Эпилог.
— Знаешь что? Волдеморт — такое шило в заднице.
— Он кто? Я не понял...
— Забудь, — фыркнул Гарри.
Он стоял перед зеркалом в гриффиндорской спальне в одних боксерах и в белой рубашке, рассеянно пытаясь решить, в чем же он хочет быть сегодня вечером. Подняв голову, он посмотрел в зеркало и увидел Драко, который сидел на кровати и был одет почти так же, как и он.
— Ну, эта... эта глупая война, — Гарри вздохнул, запустив пальцы в волосы. — Спрашивается, зачем ему надо было все это снова начинать, если он потом опять исчез?
Драко фыркнул, бросив на любовника удивленный взгляд.
— Прошло пять месяцев, и только сейчас ты стал сожалеть, что это произошло? И что он исчез, зная, что мы даже не догадываемся, где он находится? Он просто... остановился. На какое-то время, — он встал позади Гарри, все еще смотревшего на него в зеркале.
Тот снова вздохнул.
— Да, это так. Просто я слегка волнуюсь, ведь в конце каждого года со мной случались неприятности, а сейчас ничего нет. Даже намека нет на то, что он замышляет, — гриффиндорец на секунду опустил глаза, а затем вновь поднял их, слегка посасывая нижнюю губу. — Драко, ты уже решил, где ты проведешь это лето?
Блондин не стал ничего говорить по поводу резкой смены темы разговора.
— Я... хм, — он смотрел в сторону, рассеянно поглаживая руку. — Нет, — ответил он. — Думаю, мне надо вернуться в поместье и самому удостовериться, что... Знаешь, я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего.
Гарри промолчал, и Драко, взглянув на него, быстро продолжил:
— Я хочу сказать, что я понял это... на мгновение. На... на похоронах. Но, вернувшись сюда... я все еще притворяюсь, что увижу ее летом. Мне этого так хочется. Но приехать туда... когда ее там нет...
— ... Я знаю, о чем ты говоришь, — пробормотал Гарри, думая о Сириусе и о том, что иногда казалось: напиши Гарри письмо, тот бы ответил.
Опыт, который Гарри приобрел на похоронах Нарциссы, ему повторять совершенно не хотелось. И глядя на погребение матери Драко, Гарри представлял, что это похороны Сириуса, чего у того никогда не было. Гарри снова и снова говорил ему «до свидания», и это растеребило старые раны, которые, как он думал, успели зажить.
Как оказалось, в присутствии авроров необходимости не было. Никто не видел и не получал известий от Люциуса с момента его внезапного побега, и даже месяцы спустя он нигде не был замечен. На самом деле нападения Волдеморта прекратились в ту ночь, когда была убита мать Драко, и никто теперь не представлял, что он будет делать дальше.
Что, конечно, заставляло людей находиться в постоянной панике. И не было редкостью, что люди срывались друг на друге.
— Оставайся со мной, — внезапно произнес Гарри, разворачиваясь, чтобы быть к Драко лицом к лицу. — У меня есть свой дом... Я хочу сказать, Сириус оставил его мне. Мы могли бы остаться там на лето.
Это был внезапный порыв, и Гарри почувствовал, как мгновенно покраснели его щеки. Он уже в течение нескольких недель хотел поинтересоваться об этом у Драко, но не знал, какие у того планы, потому как слизеринец никогда не давал ему прямого ответа на этот вопрос. Но дней, остававшихся до начала каникул, становилось все меньше, и, если он не спросил бы сейчас...
— Остаться с тобой?.. — тихо повторил Драко, глядя на Гарри широко распахнутыми глазами.
— Да. Да, я хочу сказать... Конечно, у тебя была бы своя собственная комната. И место, куда ты мог бы положить свои вещи. Не то, чтобы я не хотел, чтобы ты спал в моей комнате, но, знаешь, вдруг кто-нибудь спросит или у тебя будут с этим проблемы...
— Гарри, — прервал его Драко, ухмыльнувшись. — Неужели ты думаешь, что я теперь беспокоюсь о том, кто и что о нас подумает?
Он жестом указал на стену у кровати Симуса, где ирландец приклеил всевозможные газетные вырезки из статей, появившихся после похорон. Каждый божий день в течение практически двух недель Ежедневный Пророк был усеян разнообразными картинками с Гарри и Драко, державшимися за руки или прислонявшимися друг другу; были даже такие, где Гарри обнимал Драко за талию. Все они были сделаны на похоронах и сопровождались глупыми заголовками; некоторые из них были достаточно невинны:
[align=center] Новая политика Гарри Поттера — оказание поддержки детям Пожирателей Смерти? [/align]
Для тех, кто уже вырос, выходили заголовки и покруче:
[align=center] Мальчик-Который-Выжил... чтобы стать гомиком? [/align]
А когда все идеи были исчерпаны, они закончили так:
[align=center] Единственная Девочка для Поттера? Вообще не Девочка! [/align]
Сначала Гарри был уязвлен, затем раздражен, ну а потом — сердит. Ну, в самом деле, должны же были быть более важные вещи, которые могли быть достойны титульного листа, но с внезапным окончанием нападений Волдеморта, новый скандал о любимом всеми юном герое буквально озолотил газеты. Симус настаивал на том, что статьи забавны, и оставил себе каждую в единственном экземпляре. Ну, а спустя неделю после предположений Пророка о сексуальной ориентации Гарри, Ведьминский Еженедельник выпустил кричащий заголовок:
[align=center] Избранный и Сын Пожирателя Смерти — Самые Страстные Сексуальные Парни Хогвартса, и Они Встречаются Друг с Другом! [/align]
Написано это было, конечно, любимой всеми журналисткой Ритой Скитер и даже заканчивалось несколькими интервью со студентами Хогвартса. Увидев это, Гарри фыркнул так, что у него чуть сок из носа не полился, а вот Драко был недоволен тем, что эта ужасная статья была о нем. С тех пор Гарри лишь удивлялся каждой новой статье.
А потом появились письма, примерно такие же, как после его интервью в Придире на пятом курсе. Письма с ненавистью, письма с поддержкой, случайные письма фанатов — и среди них благодарные письма от мальчиков и мужчин всех возрастов. Именно после первого благодарного письма Симус и стал клеить статьи на стену возле своей кровати.
Конечно, пришли письма и от некоторых членов Ордена Феникса. Гарри ждал их еще с того момента, как увидел Кингсли Шаклболта среди авроров на похоронах, и довольно скоро получил несколько писем от Ремуса, Уизли, Тонкс, и даже Грозный Глаз Грюм вежливо, но очень твердо поинтересовался у него «И о чем, черт побери, ты думаешь?!»
Он ждал писем от членов Ордена, чтобы отправить всем Вопилку, что да, он встречается с Драко Малфоем и просит их заткнуться к чертовой бабушке и заниматься своими делами, потому что ему уже шестнадцать лет, и он имеет право желать кого угодно. Даже если этот "кто угодно" тоже парень.
В тот момент Драко впервые выглядел счастливым с той минуты, как похоронил свою мать.
Слегка улыбнувшись, Гарри покачал головой.
— Нет, думаю, нет, — сказал он. — Но, правда, люди смогут тогда больше узнать о нас. Ну, если заснимут нас на видео или еще что придумают.
— Видео? — повторил Драко, нахмурившись.
Гарри рассмеялся.
— Пустяки. Маггловская чепуха.
— А.
— Так что ты думаешь? — снова спросил Гарри. — Дом довольно большой, честное слово.
— Ну... — Драко снова нахмурился, рассеянно почесывая за ухом. — Я не знаю. Я...
— Ну же, Драко! Послушай, мы даже могли бы пойти вместе сдать экзамены на получение лицензии по Аппарированию.
— Но я не хочу ждать так долго! — почти раздраженно воскликнул слизеринец. А затем усмехнулся. — Ты — все еще ребенок, Гарри, — поддразнил он любовника, слегка ударяя того по носу. — Тебе все еще шестнадцать. Мы же, те, кто старше тебя, более зрелые люди, можем пойти сдавать экзамены на лицензию уже сейчас.
Гарри нахмурился и потер нос.
— Драко, тебе исполнилось семнадцать только два дня назад, — заметил он.
Драко весь прямо-таки засиял.
— И это делает меня старше тебя практически на два месяца! — произнес он, немного приподнимая подбородок.
Гарри закатил глаза.
— Хорошо? — спросил он со значением.
— Я подумаю об этом, — ответил Драко, подходя к Гарри ближе и кладя ладони ему на плечи. — Я думаю, что какую-то часть лета я проведу там... но, тем не менее, есть много вещей, в которых я еще должен разобраться, — продолжал он более мягким тоном, упершись своим лбом в лоб Гарри.
Тот вздохнул.
— Правда, как ты держишься? — спросил он, задавая наконец вопрос, который мучил его всю ночь. Драко немного напрягся, и Гарри еще поднажал. — Не думай, что я не заметил. Чем ближе лето, тем ты все дальше. Я... я беспокоюсь за тебя...
Драко отошел от него в сторону. Затем скрестил руки так, будто обнимая себя, и пожал плечами.
— Драко...
— Я нервничаю, — наконец ответил он, глядя на ковер. — Я, правда, не знаю, чего ждать. Прошлым летом я думал, что достаточно легко переживу это. Мой оте... Люциус был довольно далеко, да я и так видел его не слишком много, но все равно это был удар,.. что я вообще его не увижу. Но... с матерью... не знаю, думаю, я все еще не могу принять тот факт, что она не будет ждать меня там в этом году. И она... не вернется. Никогда.
Он устало потер пальцами между глаз. Гарри же молча наблюдал за ним.
— Но все хорошо, правда, — настаивал Драко, снова глядя на Гарри. — Просто не знаю, чего ждать, и всё.
— Может... Может, я должен поехать в поместье вместе с тобой? — медленно произнес Гарри, пристально наблюдая, как на это отреагирует слизеринец. — Ну, чтобы ты не был один. Или... Профессор Снейп? А?
Драко фыркнул.
— Да ладно, — пробормотал он, но тут же передумал. — Хорошо, может быть. Увидим. Гарри, обещаю, я тебе скажу.
Гарри застенчиво усмехнулся, и Драко захихикал, прежде чем резко сменить тему:
— Ладно. Не мы ли предположили, что на моей вечеринке будут сюрпризы?
Гриффиндорец простонал, оборачиваясь к зеркалу.
— Я никогда не говорил, что это будет вечеринка с сюрпризами! — стал настаивать он. — Просто это будет последняя субботняя вечеринка в этом году, поэтому надо быть немного более нарядными, чем обычно.
— Ладно, хорошо, хммм. Но будут подарки, — Драко усмехнулся.
— Нет, никаких подарков, — ответил Гарри, решительно качая головой. — И, в любом случае, ты уже получил мой.
— А еще ты сказал, что будет торт.
— Я этого не говорил.
— Говорил. Большой пребольшой шоколадный торт, вот, что ты мне сказал.
— Я не говорил!
— Гарри. Не будь идиотом. Мы оба знаем, что я знаю, что это будет вечеринка с сюрпризами. И будут подарки. И торт. Ты совершаешь ошибку, не признавая этого!
— Нет. И я не совершаю никакой ошибки. И не будет никакого торта.
— Ладно, хорошо. Только это будет.
— ... Нет... Я хочу сказать... Не... Ладно, — Гарри сердито выдохнул. — Да, ну, в общем, знаешь, если Панси узнает, что ты знаешь, она меня убьет!
— Не убьет, — произнес Драко, ухмыляясь, — потому что тогда это был бы самый ужасный подарок.
— Может, вместо этого она просто бросит в меня торт.
— Думаю, это было бы еще хуже, — язвительно заметил блондин. Гарри закатил глаза, и Драко продолжил. — Но, так или иначе, я отвлекся. Нам нужна одежда. И я не испытываю желания возвращаться в подземелья за новой парой брюк, поэтому позаимствую твои.
Гарри моргнул, а затем захихикал.
— Ладно. Хм, мои могут не подойти тебе, — пробормотал он, становясь на колени перед своим сундуком и начиная рыться в нем. — Думаю, у тебя размер практически такой же, как у Симуса. Он не будет возражать, если ты у него позаимствуешь.
Драко пожал плечами и отправился к кровати Симуса.
— Ладно. Эй, Гарри... Ты думаешь, я мог бы что-нибудь попытаться сделать с твоими волосами?
— Ха-ха. Нет.
— Прекрасно. Идиот.
— Придурок, — в том же стиле ответил Гарри.
Но они улыбались, продолжая собираться к вечеру.
* * *
— Эй, Поттер. Можно тебя на минутку?
Гарри съежился и замер, не относя от губ свой стакан, а затем осторожно посмотрел через плечо. За его спиной стояла Панси, скрестившая руки на груди и очень раздраженная. Гарри даже мог слышать, как она постукивает ногой по земле. Медленно сглотнув, он опустил свой кубок и, сияя, повернулся к ней.
— Панси! — поприветствовал он, изображая жизнерадостность. — Что я могу сделать для тебя?
— Скажи-ка мне вот что, Поттер. Почему Драко не был удивлен вечеринке в его честь? — холодно поинтересовалась она, сузив глаза.
Гарри смущенно рассмеялся, почесывая затылок.
— О чем ты? По мне, так он выглядел очень удивленным.
Драко разыграл изумление с мастерством, достаточно приличным, чтобы играть роль второго плана в мыльной опере бета-класса.
На самом деле, это утверждение было настолько возмутительным, что каменное выражение лица слизеринки рассыпалось, и она фыркнула, а затем захихикала.
— Ну, конечно, — еле произнесла она сквозь душивший ее смех. — Приложил ладони к щекам, широко распахнул глаза и сказал: «О, Бог мой, какая неожиданность! Это для меня?». Да, он очень сильно удивился, — изобразила она Драко, и Гарри тоже начал смеяться, запустив пальцы в волосы.
— Прости, — сказал он, виновато усмехнувшись. — Я, правда, не хотел ему говорить, но он вытащил это из меня в четверг...
— Пытал тебя, да? — язвительно заметила Панси.
— Э... — Гарри покраснел. — Ну, есть небольшая вероятность того, что я не понимал, что в тот момент говорю, потому что он довел меня до... отчаяния и весьма невменяемого состояния. Возможно. Вот.
Панси приподняла бровь и ухмыльнулась.
— Ооооотлично, — произнесла она, хихикая. — Возможно. Так где же наш виновник торжества? Ты прибрал его к рукам с четверга, я даже не могла его увидеть!
Гарри бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Драко все еще там, где он его оставил, а затем повернулся к Панси и показал большим пальцем в том направлении.
— Он обсуждает с Гермионой теорию «то или другое»... «то или другое». Видимо, Арифмантика. Я ушел, когда они начали говорить на греческом.
— Драко не умеет говорить по-гречески.
— Ну, мне это показался греческим языком. Я не понял, о чем они говорили.
— Дай-ка угадаю, — подал голос Блейз, подошедший в конце их разговора. — Арифмантика, так?
Панси закатила глаза и кивнула.
— Драко любит Арифмантику, — вставила она. — Думаю, даже больше, чем Зелья.
— Я в курсе, — ответил Гарри. — Он пытался заставить меня сделать ему обзор к его экзамену.
Панси и Блейз усмехнулись, совершенно не сочувствуя ему, как Гарри предположил до этого.
— Лучше ты, чем я, дружище! — радостно воскликнул Забини, похлопывая гриффиндорца по плечу.
Гарри с негодованием посмотрел на него, но тот в ответ просто показал ему язык. Гарри открыл было рот, чтобы высказаться по этому поводу, но внезапно чьи-то руки обняли его за талию, и очень знакомый голос произнес рядом с его ухом:
— Я бы забрал его, Блейз, если ты не планируешь использовать его в ближайшем будущем, — сказал Драко, ухмыляясь.
Гарри улыбнулся, чуть отклонился назад так, чтобы отдохнуть на груди блондина.
— Ха! — насмешливо сказал Блейз. — Попробуй!
— Вообще-то, я уже сделал это, спасибо, — надменно ответил Драко, быстро целуя гриффиндорца в щеку.
Гарри повернул голову и встретил его следующий поцелуй своим ртом, не отпуская до тех пор, пока Панси не влезла между ними.
— Хватит, хватит! — воскликнула она, расталкивая их в разные стороны. — Мерлин, честное слово, вы словно пиявки!
— Но, Панси! — возразил ей Драко. — Это мой день рождения!
— Вообще-то, Драко, твой день рождения был два дня назад, — услужливо заметил Блейз.
Драко быстро зыркнул в его сторону, но Забини лишь усмехнулся в ответ.
— День рождения или нет, я давно с тобой не разговаривала. Идем! — настаивала Панси, надувшись. И затем бесцветным голосом добавила. — У меня есть для тебя подарок.
Брови Драко взлетели вверх.
— Правда? Тогда хорошо! — он пожал плечами на немой вопрос Гарри и, усмехаясь, позволил девушке потянуть себя в пустой угол комнаты.
Гарри закатил глаза, а затем переглянулся с Блейзом.
— Ты знаешь, что еще Панси запланировала на этот вечер? — поинтересовался он.
Блейз задумался.
— Думаю, что-то обычное. Она была слишком занята, занимаясь, как сумасшедшая, чтобы спланировать что-то значительное.
— Ясно. Училась. Да, мы тоже много учились.
Блейз уныло посмотрел на Гарри:
— И что ты под этим подразумеваешь?
Гарри почувствовал, как к щекам приливает кровь, и закатил глаза.
— То, что и обычно: когда все изучают свои записи и перечитывают заново главы в учебнике, чтобы подготовиться к экзамену, — он на секунду замолчал, а затем продолжил с озорной усмешкой. — Это перерывы в учебе, о которых ты должен беспокоиться, поэтому я предположил, что мы воспользовались ими...
— Ну, я в шоке, — сухо заметил Блейз, поворачиваясь, чтобы уйти.
Гарри фыркнул, но прежде чем они разошлись в разные части комнаты, они снова посмотрели друг на друга и усмехнулись.
* * *
Ночь начинала вступать в свои права, и люди стали расходиться по своим гостиным, поскольку вечеринка уже была практически закончена. Через неделю должны были начаться экзамены, и большинство студентов ушло, что, впрочем, было совершенно нормально, чтобы завтра с утра изучить как можно больше. И когда Панси собрала всех оставшихся вместе, оказалось, что было их лишь несколько от каждого Дома.
— Я не могла сопротивляться, — сказала Панси, когда все собрались. — В конце концов, это традиция, — и она с усмешкой, достойной кошачей, достала пустую бутылку из-под огневиски. — Помните, когда начинались наши вечеринки?
И началась игра.
* * *
— Э, нет.
— Что... Драко!
— Нет! Я не буду его целовать!
— О, хвала Мерлину!
— Рон, замолчи. Драко, ты не можешь нарушить правила из-за этого.
Поднятая бровь.
— Ты хочешь смотреть, как я буду целовать твоего лучшего друга?
— Хорошо, нет... Но ты же целовал его раньше.
— Это было тогда, а это сейчас, и в этом большая разница! И, между прочим, это мой день рождения. Поэтому я делаю то, что хочу.
— Это не твой день рождения.
— Замолчи, Блейз.
Пауза. Взгляд на сидящих в круге.
— Я вместо этого поцелую Грейнджер.
— Эй...
В унисон:
— Замолчи, Рон!
— ... Уизли!
* * *
— О, нет. Этого тоже не будет.
Сердитый вздох.
— Драко.
— Я не собираюсь наблюдать, как ты целуешь Уизли!
— Ты не всегда можешь выбирать.
— Нет.
— Но... ммф! Ммпф... ммммм...
Несколько секунд тишины.
— Хорошо, мальчики. — Пауза. — Драко. Поттер. — Еще одна пауза. — Драко!
— Что, Панси?! Мерлин, ты, что, не можешь дать нам одну минутку?..
— Занимайся этим в свое свободное время! Все уже заколебались смотреть, как вы лижетесь!
— ...
* * *
— Гарри.
Тишина.
— Гарри?
Никакого ответа.
— Хмм?
Тащит за рукав.
— Гарри!
Раздраженно:
— Что, Рон?
— Я должен волноваться?
— О чем?
Жест в середину круга.
— Гермиона и Панси... Разве тебе не кажется, что... они наслаждаются этим слишком долго?
— Умм... — снова никакого ответа.
— Я хочу сказать, уже почти минуту они... — Пауза. — Не сдвигай руки с талии, Паркинсон! Не выше и не ниже!
* * *
Сильный кашель и лепет.
— Ну, думаю, мы теперь все знаем о Невилле.
Лицо фактически становится зеленым.
— И о Блейзе тоже.
— Они даже едва коснулись друг друга.
— Ну, Блейз всегда был немного королевой драмы.
— ... Драко, правда? Он — королева драмы?
— Да. А что?
Качает головой. Вздох.
— Ничего, ничего.
* * *
— Ха-ха-ха, Финниган должен поцеловать девочку. Офигеть.
— Но Ханна, кажется, не возражает.
Усмешка.
— Зато Финч-Флетчли возражает.
* * *
— О, Боже. Как будто я еще недостаточно видел этих двоих.
— Драко!
— Замолчи, Гарри. Моим глазам больно это видеть. Я не могу на это смотреть.
— ... Так и не смотри.
— Я не могу смотреть в сторону. Как будто я вижу крушение поезда.
— Забавно, Рон то же самое говорит о нас.
— ... Хорошо. Как грубо.
* * *
— Хм... Драко?
Тишина.
— Драко? Симус???
— Гарри, успокойся.
— Но... но, Гермиона!
— Это просто поцелуй, Гарри.
— ... — расширяются глаза. — Это больше, чем поцелуй...Симус, вытащи руки из-под его рубашки!
Ленивая усмешка, поскольку они на секунду отрываются друг от друга.
— Ты хочешь сказать, моей рубашки. В конце-то концов, он носит мою одежду.
Снова тишина.
— Эй!
Звуки потасовки, небольшая драка.
Надутые губы.
— Я этим наслаждался...
Усмешка.
— Спасибо, Джастин.
— Без проблем, Гарри.
* * *
— ... Я, правда, не знаю, что об этом сказать.
— Да.
Фырканье.
— Какая ирония, мы очень редко видим целующихся девочку и мальчика.
— Парвати бросает на сестру ревнивые взгляды. Мерлин знает почему, в конце концов, это Захариа Смит.
Ухмылка.
— Я думаю, он хорошо выглядит.
Категорически:
— Дело в том, что он напоминает тебя. Отчасти.
— Только он не такой здоровый.
Двойная усмешка.
— Да. — Пауза. — Хотя трудно сказать, кто больше раздражает.
— ... — Хлопок.
— ... Оу.
— Ты это заслужил.
Пауза. Примирительный взгляд.
Движение глаз. Небольшая улыбка.
Переплетение рук.
* * *
Уже поздно вечером в комнате не осталось никого, кроме двух юношей, лежавших вместе на одном из диванов.
Драко растянулся на Гарри, его подбородок упирался в руки, которые лежали на груди гриффиндорца. Свои же руки Гарри скрестил за головой. В таком положении и молча они находились в течение получаса. Драко уже начинал засыпать, когда Гарри поднял руку и убрал со лба слизеринца светлые пряди. Это движение заставило Драко сонно моргнуть, и он вопросительно взглянул на брюнета. Гарри нежно улыбнулся в ответ. Он немного переместил ногу, поскольку она уже начала затекать от веса Драко, и слизеринец слегка вздрогнул.
Заметив это, Гарри секунду подождал и затем снова нажал бедром, ощущая начинающий твердеть член Драко. Ухмыляясь, он приподнял бровь и медленно двинул ногой.
В ответ губы Драко изогнулись, но спустя секунду он покачал головой.
— Нет, — мягко сказал он. — Не сегодня. Знаешь, это может быть наше последнее свободное время.
Гарри какое-то время молчал, а потом широко распахнул глаза.
— Последнее? — спросил он, выглядя так, будто он пытался кое-что понять.
— Ну, я хотел сказать, что у нас на следующей неделе экзамены, — заметил Драко. — А затем закончится год. Я сомневаюсь, что мы найдем для нас время в поезде. А потом первую половину лета я проведу в поместье.
— О, — тихо произнес Гарри, глядя в сторону. — Я об этом не подумал.
Он поднял другую руку и, обняв слизеринца обеими руками за талию, немного подтянул его к себе. Драко усмехнулся и мягко поцеловал Гарри. Их глаза закрылись, а языки стали двигаться в медленном ритме. Это был поцелуй, полный эмоций, не предназначенный для того, чтобы привести к чему-нибудь еще, и, когда они, наконец, оторвались друг от друга, Гарри изучающе посмотрел на Драко.
— Драко, — медленно сказал он, отводя пристальный взгляд в сторону и чувствуя, как небольшой румянец заливает его щеки. — Как... как ты думаешь... возможно...
Бровь Драко взлетела вверх, пока Гарри внутренне собирался и затем снова посмотрел на Драко горячим напряженным взглядом, заставив слизеринца задрожать от внезапной теплоты, затопившей его грудь.
— Как ты думаешь, ты когда-нибудь смог бы на самом деле... полюбить меня?
Вопрос застал Драко врасплох, так сильно, что из его головы исчезли все мысли, вместо этого она заполнилась мягким гудением. Его глаза расширились, а лицо внезапно стало так сильно гореть, что он был уверен, что оно было красным, но вот подумать над ответом никак не мог. Ничего не приходило на ум, он мог только осмысливать то, что спросил у него Гарри, какие-то слова крутились на языке, но он не мог их сказать. Вместо этого они, казалось, шли из глубины него, но он чувствовал, что они правильные, и прежде, чем что-нибудь еще могло случиться, его рот открылся, и он произнес:
— Гарри, думаю, я уже люблю тебя.
Произнесенные слова повисли между ними, и Драко почувствовал себя как-то необъяснимо уязвимым. Гарри уставился на него то ли недоверчиво, то ли непонимающе, а затем начал улыбаться. И вскоре он сиял словно хорошо начищенный котел, и, возможно, уже что-то говорил, но уши Драко были заполнены оглушительным ревом, и он мог думать лишь о том, что он только что сказал Гарри, что любит его, и...
— Драко!
Блондин приподнял свою голову, которую, сам не осознавая того, прятал на шее любимого, и испуганно посмотрел на Гарри.
— Драко, это хорошо. Послушай, я... — смех, рвущийся из глубины, оборвал его речь, и Драко мог бы подумать, что он смеялся над ним, если бы он не видел взгляда юноши, настолько счастливого, что... если честно... Драко никогда раньше не видел у Гарри такого счастливого взгляда. — Драко, я тоже люблю тебя!
И как только были сказаны эти слова, исчезло все — и затруднения Драко, и рев в его ушах, и мир стал казаться таким правильным, а все, что имело значение в это мгновение, было лишь он и Гарри, и...
— Ты любишь? — тихо спросил Драко, вцепившись в рубашку гриффиндорца и напряженно сжимая ее.
Все еще смеясь, Гарри быстро кивнул в ответ. Драко тоже рассмеялся, правда, его смех был больше похож на рыдание, и затем они поцеловались так, будто собирались разлучиться, и это их последняя минута только для них двоих, и они нуждались друг в друге, пытаясь каждую секунду использовать как можно продуктивнее.
— Я люблю тебя, — сказал Драко, когда они оторвались друг от друга.
Эти слова очень непривычно звучали на его губах, словно он говорил на иностранном языке, но от этого не становились менее правильными.
Гарри улыбнулся ему в ответ и снова поцеловал его.
Через какое-то время они вернулись к своему прежнему положению на диване, правда, теперь они обнимали друг друга, а их ноги были переплетены. Драко одним ухом слушал тихое биение сердца гриффиндорца, а Гарри одной рукой рассеянно перебирал светлые локоны слизеринца.
— Я хотел бы никогда не покидать эту комнату, — пробормотал Гарри, рукой сжимая талию блондина.
— Может, если мы потребуем, чтобы время остановилось, так все и произойдет? — ответил Драко, просовывая руку под хлопковую футболку брюнета и опираясь на теплую кожу юноши.
— Не думаю, что комната это выполнит, — сухо произнес Гарри.
— Ну, если ты сомневаешься, то это, конечно, не произойдет.
— Ладно, ладно, мой плохиш, — усмехнулся Гарри и зевнул. — Боже, который час?
— Не думаю, что мы хотим это знать, — ответил Драко, тоже зевая.
— Ночь не могла уже закончиться. Слишком быстро.
— Гарри, я буду в поместье лишь какое-то время, — успокаивающе сказал блондин. — Вне всяких сомнений, я увижу тебя в июле. Я не могу пропустить, в конце концов, твой день рождения. И уж поверь, что не наступит конец света, если мы с тобой месяц не будем видеться.
Гарри не мог не думать о своем дне рождении, но внезапно его мыслями завладели думы о Волдеморте, всех тех нападениях в этом году и побеге Пожирателей Смерти...
Его рука еще сильнее сжала талию Драко.
— Ты никогда не знаешь, что будет, — пробормотал он в волосы слизеринца и поцеловал его в висок.
Драко закатил глаза и коротко усмехнулся Гарри, перед тем как слезть с него и мягко приземлиться на полу рядом с диваном. Взяв лежавшую неподалеку бутылку огневиски, что они использовали до этого, он обернулся к своему парню.
— Забудь пока об этом, — сказал он, позволяя ухмылке появиться на его губах. — Сыграешь со мной?
Гарри моргнул.
— Во что?
— В бутылочку, ты, идиот, — нежно произнес Драко.
— Но нас только двое...
— О, только не говори мне, что есть другие люди, которых ты предпочитаешь целовать, — Драко изогнул бровь.
Гарри в течение секунды, не отрываясь, смотрел на него, а затем кое-что понял.
Было много вещей, относительно которых он не был уверен. Например, что случится этим летом. Когда он снова увидит Драко? Его не покидала надежда, что независимо от обязанности заботиться о поместье, они скоро будут вместе. А война? Продолжится ли она? Правда ли, что Пожиратели Смерти действительно что-то планировали, и именно поэтому недавно наступило такое затишье? И он, наконец, снова столкнется с Волдемортом?
...Входил ли теперь Драко в его список «Убить»? Подвергало ли его опасности то, что он находился рядом с Гарри?
Гарри часто думал о таких вещах. Он очень волновался, но ничего не мог с этим поделать. И, если он будет далеко от Драко, он вообще не сможет помочь.
Но в тот момент, когда он смотрел на Драко, видел его ухмылку, его взъерошенные волосы, встречал его пристальный взгляд, который почти неощутимо смягчался, когда слизеринец смотрел на него, Гарри понял, что была одна вещь, в которой он был уверен на все сто.
Не было никого, кого он еще будет целовать.
И так, широко усмехаясь, Гарри крутанул бутылочку.
Конец.