Глава 16.
Гермиона была сбита с толку. Она не могла сосредоточиться на лежавшей перед ней газетой, она лишь моргала, до тех пор пока ее лоб не пересекала глубокая морщина. Это было абсолютно бессмысленно... Почему бы он?..
Заинтересовавшись, заметил ли кто-нибудь еще сегодняшний заголовок, Гермиона подняла голову и в шоковом состоянии оглядела Большой Зал. Гриффиндорский стол был все еще практически пуст, из хаффлпаффцев, кажется, никто и не задумался над статьей, они все весело болтали друг с другом. Кое-кто из равенкловцев шептался и бросал быстрые взгляды на слизеринский стол.
Слизеринцы...
Гермиона покачнулась на месте. Никто из слизеринцев, кажется, ничего не замечал. Но все-таки одного особенного слизеринца, которого она искала, среди них не было.
Двигаясь, словно во сне, она встала и направилась к дверям. Она даже не заметила, что снова взяла в руки Ежедневный Пророк.
У нее просто в голове не укладывалось. Она не могла понять, что случилось. И где были профессора? Разве они не должны что-то с этим делать?
Снова моргнув, Гермиона поняла, что стоит, словно вкопанная, посреди Холла, а студенты, проходящие мимо, бросают на нее странные взгляды. Она чувствовала себя совершенно беспомощной и, не зная, что делать, направилась в сторону слизеринских подземелий. А затем остановилась. Что хорошего она сможет сделать, если придет туда?
Гарри. Она могла бы пойти и сказать Гарри. Он знал бы, что надо делать.
Решившись и ощутив, как в голове все встало на свои места, Гермиона развернулась и сделала три шага в сторону Гриффиндорской Башни. Затем снова остановилась. Гарри бы ничего не смог сделать. Он мог справляться только с собственными потерями, а с чужими не мог. Его краткое общение с Чоу служило тому доказательством...
— Гермиона?
Она обернулась, чтобы посмотреть, кто заговорил с ней, и как только увидела, кто это, с силой сжала в кулаке газету, и прислонилась к стене, чтобы не упасть.
— Панси, — выдохнула она и только сейчас поняла, что ее глаза горят от непролитых слез, непонятно почему появившихся там. Возможно, это было из-за того, что она лично знала того, кто... кто... — Панси, — снова произнесла она. — Мне... мне так жаль.
Ее ноги резко подогнулись, и она съехала по стене на пол.
Глаза Панси расширились, устремляясь к газете, которую с силой сжимала в руке гриффиндорка. Она тяжело сглотнула, медленно подходя к ней.
— Кто? — тихо спросила она, все еще не отводя взгляда от Пророка.
Гермиона протянула ей газету, и Панси несколько минут просто смотрела на прессу, перед тем как взять ее. Закрыв глаза, слизеринка прислонилась к стене. Затем она глубоко вздохнула, открыла глаза и медленно развернула Пророк.
— Нет, — простонала она, ее руки дернулись, будто обжегшись. Газета упала на пол. — Нет... Но... Но я видела ее! — настаивала Панси, глядя исключительно на стену. — На... на Рождество. И... и мы хотели поехать домой на Пасхальные каникулы. Он собирался сказать ей. О нем. Он собирался сказать ей о... о...
Ее грудь то высоко приподнималась, то опускалась.
Гермиона дотронулась до закрытых глаз и стала потирать пальцами лоб.
— Панси, где он? — тихо спросила она. — Ты не можешь позволить ему увидеть это своими глазами.
Слизеринка резко обернулась, окинув диким взглядом Холл. Затем она быстро направилась к дверям в Большой Зал и заглянула внутрь.
— Его там не было, — сообщила Гермиона, встала и, слегка пошатываясь, подошла к ней.
— Профессора Снейпа там тоже нет, — задыхаясь, произнесла Панси. Она в любую секунду могла заплакать.
Гермиона тоже заглянула внутрь.
— И профессора МакГоннагал. И я не вижу профессора Дамблдора, — пробормотала она.
— Он редко бывает там, — сказала Панси, отходя от дверей и встречая взгляд гриффиндорки. — Они будут искать Драко.
— Поэтому они и пошли в подземелья, — Гермиона кивнула. — Это хорошо, что он не узнает из газет.
— Он не захочет узнать и от них, — Панси смотрела вдаль, потирая ладонью лоб. Она фыркнула. — Очень холодно и слишком официально.
— Я не могу представить, что... — начала говорить Гермиона.
Панси расстроено выдохнула.
— Я просто этого не понимаю! — воскликнула она, топчась на одном месте. — Почему... почему... просто почему?!
Гермиона беспомощно пожала плечами. Внезапно Панси посмотрела на нее.
— Подожди, Гермиона... Драко не в подземельях. Я точно знаю, потому что хотела поговорить с ним об... а, какая сейчас разница, о чем! Но Блейз сказал, что его там не было.
Гермиона моргнула и взглянула на лестницу рядом с ними.
— Тогда он у нас. Профессор Снейп об этом не знает. Мы должны?..
— Да, — быстро ответила Панси. — Думаю, он предпочтет это услышать от меня. Ну, конечно, он бы предпочел это вообще ни от кого не услышать... — она снова фыркнула и направилась к лестнице. — И я предпочла бы никогда ни о чем таком ему не говорить.
Они уже преодолели половину ступенек, когда встретили Рона, спускающегося вместе с Невиллом завтракать. Он широко улыбнулся и, поравнявшись с ней, поцеловал в щеку. Девушка слабо улыбнулась в ответ.
— Уже позавтракала? — спросил Рон, беря ее за руку. — Пойдем, поешь со мной.
Гермиона, поколебавшись, медленно вытащила руку из его хватки.
— Панси должна поговорить с Драко, — сказала она, снова жалко улыбнувшись ему. — Ты иди, я скоро буду.
Рон кивнул и отсалютовал ей.
— Тогда ладно. Увидимся!
И затем он с Невиллом продолжили спускаться вниз, а Гермиона с Панси преодолели оставшиеся ступеньки, ведущие к Гриффиндорской Башне.
Гермиону нисколько не удивило то, что чем ближе они подходили к комнате шестикурсников, тем все медленнее и медленнее они шли. Они проплелись, словно черепахи, по гостиной и направились к двери, которая внезапно очутилась так далеко, что казалась еле досягаемой для них. Но хоть Хогвартс и любил ставить западни студентам и изменять коридоры, все же девушки дошли до комнаты быстрее, чем им этого хотелось.
Гермиона постучала в дверь.
— Подождите! — услышали они изнутри голос Симуса, а затем дверь распахнулась. Парень все еще натягивал через голову рубашку, но смог усмехнуться им. — Входите, входите, — бодро произнес он. — Извините за беспорядок. Вон та груда одежды — это Дин не может никак выяснить, что же ему сегодня надеть. Чертова девчонка, он...
— Эй! — заорал Дин с того места, где стоял на коленях перед своим чемоданом.
— ... он никогда не знает, что ему надеть из всей этой одежды. Только раздражается и всегда мешает... Итак, что мы можем для вас сделать?
— Драко здесь? — спросила Панси, аккуратно обходя вышеупомянутую груду и глядя на разобранные кровати.
Симус усмехнулся.
— Голубки там, — произнес он, жестом указывая себе за спину на одну из кроватей, чей полог был все еще задернут. — Мы думаем, они использовали Заклинание Заглушения и забыли убрать его, потому как мы не видели ни их тел, ни их волос.
Панси прошла к кровати и отдернула полог. Гермиона встала за ней.
С этого можно написать отличную картину, рассеянно подумала Гермиона.
Гарри отвернулся от внезапного света, а Драко издал какой-то малопонятный звук, спрятав лицо на груди брюнета. Несколько волос выбились из его прически и защекотали подбородок Гарри, заставив того заворчать и немного поежиться. Затем, слегка застонав, Гарри устало приоткрыл один глаз.
— Пр'ивет, 'Ермиона... — пробормотал он, потерев глаза и запустив пальцы в волосы.
Его другая рука обнимала Драко за талию под одеялом.
— Я не могу этого сделать, — резко сказала Панси, поворачиваясь и резко садясь в изножье кровати. От ее движения кровать содрогнулась, и Драко издал раздраженный звук, прежде чем медленно заморгать. — Гермиона... посмотри на них! Я не могу... Я не могу сказать ему, что... — у нее сорвался голос, и она спрятала лицо в своих ладонях.
— Панси? — удивился Драко, проснувшись одновременно с Гарри.
Они вместе неловко сели, удостоверившись, что практически полностью закрыты от чужих глаз. Гермиона слегка покраснела, поняв, почему они это сделали.
— Панси, что случилось?
Глаза Гарри расширились, и его рука легла на бедро слизеринца.
— Помнишь, я сказал, что вчера вечером что-то произошло? — быстро спросил он, понизив голос и глядя на Драко.
Блондин замер. Его рука нашла руку Гарри, и их пальцы переплелись.
— С тобой все в порядке, Панси? — спросил он. — Это... что-то случилось с твоими... твоими родителями?
Панси отрицательно покачала головой.
— Не с моими, Драко, — пробормотала она, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть блондину в глаза.
Рука слизеринца напряглась вокруг руки Гарри, сжав ее практически до костей.
— Тогда с чьими? — спросил он слегка дрожащим голосом.
Гарри попробовал поймать взгляд Гермионы, но она смотрела вдаль, сильно зажимая рот рукой. За ней стояли Дин и Симус, широко распахнутыми глазами наблюдая за разыгрывающимися событиями.
— Милый, мне так жаль, — прошептала Панси.
Драко дернулся.
— Нет, — произнес он, моргая.
— Драко...
— НЕТ! — он покачнулся, отпуская руку Гарри и сжимая свою в кулак. — Нет, ты неправа.
— Драко, это было в Ежедневном Пророке! — воскликнула Панси, а из ее глаз капали слезы, которые она совершенно не замечала. — Мне так жаль, что это произошло... Прости, Драко, но твоя мама...
— Я не верю тебе. Гарри, скажи ей, что она неправа! — закричал блондин, пальцами вцепившись в плечо гриффиндорца.
Гарри уставился на Гермиону, медленно кивнувшую ему. Перед его глазами вспыхнуло немного знакомое лицо, с обладателем которого он никогда не говорил. Человек, которого он видел лишь один раз...
— Драко... — мягко произнес он, чувствуя, как к нему возвращается то ужасное ощущение, с которым он проснулся ночью, и страх вновь заполняет его грудь.
Он повернулся, чтобы посмотреть на Драко, и независимо оттого, что блондин увидел в его глазах, это его сломало. Драко быстро моргнул, затем еще несколько раз, и его пальцы так сильно сжали плечо гриффиндорца, что суставы побелели.
— Это невозможно, — отрывисто произнес он. — Это... Это бессмысленно... Это невозможно, моя мать... моя мама... она не могла... нет.
Драко вдыхал воздух так быстро, что Гарри стало страшно, что тот дышит слишком часто, и он попробовал быстро обнять парня за талию. Но Драко дернулся и неловко упал на кровать.
— Не трогай меня! — закричал он.
Гарри замер, перед тем как снова потянуться к нему и попытаться взять слизеринца за руку.
— Драко, — вновь произнес он.
— ПРЕКРАТИ! — взорвался Драко. Его взгляд был немного безжизненным, что очень обеспокоило Гарри, и гриффиндорец попробовал еще раз завладеть рукой любовника. Пытаясь избежать этого, Драко чуть не заехал ему локтем по носу. — НЕТ! Прекрати, прекрати лгать мне! Это какая-то шутка? Ты пытался убедить меня перейти на другую сторону?! Ладно, я уже ведь перешел, так? Просто... просто остановись! Остановись! ЭТО УЖЕ СОВСЕМ НЕ СМЕШНО!
Гермиона издала наконец что-то, похожее на сдавленное рыдание и отвернулась. Панси снова спрятала лицо в ладонях. Симус же и Дин еще несколько минут назад выскользнули незамеченными, когда поняли, что случилось.
Слегка прикусив губу, Гарри ждал, пока Драко снова не откроет глаза, чтобы поймать его пристальный взгляд. Дыхание Драко постепенно замедлилось, он уставился на Гарри и сильно сжал губы. Его лицо было бледным, невыразительным, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но с его губ ничего не слетело. Нижняя губа слегка подрагивала, глаза Драко медленно закрылись, и он тяжело упал лицом к Гарри, свернувшегося около него клубком. Тихий хныкающий звук сорвался с губ блондина.
— Нет... — простонал он, качая головой из стороны в сторону. — Нетнетнетнетнетнет.
Гарри уперся подбородком в его голову и сжал руки вокруг него, только сейчас заметив, что Панси подползла к ним и обнимает Драко сзади.
— Северус, ты ведь не думаешь, что он и впрямь будет здесь, да? — внезапно раздался голос за пределами их комнаты.
— Его нет в слизеринской гостиной, его нет в Большом Зале, и, как бы ненавистно мне не было это предполагать, но я все-таки думаю, что этой ночью он разделил жилое помещение с твоими гриффиндорцами.
Драко быстро сел, диким взглядом смотря на дверь. Профессор Снейп и профессор МакГоннагалл появились перед ними и резко остановились, увидев в комнате четверых подростков.
— Мистер Поттер! — воскликнула МакГоннагалл, широко распахивая глаза. — Вы ведь хоть немного одеты, не так ли? Особенно в присутствии женской компании! Мисс Грейнджер, на вас совершенно не похоже то, что вы находитесь здесь, когда...
— Минерва, — тихо прервал ее Снейп, кивком головы указывая на Драко, который уставился на них покрасневшими глазами.
МакГоннагалл вздохнула.
— О, дорогой, — пробормотала она. — Кажется, мы не успели вовремя.
— Профессор Снейп, — произнес Драко, отодвигая от себя Гарри и Панси. — Я... Скажите мне правду, — в отчаянии сказал он. — Я не... я не...
Снейп глубоко вздохнул, внутренне собираясь для разговора.
— Мистер Малфой, — начал он говорить очень деловым тоном. — Мне очень, очень жаль, что приходится сообщать вам это...
— Профессор! — в отчаянии воскликнул Драко.
Снейп, казалось, слегка уменьшился. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Драко, — мягко произнес он таким тоном, который показывал, что у него были более близкие отношения с его слизеринцами, чем всем доводилось видеть на его уроках.
Это, казалось, само по себе еще больше ранило Драко. Гарри заметил, что рука Снейпа слегка тряслась, когда он отбросил ею свои сальные волосы с глаз.
— Драко, я... Ты знаешь, мы с твоей матерью были хорошими друзьями. То... что случилось, было... — он оборвал себя, внезапно выпрямился и встретился взглядом с блондином. — Темная Метка была найдена над поместьем сегодня поздно ночью. Мы узнали об этом только утром, — глаза Снейпа закрылись. — Ты даже не представляешь, как я сожалею о твоей потере.
Внезапно дыхание Драко остановилось, а взгляд расфокусировался. Он наклонился, подтянул ноги к груди и спрятал в них лицо. Гарри встревожено наблюдал за ним, совершенно не зная, что ему надо сейчас сделать. Панси, казалось, тоже не знала; она все еще смотрела на Снейпа.
Установившаяся тишина спустя мгновение была нарушена появлением Рона, внезапно влетевшего в комнату и заставившего всех вздрогнуть. Не заметив присутствия профессоров, он ошалело махал над собой письмом.
— Гарри! — кричал он. — Гарри, Пожиратели Смерти сбежали из Азкабана!
Его слова потрясли всех присутствующих в данный момент в спальне шестикурсников.
Драко же дернулся, Гарри наклонился вперед и сжал одну из его рук. Правда, он не был уверен, заметил это Драко или нет, даже, несмотря на то, что он сжал руку в ответ достаточно сильно.
— Когда это случилось, мистер Уизли? — быстро спросила МакГоннагалл, сильно побледнев.
Глаза Рона расширились, поскольку он только сейчас заметил, что двое из его преподавателей находятся в комнате.
— Э... Этим утром, — чувствуя себя неловко, ответил он и, моргая, оглядел помещение. — Несколько часов назад. Мой папа написал об этом мне... ммм, Кингсли Шаклбот сказал ему, когда он сегодня появился в Министерстве. Этого даже нет в сегодняшнем Пророке.
— Мерлин, — выдохнула МакГоннагалл, а Снейп сильно нахмурился.
— Это не было просто совпадением, — медленно произнес он.
— Это было наказание, — тихо произнесла Гермиона, прислоняясь к одному из столбиков другой кровати.
Драко медленно повернул голову в сторону, чтобы взглянуть на нее. Снейп тихо смотрел на девушку.
— Наказание? — повторила Панси слегка хриплым голосом.
Гермиона кивнула, устало прикрыв глаза.
— Я уверена, что Волдеморт, — половина присутствующих вздрогнула, — мог освободить Пожирателей, когда бы он захотел. Но прошлым летом они его подвели. Они... правда, все испортили. Поэтому он и оставил их там, — стала объяснять Гермиона. — Мама... Мама Драко... — Драко слегка вздрогнул, но Гермиона решительно продолжила. — Это ведь было задание Люциуса, так ведь? То происшествие в Министерстве? И он потерпел неудачу. Поэтому Темный Лорд оставил всех Пожирателей Смерти в тюрьме в качестве наказания, но, что еще хуже, как предостережение, дабы они снова все не испортили, я уверена, он убил жену своего самого ближайшего последователя. Я... я, правда, сомневаюсь, стал бы он преследовать потом и Драко...
— Как проницательно, мисс Грейнджер, — ехидно произнес Снейп. — Вы, кажется, знаете, как мыслит Темный Лорд. Однако я должен заметить, что вы, скорее всего, правы, — Мастер Зелий выдохнул через нос и искоса взглянул на МакГоннагалл. — Темный Лорд любит наказывать тех, кто не выполняет его распоряжений. И Люциус уже до этого расстроил его этой историей с дневником.
— Дневником, профессор? — спросила Гермиона. — Тем, что был у Джинни Уизли?
— Это вас не касается, мисс Грейнджер, и в данный момент это неважно, — ответил Снейп.
— Вы знали? — внезапно очень тихим голосом произнес Драко.
— Что, Драко? — быстро поинтересовался Гарри.
Драко поднял голову, уставившись на Снейпа холодным, жестким взглядом.
— Вы знали? — повторил он, ярость, звучавшая в его голосе, только усиливала его. — Вы знали, что этот ублюдок собирается преследовать мою мать?!
Снейп долго смотрел на Драко.
— Вы, правда, так плохо обо мне думаете?
— Вы Пожиратель Смерти! — настаивая, закричал блондин. — Как и мой отец! Я видел вашу метку, я знаю, что она у вас есть! Меня не волнует, обманываете вы Дамблдора или нет, но вы не сможете одурачить меня. Вы, наверное, сотрудничали с Ним с тех пор, как он вернулся!
Панси теперь тоже обвиняющее смотрела на Снейпа.
Рон усмехнулся.
— Ты, правда, думаешь, что Дамблдора так легко можно одурачить? — спросил он. — Конечно, он знает, что Снейп — Пожиратель Смерти, ты, кретин...
— Рон! — резко прервал его Гарри, заметив, что Рон начал глумиться над Драко.
— Что? Он — идиот, Гарри.
— Вероятно, ты пропустил ту часть, где Драко сказал «Вы знали, что этот ублюдок собирается преследовать мою мать», Уизли? — холодно поинтересовалась Панси.
Рон мигнул, его глаза широко распахнулись, когда он посмотрел на нее.
— Ты-Знаешь-Кто преследует твою мать? — потрясенно спросил он.
— Нет! — сердито воскликнула она. — Не мою мать!
— Рон, ты не видел сегодняшний Ежедневный Пророк? — мягко поинтересовалась Гермиона.
— Уизли не читает Ежедневный Пророк, — сказал Драко, его голос звучал слегка надтреснуто, хотя он пытался не показывать, что это его беспокоит. — Ты же знаешь, он во всем полагается на тебя.
— Ладно, довольно, — произнес Снейп. — Мистер Малфой, думаю, вам нужно вернуться вместе со мной в слизеринские подземелья, чтобы мы могли обсудить...
— О, убирайтесь, вы, летучая мышь переросток! — закричал Драко, впиваясь взглядом в Снейпа. — Я вам все еще не доверяю!
— Мистер Малфой, — твердым тоном сказал Снейп, — я просто предлагаю вам...
— Меня это не волнует! — продолжал кричать Драко. — Почему бы вам не пойти и не помыть свою голову или еще что-нибудь сделать, вы, гребаный предатель!
— Драко! — Снейп быстро вытянулся, ощущая, как его щеки заливаются краской.
В этот момент МакГоннагалл подозрительно закашлялась. Снейп уставился на нее, и она в мгновение ока восстановила самообладание.
— Мистер Малфой, я думаю, что вы должны пойти с профессором Снейпом, — ровно произнесла она.
— Я думаю, — слегка дрогнувшим голосом произнес Драко, — что именно сейчас я очень, очень хочу остаться один!
— Именно это я и пытался предложить, — раздраженным тоном сказал Снейп. — И если бы ты пошел со мной...
— Э, мы не совсем... хм... одеты, — краснея, заметил Гарри.
Профессора моргнули.
— Вообще? — тихо спросил Снейп, уставившись на одеяла, в которые были обмотаны ниже пояса Гарри и Драко.
Его губа изогнулась от отвращения.
— Да, — пробормотал гриффиндорец.
МакГоннагалл приподняла бровь.
— Хорошо, тогда всем следует уйти и дать им время, чтобы одеться, — произнесла она.
Гермиона кивнула и повернулась, чтобы сразу уйти. Она задержалась рядом с Роном, который уставился на Драко и, кажется, наконец, понял, кто именно умер.
— Малфой... — тихо произнес он. — Мне... мне, правда, очень жа...
— ЗАТКНИСЬ! — взревел Драко, наклонившись к ногам и зажав уши ладонями. — Заткнись, заткнись, заткнись... Я не хочу слышать это от тебя, Уизли, просто уйди!
Рон снова открыл рот, видимо, собираясь еще что-то сказать, но в этот момент Гермиона мягко взяла его за запястье и, когда он посмотрел на нее, покачала головой. Вместе они тихо покинули комнату. Панси следом за ними достигла двери и обернулась, чтобы взглянуть на Драко.
— Ты... ты хочешь, чтобы я подождала...
— ВОН!!! — практически в истерике заорал Драко.
Панси кивнула, выглядя так, будто собиралась снова заплакать, но все же вышла. МакГоннагалл последовала за ней.
— Я буду ждать тебя за портретом, — произнес Снейп, — чтобы удостовериться, что ты вернулся в подземелья, — и он тоже ушел.
Как только за ним закрылась дверь, Драко выпрыгнул из кровати и начал быстро одеваться.
— Драко?.. — мягко позвал его Гарри, наблюдая за ним.
— Замолчи, Гарри, я ничего не хочу слышать, — пробормотал слизеринец, натягивая на себя рубашку.
— Драко, послушай, может, я...
— Ты это видел, да? — прервал его Драко, резко надевая на себя брюки и не застегивая их.
— Видел... О. Да, думаю, видел, — грубовато ответил Гарри.
Драко молчал, держа в руках свои ботинки и не останавливая свой взгляд ни на чем конкретном. Его плечи слегка поникли.
— Ты бы мне сказал, правда? Если бы смог узнать того, кто это был?
— Конечно, — медленно ответил Гарри. — Обязательно сказал бы. Но... Но я видел твою маму только один раз, на Чемпионате Мира по квиддитчу, помнишь?
Драко кивнул и затем все еще с ботинками в руках направился к двери.
— Подожди, Драко, позволь мне пойти с тобой, — попросил брюнет, откидывая одеяло и поднимая с пола свои боксеры.
— Нет, — спокойно ответил Драко. — Я не хочу.
— Драко...
— Оставайся здесь, Гарри! — воскликнул Драко.
Дверь захлопнулась за ним.
* * *
Гарри не беспокоил Драко все утро и спустился к подземельям лишь позже днем. Панси встретила его в слизеринской гостиной и пошла вместе с ним к комнате шестикурсников.
— Думаешь, он, правда, захочет нас увидеть? — спросил Гарри, останавливаясь перед дверью.
Панси пожала плечами.
— Я не хочу оставлять его одного так долго, — ответила она. — Надо хотя бы проверить, как он.
Гарри кивнул и постучал в дверь.
— Пошли к черту! — услышали они вопль Драко изнутри.
— ...
— Хм, — пробормотала Панси.
— Ладно, — Гарри кивнул. — Вернемся позже?
— Да, думаю, так и поступим.
Они вернулись вечером, поскольку ни у того, ни у другой не было никакого настроения идти на субботнюю вечеринку.
— Послушай, я так и не спросил, — сказал Гарри, искоса взглянув на свою спутницу. — Ты как?
— Я в порядке, — ответил девушка. — Просто... странно. То есть, конечно, ничего особо и не изменится, ведь я ее не так уж часто и видела, но...
Гарри ничего не сказал, но понял то, что она подразумевала. Он был практически уверен, что Драко не почувствует всю тяжесть потери до того, как поедет летом домой в поместье, пустое, не только без отца, но и без матери...
Вздохнув, Гарри снова постучал в дверь. Может, Драко смог бы остаться с ним на лето. Может, Рон не стал бы слишком язвить по этому поводу.
— Думаешь, он спит? — спросил Гарри, когда никто не откликнулся на стук.
— Сомневаюсь, — ответила Панси. Она стала поворачивать ручку двери, мягко позвав при этом. — Драко?
— Если ты сейчас войдешь, клянусь Мерлином, я тебя прокляну! — закричал Драко.
Панси выдохнула через нос.
— Отлично, — сказала она Гарри. — Думаю, он выйдет, когда будет готов. Я скажу профессору Снейпу, чтобы домовые эльфы приносили ему еду.
* * *
Гарри так и не увидел Драко вплоть до утра понедельника.
— Я не знаю, что делать, — говорил он Симусу, который был его партнером на Гербологии, с тех пор как Рон стал встречаться с Гермионой.
На них были надеты большие защитные очки и перчатки, и они пытались срывать стручки с семенами с мерзкого растения, стоявшего перед ними и выпускающего струю клейкого кислого вещества всякий раз, когда отдирали от него один из стручков.
— Ты пытался снова увидеться с ним? — спросил Симус, борясь при этом с растением.
— Нет, — ответил Гарри, вытирая защитные очки от забрызгавшей их ярко-зеленой слизи. — Со вчерашнего утра. Он никого не хочет видеть, поэтому я и даю ему возможность побыть одному.
— Ты уверен?
— Насчет чего?
— Что он хочет быть один?
— Ну, он никому не разрешает войти в комнату, — пробормотал Гарри.
Он положил несколько семян в стоявший на столе ковш и вздохнул.
— Но... может, он только делает вид, что никого не хочет видеть? — предположил Симус. — Подумай, кому захочется быть так долго одному, после того как такое случилось?
— Может, так и есть, — Гарри пожал плечами. — Я не знаю... Симус, мне кажется, он обиделся на меня.
Одна из рук Симуса замерла, сжав стручок, а сам он недоверчиво взглянул на Гарри.
— С чего ты это взял?
— Просто... — он замахал рукой, как бы показывая, что он не знает, как все это объяснить. — Я хочу сказать, что я... видел, как все это произошло. Как бы видел.
Симус моргнул.
— Правда, видел?
— Да...
— Но... как?..
Гарри пальцем ткнул в свой лоб.
— Вот так. Я не мог вспомнить, кто это был, и что вообще произошло, но я знал, что произошло что-то плохое. То есть я почувствовал, что это плохо, это теперь я знаю, что это было плохо для Драко, и...
— И ты беспокоишься за него, — закончил Симус его предложение.
Гарри кивнул.
— Да. И... ну, я проснулся, и это разбудило Драко, но я не смог вспомнить...
— Послушай, Гарри, ты же не мог это остановить. Ты же говоришь, что проснулся, когда все уже было сделано.
— Я знаю, — произнес Гарри. — Но все же. Может, именно поэтому он... мучается? Может такое быть?
Во взгляде Симуса сквозило сомнение.
— О, я не знаю! — сердито воскликнул Гарри. — Я просто не хочу, чтобы он обижался на меня!
— Хэй, но ведь все произошло не из-за тебя, не так ли, Гарри? — заметил Симус. — Если именно поэтому ты не пытался снова увидеть его... я думаю, ты должен быть более настойчивым, дружище.
Гарри нахмурился, но, прежде чем смог что-то сказать в ответ, профессор Спраут закричала на них, потребовав, чтобы они продолжили работать. Вздохнув, он вернулся к дерганью стручков с семенами, пока Симус ворчал о липкой гадости, попавшей ему на волосы.
* * *
Наступил вечер вторника, а Гарри так и не видел Драко, с тех пор как тот выбежал из Гриффиндорской Башни в субботу. Он и не пытался снова вернуться к слизеринцам, даже несмотря на то, что Симус, Гермиона и даже Рон говорили ему, что он должен это сделать. Он, правда, не думал, что от этого будет какой-нибудь прок. Драко упрям, Гарри об этом знал, но, если он ввалится к нему прямо сейчас, это может стать самой большой ошибкой в его жизни. Даже Снейп, видимо, понял, что Драко нуждается в каком-то времени, чтобы оплакать мать, поскольку парень так и не приступил к занятиям.
Уже почти наступил комендантский час, и Гарри сидел на одном из диванов в гриффиндорской гостиной, мрачно уставившись на огонь и ощущая себя совершенно беспомощным, когда почувствовал, как кто-то сел рядом с ним.
— Гарри? — сказал вновь пришедший.
Гарри повернулся и немного удивился, увидев рядом старшего Криви.
— Колин, — поприветствовал он, слегка приподнимая брови. — Что ты хочешь?
Пятикурсник что-то вертел в руках, слегка прикусив нижнюю губу.
— Я... ммм... Я уже давно хотел тебе это отдать, — заикаясь и краснея, произнес он. — Но забыл... а тут я перебирал старые фотографии, увидел и подумал, что ты захотел бы иметь это, поэтому я... хм... здесь, — он протянул Гарри фотографию и встал, широко улыбнувшись. — Думаю, очень хорошо получилось, надеюсь, что и тебе понравится!
И он тут же ушел, оставив Гарри в замешательстве разглядывать белую поверхность задней части живой картинки, которую ему дал Колин. Он медленно перевернул ее и покраснел.
Боже всемогущий...
Это была фотография, которую Симус подговорил сделать Колина, когда Гарри и Драко были заняты... очень важными вопросами... Гарри усмехнулся, наблюдая, как фото он прислоняет фото Драко к косяку. Это выглядело так, словно они пытались поглотить друг друга. Улыбка исчезла с лица Гарри, и он снова почувствовал себя угнетенным. Чего бы он сейчас ни отдал, чтобы прямо сейчас так же поцеловать Драко...
— О, ради Бога, Поттер! Умерла не твоя мама!
— Панси? — с недоверием произнес Гарри, поворачиваясь к стоявшей на по другую сторону дивана слизеринке. — Как ты сюда попала?
— Я ее впустила, — ответила за нее Гермиона, останавливаясь за ним и скрещивая руки. — Мы хотим с тобой поговорить.
Гарри удивленно моргнул.
— Хорошо... — медленно сказал он, смотря то на одну, то на другую девушку.
Гермиона вздохнула.
— Гарри, что ты делаешь? — почти сердито спросила она.
— О чем ты?
— Она хочет знать, почему ты сидишь здесь и выглядишь так, будто твоего щенка кто-то сглазил, а в это время твой парень не покидает свою комнату уже в течение четырех дней? — резко спросила Панси, прижимая к талии кулаки.
— Ну, я... — Гарри замолчал и нахмурился. Почему они выглядят такими раздраженными? — Я не знаю, что мне делать! — воскликнул он, внезапно расстроившись. — Я хочу сказать, его мама только что умерла... то есть была убита, а я... я не... я не знаю, что сказать или сделать... Я только все испорчу, я знаю... — он бросил быстрый взгляд на свою лучшую подругу. — Ты же знаешь, Гермиона, ты видела, что случилось с Чоу. Я только бы все ухудшил, я знаю, что я был бы...
— Очень жалостливым? — спросила Панси. — А где же знаменитая гриффиндорская храбрость?
— Я что-то не вижу, что ты рядом с ним, — парировал Гарри.
Панси закатила глаза.
— Дело в том, что он во мне не нуждается. Ему нужен ты. Но он вряд ли когда-нибудь это признает.
— Но... — Гарри вздохнул, отворачиваясь от слизеринки и откидываясь на спинку дивана. Он скрестил руки и снова уставился на огонь. — Но я не знаю, что ему сказать...
Он услышал, как вздохнула Гермиона, как подошла и села рядом с ним.
— Гарри, ты ничего не должен ему говорить, — сказала она. — Он не нуждается в словах утешения или каких-то добрых поступках... Ему просто нужен кто-то, кто был бы рядом с ним.
— Но...
— Нет, Гарри, выслушай меня, — прервала его Гермиона. — Помнишь, когда умер Сириус? Ты помнишь, каким ужасным было начало лета?
Гарри вздрогнул и, наклонившись, упер локти в колени.
— Да, — прошептал он. — Как я могу такое забыть?
— И что? — спросила Гермиона. — Ты просто ждал, чтобы кто-то пришел, и сказал, что все будет в порядке? Что, несмотря на то, что Сириус мертв, жизнь продолжается, и ты должен быть счастлив, потому что Сириус хотел бы, чтобы ты был счастлив? Что Сириус в лучшем мире и, возможно, рад, что там находится?
Гарри нахмурился. Он был уверен, что ударил бы любого, кто попытался бы ему это сказать.
— Вот видишь? — она мягко улыбнулась. — Тебе не нужны были слова. Они бессмысленны, они только заполняют пустоту вокруг и неуклюжую тишину. И ты не должен пытаться что-то говорить. А если бы мы еще в июле заговорили с тобой о Сириусе, ты бы замер. Ты ушел бы из комнаты или сменил тему разговора. Ты не хотел говорить об этом. Теперь ты можешь... частично. В любом случае рана уже не столь глубока, и ты принял то, что случилось.
Гарри запустил пальцы в волосы и тяжело выдохнул.
— Я не знаю, Гермиона... Что, если Драко никого не хочет видеть? Он — не я, ты это знаешь.
— Это очевидно, — Панси фыркнула, наконец обходя диван, чтобы сесть на его подлокотник.
— Гарри, насколько лучше ты себя почувствовал, когда появился в Норе? Как только ты оказался среди людей, которые заботятся о тебе, кто знал, что случилось. Не имело совершенно никакого значения, что мы говорили, просто мы были...
— Просто вы были там, — тихо закончил Гарри, закрывая глаза. — Я, правда, почувствовал себя лучше, — признал он. — Было... трудно... просто одному находиться в той комнате, где никто не знал, как я был несчастен. Ну, я знаю, что Дурсли не знали. Или забота. Самым худшим было то, что никто обо мне не заботился...
— И как ты думаешь, что сейчас чувствует Драко? — спросила Панси. — Я не думаю, что он хоть какую-нибудь весточку получил от отца. И, вероятно, не получит. У него больше нет родителей.
— О, Боже... — пробормотал Гарри. — Я и забыл о Люциусе...
— Имя Малфоев сейчас не так уважаемо, как несколько лет назад, — заметила слизеринка. — Поэтому я думаю, что Драко считает, что никто о нем сейчас не беспокоится. Похороны же его мамы будут в пятницу, и я не уверена, что придет очень много народа. Плюс ко всему, профессор Снейп сказал, что там будут авроры на тот случай, если появится мистер Малфой.
Гарри моргнул и посмотрел на нее.
— Это... это будет жестоко, — пробормотал он, чувствуя, как его охватывает жалость к мужчине, который мог бы посетить похороны своей жены, но знал, что сделай он это, будет снова арестован.
Панси кивнула.
— Это всего лишь сделает испытание таким... беспристрастным, — она фыркнула. — Потому что он очень сглупит, если придет. А уж если придет, то этот день станет гораздо хуже...
Гарри молчал в течение нескольких секунд. Он не мог себе это представить... хоронить свою мать, а затем видеть, как в тот же самый день снова арестовывают твоего отца...
Вздохнув, Гарри мягко спросил:
— Слизеринский пароль не менялся?
Девушки быстро облегченно переглянулись и усмехнулись.
* * *
Когда Гарри тихо постучал в спальню слизеринских шестикурсников, ему снова ответили «Отвяжитесь!».
— Пока он бодрствует, он никого не впускает, — произнес Блейз, стоявший вместе с Гарри за пределами комнаты. — А когда он засыпает, мы должны прокрасться к своим кроватям и на следующее утро проснуться очень рано и тихо уйти. Иначе он нас проклянет. От него уже вчера досталось Тео.
— Ладно, я войду, — ответил Гарри, чувствуя, как у него повышается уровень адреналина в крови, и пытаясь не думать о том, что случится, когда он войдет в эту комнату. — Дверь не заперта, видимо, он не пытается не впускать людей...
— Ты помнишь, какая кровать его... о, прости, глупый вопрос, — Блейз хихикнул, когда Гарри немного покраснел.
— Пожелай мне удачи, — пробормотал он, а затем толкнул дверь, полностью открыл ее и тихо закрыл за собой, когда оказался в комнате. — Драко? — позвал он.
И услышал шорох одеял за закрытым пологом кровати блондина.
— Гарри? — тихим голосом произнес Драко. Полог слегка раздвинулся, и показалась светловолосая голова. — Это ты стучал? Я думал, это Винсент...
Гарри сделал несколько шагов вперед.
— Нет, это был я, — подтвердил он, подходя еще ближе.
Драко, моргнув несколько раз, сглотнул.
— Самое время тебе здесь появиться, — хрипло сказал он.
У Гарри скрутило живот, но он все же заставил себя продолжить путь. Драко на самом деле ждал его?..
— Прости, я опоздал, — мягко ответил он, пытаясь загладить свою вину.
Он преодолел оставшееся между ними расстояние и еще больше раздвинул полог. В течение секунды Драко просто смотрел на него, а затем подвинулся, чтобы предоставить ему больше места. Сглотнув, Гарри стащил с себя ботинки и медленно заполз на кровать. Чувствуя на себе взгляд слизеринца, он откинулся на подушки и, как только удобно устроился, немного приподнял руку. Драко тут же обвился вокруг него, стискивая его рубашку, и Гарри нежно улыбнулся, опустив руку на плечо блондину.
— Прости, — повторил он.
— Все хорошо, — пробормотал Драко. — Я... Я не знал...
— Прости, — еще раз быстро произнес Гарри. — Я думал, что ты хочешь побыть один. Все пытались сказать мне, что я должен снова увидеть тебя, но я не думал, что ты хочешь, чтобы я пришел.
Драко пожал плечами.
— А я и не хотел. Правда. Только сейчас, когда услышал твой голос, я задался вопросом, почему ты не пришел раньше.
— Я приходил. В субботу и в воскресенье.
— Ты? — Драко моргнул. — Я думал, это была Панси...
— Я был с нею.
Драко сделал какой-то уклончивый звук, и в течение нескольких секунд они молчали, пока Гарри рассеянно поглаживал плечо слизеринца.
— Ты носишь трикотажную рубашку? — в итоге спросил он, осознав, из какого материала сделано то, во что одет Драко.
— Э... — блондин взглянул на него, слегка ухмыльнувшись. — На самом деле, она твоя.
Гарри моргнул.
— У меня нет зеленой трикотажной рубашки... — заметил он.
— Нет, но, честно, неужели, ты ожидал, что я буду носить красную?
— Я никогда не думал, что ты вообще будешь носить такую одежду. Она же маггловская.
Драко пожал плечами.
— Она удобная... — произнес он, натягивая воротник трикотажной рубашки на нос и глубоко вдыхая. — Она пахнет также, как и ты, — пробормотал он, его голос прозвучал еще более приглушенным из-за материала.
— Ты так считаешь? — удивился Гарри.
— Да. Квиддитчем и потом.
— Прекрасно, — сказал гриффиндорец, сморщив нос. — А я и не знал, что квиддитч как-то пахнет.
— Конечно, у него есть запах, — произнес блондин. — Пахнет травой и метлами, и лаком, и... потом.
— Потом, а, — повторил Гарри. — Новый «аромат месяца» для Ведьминского Еженедельника.
— Конечно, — Драко ухмыльнулся.
— Это все надувательство. Постой-ка. Подожди, — Гарри выпрямился и смущенно уставился на Драко. — Красная... А что случилось с той?
Драко захихикал.
— Она уже в течение нескольких месяцев принадлежит мне.
Гарри моргнул.
— О. О! Это она?..
— Да. С того первого раза, когда мы играли в «Я никогда не имел».
— И она была у тебя все это время?
— Ммм.
— О... Ты часто ее надеваешь?
— Если мне очень холодно...
Широко усмехнувшись и внезапно почувствовав легкое головокружение, Гарри снова откинулся на подушки, крепко прижимая к себе Драко. Затем бросил взгляд в изножье кровати и заметил несколько странных вещей.
— Что это? — поинтересовался он, поддевая нечто своей ногой.
— О, — Драко внезапно сел. — Просто... кое-какие подарки на память.
Он дотянулся до небольшого сундучка, что, по мнению Гарри, могло быть хранилищем для чего угодно. Рассеянно вручив его своему парню, Драко снова наклонился и взял оставшуюся часть вещей в руки. Это были картинки, некоторые в рамках, а некоторые — нет. Гарри никогда не видел их раньше, поскольку Драко не выставлял напоказ свои личные вещи.
— Они принадлежали моей маме, — мягко произнес блондин, показывая их Гарри.
В животе гриффиндорца все перевернулось, и он вспомнил, как без перерыва разглядывал старые альбомы с фотографиями, которые ему дал Ремус после смерти Сириуса. Рассматривая фотографии Нарциссы Малфой, Гарри увидел ее в совершенно в ином свете. Она не выглядела так (как помнил ее Гарри), словно у нее перед носом появилось что-то неприятное. Вместо этого на большинстве картинок она нежно улыбалась, пристальным грустным взглядом смотря на сына, как будто знала, что должно случится. На некоторых фотографиях она была с маленьким Драко, были и такие, где она была вместе с Люциусом. У Гарри снова все сжалось в животе.
— Я смотрел их уже много раз, — произнес Драко, откидываясь на спину и глядя на балдахин над ним. — И одну из них практически разорвал.
Гарри принялся убирать их в сундучок, разглядывая то, что лежало в нем. Там был старый снитч, у которого была вмятина и отсутствовало одно крыло, знакомо выглядящая часть пергамента, перевязанная зеленой ленточкой (отчего у Гарри снова случилось головокружение), много фотографий Люциуса, выглядевших так, будто их недавно смяли, а потом попытались разгладить.
— У меня есть еще кое-что, что ты можешь сюда положить, — внезапно произнес Гарри.
Драко перевел на него взгляд, и гриффиндорец вытащил из кармана картинку, которую ему совсем недавно вручил Колин. Он захихикал, снова взглянув на нее, а затем протянул ее слизеринцу.
— Что... Какого черта! — воскликнул Драко, широко распахнутыми глазами смотря на фотографию. — Когда это мы делали это перед другими людьми?
— Нас снял Колин, помнишь? — рассмеялся брюнет, наклоняясь, чтобы тоже наблюдать за их движениями на картинке.
— Какой еще Кол... А. Криви. Ясно. Президент твоего фанклуба.
— У меня нет фанклуба, — пробормотал Гарри, но Драко проигнорировал его, разглядывая фотографию.
— Я здесь выгляжу совершенным боттомом, — тихо произнес он, когда он на картинке снова был прижат к дверной раме и обвивал своей ногой сзади ноги Гарри. — Боже, дай отпор, ты, кретин! Не будь таким покорным мерзавцем!
— Ну, не знаю, я бы сказал, что ты даешь столько же, сколько и получаешь, — задумчиво произнес Гарри.
Их картинные двойники чуть отошли в разные стороны и уставились друг на друга так, будто ничто другое во вселенной не могло их отвлечь. Драко нахмурился.
— Я уверен, что не смотрю на тебя так.
— Нет, ты смотришь только на меня. И ты это знаешь.
— Неправда. Я заметил, что на прошлой неделе Терри Бут выглядел довольно хорошо.
— Отлично, теперь я должен буду убить его, — с легкостью произнес Гарри.
— В этом нет необходимости, думаю, он обычной ориентации, — Драко ухмыльнулся и снова уставился на картинку. — Спасибо тебе за нее, — мягко произнес он. — Я добавлю ее к моей коллекции.
Гарри кивнул, и они вновь замолчали.
— Гарри, — спустя какое-то время заговорил слизеринец, — как ты думаешь... если люди узнают, что я не хочу присоединяться к Темному Лорду, думаешь, все решат, что это из-за... моей... моей м-матери?
— Ну, — ответил Гарри, — частично же из-за нее? Во-первых, она не хотела, чтобы ты присоединился к нему.
— Я не об этом говорил, и ты это знаешь, — сухо произнес Драко. — Все подумают, что я это делаю из-за мести.
— Драко, с каких это пор тебя стало заботить то, что о тебе подумают другие?
— Хм. Ты прав, — раздраженно сказал блондин. — Но... я хочу сказать, что было бы лучше, если бы люди знали, что я выбрал этот путь сам, независимо ни от чего.
— Возможно, никто не озаботится вопросом, почему ты сделал именно этот выбор, — пробормотал Гарри. — Может, все, что их будет волновать, так это то, что ты сделал правильный выбор. И твоя мама знала, что ты сделал правильный выбор. Это ведь достаточно хорошо? Ох... — Гарри внезапно остановился, ошалев от пришедшей ему в голову мысли. — Она... она, правда, получила то письмо?
Драко кивнул.
— Я не был уверен, получила ли она его. Я... ведь погода была довольно плохая в последнее время, поэтому совам требовалось гораздо больше времени, чтобы добраться до адресата, и я ничего не слышал от нее... а вчера я получил письмо. То, что она написала на прошлой неделе. Я... — он прекратил говорить, быстро моргая и делая глубокий вдох, как будто пытался себя успокоить.
Гарри выждал какое-то время, перед тем как сказать:
— Панси говорила, что не думает, что ты получал весточку от Лю... от своего отца.
— Нет, — грубо ответил Драко. — И уверен, что не получу. Если он вернется в поместье и... и найдет то письмо. Ха, ну, в общем, я уверен, все пройдет не так хорошо...
— Он рассердится на тебя?
— Возможно, разочаруется, — Драко пожал плечами. — Наиболее вероятно то, что он попытается выглядеть обиженным перед Темным Лордом, но в действительности он облегченно вздохнет, что я не собираюсь умирать. Я так думаю, — его голос звучал неуверенно, поэтому Гарри не стал говорить о том, что Волдеморт был очень сильным Легилиментом, и, если бы Люциус проделал этот трюк, то Драко, вероятно, был бы сейчас на том же месте, что и Гарри. И гриффиндорец сомневался, что Люциус совсем не будет огорчен тем, что Драко игнорировал все привитые воспитанием идеалы.
Вместо этого он осторожно произнес:
— Я думаю, что теперь, когда Волдеморт обижен на Люциуса, того будет очень заботить собственная защита.
— Ты веришь тому, что тогда сказала Грейнджер, — устало сказал Драко, потирая глаза. — Я уже устал думать об этом. Я думаю об одном и том же уже несколько дней. Что бы ни случилось, это случится. Я знаю, где я сейчас, — Драко продолжал потирать глаза, его голос прозвучал в нос, так, будто тот был забит. — Я не хочу больше думать. Я ни о чем не хочу думать, — внезапно он широко раскрытыми глазами взглянул на Гарри. — Отвлеки меня, Гарри, — стал он умолять в отчаянии. — Пожалуйста. Сделай что-нибудь!
— Ох, — гриффиндорец насиловал свой мозг в надежде хоть что-то придумать. — Я... Я не...
Но Драко не дал ему договорить, схватив за руку.
— Трахни меня, — горестно произнес блондин.
Гарри моргнул и, широко распахнув глаза, стал похожим на сову.
— Что? — спросил он, решив, что неправильно расслышал. Но слух у него был полностью в порядке.
— Трахни меня, — снова сказал Драко, с силой сжимая руку брюнета. — Грубо. Так грубо, чтобы я забыл, где я и что происходит. Заставь меня подумать о чем-то еще... нет, заставь меня ни о чем не думать. Только ты и я и то, что мы делаем. Просто... просто заставь меня забыть, пожалуйста!
А затем он подтянулся к шее Гарри и дотронулся ртом до его губ. В течение нескольких секунд Гарри позволял ему это а потом отодвинул от себя.
— Ты уверен? — спросил он, не уверенный в том, что Драко находится сейчас в том состоянии, в котором можно принимать подобные решения...
— Да, — это слово вырвалось из Драко со звуком, очень похожим на рыдания. — Сделай мне больно, трахни меня, меня это не волнует, просто сделай это!
— Хорошо, — пробормотал Гарри, толкая слизеринца на кровать.
Из того снова вырвалось рыдание, которое он с трудом пытался сдержать. Гарри проигнорировал это и принялся раздевать любовника. Он чувствовал, как с каждым предметом одежды, который он снимал с него, он уничтожает защиту, рушит возведенные стены. И когда блондин остался под ним совершенно голым и уязвимым и широко распахнутыми глазами смотрел только на Гарри, гриффиндорец понял, что никогда до этого он так себя не контролировал, как в этот момент.
Он быстро снял собственную одежду, вытащив палочку перед тем, как отбросить вещи в сторону. Он бросил несколько заклинаний, заставив полог задернуться и сделав так, чтобы за пределы кровати не поступали никакие звуки. Еще одно заклинание смазало его пальцы, которые он уже собирался засунуть внутрь блондина, когда тот остановил его.
— Нет, — пробормотал он внезапно хриплым голосом. — Просто сделай это.
Гарри какое-то время молча смотрел на него, затем кивнул и тем же заклинанием нанес смазку на свой член. Взяв его одной рукой и дотронувшись им до входа Драко, другой он схватил руку слизеринца, завел ему за голову и переплел с ним пальцы.
— Готов? — спросил Гарри и, не дождавшись ответа, немного вошел в блондина.
Тот что-то проворчал и закрыл глаза.
— Дальше, — он задыхался. — Полностью. Давай же...
И Гарри согласился это сделать, одним быстрым движением войдя и оказавшись полностью в Драко. Слизеринец задыхался, но не сделал ничего, кроме того, чтобы дотянуться своей свободной рукой до собственного члена и схватить его.
Гарри начал двигаться, найдя темп, под который быстро подстроился Драко, и ни на секунду не сводил с него глаз. Разные выражения проносились по лицу блондина; боль, удовольствие, отчаяние от чего-то, что Гарри не мог ему дать. И все это время он держал глаза закрытыми, что заставляло Гарри чувствовать себя виноватым, как будто он в своих интересах использует Драко. Правда, он хорошо знал, что именно Драко попросил его об этом. Поэтому, когда блондин тяжело выдохнул «Сильнее», Гарри быстро подчинился.
Гарри ускорился, вколачиваясь в Драко так, что при непрерывном соприкосновении своей кожей с его раздавался характерный звук. Гарри начал задыхаться, пот капал с его бровей, а между тем Драко хрипло кричал, и Гарри не был уверен, хороший это знак или плохой. Драко все еще держал свой член, но его хватка постепенно ослабевала, и он не поспевал за темпом, что выбрал гриффиндорец, поэтому Гарри отвел его руку в сторону и занялся этим сам.
Драко взвизгнул, когда его сжала рука Гарри. Его руки были мозолистыми от довольно большого времени общения с метлой, и этот факт только увеличивал трение. Мысли Драко завертелись, его живот сжался, и он почувствовал, как его бедра стали сотрясаться от давления, собирающегося в области его паха. Чувства, испытываемые им, были настолько подавляющими, что он уже хотел сказать Гарри, чтобы тот замедлился, но прикусил язык и вместо этого двинулся навстречу любовнику, всецело радуясь от ощущения Гарри так глубоко в себе.
— Черт... Гарри... Черт! — воскликнул он, теряя контроль над собой.
Драко подумал, что на мгновение комната стала темной, но затем вспомнил, что его глаза все еще закрыты. А потом он заметил, что в нем больше нет Гарри, а поскольку Драко не помнил, как тот вышел из него, то решил, что, либо время перескочило на минуту вперед, либо и правда он на мгновение потерял сознание.
Гарри молчал с того момента, как Драко громко всхлипнул и обмяк под ним. Ему не потребовалось много времени, чтобы довести себя до конца, и он бросил осторожный взгляд на Драко, попутно вытирая руку о простыню. Когда же глаза блондина наконец открылись, тот ошеломленно уставился на гриффиндорца.
В глазах слизеринца стояли слезы, и на кончике языка брюнета уже вертелся вопрос, не от того ли это, что Гарри сделал ему больно, но он практически сразу понял, что эти слезы были вызваны совершенно другой болью, и Драко, казалось, даже не замечал их.
— Ты в порядке? — спросил Гарри, опускаясь на кровать рядом с Драко.
Тот кивнул, но затем из его слез хлынули слезы, и он закачал головой из стороны в сторону.
— Нет, — хрипло произнес он, медленно перемещаясь и поворачиваясь к Гарри.
Его руки приподнялись, закрывая ладонями лицо, и Гарри запаниковал, когда услышал первое настоящее рыдание, рвущееся из него.
— Нет, я не в порядке, — он сглотнул и снова зарыдал. — Проклятье, к-какого черта, я же о-обещал себе, что не буду п-п-плакать! — простонал он.
Гарри пытался экстренно придумать, что же он может сделать, что сказать... а затем вспомнил, что пробовали вдолбить в его голову Гермиона, Панси и даже Симус.
Нет ничего, что он мог бы сказать, и что убрало бы в одно мгновение боль Драко. Нет ничего, что заставит вернуться в этот мир его мать.
Гарри лишь мог вместо этого быть рядом с ним.
Он обнял качающегося взад-вперед слизеринца, поспособствовав еще более сильным рыданиям, и как можно ближе притянул его к себе.
— Ты до сих пор не плакал? — пробормотал он и почувствовал, как Драко покачал головой.
— Н-н-нет, — ответил он, дрожа и снова сглатывая. — Я н-не мог себе позволить.
— Поплачь, поплачь, — мягко произнес Гарри, вспомнив, как сам после смерти Сириуса не мог расплакаться, а потом даже наорал на свои собственные глаза за это.
— Мне н-не нужно, чтобы ты говорил мне о-об этом, — пробормотал Драко, потирая глаз тыльной стороной ладони одной из рук.
Вроде бы он уже стал успокаиваться. Гарри понял, что это был внезапный всплеск эмоций, которому нужен был выход. И это даже при том, что он все еще продолжал обнимать Драко, ожидая, когда тот перестанет дрожать.
— Я хочу, чтобы ты поехал на похороны моей мамы вместе со мной, — внезапно сказал блондин, поразив этим Гарри, думавшего, что парень уже заснул.
— Хочешь?
Драко кивнул.
— Я... я так и не собрался и не сказал ей. О нас. Я хочу, чтобы она знала о тебе.
Гарри мгновенно подумал об аврорах, которые будут там. Он был уверен, что они будут присланы от Ордена Феникса, а, значит, он уже знает их. А вот присутствие там репортеров можно было предсказать. Даже несмотря на то, что имя Малфоев уже практически ничего не значило, в газетах все еще были уверены, что надо обязательно написать обо всем, что было связано с последним нападением Волдеморта на семью своей правой руки. И если бы Гарри появился там вместе с Драко, то уже на следующий день они были бы новостью номер один и оказались бы на титульном листе газет.
Гарри потребовалось всего две секунды, чтобы решить, что ему, правда, нет до этого никакого дела.
— Конечно, я пойду, — быстро ответил он.
— Ты останешься со мной? — тихо спросил Драко, на этот раз действительно засыпая.
Гарри нежно погладил его по спине, послушал, как выравнивается его дыхание, а затем поцеловал в макушку.
— Навсегда.