13 глава
Черт. Черт, черт, черт. Почему дом моих родителей так далеко от самого Шеффилда? Гребаный час. Мне ехать гребаный час! И меня это раздражает. Ведь что-то случилось. Что-то серьезное случилось. Действительно серьезное. Ведь если бы это не было настолько серьезно, Эстер бы не написала мне. И она бы не пыталась дозвониться до меня два раза. Два гребаных раза. И одно гребаное сообщение. Я знаю, что не должен употреблять это слово, потому что я из приличной семьи, все дела, да. Но. Я разве виноват в том, что всё теперь мне кажется гребаным?
Я еду быстро. Действительно быстро. Давлю на газ. Я не удивлюсь, если на мой адрес придет несколько штрафов о превышении скорости. Но плевать. Потому что без меня там происходит что-то серьезное. Иначе бы Эстер не звонила и не писала бы мне. Но она написала. Вот почему она написала именно тогда, когда я за сотню километров от города? Почему когда мне скучно, и я сижу у себя дома, она мне не пишет? Почему именно тогда, когда я у своих родителей? Что за чертова женская интуиция?
Мама.. она была в легком шоке. Если, конечно, широко раскрытый рот и не менее широко раскрытые глаза можно назвать «легким шоком». Еще бы, я буквально ввалился на кухню со словами «Мне срочно нужно уйти.» Она, кажется, даже не поняла, что я сказал, потому что не сразу отреагировала. Но когда поняла, я был уже в машине.
Честно, я не знаю, что заставило меня так рвануть со своего места. Но я уверен, что если я зачем-то понадобился Эстер - то это что-то очень важное. Потому что, повторюсь, Эстер ни разу за этот месяц не просила меня к ней приехать. Ни разу. И у нее должна быть по-настоящему веская причина, чтобы позвонить или написать мне.
Так что я уже на пол пути к дому Эстер. Я звонил ей. Я не такой дурак, чтобы приехать к ней, не позвонив. Потому что мне не хочется знать, что произошло, только после того, как я открою её дверь. Но выбора у меня нет, потому что она не ответила. Четыре раза. Я звонил ей четыре раза. И я уже примерно понимаю, что происходит сейчас у нее дома.
Истерика.
Потому что если у тебя началась истерика - требуется время, чтобы её остановить. И требуется немало времени. И я догадываюсь, что у Эстер сейчас истерика, и она просто не может поднять трубку. Будем надеяться, что она сейчас дома и просто плачет. Потому что я не хочу думать о том, что еще может происходить с ней в данный момент.
Пол часа. Дорога, которая должна занять у меня, по идее, час, занимает у меня всего пол часа. Потому что я гнал, словно сумасшедший. Да, мне действительно стоит ожидать штрафов за превышение скорости.
Но, тем не менее, я уже у её дома. Стою у двери. Стучу. Нет ответа. Снова стучу. И снова нет ответа. Дверь закрыта. Вот черт. Стучу сильнее. Нет. Всё еще ничего. Нет ответа. Эстер будто и не слышит моих ударов. Еще сильнее. Не так сильно, чтобы сломать дверь, конечно. Но сильно. И.. нет ответа. Черт возьми! И что мне теперь..
Дверь открывается. Наконец-то. Тяжело дышу, когда вижу Эстер. Заплаканную Эстер.
— Ты приехал...
Она шепчет и, кажется, даже хочет еще что-то добавить, но этого не происходит. Её голос сломан. И, черт, мне так не хочется смотреть в её красные глаза. Но мне приходится. Потому что мне нужен этот зрительный контакт.
Я одним резким движением прижимаю Эстер к себе. Потому что я уверен, что именно это ей сейчас и нужно. Мои объятия. Нет, конечно, ей могут помочь не только мои объятия. Но.. отстаньте от меня. Мне хочется верить в то, что только мои объятия могут утешить её. И я буду в это верить.
— Конечно же, я приехал.
Я шепчу это в её волосы. И если Эстер до этого держалась, то сейчас она вмиг ослабла. Потому что уже через секунду я слышу её всхлипы. Потому что она крепче прижимается ко мне. Потому что она не отталкивает меня, даже если хочет. Потому что она понимает, что я нужен ей сейчас.
Я не знаю как, но мне удается закрыть за нами дверь. Черт, это сложно. Потому что при этом мне нужно не разорвать объятий. Но мне удается.
— Давай пройдем в гостиную, хорошо?
Я прекрасно знаю, что Эстер не ответит. Можно сказать, что я задал этот вопрос себе. Но я всё же чувствую слабый кивок девушки.
И я не знаю как, но нам удается дойти до дивана в гостиной и не упасть. Медленно, но нам удается. Я усаживаюсь на диван и усаживаю девушку к себе на колени. Она тут же прижимается к моей груди и прячет свое лицо. Мои руки незамедлительно оборачиваются вокруг хрупкого, периодически подрагивающегося тела Эстер. Потому что я знаю, что именно это ей и нужно.
Мне чертовски интересно, что произошло. Что заставило Эстер позвонить мне? Но я знаю, что сейчас бессмысленно спрашивать её. Она не ответит. По крайней мере, не сейчас. Не когда её голос сломлен. У нее даже нет сил, чтобы сесть так, как ей удобно. Она просто сидит также, как я её посадил.
Сколько мы так сидим? Ума ни приложу. Час, может. А может и два. А может и меньше. Я не знаю. Мы практически не меняли своего положения. Эстер всё еще сидит у меня на коленях, а её голова всё еще на моей груди.
И она не плачет.
Это главное, наверное. Да, она всё еще периодически шмыгает носом, но уже не плачет. Тяжело и отрывисто дышит, будто бы только что пробежала марафон.
Мы еще не обмолвились ни одним словом, и я знаю, что еще рано что-то говорить. Нужно еще подождать. Честно, мне уже осточертело ждать. Серьезно, я устал. Но что поделать, если для того, чтобы Эстер начала нормально отвечать на мои вопросы, нужно чертово время?
— Прости.
Её чуть слышный шепот выводит меня из мыслей. Это единственное, что она сказала за прошедший час. Её голос хриплый, оттого что она долго молчала. Её тело расслабленно.
— Я.. за что ты извиняешься?
Я действительно не понимаю за что. Ну или я настолько тупой, и на самом деле это очевидно?
— Я, должно быть, отвлекла тебя.
Ради всего святого, она издевается? Она действительно сейчас переживает за это? За то, что у меня, возможно, были бы дела? Серьезно? Что со мной не так, и почему я удивляюсь этому? Да черт возьми! Что с ней не так?
— Как видишь, у меня не было настолько важных дел.
— И всё же.. ты не обязан был приезжать.
— Но я приехал. И взамен я жду объяснений.
Что? Что в этом такого? Я имею право просить объяснений, черт возьми. Потому что мне осточертело понимать, что я ни черта не знаю. Всё. И если я сейчас не узнаю хоть что-то, то я, наверное, взорвусь. Потому что я тоже, мать его, человек!
Мне надо успокоиться, да? Возможно. Но не сейчас. Отстаньте от меня и дайте мне хоть немного побыть злым.
— Что произошло?
И как бы я не был зол, я говорю спокойно и мягко. Потому что я достаточно знаю Эстер, чтобы понять, что на нее не нужно давить.
— Я разбила рамку с фотографией.
Что?
— Что?
Рамку с фотографией? Она разбила рамку с фотографией? Она, черт возьми, разбила рамку с фотографией! Я, конечно, всё понимаю, но.. черт, нет! Этого я не понимаю. Совсем не понимаю.
— Это фотография была мне дорога.
И даже после этого объяснения, мне не стало лучше. Ну, может, чуть-чуть. Но я всё еще не понимаю, зачем надо было закатывать истерику по этому поводу. Если бы я закатывал такую истерику после каждой разбитой мною вещи, то меня давно бы уже загребли в психушку. Нет, серьезно.
Внезапно Эстер встает у меня с колен. Я не держу её, потому что.. я не вижу в этом смысла. Она явно не убежит от меня сейчас, так, зачем тогда её держать? Девушка обходит диван и садится на корточки. Что она делает? Ладно, я не буду сейчас спрашивать.
Эстер возвращается обратно, но теперь она держит что-то в руках. Что-то плотно прижимает к себе. Кажется, я замираю на месте. Не знаю почему. Не надо меня спрашивать. Сами же видите, я уже запутался и ничего не понимаю. И сейчас меня смело можно назвать маленьким ребенком. Я даже не обижусь. Может быть.
Эстер протягивает мне это что-то, что прежде находилось в её руках.
Фотография. Черт. Черт, черт, черт. Вы, наверное, не поймете моего состоянииия сейчас, потому что... да я сам не понимаю, как чувствую себя сейчас. Её родители. На фотографии, её родители. Черт. Я не думал, что что-то связано с её родителями. Я имею ввиду, я думал, что она просто разбила свою фотографию, ну или что-то в этом роде, но.. её родители. Черт. Я слишком много раз употребил «черт», верно? Но.. черт. Это единственное слово, которое я могу сейчас произнести.
На фотографии родители Эстер и она сама. Ей тут лет десять. Или двенадцать. Честно, я никогда не обладал способностью угадывать возраст, просто увидев фотографию, ну или просто человека. И я не знаю, на каком факультете Хогвартса мне нужно обучаться, чтобы научиться этому. Серьезно, я не преувеличиваю. Это действительно очень сложно.
Фотография разорвана на четыре части. Честно говоря, не так и просто понять, кто на ней изображен. Но я как-то понял. Это точно Эстер и её родители. У меня даже нет других вариантов.
— Это единственная фотография, которая у меня осталась.
Я отвожу взгляд от фотографии и перевожу его на девушку. Но я зря это делаю. Эстер вот-вот заплачет, честное слово. А я не люблю, когда девушки плачат. А уж парни тем более. Вообще не понимаю той ситуации, когда парни плачат.
Эстер дрожит, и я понимаю, что это не от холода. Потому что в доме у нее совсем не холодно. Я встаю с дивана, и в этот же момент её ноги подгибаются. Она буквально падает на меня.
— Эстер, ты.. черт, всё в порядке?
Я заикаюсь, потому что мне, черт подери, страшно! Да, мне страшно. Потому что это ненормально, когда девушка ни с того ни с сего падает. И даже если я поймал её не значит, что всё хорошо. И я знаю, что задал очень тупой вопрос. Потому что не может быть «всё в порядке». Но я же не виноват, что вселенная наградила меня мозгами, но не подарила к ним инструкции, верно?
— Да, я..
Она не заканчивает и просто вздыхает. Эстер понимает, что ничего не в порядке, так что врать мне нет смысла.
— Я хочу знать, что произошло.
Это, возможно, звучало немного нагловато. Ладно. Это звучало нагло. Но я же не виноват в том, что я взорвусь, если не узнаю, что произошло в жизни этой девушки. Меня запросто можно назвать самым любознательным человеком в мире, если выражаться культурно. Наверное, это у меня от мамы.
Эстер не отвечает. Она поднимает голову и смотрит в мои глаза. Мне сейчас станет дурно, честное слово. Её глаза настолько красные, что кажется, будто бы в них капнули красным красителем. Серьезно. А еще её лицо такое же красное. Я даже не знаю, что краснее - её кожа или же её глаза. И мне так хочется убрать эту чертову красноту из её глаз.
И теперь мне еще сильнее хочется узнать, что произошло. Тут явно не какая-то там легкая причина. Что-то случилось с её родителями. Что-то серьезное. Но я не экстрасенс, я не могу угадать, что именно. И мне даже страшно думать о том, что могло бы случиться. Потому что я знаю себя и знаю свою фантазию.
— Хочешь знать?
Я медленно и неуверенно киваю. Хотя, сейчас я уверен на сто процентов, что хочу знать.
Я всё еще смотрю в глаза Эстер и вижу в них страх. Самый настоящий страх. Я точно не мог перепутать. Она боится, и дрожь в её теле только подтверждает это. Я провожу рукой по её спине, в надежде успокоить. Хотя, черт его знает, что может сейчас успокоить девушку. Плевать. Я в этом не профессионал, я понятия не имею, что надо делать.
— Я хочу знать, Эстер.
Кажется, я тоже начинаю трястись. Не знаю почему, не спрашивайте меня.
— Идем.
Эстер берет меня за руку и ведет куда-то. Я не имею ни малейшего понятия, куда мы идем, но я чувствую, что совсем скоро я узнаю то, что я так долго добивался узнать.