8 глава
Эстер уснула. Прямо у меня на руках. Просто плакала, а затем уснула. И теперь она мирно лежит у меня на руках. Ну, я бы не знал, что она лежит мирно. Просто лежит. И, вероятно, ей снится плохой сон. Нет, она не пинает меня. Её лицо.. оно выражает не очень приятные чувства. И это не только из-за того, что её щеки раздраженные и красные, а огромные круги находятся под глазами. Черт, сколько она не спала. Круги просто огромные!
И именно поэтому я не хочу разбудить её, когда встаю с пола. Черт, мое тело затекло. Я просидел в одном положении около получаса. И в не очень то удобном положении, я вам скажу. Точнее, в очень неудобном. Но это всё же лучше, чем если бы я ушел. Потому что я непременно бы вернулся из-за угрызений своей совести. Я бы не смог просто сидеть дома, и, предположим, смотреть футбол.
И я удивляюсь, когда с легкостью поднимаю тело Эстер. Она вообще что-то весит? То есть, она весит ровно столько же, сколько и десятилетний ребенок. И дело даже не в её маленьком росте. Такое ощущение, что она не ест. Ну, или ест, но только один раз в день.
Я аккуратно укладываю девушку на кровать и укрываю одеялом. Потому что у нее дома холодно. Черт, ей определенно снится плохой сон. Её лицо уж очень угрюмое. Или она всегда так спит? Нет. Не знаю. Скорее всего, нет. В любом случае, я не собираюсь сейчас будить её. Ей нужно отдохнуть.
Меня тревожит то, что я не знаю, почему эта девушка так закрыта. А она закрыта. Эстер не хочет признавать, что ей нужна поддержка. Ей просто необходима поддержка. Но она, почему-то, говорит, что не нуждается в ней. Боится? Но чего? Я не хочу разгадывать эти ребусы. Я никогда не любил ребусы. Наверное, потому что у меня никогда не получилось решить их. И сейчас не получается.
И это, черт возьми, раздражает меня.
Меня вообще много чего раздражает.
Я не сразу замечаю, но лицо Эстер меняется. Теперь оно более мирное. Спокойное, я бы даже сказал. Умиротворенное. Небеспокойное. И я понятия не имею, откуда в моей голове взялось столько эпитетов.
И я также не сразу осознаю, что просто стою и наблюдаю за тем, как Эстер спит. То есть, да, она не узнает об этом, и она не видит это. Но, черт, всякое бывает. И если она сейчас резко откроет глаза, клянусь, я закричу, как при просмотре фильма ужаса. Фильмы ужасов я тоже не люблю.
Последний раз взглянув на Эстер, я выхожу из комнаты, аккуратно прикрыв дверь.
Мои глаза снова расширяются, когда я вижу состояние кухни. Конечно, я уже видел это, но я тогда был в состоянии некого шока. Кажется, кто-то приходил на кухню, пока я был с Эстер в её комнате, и разбил еще десяток тарелок. Потому что их очень много. Слишком много. Слишком много разбитых Эстер тарелок. У нее вообще остались еще тарелки?
На то, чтобы найти веник и совок у меня уходит минут пятнадцать. Потому что я, черт возьми, только второй раз в этом доме, и побывал я только на кухне и в комнате Эстер. И всё. Остальная часть дома еще не исследована мною.
Черт. Главное — самому не порезаться, когда я буду убирать эти осколки. Не могла Эстер разбивать тарелки более аккуратно? И почему именно тарелки? Нет, я не говорю, что ей нужно было бить чашки или что-то другое. Я имею ввиду, можно же было размещать свою злость не на посуде? Не знаю, можно было пойти в спорт зал и побить грушу. И что, что Эстер девочка? Она же не рассыпется, если один раз ударит по груше, верно?
Итак, на уборку всей кухни у меня уходит, наверное, пол часа. И не говорите, что это мало. Это не мало. Не все осколки мелкие, часто попадаются и большие, так что я быстро справляюсь со своим поручением. С поручением, которое я сам себе придумал.
Я сажусь на стул и опускаю голову на сложенные руки. И вздыхаю. Потому что я запутался. Запутался в жизни Эстер. Я даже не должен был в нее впутываться. Но я уже в ней запутался. Только впутавшись. Слишком много однокоренных слов, не так ли?
Это на самом деле сложно, сложить этот чертов пазл у себя в голове. Особенно тогда, когда у меня собраны не все детали. Сложно собирать пазл без достаточного количества деталей, не так ли? А я знаю только то, что что-то случилось. И то, что Эстер посещает психотеропевта. Но опять же, я не знаю ни что случилось, ни с какой целью она посещает психолога. Я просто знаю факт того, что это всё так. Но я не знаю подробностей. И это тоже входит в список того, что меня раздражает. Он огромный вообще-то, этот список.
— Почему ты всё еще не ушел?
Я подпрыгиваю на месте и чуть не падаю со стула. Это безусловно не то, что я хотел услышать от Эстер в первую очередь. Но эта фраза была вполне ожидаема.
— Я, кажется, сказал, что не уйду, пока не узнаю причину всего того, что я только что убрал.
Я поднимаю взгляд на девушку. Да, до этого я смотрел в пол. Эстер стоит в дверях и тоже смотрит на меня. То есть, почти на меня. Правильнее сказать, на стену сзади меня. Видимо, я настолько не в её вкусе, что она даже смотреть на меня не хочет.
Девушка не отвечает. Она опускает взгляд и садится на свободный стул напротив меня. Сейчас она похожа на провинившегося ребенка.
— Эстер, что это было?
Девушка отвечает на мой вопрос не сразу. Но я, вроде бы, никуда не тороплюсь. Так что, я могу подождать. Но, надеюсь, ждать придется недолго, потому что я до жути нетерпеливый.
— Нервный срыв.
— Что произошло?
Я пытаюсь говорить аккуратно и мягко, потому что эта девушка может закрыться в себе в любой момент. А это последнее, чего я сейчас хочу.
— Я не могу сказать тебе.
Эстер опускает голову и шмыгает носом. Вот черт, она что, снова плачет?
— Зачем ты убрался здесь? — спрашивает Эстер перед тем, как я успеваю что-то сказать.
— Потому что здесь было грязно.
— Да, но не стоило. Я могла сама убраться.
— Перестань быть такой.. такой..
Я не нахожу слов, чтобы описать характер девушки. И она перебивает меня.
— Такой странной?
Ну конечно. Она вспомнила тот момент, когда я назвал её странной. Похоже, она всерьез обиделась, раз до сих пор не забыла.
— Я не это хотел сказать.
Девушка хмыкает, будто бы не верит мне. Она встает со стула и её лицо изменяется. И я пока не могу понять эмоцию, что изображает её лицо сейчас.
— Ты убрал не все, — произносит Эстер.
И сначала я, честно говоря, подумал, что девушка решила понаглеть. Но потом я смотрю вниз, туда же, куда и она.
— Вот черт, — ворчу я себе под нос и вскакиваю со стула.
Эстер наступила на осколок от тарелки, который я каким-то образом забыл убрать. Готов поклясться, здесь ничего не было. Но начинающая кровоточить ступня Эстер говорит об обратном.
И меня охватывает паника. Глаза расширяются, а рот открывается. Я пытаюсь что-то сказать, но не знаю что, и поэтому я просто глотаю воздух. Потому что я понятия не имею, что мне делать. Снова. Черт, она просто порезалась, а я уже не знаю, куда себя деть и что сделать.
Я бегу на второй этаж, потому что я помню, что там есть ванная. Аптечка же должна храниться в ванной, верно? Я надеюсь.
Но её там нет.
Клянусь, я обыскал всю ванную, но не нашел ничего такого, что напомнило бы мне аптечку. Я даже не нашел, чем обработать рану. Это же ванная, тут должно быть хоть что-то, черт подери!
Я возвращаюсь на кухню и застываю в дверях. Эстер сидит на стуле и протирает свою стопу, вероятно, перекисью водорода. Перед ней стоит раскрытая аптечка.
— Почему ты сразу не сказала, что аптечка на кухне? — спрашиваю я, томно вздохнув. Кажется, я никогда не пойму эту девушку.
— Потому что я не хотела тебя напрягать.
Эстер пожимает плечами. Серьезно, смотря на нее, я бы не сказал, что у этого человека пол часа назад был нервный срыв. Потому что она выглядит вполне умиротворенно и спокойно. Будто бы ей требовалось всего пол часа сна, чтобы окончательно успокоиться.
— Гарри.
Девушка называет мое имя, и я киваю, чтобы она продолжила.
— Спасибо.
Я на секунду, кажется, выпадаю. Неважно откуда и куда, просто выпадаю. Потому что я ожидал каких угодно слов от Эстер, но не благодарности.
Это действительно неожиданно. И я знаю, что уже должен был привыкнуть ко всем этим неожиданностям, но, ради всего святого, это слишком неожиданные неожиданности. И плевать я хотел на то, что нельзя так сказать.
И Эстер продолжает говорить, когда видит, что я не отвечаю.
— Я правда сожалею, что ты видел всё это, и что тебе пришлось успокаивать меня. И убирать мою кухню.
— Я просто помог.
Я хмурюсь и пожимаю плечами. Зачем она благодарит меня за то, что я сам решил и убраться, и успокоить её?
— Я могу что-то сделать для тебя?
А вот то, что она предложит что-то сделать для меня, вообще не появлялось в моей голове.
— Расскажи, с чем связан был твой нервный срыв?
Девушка и опускает взгляд и прокашливается. Где нужно расписаться, чтобы «кретин» стало моим вторым именем? Гарри Кретин Стайлс. Вполне себе звучит. Потому что только кретин мог такое спросить у зажатого в себе человека.
— Я не могу довериться тебе.
Девушка говорит мягко, видимо, чтобы не обидеть меня. Еще бы. Она только что сказала, что не доверяет мне. Но я не обижаюсь. Я вообще не вижу смысла обижаться. Мы друг другу даже не друзья, конечно же, она не доверяет мне. Вероятно, она хранит какой-то секрет. Не может же она рассказывать его каждому встречному, верно? Верно. И даже если я не первый встречный, я всё еще не завоевал её доверия. Потому что мы знакомы около недели. И я всего лишь один раз успокоил её. А этого маловато, знаете ли.
— Хорошо, что нужно сделать, чтобы завоевать твое доверие?
Я улыбаюсь и подхожу к Эстер. И улыбка становится шире, когда я вижу улыбку девушки. Она тоже улыбается. Прекрасно, я заставил её улыбаться около трех раз за всю неделю. Это маленькое достижение, но я всё же горд этим. Не знаю почему, но горд.
Девушка пожимает плечами, и я хлопаю себе по коленке.
— То есть, ты сама не знаешь?
Эстер улыбается еще шире. Значит, я иду в верном направлении. Тогда я продолжаю.
— Ты ставишь передо мной невыполнимые задачи, Эстер Коннорс. А с задачами у меня всегда проблема. У меня С по математике.
Я несу всякий бред. Плевать. Если Эстер смешит это, я продолжу.
— И я думаю, Миссис Брейен просто не решается поставить мне D. Потому что знаний у меня именно на D. Я бы даже сказал, на Z, но такой оценки нет, к счастью.
Я смеюсь. И я слышу смех Эстер. Она серьезно смеется над всей этой чепухой, которую я только что проговорил? Неужели я добился её смеха? Плюс еще одно новое достижение ко мне в копилку.
— Ну что, я уже хоть немного завоевал твое доверие?
Я смешно двигаю бровями и показываю свои зубы, когда смеюсь. Девушка не отвечает, но я и так понимаю, что мы сдвинулось с мертвой точки в нашем общении.
1 процент из 100.
И меня ждет очень долгий путь, чтобы пройти все эти 100 процентов.