мам, пап.
«Привет, мам, пап. Я не знаю, зачем я здесь. Я была здесь давно, и я не собиралась возвращаться сюда. Но сегодня я почувствовала, что я обязана прийти и навестить вас.[...]
Четыре года.
Мам, пап, уже четыре года.
Сегодня ровно четыре года с тех пор, как я стала самостоятельной.
Сегодня ровно четыре года с тех, когда я научилась ухаживать за собой сама.
Сегодня ровно четыре года с тех пор, как я осталась одна.
Сегодня четыре года с тех пор, как вы погибли.
Сегодня четыре года, а я всё еще не свыклась с мыслью, что вас нет. Кажется, я никогда не смирюсь с этим. Вы, наверное, не понимаете, но мне тяжело. Мне действительно тяжело сейчас. И мне было тяжело на протяжении всех четырех лет. Я осталась одна, понимаете? Совсем одна. Вы знали, что я была одинока и до этого. Всё из-за этого чертового переезда. В Манчестере было действительно прекрасно, почему мы переехали в Шеффилд? Этот город ни в чем не уступает Манчестеру. Наоборот, в Манчестере мне было лучше. И это не только потому, что там жила Аманда. Там было объективно лучше, и вы точно согласитесь со мной по этому поводу.[...]
Я знаю, что не должна сейчас плакать. Вы бы сказали бы мне стандартное «смирись и живи дальше», но как вы не понимаете, что я не могу жить дальше? То есть, я живу, но я бы не сказала, что я двигаюсь вперед. Я стою на мертвой точке и не решаюсь сделать никуда шага. Потому что это тяжело. Никогда еще на плечах у меня не было столько груза. Я как будто тащу на себе Гималаи.[...]
Мне нужно было поехать тогда с вами. В Ротерем. И если бы не мое упрямство тогда, я бы сейчас была рядом с вами. И, знаете, это счастливее, чем жить тут без вас. Но я всегда знала, что мое упрямство до добра не доведет. Да и вы, в прочем, говорили мне это. Но я была бы не я, если бы послушала вас. И теперь я, похоже, наказана за свое упрямое поведение.[...]
Я принесла вам цветы. Искусственные. Эти цветы, они искусственные. Я не принесла настоящие, потому что.. они не проживут долго. И я бы не хотела сравнивать жизнь простого цветка с вашими жизнями, но я ничего не могу поделать со своим мозгом, который сам всё решает за меня. И сейчас он сравнивает. Потому что цветы не живут долго. Живые цветы не живут долго. Я сравниваю вас с цветами. Ведь вы действительно были цветами при жизни. Вы изучали позитив. Цветы - это ведь позитив? Так вот, вы его излучали. Но, черт, как же я не люблю говорит в прошедшем времени. Но вся горечь этой ситуации в том, что я не могу говорит о вас в настоящем. Потому что в настоящем вас нет.
Ладно, я отвлеклась. Я не хочу думать о том, что приносит мне боль. Хотя, кажется, я ни о чем другом не думаю. Я всегда была пессимисткой. Ну, знаете, когда я для вас стакан наполовину пуст, наполовину полон. Так вот, для меня он наполовину пуст. Более того, я выпью оставшуюся воду, чтобы он был окончательно пуст.
Я снова ушла от темы. Мы же говорили о цветах, верно? Я купила.. я понятия не имею, как они называются, на самом деле. Это ведь не важно. Вы всё равно не увидите их. Ну а я не хочу возвращаться сюда еще раз. Это, кстати, еще одна причина, чтобы не покупать живые цветы. За ними ведь надо ухаживать. И вы не подумайте, что вы мне безразличны. Мне бы не было так плохо, если бы мне было на вас плевать.
Я не хочу приходить сюда больше, потому что сидеть тут и смотреть на ваши могилы.. это явно не то, чего я хочу. Я хочу, чтобы вы были рядом, но это уже слишком. Для меня. Я не выдержу, если снова приду сюда. Сколько раз я уже была здесь? Кажется, это третий. Третий раз за четыре года. Это мало? Для меня это много. Потому что мне в разы больнее видеть ваши имена на камне, чем просто думать о них. Хотя даже думать о них больно.[...]
Вы не должны были меня оставлять. Просто не имели права. Кто позволил вам? Кто вообще заведует тем, что происходит в этом мире? Это не могло случиться просто так. Это просто нереально. Потому что вы ничего не сделали плохого. Потому что бухгалтер и менеджер по продажам не могут сделать что-то плохое. На вашем месте должен оказаться кто-то другой. Но не вы. Нет, определенно не вы. Вероятно, где-то произошла ошибка. Потому что кроме как ошибкой, я не могу это никак
назвать.[...]
Мам, помнишь, ты говорила мне, что я должна хорошо учиться? Прости. Но это действительно тяжело - учиться, когда тебя призирают. Это, пожалуй, самая худшая школа из всех, что вы могли бы выбрать. Я учусь в ней уже семь лет, но никак не могу привыкнуть ко всему этому.
У нас назначили час делового общения. И, пап, я знаю, что ты бы подтвердил мои слова по поводу того, что это полнейший бред. Потому что так и есть. Иными словами, меня заставляют разговаривать с человеком, которого я не знаю. Даже не спрашивают, хочу ли я этого. И через два месяца мы должны вместе подготовить конспект. Бред. Я априори не очень общительный человек, но в этой ситуации у меня просто нет выбора.
Мой собеседник не так плох, если не вспоминать того момента, когда он назвал меня странной. Он действительно сделал это. И знаешь, какие аргументы он привел? Всё потому что я тихая и необщительная. И я понимаю его. Но только потому, что он не знает моей ситуации. И, возможно, со стороны я и выгляжу странной.
Но я не странная.
И мне обидно, что кто-то считает меня странной. И, возможно, так считает вся школа.[...]
У меня снова случился нервный срыв. Сегодня. Я говорю снова, потому что это уже не в первый раз. Я не знаю, как всё устроено, но, возможно, вы следите за мной и знаете всё это. Сегодня я била тарелки. Серьезно, я разбила почти весь коллекционный сервиз. И мне было наплевать на то, что он коллекционный. Я живу одна, и мне достаточно одной тарелки. Ну, ладно, может, и не одной, но не больше пяти, это точно. Но у нас дома тарелок много. Точнее, было много. Я решила эту проблему.
В прошлый раз я разбирала фотографии. Точнее, рамки. Просто бросала их на пол. У меня осталась одна, и я не могу её выкинуть или разбить. Потому что на ней мы все вместе. И вы тоже там есть. И я тоже. И ничего не предвещает беды. Эта фотография была сделана за день до того, что случилось. Я не могу её выкинуть. Я могу сделать всё, что угодно, но только не это. Это выше моих сил.
Вчера осталось больше тарелок, чем я рассчитывала. Потому что мне помешали. Помешали моему нервному срыву продолжиться. Это был парень, с которым я общаюсь на часе делового общения. С которым я вынуждена общаться. И это он назвал меня странной. Его зовут Гарри. У нас общее Искусство и Математика. Но, кажется, он не знает о том, что я хочу с ним на Математику.
Он ворвался ко мне в дом. Я не знаю, как он узнал о том, что происходило в том момент на кухне. И не знаю, как он пробрался в мой дом. Я точно помню, что запирала входную дверь. Он сильный. И упрямый. Как я. Упрямый, как я. Он пошел за мной в мою комнату. Я не знаю, зачем ему надо было идти за мной. И я пыталась сделать так, чтобы он ушел. Я говорила, что мне нужно было побыть одной. Потому что мне действительно нужно было побыть одной. Я привыкла так справляться со своими срывами. Знаю, это не очень хорошая привычка.
Но Гарри действительно очень упрям.
Я знаю, что не должна была этого делать, но... я расплакалась. Расплакалась прямо в его руках. Он обнимал меня. Я никогда не чувствовала себя настолько жалкой. И я не хотела, чтобы он видел этого. Но я не могла остановить слезы. Я не знаю, как объяснить.. я нуждалась в поддержке? Нет, я никогда не нуждалась в чьей-то поддержке. Кроме вашей, конечно.
Но я рыдала. Ненавидела себя за это, но рыдала. И Гарри не ушел. Он остался со мной. Я не понимаю почему. Почему он не ушел. Он должен был уйти. Я сказала ему, чтобы он уходил. Но он не ушел. Как будто бы назло мне.
Он убрался на кухне. Пока я спала, он убирался на кухне. Я спала. Я была сильно уставшей, а нервный срыв совсем выбил меня из колеи. Вот почему я уснула. Прямо в его руках. И он переложил меня на кровать. И укрыл одеялом. Почему он так заботится обо мне? Он не должен. Это не входит в деловое общение. Мистер Хоккинс не говорил, что своего собеседника нужно спасать от нервных срывов. Но Гарри спас. Он действительно спас меня.
Не был обязан, но спас.[...]
Я сижу здесь, у вас, слишком долго. Три часа. И пишу. Я не знаю, зачем я пишу. Просто от этого мне становится легче. Просто если бы я попыталась бы говорит вам все это, я бы не закончила. Я бы расплакалась. Я и сейчас плачу. Тетрадь, в которую я всё это записываю, уже промокла. И мне, наверное, надо заканчивать. Я постараюсь больше не плакать, обещаю.
Я люблю вас и безумно скучаю по вам.»