Эбилейль [РЕДАКТИРОВАНИЕ]

Мне совершенно не хотелось просыпаться и чувство было такое, что я заранее знала о том, что весь мой сегодняшний день, да что там мелочиться, и все последующие дни до конца моей никчемной жизни пройдут не так, как я себе их представляла. Меня пригласили в ад и я радушно приняла это приглашение, поэтому думать о том, что моя жизнь резко окрасится в розовые оттенки, что на небе отныне будет сверкать радуга, на конце которой я обязательно найду горшочек с золотом, не стоило. Все, что я могла найти на конце своей радуги, так это демона с голубыми глазами.

Ещё раз потянувшись в теплой постели, я заставила себя подняться на ноги и, первым делом подошла к зеркалу, как делала это на протяжении нескольких лет. Ничего не изменилось. Всё та же девочка в растянутой красной майке и черных домашних шортах смотрела на меня своими большими карими глазами, то и дело хлопая ресницами и зевая. Лицо, покрытое веснушками, неуверенная поза, хрупкие плечи и привычка наматывать на палец одну из прядей и без того непослушных волос - все осталось, как есть, хотя мысль о том, что с новой жизнью, новым домом появится новая вариация меня, то и дело проскакивала в моей голове.

Из кухни доносился аромат блинчиков по маминому рецепту. Она всегда украшала порции ягодами и поливала сложенные друг на друга пышные блинчики карамелью, приговаривая, что это преступление - есть блины просто так.

Перед тем, как пойти в ванную комнату и принять душ, я распахнула окно и, не увидев в окне соседнего дома того, чей взгляд заставлял шагнуть в пропасть, позволила утреннему холодному потоку воздуха заполнить все пространство. Мне нравилось ощущение, когда ты выходить из ванной комнаты, обернутая в полотенце, навстречу прохладе, да такой, что мурашки так и норовят появиться на твоей коже, а с волос спускаются на плечи оставшиеся капли. Я не из тех девушек, что проводят в ванной комнате по несколько часов, делая из себя совершенно других людей, таких, что стоит попасть под дождь, как от прекрасной тебя совершенно ничего не останется. Мне достаточно было слегка накрасить ресницы и нанести на губы прозрачный блеск, надеть черные брюки с завышенной талией и свитер, спущенный с одного плеча, слегка заправленный спереди, акцентирующий внимание не на моей груди, не на моих ключицах, а на майке с тонкими бретельками. Кроссовки не входили в мой повседневный гардероб, поэтому я предпочитала обходить их стороной, что совершенно казалось неестественным в современном мире, где все ни с того ни с сего начали сочетать кроссовки и кеды с платьями, брюками, костюмами - кратко: начали пихать их вовсюда, куда только возможно. Волосы я предпочитала либо убирать наверх в неаккуратный пучок, либо завязывать сзади хвост с прямым пробором - оставить их так, как есть, выдавалось довольно редко, большую часть моей жизни они были непослушными и торчали во все стороны.

- Доброе утро!, - прокричала я, спускаясь с лестницы и на ходу поправляя свитер, упавший с одного плеча больше, чем надо. Отец в ответ лишь улыбнулся и развел руками в стороны, якобы приглашая попробовать приготовленный им завтрак. Не сомневаюсь, он провозился с этими блинчиками все утро, если, конечно, не начал с поздней ночи изучать рецепт, написанный в первой попавшейся под руку записной книжке аккуратным маминым почерком. Она всегда выводила каждую букву так чисто, неважно, было это письмо, адресованное старым друзьям, или же обыкновенная записка, которую после использования оставалось лишь скомкать и выбросить в мусорное ведро, до того она была более непригодна, но, черт побери, руки не поднимались этого сделать.

Я задержалась в своей комнате дольше, чем следовало бы, поэтому задержаться дома и позавтракать как следует сегодня приравнивалось к тому, чтобы опоздать в школу и, несомненно, обрушить на себя всю злость Богов. Времени на раздумья не было. Помахав отцу рукой и прихватив по дороге блинчик, я выбежала из дома и, бросив взгляд на соседний дом, направилась в сторону школы.

- Не завтракать - это преступление, Эбилейль, а брать со стола и есть на ходу вообще карается смертной казнью!

***

Школа всегда была для меня своеобразным адом. В детстве надо мной всячески пытались пошутить одноклассники, то прическа не та, то платье не то, то рюкзак их мой не устраивал, после - сумка, то пишу не так, то смотрю не так, то думаю не так - поэтому мне приходилось думать наперед, утирать им носы, представляя игру в шахматы, в которой в качестве шахматных фигур выступали я и мои обидчики. Сейчас совершенно ничего не изменилось - я вновь шла по коридору, что был заполнен до краев двуличными людьми, среди которых разглядеть тех чистых, искренних, "своих" было невозможно. Мне не хотелось быть в центре внимания, честное слово, укромный уголок для меня одной-единственной - предел моих мечтаний, и, вроде бы, я ничем не выделялась, хотя прикованные ко мне взгляды говорили обратное. Хотелось остановится посреди этого длинного коридора со светло-голубыми стенами, сделать максимально равнодушное ко всему лицу и, обратившись сразу ко всем, спросить, что именно заставило их приковать свой взгляд ко мне, спросить, какого черта они это делают и неужели думают о том, что я ничего не вижу, не замечаю перешептывания у меня за спиной. Черт побери, почему, жизнь, ты устраиваешь мне подлянку именно в этот прекрасный день?

Сзади послышались тяжелые шаги и, не успев обернуться, я услышала знакомый голос, что обращался явно не ко мне - наоборот, ко всем присутствующим в этом коридоре:

- На что уставились? Своих дел нет? Вы! Да, вы! Пойдите, что ли, в дамскую комнату и сотрите все это творение у вас на лицах, вы сегодня выглядите более омерзительно, чем всегда.

Он проговорил все это на одном дыхании, ни разу не запнувшись, не испугавшись реакции остальных, не подумав о том, как он сам будет выглядеть в глазах окружающих; он сказал все то, на что у меня не хватило смелости, и молча прошёл мимо.

Я последовала следом, надеясь на то, что он не обернется по пути и не будет считать меня шпионкой или безнадежной фанаткой, что, уверена, следуют за ним по пятам, все таки, как никак, а парень был очень даже хорош. Лишь сейчас я заметила, что он выше меня на добрых сантиметров двадцать, к тому же, хорошо сложен: широкие плечи особенно выделялись на фоне всего. Да и вообще, вдруг пришло мне в голову, с чего это ему считать меня шпионом, если мы вынуждены находиться в одной аудитории на большей части школьных предметов? А если он и повернется, то я уж точно найду, что ему ответить! Все таки я не из тех, кого может повергнуть в страх один только его взгляд. Нет, совсем не из тех, и неважно, что в первую же нашу встречу он наградил меня таким взглядом, от которого мне стало не по себе, и сразу же дал понять - он меня не принял, раз уж пригласил в ад и оборудовал даже отдельный котел, в котором я буду вариться.

Не очень-то ты похож на дьявола. Особенно после этого поступка. Другой бы просто не обратил внимания или стал одним из тех, кто изучал меня глазами. Но нет, Рэнэ, что-то заставило тебя остановиться и прекратить все это безобразие, остановить безумие, в которое я попала самым наилучшим образом: как будто передо мной стояла ловушка и я шла прямиком в неё, даже не задумываясь о последствиях. Просто чертов таран.

- Ай!

"Просто чертов таран" - прозвучали у меня в голове мои последние мысли. Да, Эбилейль, ты определенно не учишься на ошибках, именно поэтому к тебе снова прикованы все взгляды людей, присутствующих в аудитории, в том числе и взгляд преподавателя, а перед тобой стоит тот самый голубоглазый дьявол, которого ещё минуты две назад ты пожирала глазами, следуя по пятам, и в которого ты, конечно же, умудрилась врезаться. Хватит витать в облаках и спустись на землю, Эби!

- Прости, - всё, что я смогла выдавить из себя, и, аккуратно обойдя его стороной, прошла в самую глубь аудитории, смотря под ноги, дабы никто не заметил того, как я раскраснелась и как мне действительно неудобно перед ним. Он спас меня, надеясь, что больше никогда не придется со мной сталкиваться, а я тут как тут, нарисовалась - не сотрешь.

Он ещё минуту постоял на пороге аудитории и, кинув на меня сердитый взгляд, тот самый, от которого мурашками покрывается все тело: от макушки и до пяток, прошел на соседнее место. Его манера поведения, то, как он развалился на своем стуле, кинув рюкзак на пол - весь его вид кричал о том, что ему противно здесь находиться и, будь у него выбор, он бы, не раздумывая, предпочел находиться отсюда как можно дальше, даже не в этом городе, не в этом мире и уж точно не рядом со мной.

Я была ему противна.

***

Добрая половина сегодняшних предметов в моем расписании прошли мимо меня, хотя раньше, в старых школах, я всегда старалась принимать участие в обсуждении той или иной темы, тем самым пыталась сделать так, чтобы преподаватели меня заметили и это сыграло мне на руку в конце очередного полугодия. Но это было раньше. Сейчас всё, что я могла сделать - это открыть тетрадь и просидеть весь урок где-то за пределами досягаемости, в своих мыслях, рассуждая о том, почему все это происходит со мной, где я уже так успела накосячить и что новая жизнь принесет мне на этот раз.

- Эбилейль!

Снова знакомый голос.

Снова запыхавшийся парень.

Эван.

- Что, вновь хочешь пригласить меня вместе пообедать? - начала я, подумав о том, что пора бы найти хоть каких-нибудь друзей в этом городе, а то так и буду слоняться из угла в угол в одиночестве, а так, в компании с кем-то - явно веселее.

- Черт, а ты не говорила о том, что умеешь читать мысли!, - он изо всех сил пытался быть милым и смешным, но воспоминание о том, как он, не успев в прошлый раз расположить меня к себе, сразу же перешёл к другой девушке и мило с ней разговаривал, так и врезалось в голову, - ну так что, пойдём? Иначе всю еду сметут быстрее, чем мы успеем дойти до столовой! Ты ещё не знаешь, какие обжоры здесь учатся!

Очко в твою пользу, парень, ты смог заставить меня улыбнуться после всего, что сегодня произошло. Кто знает, может и стоит дать ему шанс, подпустить немного ближе к себе и, черт побери, подружиться.

- Ну веди, всезнайка, так уж и быть!

Да уж, о том, что здесь учатся обжоры, он не шутил. Мне хватило секунды, чтобы в этом убедиться, потому как столовая была заполнена до краев такими же учениками, как мы с Эваном, а за прилавками почти что не осталось нормальной еды. Будет счастьем найти здесь бутылку воды и какой-нибудь фрукт, чтобы перекусить, хотя мысль о том, что я не так уж и голодна, так и напрашивалась мне в голову.

Мы с Эваном смогли урвать небольшой поднос еды и теперь находились в поисках свободного столика.

- Так, за этим столом сидят спортсмены: те, кто играют в лакросс, - постепенно, с рассказами Эвана обо всем и одновременно ни о чем, я вливалась в общую обстановку и уже не чувствовала себя чужой, - здесь сидят отбросы общества, не сочти за грубость, но это действительно так и я бы не советовал с ними связываться, там - одиночки, а здесь, в самой середине, сядем мы, потому что можем себе это позволить, как никак я главный организатор всех вечеринок в этой школе и за её пределами, а ты под моим крылом!

Выпендрежник.

Не успели мы сесть за стол, как он сразу же начал расспрашивать меня обо всем. Вопросы так и вылетали, создавалось ощущение, что он половину ночи составлял список интересующих деталей моей жизни, а после - заучивал наизусть.

- Так, ты переехала сюда с отцом, чтобы начать новую жизнь? Я правильно тебя понял?, - то, как он играл бровями во время диалога, мне совершенно не нравилось, более того - это отталкивало,- А мама?

- Не будем об этом, - коротко отрезала я, надеясь на его понимание.

- Оке-е-ей, не будем - так не будем, - мне хотелось поблагодарить его за то, что он не стал углубляться в эту тему. Меньше всего сейчас мне хотелось разговаривать о моей маме с незнакомым человеком. Он же незнакомый для меня человек?, - Чем ты занималась в том городе, из которого переехала?

- Ну... я читала книги, играла на гитаре, сочиняла песни и, в общем-то, всё. Скудненько.

Он разочарован. Это выражение лица я выучила за несколько лет наизусть, так люди показывают, что ожидали от меня гораздо большего. Ну что поделать, если мне по душе тихая и спокойная жизнь без приключений на пятую точку?

- И ты не ходила на вечеринки? Или у вас в городе не было настолько классного тусовщика и не было классных вечеринок?

Опять двадцать пять.

- Нет, я не люблю вечеринки.

Этот допрос начал выводить меня из себя, так сильно, что протыкать вилкой еду в тарелке становилось приятнее, если представить на её месте какого-нибудь человека.

- Ты обязана посетить вечеринку, что я устраиваю в здании городского бассейна в эти выходные!

Ну уж нет. Что было непонятно во фразе "я не люблю вечеринки"? Или до этого человека слишком долго доходит очевидное? Чисто из вежливости я написала на салфетке свой номер мобильного телефона и, встав со скамейки и уже направившись к выходу, бросила вслед:

- Если она действительно так хороша, как ты о ней говоришь, то напиши мне ближе к этому дню.

Ну вот и кто меня тянул за язык?