Если спросят - скажи, что со мной ходишь.

‎- Зайдёшь?

‎- Я бы очень хотел, красота, - Валера приобнял меня за талию. - Но мне надо батю проверить. А потом сборы, их я не могу пропустить, ты же знаешь.

‎- Хорошо.

‎- Я зайду после к дядь Вите, помогу закрыться, да проведу домой, тогда и забегу, идёт?

‎- Буду ждать.

‎- До квартиры доберёшься?

‎- Да, справлюсь. Папе привет.
‎
Тянущее ощущение в низу живота обычно сопровождало меня ещё несколько секунд после подъема на лифте, но, стоило мне увидеть незакрытую дверь, оно тут же сменилось на жжение в области груди. Ба не могла просто так оставить входную дверь в таком положении, а это означало, что она в квартире не одна. Из щели доносился оживленный разговор. Один из голосов принадлежал Ба, но когда я узнала второй, сердце моё ушло в пятки.

– Твою ж мать...

Я резко распахнула дверь, в прихожей стоял Кащей, держа в руках сумку с продуктами. Ключи выскользнули из моих рук и шумно ударились о половик. Из-за его плеча выглянула сияющая Ба.

– Вернулась, птичка! - она обошла Кащея и обняла меня, попутно целуя в щёку. - А мы тут с Костенькой как раз о тебе говорим. Представляешь, это сын Витюшиного одноклассника, зашёл привет передать и гостинцы! Сумку вот ещё дотащить мне помог.

Кащей медленно снял шапку и слегка кивнул в знак приветствия. Губы его растянулись в хищной улыбке, а пристальный взгляд был направлен на меня.

– Сын одноклассника, значит... - от нарастающей тревоги мой голос прозвучал глухо, еле слышно, с трудом я перевела взгляд с Кащея на Ба, пытаясь взять себя в руки. - Очень трогательно. Слушай, Ба, - я сделала шаг в сторону, стараясь держаться как можно дальше от него, - я так замёрзла, напои меня чаем свеженьким, пожалуйста.

Ба коротко кивнула, забрала у Кащея сумку и поспешила на кухню. Воспользовавшись моментом, я сделала пару шагов, обходя его, чтобы перекрыть дальнейшихй вход в квартиру.

– Что за цирк? - прошептала я.

Страх внутри смешивался с гневом, я крепко сжала кулаки, мгновенно почувствовав, как ногти впиваются в кожу. Кащей, не отводя от меня взгляда, подался вперёд и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо, нежно касаясь его пальцами. Голосом вкрадчивым, но не менее угрожающим он произнес:

– Я соскучился, маленькая. Как там тебя называют? Птичка? Мне нравится.

Я отпрянула, плечи мои поднялись. Тело подсознательно искало защиты.

– Вы сказали, что больше не будете лезть ко мне.

– Да это я подвыпивший был, не обольщался, - Кащей отмахнулся, усмехнувшись.

– Уходите, - я указала на дверь и рука предательски задрожала.

Кащей медленно покачал головой, глаза его сузились.

– Или что? Выгонишь меня? А как бабуле объяснишь? Что я кто? Бандит? В доме у неё? - он наклонился ещё ближе, понизив голос до почти не слышного шёпота, который несмотря на это, прозвучал словно удар. - Я справочки-то навел, знаю кое-что из ее карточки медицинской.

На мгновение я замерла. Затем медленно развернулась и посмотрела на Ба, которая хлопотала у плиты и ничего не слышала. Страх за нее сковывал меня изнутри.

Когда я была маленькой, у Ба случился инфаркт из-за смерти мамы. Её уход из жизни стал для нее сильным потрясением, едва ли не сведшим следом в могилу. С тех пор ей противопоказано испытывать большой стресс и он об этом узнал. Специально пришёл, подгадал время, назначил сборы, чтобы Валера не поднялся со мной, знал, что Де будет в магазине. Используя слабость Ба, решил подкрасться очень близко, прекрасно понимая, что я ничего не смогу поделать в её присутствии.

– Ну что же вы в дверях стоите? – Ба обернулась, держа в руках заварник. - Айда чай пить.

Кащей поравнялся со мной, мгновенно выпрямился, лицо его приобрело добродушное выражение. Он снял с меня пальто и подхватил за локоть. Крепко сжал его и повел к столу, не отпуская.

– Конечно, конечно, Любовь Михайловна. Уже бежим. Я тут слегка очаровал внучку вашу, - он подмигнул Ба, а затем бросил на меня быстрый предупреждающий взгляд, - но не со зла.

Я вздрогнула под его хваткой, но не вырывалась, понимая, что любое сопротивление лишь усугубит ситуацию. Мы сели за стол, мои руки дрожали. Будто гипнотизируя чашку, я беспрестанно прокручивала ее на блюдце.

– Катюша, что же ты, так чаю просила, в сама не притрагиваешься даже, - беспокойно спросила Ба.

Взяв чашку, но не поднялся ее к губам, я притворилась, будто остужаю чай.

– Очень горячий, Ба. Боюсь обжечься.

‎Запах травяного чая и испеченного сегодня утром яблочного пирога, обычно такой уютный, казался сейчас удушающим. Ба мило улыбалась, пытаясь поддержать беседу с Кащеем, но выглядела немного растерянно. Она слишком доверилась ему, позволив появиться на пороге нашего дома. Они с Де прошли войну и обладали большим чувством сострадания, сохраняя доброту в сердце несмотря на всё, что с ними приключилось. И конечно же, они очень дорожили людьми из своего прошлого, которых к сожалению, осталось не так много. Неудивительно было узнать, что она вот так просто согласилась впустить Кащея. В их время всё было по-другому, все готовы были помочь друг другу, не имея злых умыслов, так их воспитали. Людей спасало безусловное доверие и преданность друг другу.

Кащей, в свою очередь, упивался своей ложью. Его аккуратно причесанные темные волосы, чистая, хоть и немного помятая рубашка создавали впечатление порядочного человека. Но его глаза... Они были слишком пристальными, слишком хищными. Он вежливо отвечал ей, улыбался, делая неспешные глотки чая. Откинувшись на спинку стула, он начала внимательно изучать меня взглядом.

– А вы, Катенька, замужем или учитесь ещё?  - его тон был лёгким, но в глазах читался холодный расчёт.

Ба гордо выпрямилась, не замечая напряжения.

– Ну что вы, Костя, Катюша ещё студентка у нас. Но жених на примете уже есть один.

– Ба...- Я резко подняла на нее глаза, пытаясь остановить, но было поздно.
Кащей улыбнулся, взгляд его стал ещё более пристальным.

– Неужели? И как он? Под стать невесте?

– Ой, Валерочка у нас очень хороший, - Ба закивала, прижимая руки к груди. - Всегда рядом. Помогает, провожает Катюшу везде.

Кащей медленно кивнул, его улыбка исчезла, оставив на лице лишь тень. Он посмотрел прямо мне в глаза и в его взгляде промелькнуло нечто темное и очень опасное.

– То что провожает это хорошо. Такую девчонку и украсть кто-нибудь захочет. В наши дни опасно вот так одной ходить, - он поправил ворот рубашки и, сменив тему объявил. - Что ж, Любовь Михайловна, Катенька, я, пожалуй, откланяюсь. Спасибо вам большое за приём. Чай великолепный, как и вы.

– А как же Витюша? - Ба забеспокоилась. - Его не дождетесь?

– Очень бы хотел, но временем больше, к сожалению, не располагаю. Вы ему главное гостинцы передайте, да письмо от бати.

– Очень жаль, но спасибо, что нашли время навестить нас, Виктору будет очень приятно, - Ба приобняла его на прощание. - Катюша, проводи гостя, а я уберу со стола.

– Ба, может я уберу?

– Катюша, уважь гостя, вы молодые, вам есть о чем поговорить перед уходом, а я тут чашками сама погремлю.

Мы дошли до прихожей, накинув на себя свой плащ и меховую шапку, Кащей развернулся ко мне. Он шагнул ближе, его тень накрыла меня. В глазах продолжали плясать хищные огоньки.

‎- Боишься? А мне у вас понравилось, птичка, - протянул он.
‎Я резко отшатнулась, чувствуя, как по спине пробежал холод.

‎- Не называйте меня так, - чуть ли не выплюнула я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. - Вам никто не разрешал.

‎Он усмехнулся, его взгляд скользнул по моему телу, задерживаясь на бедрах.

‎- А кому разрешили? Турбо? - его голос понизился до угрожающего шепота. - А что ты ему ещё разрешаешь? Ноги твои раздвигать?

‎Внутри меня всё вспыхнуло. Не думая, я замахнулась для удара, целясь ему в лицо, но он перехватил моё запястье в воздухе. Его пальцы сомкнулись вокруг него с такой силой, что я ахнула от боли.
‎- Посмелела, сука? - прошипел он, подтягивая меня ближе, так что наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Его глаза горели яростью. - Не забывай, с кем дело имеешь.

‎Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

‎- Отпустите, мне больно, - прохрипела я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

‎Его губы изогнулись в медленной, жуткой улыбке. Он сильнее надавил на мою кость, и я вскрикнула.

‎- А мне очень нравится, когда тебе больно, маленькая, - прошептал он, наслаждаясь моим страданием. - И тебе будет больно, пока я этого хочу, поняла?

‎Кащей резко толкнуо меня, и я, потеряв равновесие, чуть не упала. Потирая ноющее запястье, я видела, как он отвернулся, бросив через плечо:

‎- Отдыхай пока.

Этой ночью я не спала, чувствуя как сердце бешено стучит внутри. Постоянные походы в туалет и на кухню заставили и Де подняться, он застал меня, когда я в очередной раз набирала стакан воды. Вздрогнув от неожиданности я чуть было не выронила его из рук. Яркий свет кухонной лампы заставил меня поморщиться. Скрепя половицами, Де прошел к плите и поставил чайник кипятится. Сев за стол, он отодвинул стул рядом, приглашая меня присоединиться.

– Ну, что ты маешься, душа моя?

– Прости, что разбудила. Не могу успокоиться.

– Это не дело, птичка. Я тебе сейчас заварю чая с травками успокаивающими.

Часы показывали начало шестого. Мы сидели в тишине, Де смотрел куда-то вдаль, нервно постукивая пальцами по столу.

– Не ходи сегодня никуда, мы с Валерой побудем в магазине, - сказала я. - Вдруг он придёт снова.

– Хорошо, птичка.

– Завтра ведь отец приезжает?

– Верно, милая, приезжает, - Де поправил очки на переносице. - Любаша ждёт его очень. С малышом хочет познакомиться.

– Я должна тебе кое-что рассказать, Де.

Пришлось поведать ему всю историю наших взаимоотношений с отцом и Олей с момента нашего переезда. Я рассказывала о том, как Оля постепенно оттесняла меня, как ее язвительные комментарии и холодные взгляды становились все более частыми. О том, как отец не замечал или не хотел замечать моего отчаяния. Я говорила о том, как чувствовала себя чужой в собственном доме, как мечтала сбежать, и как в итоге, не выдержав, приехала обратно к ним с Ба. Мой голос дрожал, а в горле стоял ком, когда я описывала, как отец изменился, как он стал закрыт для меня. Когда я закончила, в кухне снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким скрипом стульев.

Де снял очки и начал протирать их платочком, медленно, словно обдумывая каждое слово. Его взгляд, обычно такой добрый и озорной, сейчас был полон печали и понимания.

‎- Милая моя... - наконец произнес он, его голос был тихим, но глубоким. - Я, конечно, замечал, что что-то не так. Твой отец... он всегда был немного... ведомым. Но чтобы настолько... - Он покачал головой. - Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. И что я не был рядом, чтобы защитить тебя.

Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.
‎- Я просто не знала, кому рассказать. Мне было стыдно, Де. Я думала, может, это я что-то делаю не так.

Он мягко взял мою руку, сжав ее в своей теплой, морщинистой ладони.
‎- Никогда не стыдись своих чувств, девочка моя. И никогда не думай, что ты в чем-то виновата. Твой отец... он совершил ошибку. Большую ошибку. И Оля... ну, она просто злая женщина. Такие бывают.

‎- И что мне теперь делать, Де? Он же завтра приедет. Как мне с ним общаться? Я не хочу, чтобы Ба видел это всё.

Де глубоко задумался, снова надевая очки.

‎- Завтра мы встретим его вместе. Ты, я и Любаша. Мы покажем ему, что у тебя есть поддержка. И что ты не одна. Один Валерка чего стоит, а? Хороший парень. Не зря вы так внезапно встретились.

Людей в магазине практически не было и мы с Валерой занялись наведением порядка. Помыли окна, шкафы, переставили товары, остальное время просто дурачились. Я рассказала ему о приезде отца на новогодние каникулы.

– Всё нормально будет, красота, - ответил Валера. - Буду тебя чаще из дома вытягивать, если вдруг что. Всё для тебя сделаю, ты только не молчи, лады?

Наша активная деятельность закончилась и я стала замерзать. Валера сразу это заметил. Взяв мои ладони в свои он стал согревать их своим дыханием. Он не отпускал моих рук, крепко сжимая их в своих, и я ощущала, как холод постепенно отступает, уступая место приятному, живому теплу. Чуть касаясь губами моих пальцев, он взглянул мне в глаза и улыбнулся:

– Ледышка моя.

Его большой палец нежно погладил тыльную сторону моей ладони, и он подался ближе.  Валера медленно наклонился, его губы коснулись моих – сначала легко, почти невесомо, затем чуть настойчивее, мягко, но уверенно. В этот момент мир вокруг будто замер, оставив только нас двоих, наши губы и биение наших сердец, слившихся в единый ритм. Он отстранился лишь на мгновение, но не разорвал зрительного контакта, и его большой палец все еще поглаживал мою ладонь.

– Пойду чай тебе заварю.

Он ушел в подсобку, а я осталась за прилавком в ожидании последних покупателей. До закрытия оставалось примерно полчаса, поэтому я начала записывать в журнал то немногое, что удалось продать за сегодня. Вдруг входная дверь распахнулась, выпуская в помещение вечернюю прохладу декабря.

– О, универсамовская, че забыла здесь? Где Иваныч? - Цыган уверенным размашистым шагом направился ко мне.

– Не твоего ума дело, - мой голос был грубым и резким, едва сдерживая дрожь.

С первых секунд его появление всколыхнуло во мне непомерную злость. История с Мариной закрутилась в голове, заполняя все мысли, заставляя кровь стучать в висках.

Взгляд Цыгана скользнул по мне с откровенной взаимной неприязнью.

– Слышь, ты базар фильтруй, шавка, на нашей территории находишься так-то, - он шумно ударил по прилавку с такой силой, что деревяшка затрещала, а кассовый аппарат подпрыгнул и зазвенел.

Дверь подсобки резко распахнулась, ударившись о стену. Оттуда вылетел Валера, глаза его горели яростью.

– Але, Цыганка, у тебя че зубы лишние? Ты как девушку мою назвал щас? - он обогнул прилавок и встал напротив Цыгана. - И схуяли территория ваша? Это нейтралка.

Цыган усмехнулся, медленно обведя магазин взглядом.

– Не надолго. Деду осталось-то, два понедельника.

– Слышь, мразь! - Валера толкнул его.

Они сцепились мгновенно и оба упали на пол. Послышались глухие удары, кряхтение и ругань.

– Прекратите! - я выбежала к ним, пытаясь разнять их.

И тут словно из ниоткуда в дверях появился мужчина. Его голос был низким, но властным, прорезая шум потасовки.

– Не понял, че за хуйня тут происходит? Ну-ка разошлись оба, я сказал! - он шагнул к дерущимся, жёстко схватив Валеру за ворот олимпийки и оттолкнув Цыгана. – Турбо, да? Объяснись.

Валера тяжело дышал,  вытирая окровавленный нос. Его лицо было покрасневшим, а олимпийка порвана на плече.

– За словами пусть следит, - он кивнул в сторону Цыгана. - Он мою девушку оскорбил только что.

Мужчина перевел взгляд на меня, затем снова на Турбо. Он окинул меня взглядом с головы до ног, чуть прищурившись.

‎- Оскорбил, эту что ли? - в его голосе прозвучало легкое пренебрежение, но тут же он выпрямился. - Справедливо, с девчонками нельзя так. Уважать нужно.

‎- А как можно? Убивать? - спросила я, мой голос дрожал от сдерживаемой ярости.

‎Он удивленно поднял бровь, его уверенность пошатнулась.

‎- Чего делать? - он сделал шаг ко мне, отпуская Валеру и скрестив руки на груди.

‎- Не делайте вид, будто ничего не знаете, - я сделала шаг вперед, мои руки дрожали. - И... И покиньте магазин, убийцам тут не место.

‎Он медленно выдохнул, его взгляд стал холоднее.

‎- Слушай, сестрёнка. Я нихера не понял. Ты кому предъявляешь сейчас? Мне конкретно? - он сделал угрожающий шаг ко мне.

‎Валера встал между нами, пряча меня за спину.

‎- Жёлтый, она не врёт. Твои супера девчонку под хор пустили и на улицу выкинули. Не пережила, схоронили её.

‎В магазине воцарилась гробовая тишина. Желтый замер, его лицо медленно каменело. Он повернулся к Цыгану, его глаза сверлили того насквозь.

‎- Цыган... Пиздит он? - он ждал ответа, но Цыган лишь отвернулся, избегая его взгляда. Жёлтый тяжело вздохнул, его плечи опустились. - Але, я с кем разговариваю? Ясно. - Он резко развернулся ко мне и Валере, его голос стал жестким, деловым. - На выход. Оба. Я с женщинами базар не веду, поэтому ты, Турбо, за неё отвечать будешь.

В окно я наблюдала за тем, как они втроём разговаривают. Желтый много ругался, затем отвернулся от Цыгана с Валерой и опустил голову вниз, затем развернулся и со всей силы ударил Цыгана по лицу, тот отлетел к машине, припаркованной рядом и скатился по ней вниз, держась за разбитый нос. Валере он кивком показал на дверь, давая понять, что разговор закончен и велел идти за ним.

‎- Слушай, сестрёнка, - сказал  он, войдя обратно. - Не с того мы начали с тобой, - приближаясь ко мне он выставил руки ладонями вверх, словно показывая, что безоружен. - Я не враг тебе. С Виктором Иванычем тоже в конфликте не нахожусь. Так что... Приношу свои извинения за этих долбоебов. - Он кивнул в сторону Цыгана, который все еще лежал на улице. - Я Вадим, Желтухин. Старший Домбыта.

‎Я скрестила руки на груди, не отводя от него взгляда.

‎- Ваши извинения нужны не мне. Вы виноваты перед Мариной и её семьёй.

‎Жёлтый кивнул, его лицо было серьезным и сосредоточенным.

‎- Да, согласен. Ты мне дай контакты родственников ее, я с ними переговорю, поясню ситуацию. Компенсирую как смогу.

‎Я усмехнулась.

‎- Компенсируете что? Мёртвую дочь родителям? Честь её восстановите?

‎- Виноватых накажу, обещаю, - Жёлтый посмотрел мне прямо в глаза, его голос был уверенным. - Безчестной не останется.

‎Я прищурилась, пытаясь уловить в его словах хоть каплю лжи.

‎- Слово пацана даёте?

‎Жёлтый повернулся к Турбо, который стоял рядом, сжав кулаки, готовый в любой момент броситься на защиту.

‎- Хорошая девчонка у тебя, Турбо, - Жёлтый кивнул, затем снова посмотрел на меня. - Слово пацана. - Он протянул мне руку.

‎Я секунду колебалась, потом нерешительно пожала его крепкую, мозолистую руку в ответ. Это было не примирение, а скорее перемирие, обещание.

Перед уходом он взял несколько пакетов хлорки с полки, расплатился, положив деньги на кассовый аппарат. Затем он обменялся с Валерой коротким, но крепким рукопожатием, кивнул мне и, не произнеся больше ни слова, вместе вышел из магазина. Дверь за ними тихо скрипнула и закрылась. Воздух в магазине будто стал чище, но тяжесть от их визита еще долго висела в воздухе.