часть 7
Я делала вид, что рассматриваю цветочки на обоях в кабинете, лишь бы не смотреть в глаза Дмитрию Андреевичу, в то время как он спокойно курил, не сводя с меня пристального взгляда. Хотелось немедленно выбежать из класса, но я понимала, что вряд ли Матвеев меня так просто отпустит.
- Нет, - тихо ответила, нервно кусая губы. И с каких пор я стала такой трусихой? – не знаю.
- Тогда тебе повезло, - хмыкнул Дима, выпуская в воздух облако мутно-серого дыма и неожиданно склоняясь ко мне ближе. – Сань, ты же понимаешь, что стукачей никто не любит?
- Угу, - кивнула, с трудом заставляя себя поднять голову и посмотреть в глаза парню. Пусть не думает, что я его боюсь! Хотя, скрывать это у меня получается плохо. – Но я на вас не стучала, - произнесла чуть громче. Лучшая защита – нападение. – Я просто высказала своё мнение по поводу вашей манеры вести уроки.
- Так высказала бы его мне. – Черноволосый затушил сигарету о поверхность парты и выбросил окурок в угол комнаты. Я хотела было возмутиться, но вовремя прикусила язык. – Санёк, я не против, чтобы у тебя было своё мнение, но крыс и стукачей в своём классе не потерплю.
- Это не ваш класс, а Эммы Викторовны, - буркнула, не выдерживая. – Вы здесь никто, даже не учитель, так… уголовник, который пытается заставить всех жить по его понятиям.
- Сань, если бы мы жили по понятиям, тебя бы уже замочили, - неожиданно усмехнулся Матвеев, от чего мне стало ещё страшнее. Пара черных глаз пристально смотрели в мои, от чего табун мурашек пробежался по позвоночнику. Он, что, реально сидел? – Короче, чтобы такого больше не повторялось. Пока я ваш классный руководитель, стукачей в группе не будет. Ясно? – Парень взял меня двумя пальцами за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
- Угу, - я снова кивнула, едва удерживаясь от того, чтобы вырваться и убежать.
- Отлично, - улыбнулся Дмитрий, отстраняясь. – Но чтобы, так сказать, закрепить пройденное, сегодня ты убираешь класс.
- Для этого есть уборщицы, - проворчала я, вставая с места.
- Я сказал: ты убираешь класс, - настойчивее повторил парень. – А я, так и быть, помогу тебе поднять стулья и проконтролирую, - с этими словами, он с лёгкостью перевернул мой стул и поставил его на парту. – Чего стоим, Саня? Берём веник, швабру и начинаем работать.
Следующие сорок минут я провела, убирая кабинет под неусыпным надзором Дмитрия Андреевича, который расселся на учительском столе, скрестив руки на груди.
- Санёк, надеюсь, теперь ты поняла, что стучать – плохо? – спросил у меня Дима, когда я поменяла воду в ведре и вернулась в класс.
Теперь я поняла, что этот сумасшедший уголовник ещё и тиран.
- Поняла, - нехотя ответила, хватая с подоконника свою сумку. – Я из-за вас, между прочим, на танцы опаздываю!
Водитель сегодня взял отгул, и я вынуждена была сама добираться почти на другой конец города. Теперь точно не успею.
- Тебе далеко? – неведомо зачем поинтересовался брюнет.
Я без особого желания назвала адрес школы танцев. Не знаю, для чего ему это, но лучше скажу, чтобы поскорее отвязаться.
- Так давай я тебя подкину, - вдруг предложил кареглазый. – Мне не впадлу, уроки всё равно закончились. Ща журнал в учительскую закину и поехали.
- Я с вами никуда не поеду! – заявила, ужаснувшись от подобной перспективы. – Лучше уж опоздать, чем с вами.
- Ну, как знаешь, - пожал плечами парень. – Моё дело - предложить.
- И на том спасибо, - пробормотала я и вышла из класса.
Захватив плащ из гардеробной, я почти бегом направилась к выходу из школы. Но не успела далеко отойти от здания, как вдруг меня чуть не сбил выехавший из ниоткуда мотоцикл, чудом смогла отскочить.
- Сань, не передумала ещё? – ухмыльнулся Дима, затормозив почти рядом со мной. Теперь ясно, за что его могли посадить. Он ведь гоняет, как псих.
- Вы меня на этом собрались подвозить? – воскликнула, едва успев отойти от шока.
- Увы, мадам, другим транспортом не располагаю, - с усмешкой ответил черноволосый. – Санёк, садись, давай, не дури, а то пропустишь свои танцульки и забудешь, как польку отплясывать.
- Лучше так, чем погибнуть в автокатастрофе из-за глупости водителя, - хмуро отозвалась я, перекрикивая рёв мотора мотоцикла.
- Саня, если ты сейчас не сядешь, я усажу тебя сам, - пригрозил Матвеев. – Не гони, поехали.
- Только если вы не будете ехать быстро, - поставила я условие, неуклюже пытаясь сесть на мотоцикл. И почему я делаю такие глупости? Наверное, потому что спорить с сумасшедшим я боюсь ещё больше, чем пытаться выжить с ним на дороге.
- Не, Сань, я не буду ехать быстро, - он хитро улыбнулся, помогая мне сесть, - я буду ехать очень быстро.
- А где здесь держаться? – дрожащим голосом спросила я, думая о том, что убежать ещё не поздно.
Дима молча взял меня за руки, сомкнув их у себя на поясе, что заставило меня покраснеть от смущения и уткнуться носом ему в спину.
- Готова? – задал вопрос парень, в ответ на который я лишь кивнула, забыв о том, что он меня не видит. – Поехали.
Когда мотоцикл сдвинулся с места, я сотню раз пожалела, что согласилась на это. В ушах стоял жуткий гул от рева мотора, ветер дул в лицо, от чего слезились глаза, и приходилось жмуриться, а об испорченной причёске я вообще молчу. Но очень скоро я стала находить свои прелести в этой поездке, наблюдая, как мимо проносятся дома и магазины, чувствуя, как ещё тёплое осеннее солнце слегка припекает кожу. Из окна машины всё воспринимается совсем по-другому, более искусственно, хоть и более привычно. Зато езда на мотоцикле даёт ощущение свободы, которой так не хватает в моей жизни.
Дима остановил мотоцикл у самых дверей танцевальной школы и помог мне слезть.
- За тобой заехать после занятий? – внезапно проговорил он, пока я приглаживала волосы, стараясь хоть как-то привести себя в порядок.
- Сама доберусь, - отмахнулась, поймав себя на мысли, что хотела бы прокатиться так ещё раз, но признаться в этом не могла.
- Тогда бывай, Саня, до понедельника, - бросил мне Дмитрий и тронулся с места.
- До понедельника, - шепнула себе под нос. Не знаю почему, но я, кажется, стала ненавидеть его чуточку меньше.
Выходные я провела дома, готовясь к поступлению в университет, читая книжки и слушая песни группы Nirvana. Я понимала, что приличной девушке не стоит увлекаться рок-музыкой, но меня так и тянуло к папке на компьютере, в которой было сохранено несколько композиций. Классика это, конечно, прекрасно, но почему-то звуки песен именно этой группы дают возможность по-настоящему расслабиться и почувствовать себя свободнее. Странно, что в последнее время я стала так часто задумываться о свободе. Раньше никогда не считала себя в чём-то ограниченной, хоть и понимала, что мои одноклассники живут более полной жизнью, чем я сама. Но для меня это не было признаком ограничения свободы, просто мои родители заботятся обо мне, хотят, чтобы я получила образование, не попала в плохую компанию, стала достойным человеком… Только вот хочу ли я всего этого, никто никогда не спрашивал, у меня не было права выбора, делала, что говорили, и думала, что так правильно… потому что мне внушили так думать.
В понедельник первым уроком должна была быть биология – предмет Эммы Викторовны, но вместо неё в класс неожиданно ввалился Черноволосый.
- Викторовна всё ещё косит занятия, так что вместо биологии я проведу классный час, - объявил он, рассевшись в кресле.
Мои одноклассники заметно оживились, перестав изображать умирающих от недосыпания и удобнее устраиваясь на стульях. Я нахмурилась, лучше бы дома осталась и почитала что-нибудь, чем выслушивать от Дмитрия Андреевича очередную «увлекательную» историю.
- Так, чем вы обычно занимаетесь на классном часе? – поинтересовался кареглазый, открывая блокнот. – Просветите, что ли, а то я не в теме.
- Обычно мы выслушиваем занудные лекции о жизни, - ответил ему Миша Антонов, - о том, как вредно курить, гулять и пьянствовать.
- Дело Викторовна говорит, - усмехнулся Матвеев, откидываясь на спинку стула. – Реально вредно, если не умеешь. Вон Сане, - он неожиданно переключился на меня, - лучше и не начинать, а то знал я одну такую девчонку, которая от стакана виски за один вечер превратилась из приличной в неприличную. В жизни, конечно, нужно всё попробовать, но лучше постепенно, а не в один вечер.
- Вы это к чему, Дмитрий Андреевич? – решила обратить на себя внимание учителя Ира Михалёва.
- К тому, блонди, - он ещё пару секунд посмотрел на меня, а потом всё же повернулся к девушке, - что собаке, которая всю жизнь просидела на цепи однажды всё равно сорвёт крышу, стоит только ослабить ошейник. – Не поняла, это он меня собакой обозвал? – С человеком так же, если ему всю жизнь только запрещать, то когда-нибудь он вырвется на свободу и гульнёт так, что даже самые крутые тусовщики позавидуют.
- По-вашему, нужно с детства позволять людям курить и употреблять алкогольные напитки? – не выдержала я, вставая с места.
- Не позволять, а давать право выбора, - исправил Матвеев, снова обращая на меня внимание. – Тупо навязывать другому свою волю, потому что обязательно появится кто-то, кто сломает эту систему, нужно лишь слегка умерить контроль, и всё полетит к чертям.
- Думаю, у вас неправильные представления о человеческой психологии, - проворчала я, усаживаясь на место.
- Посмотрим, - вдруг загадочно улыбнулся парень.
Я хотела было спросить, что он имеет в виду, но в этот момент дверь открылась и в класс гордо зашла Света Наумова, даже не потрудившись спросить разрешения войти.
- Димочка, прости, опоздала, - виновато произнесла она, демонстративно целуя Матвеева в щёку. Судя по тому, как на пару секунд изменилось выражения его лица, он этого явно не ожидал, но поспешил скрыть замешательство, и кроме меня этого, похоже, никто не заметил.
- Учитесь, девчонки, как извиняться нужно, - ухмыльнулся Матвеев. – Рыжуля, считай, что тройка по литературе у тебя уже есть.
- А хотите я вас ещё куда-нибудь поцелую? – предложила Наумова, соблазнительно прикусывая нижнюю губу. Мне стало противно. Разве можно так себя вести? Это ведь как минимум просто дёшево.
- Рыжуль, ну не при свидетелях же, - фыркнул парень, без особого интереса за ней наблюдая.
- Так давай вечером встретимся, - предложила девушка, почти улёгшись грудью на стол. Я едва сдерживалась, чтобы не выйти из класса и не наблюдать эту отвратительную картину. – Ты мне ещё неделю назад свидание обещал.
- Рыжуля, я смотрю, ты так и хочешь меня под статью подставить, - с усмешкой покачал головой черноволосый. – Ну, раз обещал, то часиков в пять за тобой заеду, окей?
- Окей, - заулыбалась Света, взяла ручку и быстро черканула что-то в его блокноте. – Вот, это мой номер телефона, позвони.
- Замётано, - кивнул Матвеев, и Наумова со счастливым видом прошагала к своей парте. – Может, кто-нибудь хоть музыку врубит, чего в тишине тухнем?
- У меня есть хорошая песня, - засуетилась Света, доставая из сумочки свой мобильный телефон. – Вот, это последний хит Оли Поляковой, - с этими словами она включила какую-то незамысловатую мелодию, а потом пошли и слова, в которых я не обнаружила ни смысла, ни логики. Лучше бы я включила отрывок из пьесы Чайковского. Из моих одноклассников тоже бы никто ничего не понял, но и мозг бы ломать так сильно не пришлось.
- Харе, - скомандовал Матвеев спустя несколько секунд.
- Тебе не понравилось? — опечалилась Света, всё же выключая песню.
- Рыжуль, если кто-то спросит, есть ли у тебя хорошая песня, лучше спрячь это и больше никогда никому не показывай, - посоветовал парень, - целее будешь. Музыка – это явно не твоё.
Света недовольно нахмурилась, спрятав мобильник обратно в сумку.
- Я смотрю, от хренового вкуса не только Сане лечиться надо, - вздохнул Максим, включая на своём телефоне уже знакомую мне песню Nirvana – «Smells Like Teen Spirit».
После урока я дождалась, пока все выйдут на перемену и решительно подошла к Матвееву, который спокойно заполнял журнал.
- Дмитрий Андреевич, вы действительно собрались идти на свидание с Наумовой? - тихо спросила я, от волнения переминаясь с ноги на ногу.
- Санёк, а ты ревнуешь? – усмехнулся он, отвлекаясь от своего занятия.
- Нет, конечно, - буркнула, невольно краснея от смущения. – Просто Света же несовершеннолетняя, к тому же, ваша ученица, это непедагогично!
- Сань, давай ты не будешь учить меня жизни? – попросил кареглазый, скрестив руки на груди и впиваясь в меня черными как смоль глазами ,– За пределами школы я свободный человек и делаю, что хочу. - Да он и в школе-то себя особо не ограничивает. – В пятницу, кстати, нормально с танцулек своих добралась? – неожиданно спросил он.
- Вам какое дело? – хмуро отозвалась я.
- Может быть, я за тебя волнуюсь, - произнёс Дима, и в его голосе я вдруг не заметила насмешки.
- За себя волнуйтесь, - проворчала, поворачиваясь к выходу, - вам же статья грозит за совращение.