989. Казань*
Я проснулась в холодном поту от звука постукивания по стеклу. Растерянно оборачиваясь, я остановила свой взгляд на окне. За балконной дверью стоял высокий мужской силуэт. Заметив мой взгляд, парень помахал рукой. Если бы не очертания шапки в ночной темноте, которые я узнала в первые секунды, то коридор бы давно наполнился визгом в ночной тишине.
Я аккуратно поднялась и направилась к окну. Открыла дверцу и Валера кубарем ввалился в палату. Благо в палате кроме меня никто не находился. Быстро поднявшись, он отряхнулся и встал передо мной.
- Ну как ты, красота?
- Ты с ума сошёл... Третий этаж! Как забрался?
- Да вон по пожарке, - Валера кивнул в сторону улицы, улыбаясь. - Ох, блять...
Затем он быстро стал закрывать окно, увидев как я в сорочке дрожу от холода.
- А ну давай, под одеяло прыгай обратно.
Он развернул меня за плечи и аккуратно повёл к кровати. Я села и он накрыл мои ноги одеялом, подоткнул его по сторонам и снял с себя куртку. Накинул на меня и сел на стул рядом.
- Я виноват перед тобой целых два раза, красота.
- Что? О чем ты? - не поняла я.
- Ну, во-первых, это ты из-за меня здесь, - начал он. - Поэтому теперь, пока до зубов не утеплишься, я на улицу тебя не выпущу.
- А второе?
- А ручку в карман засунь.
Недоуменно стаскиваю с себя куртку и проверяю карманы. Нащупав очень знакомые очертания стеклянного флакончика, я не могу поверить.
- Валер, ты... Ты как это. Откуда?
Достав из кармана новый флакончик моих любимых духов, я пытаюсь рассмотреть его под попадающим в палату светом из коридора. Надпись "Milaya" бледным золотом отсвечивала в темноте. Открыв колпачок, я распылила небольшое количество на запястье и потрясла в воздухе, запах мандарина и персика распространился в пространстве между нами. Я взглянула на Валеру, тот в свою очередь с ожиданием смотрел на меня, будто уже был готов к миллиону вопросов, которые я собиралась задать.
- Валер, ты их украл?
- Да чё сразу украл то!? - недовольно воскликнул он.
- Они очень дорогие и вообще продаются только.... Ты что был в Москве?
- Ну... Да был. Курткой вот обзавелся, - он кивнул на вещь в моих руках. - И духи я КУПИЛ.
На последнем слове он сделал акцент слишком громко и мне пришлось шикнуть на него, чтобы напомнить о том, что мы находимся в женском крыле терапевтического отделения посреди ночи. Валера рассказал, как они с пацанами на несколько дней назад ездили в Москву и усердно доказывал мне, что духи он действительно купил, правда говорить, где он достал на них деньги, отказывался и уверял, что заработал их. Говорить ему, что было видно, как он лукавит, я не стала, но то, как рука его периодически касалась носа, заставляло меня каждый раз улыбаться.
- Как ты узнал, что именно эти?
- Да я же убирался у тебя в магазине. Там в ведре осколки валялись, вот я и запомнил...
- Ты меня поражаешь с каждой нашей встречей.
- Это... Плохо?
- Нет, не плохо, очень мило с твоей стороны...
Между нами повисло молчание. Валера придвинулся на стуле ближе и накрыл своей рукой мою ладонь, крепко её сжимая. Мы находились довольно близко друг от друга. Он не действовал с напором, а наоборот внимательно наблюдал за тем, как я себя поведу. Медленно двигаясь ближе, он сокращал дистанцию между нами. Я подалась чуть вперёд и мы оказались совсем близко, я чувствовала как сердце начало биться быстрее, ещё пара сантиметров и мы сделаем то, на что нам обоим постоянно не хватает смелости. Я прикрыла глаза и вдруг...
В коридоре раздался шум и быстрые шаги. Попутно с ними слышался встревоженный голос медсестры. Мы испуганно отпрянули друг от друга.
- Даже не знаю, товарищ милиционер, где он прячется! - причитала вдалеке медсестра. - Сейчас всех девушек нам распугает, поганец!
Валера резко вскочил с места, озираясь по сторонам. Я вернула ему куртку и встала следом за ним.
- Уходи! - коротко сказала я.
Через несколько мгновений он уже спускался вниз по пожарной лестнице. Я закрыла за ним окно и побежала обратно к кровати. Накрывшись одеялом, я повернулась на бок, делая вид, что сплю. Дверь в палату негромко открылась, спустя пару секунд раздался шёпот: "И тут никого, странно... Я точно видела как кто-то на этаж забрался через улицу...". Ещё несколько минут, пока шаги и голоса совсем стихли, я лежала неподвижно, затем перевернулась на спину и шумно выдохнула.
- Пронесло...