Эванс

Аврора Эванс появилась на свет в холодную, тёмную ночь, когда казалось, что даже звёзды спрятались от людских глаз. Её мать, Мария Эванс, была младшей сестрой Лили. Она была женщиной с мягкой улыбкой и такой же огненной шевелюрой, как и у старшей сестры. Но судьба сыграла злую шутку — Мария умерла при родах, оставив новорожденную девочку сиротой. Её отец, не вынеся этой утраты, ушёл из жизни сам, и маленькая Аврора осталась в мире одна.

Первым её домом стал старый, скрипучий особняк бабушки и дедушки. Седая женщина с ласковыми руками и строгий, но справедливый дед окружили ребёнка заботой. Но годы были недолгими — смерть вновь протянула к ней свои холодные пальцы. Когда девочке было всего год, бабушки и дедушки не стало. И тогда её судьба переплелась с судьбой Лили Поттер.

Лили и Джеймс приняли Аврору, как свою собственную дочь. В их доме она жила бок о бок с маленьким Гарри. Они смеялись, плакали, ползали по полу, держась друг за друга, словно чувствовали: между ними есть нечто большее, чем родство. Но однажды их маленький мир был разрушен.

В ту ночь, когда Волан-де-Морт вошёл в дом Поттеров, два ребёнка оказались в центре урагана тьмы. Лили пожертвовала собой ради сына, а вместе с ней — и дух Марии, оставившей Аврору в этом мире. Их материнская любовь стала щитом, защитившим обоих детей. На лбу Гарри остался шрам в виде молнии. У Авроры — такой же, но чуть меньше, словно отражение его судьбы.

После трагедии пути детей разошлись. Гарри оказался в доме Дурслей, где о нём не заботились. Аврора же — в детском доме. Ей казалось, что мир отнял у неё всё, но она не сломалась. С раннего возраста в её глазах горел вызов. Тонкая, хрупкая, с лицом ангела и пылающими волосами, она прятала в себе силу, которая удивляла даже взрослых. Она записалась в кружок бокса, потом в секцию кикбоксинга, и каждую тренировку доказывала, что её тело — оружие, несмотря на внешнюю хрупкость.

В одиннадцать лет, когда Гарри впервые переступил порог Хогвартса, Аврора держала в руках письмо с печатью другой школы. Её приняли в Дурмстранг. Это удивляло всех: школа, куда чаще брали мальчиков, открыла двери для девушки. Но она доказала, что достойна этого. В тёмных коридорах Дурмстранга, среди ледяных озёр и суровых учителей, она росла. Её знания были глубокими, её магия — точной.

Аврора не только блистала в учебе. Она стала частью квиддичной команды. Её любовь к скорости и азарту вывели её на поле рядом с Виктором Крамом. Казалось, её тело, лёгкое и сильное, создано для полёта. У неё было преимущество — ловкость и умение просчитывать движения противника.

Когда ей исполнилось четырнадцать, она изменилась. Её волосы, когда-то ярко-рыжие, потемнели, приобрели тёмный оттенок меди. Но глаза… Один оставался зелёным, как изумруд Лили, другой — карим, словно память о Марии. Эта гетерохромия делала её лицо особенным, притягивала взгляды.

В том году директор Дурмстранга вызвал её к себе.

— Аврора, — его голос был суров, но в нём чувствовалось уважение. — Ты доказала, что достойна большего. У нас соглашение с Хогвартсом. В этом году ты поедешь туда по обмену. Четвёртый курс.

Она подняла голову. В её глазах не было страха.

— Я готова.

— Ты понимаешь, там твой ровесник… Гарри Поттер. — Он задержал взгляд на её лице. — Тот, чья судьба схожа с твоей.

— Я знаю, кто он, — тихо ответила она. — Но он не знает обо мне.

— Узнает, — сказал директор. — И тогда решится многое.

В ту ночь, лежа в своей холодной комнате с узкими окнами, Аврора долго смотрела в потолок. Мысли роились в её голове. Она никогда не видела Гарри с того времени, когда им было по году. Он для неё был тенью из прошлого, братом по несчастью, с которым их связала судьба.

— Интересно, — прошептала она сама себе, — каким ты стал, Гарри Поттер?

Она закрыла глаза, но сердце её билось быстрее обычного. Впереди ждал Хогвартс. Впереди ждала встреча, которая изменит всё.

Гул Большого зала стих, как только раздался голос директора. Дамблдор поднялся, его голубые глаза сверкнули за полями очков-полулунников, и воздух словно сам замер, впитывая каждое его слово.

— Ученики великой школы магии и чародейства Хогвартс! — громко и торжественно произнёс Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. — Сегодня нашему замку предстоит принять особую ученицу. Благодаря соглашению между школами магии, к нам перевелась талантливая ведьма из Дурмстранга. Встречайте, Аврора Эванс!

Все головы повернулись к высоким дверям. Они медленно и величественно распахнулись, и по каменному полу раздался уверенный стук каблуков. В зал вошла девушка — тонкая, высокая для своих лет, с тёмно-рыжими волосами, которые, словно огненный водопад, мягко падали ей на плечи. На лице — лёгкая, уверенная улыбка. Но то, что сразу бросилось в глаза — её глаза. Один изумрудный, другой карий. Гетерохромия делала её взгляд таким глубоким, что многие на миг забыли дышать.

Аврора шла спокойно, чуть дерзко приподняв подбородок. Её шаги были лёгкими, но в каждом движении чувствовалась сила, словно она держала в себе невидимый стальной стержень. Даже в чужой школе, среди сотен новых лиц, она не выглядела потерянной.

— Эванс? — в изумлении прошептал Гарри, резко обернувшись к Рону и Гермионе. — Это же… фамилия моей матери.

Рон нахмурился, глядя вслед девушке.
— Ты уверен? Ну, фамилия может быть и совпадением. Вдруг это просто… э-э… ну, кто-то другой.

Гермиона прищурилась, явно уже погрузившись в свои мысли.
— Совпадений почти не бывает, Гарри. Особенно в нашем мире. Учитывая, что Лили была маглорожденной… возможно, у неё есть родственники, о которых ты никогда не слышал.

Гарри не отводил глаз от Авроры. Его сердце билось быстрее, чем обычно. Впервые за долгие годы у него мелькнула мысль: а вдруг… он не так уж и одинок?

Дамблдор тем временем продолжал:
— Аврора проявила выдающиеся способности в Дурмстранге. Она умна, трудолюбива и обладает несомненным талантом к защите и боевой магии. Я уверен, она принесёт честь и славу Хогвартсу. Но прежде всего — шляпа должна решить, куда именно ей предстоит отправиться.

Шум в зале усилился. Шепотки, перешёптывания, перешёптывания громче — все с интересом наблюдали, как новая ученица уверенно поднялась на возвышение и села на табурет.

Старый Распределяющий Шляпа опустилась ей на голову. Почти сразу раздался глубокий, слегка скрипучий голос, слышимый только ей:

— Хм… любопытно. Я чувствую в тебе силу, Эванс. Ум, дисциплина, желание быть лучшей… Ты могла бы добиться многого в Когтевране. Да-да, твоя жажда знаний и упрямство говорят за это. Но и в Слизерине тебе было бы не хуже. Там твоя амбициозность и твой внутренний огонь нашли бы себе применение. Ты хитрая, не отрицаешь? И в тебе есть тень тьмы, которую можно обуздать.

Аврора слегка улыбнулась.
— Нет. Я не хочу быть там, где играют грязными методами. И я не хочу сидеть в стороне, пока решают другие.

— О-о… смелость. Ты идёшь прямо на опасность, не дрогнув. Ты не боишься, даже когда должна бы. Ты защищаешь тех, кто дорог. Да, да… это дух Гриффиндора.

— Именно туда, — твёрдо сказала Аврора.

Шляпа словно вздохнула.
— Ну что ж… ГРИФФИНДОР!

Зал взорвался аплодисментами. За длинным столом гриффиндорцев поднялись студенты, хлопая и выкрикивая приветственные слова. Аврора встала с табурета и, чуть дернув плечом, шагнула в сторону своего нового факультета.

— Гриффиндор? — удивлённо протянул Рон, когда она подошла. — Никогда бы не подумал, что Дурмстранг отдаст кого-то вроде тебя нам.

— Что значит «вроде меня»? — с лёгкой усмешкой спросила Аврора, садясь рядом.

Рон покраснел и замямлил:
— Ну, я… э… я имел в виду… ты из Дурмстранга! Там же все такие… мрачные!

Аврора рассмеялась. Её смех был лёгким, звонким, но в нём чувствовалась сила.
— Возможно, ты прав. Но я не такая.

Гарри не выдержал и наконец заговорил, глядя прямо ей в глаза:
— Эванс… Аврора Эванс. Ты… случайно… не родственница моей матери? Лили Эванс?

Девушка замерла на миг, её улыбка слегка дрогнула. Она посмотрела прямо в глаза Гарри — зелёный в зелёный. И что-то невидимое пробежало между ними, словно тонкая нить, связывающая их души.

— Лили… — тихо произнесла Аврора. — Да. Она была моей тётей.

Воздух вокруг словно сгустился. Гарри чувствовал, как в груди что-то переворачивается. Он никогда не думал, что встретит кого-то ещё с фамилией Эванс, тем более родного человека.

— Ты… ты моя… сестра? — прошептал он, боясь поверить.

Аврора посмотрела на него долгим взглядом.
— Мы семья, Гарри, — сказала она наконец. — Нас с тобой связала не только кровь… но и судьба.

Шум в зале стих. Никто не знал, что именно происходит между этими двумя, но каждый ощущал: только что случилось нечто важное.

А где-то за столом профессоров Дамблдор, глядя поверх очков, улыбался своей загадочной улыбкой, словно всегда знал, что так и будет.

Гарри всё ещё не мог отвести глаз от Авроры. Её слова звучали в голове гулким эхом: «Мы семья…» Он машинально дотронулся до своего шрама, будто хотел убедиться, что он всё ещё на месте, и не сон ли это всё.

Аврора, заметив его жест, медленно откинула прядь волос, закрывавшую лоб. И тогда весь зал ахнул.

Тонкая линия, изогнутая молнией, пересекала её кожу чуть выше правой брови. Почти идентичная метка. Шрам, будто отражение Гарри.

— Как тебе такое? — с лёгкой, но в то же время горькой улыбкой произнесла она, глядя прямо в его глаза.

Гарри замер, сердце его бешено колотилось.
— Но… как?.. — выдохнул он.

Рон уставился на Аврору с открытым ртом, словно видел привидение.
— Это невозможно… два шрама? У-у, я, пожалуй, съем ещё картошки, а то у меня мозги не справляются, — пробормотал он, но его слова никто не услышал.

Гермиона же сжала кулаки и склонилась вперёд, её глаза загорелись от волнения.
— Гарри… это объясняет так много! Если мать Авроры погибла так же, как Лили, защищая её… то древняя магия любви могла сработать и в её случае. Шрамы — это… символ этой жертвы.

— Но почему я никогда не слышал о ней? — голос Гарри дрогнул, он с трудом верил своим ушам. — Почему никто не сказал мне, что у меня есть сестра?

Аврора чуть опустила взгляд, её улыбка стала тенью.
— Потому что после той ночи нас разлучили. Ты оказался у Дурслей, а я… в детском доме. Никто не посчитал нужным рассказать нам правду. — Она сделала паузу и добавила с тихим вызовом: — Может, боялись, что вместе мы будем слишком сильны.

Эти слова вызвали ропот в зале. Гриффиндорцы перешёптывались, слизеринцы косились с подозрением, а за учительским столом Макгонагалл нахмурилась, крепко сжимая руки.

Гарри наклонился вперёд, всё ещё не в силах оторвать взгляд от Авроры.
— Ты… ты помнишь её? Мою маму?

Аврора вздохнула, и её глаза засияли странной тоской.
— Нет. Я была слишком маленькой. Но я чувствую её… её присутствие в себе. В каждом заклинании, в каждом шаге, даже в этом шраме. — Она коснулась его кончиками пальцев. — Иногда мне кажется, что она всё ещё рядом.

Гарри почувствовал, как у него сжалось горло. Ему хотелось спросить тысячу вопросов, хотелось сказать так много, но слова застряли внутри. Он лишь смотрел на Аврору — и впервые за долгое время чувствовал, что больше не одинок.

А в это время Дамблдор, сидевший на своём месте, спокойно наблюдал за ними, и в его глазах плясали искры. Словно он знал: это лишь начало истории, которая изменит всё.

Шум в Большом зале стоял такой, что каждое слово разносилось эхом. Аврора только успела опустить руку после того, как показала шрам, как за её спиной раздался протяжный, наглый свист.

— Ого, — протянул знакомый всем голос, в котором сквозила издёвка. — Поттер не так уж одинок, как казалось. Поттер, ты будто без сознания упал. — Драко Малфой встал со своего места, презрительно прищурившись. Его светлые волосы блеснули в свете свечей. — Ну что ж… будем знакомы, грязнокровка. Я — Драко Малфой.

Слова будто ударили по воздуху. Гриффиндорцы зашипели, Гермиона резко побледнела, Рон уже было поднялся со скамьи, но Аврора его опередила.

Она медленно развернулась, её губы тронула тонкая, почти опасная улыбка. Гетерохромные глаза блеснули так, что у Драко сердце на миг ухнуло вниз.

— Что ты сказал? — тихо произнесла она, делая шаг к нему.

— Я сказал… — начал было Малфой, но договорить не успел. Аврора резко приблизилась и, не колеблясь, отвесила ему звонкую пощёчину.

Бац!

Звук разнёсся по залу, как гром среди ясного неба. Малфой отшатнулся, его белое лицо вспыхнуло красным, а в глазах появился настоящий испуг — никто и никогда не позволял себе подобного по отношению к нему.

Зал взорвался.
— Вот это да! — закричал кто-то с факультета Хаффлпафф.
— Молодец, Эванс! — выкрикнул кто-то из Гриффиндора, хлопнув в ладоши.
— Боже, она только что… — прошептала Гермиона, не в силах оторвать глаз от происходящего.
Рон, широко улыбнувшись, добавил: — Я её уже люблю.

Малфой всё ещё держался за щёку, потрясённо глядя на Аврору.
— Ты… ты пожалеешь об этом, грязнокровка! — выкрикнул он, но голос его предательски дрогнул.

Аврора шагнула ближе, её голос был спокойным и холодным, словно сталь.
— Никогда больше не смей так меня называть. Иначе в следующий раз это будет не пощёчина.

Учителя вскочили со своих мест.
— Достаточно! — крикнула профессор Макгонагалл, её голос гремел над залом. — Мисс Эванс, мистер Малфой, прекратите немедленно!

— Беспрецедентное поведение! — возмутился Снегг, его чёрные глаза сверкнули. — Это же нападение прямо в Большом зале!

Дамблдор лишь тихо постучал по столу ложкой, призывая к тишине. Его глаза блестели странным светом — смесью серьёзности и тихого удовлетворения.

— Думаю, — произнёс он мягко, — мы все стали свидетелями… яркого характера мисс Эванс. И пусть это не оправдывает её действий, но, быть может, мистер Малфой в следующий раз подберёт слова осторожнее.

Зал загудел, кто-то засмеялся, но порядок постепенно восстановился. Аврора же, ни на секунду не потеряв уверенности, вернулась к столу Гриффиндора и спокойно села рядом с Гарри.

— Я не дам никому унижать меня, Гарри, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. — И тебя тоже.

Гарри смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Никто и никогда ещё не вёл себя с Малфоем так. Его губы дрогнули, и вдруг он улыбнулся.
— Знаешь, Аврора… добро пожаловать в Гриффиндор.