Эванс

Аврора плюхнулась рядом с близнецами Уизли, которые что-то весело обсуждали, но стоило ей заговорить, как они замолчали и переглянулись. Она устало опустила голову на ладони и протянула:

— Мерлин… почему все так рвутся участвовать в этом турнире трёх волшебников? Я уже неделю слышу только о нём. Будто вся школа с ума сошла.

Фред хмыкнул и подмигнул Джорджу.
— Потому что, Аврора, — протянул он, — три задачи, опасные для жизни, куча испытаний, слава, золото…

— И перспектива умереть мучительной смертью, — перебил Джордж с улыбкой, но глаза его сверкнули азартом. — Мечта каждого школьника, не так ли?

Аврора закатила глаза.
— Ну да, конечно. Слава дороже головы…

Гарри, сидевший неподалёку, мрачно уставился в свой бокал с тыквенным соком. Он говорил вполголоса, словно самому себе:
— И как я вообще туда попал?

Все притихли. Его слова прозвучали тяжело и почти риторически, но Аврора уловила в них растерянность. Она повернулась к нему, прищурившись.

— Тебя втянули, Гарри, — твёрдо сказала она. — Я не верю, что ты сам бы сунул своё имя в Кубок.

Гарри чуть усмехнулся, безрадостно.
— Спасибо, что хоть ты мне веришь. Потому что некоторые… — он бросил взгляд на Рона, который сидел в самом конце стола, нахмурившись и ковыряя вилкой еду. — Некоторые, кажется, думают иначе.

Аврора приподняла бровь.
— Рон ходит кислый, — заметил Гарри, уже тише.

Она склонила голову, наблюдая за рыжеволосым другом.
— Вы поругались? — осторожно спросила она. — Из-за чего?

Гарри глубоко вздохнул, отвёл глаза.
— Он думает, что я хотел славы. Что я специально подбросил своё имя. Что мне нравится быть в центре внимания…

Аврора нахмурилась, а её глаза сверкнули — один зелёный, другой карий.
— Значит, он идиот. — Она резко откинулась на спинку скамьи. — Настоящие друзья знают друг друга лучше, чем весь остальной мир. Он должен был доверять тебе, Гарри.

Фред и Джордж, переглянувшись, синхронно кивнули.
— Тут Аврора права, — сказал Фред.
— На сто процентов, — подтвердил Джордж. — Мы-то точно знаем, что Гарри бы в это не полез сам.

Аврора чуть улыбнулась.
— Видишь, не все против тебя. А Рон… ну, знаешь, у него слишком много эмоций и слишком мало ума, чтобы ими управлять. — Она слегка наклонилась к Гарри. — Дай ему время. Он поймёт.

Гарри посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула благодарность.
— Спасибо, Аврора.

— А пока, — с лукавой улыбкой добавила она, — если кто-то ещё посмеет сказать, что ты хотел этой славы… я могу повторить для них то, что сделала с Малфоем.

Близнецы прыснули от смеха, а Гарри впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.

Дверь в кабинет распахнулась с таким скрипом, будто сама тьма решила войти в класс. Студенты мгновенно замолкли, и в комнату тяжёлой поступью вошёл новый преподаватель Защиты от Тёмных искусств. Его деревянная нога стучала о каменный пол, а магический глаз вращался в разные стороны, выхватывая каждую деталь, каждого ученика.

— Садиться! — рявкнул Аластор Грюм, и даже те, кто уже сидел, невольно выпрямились, будто под военным строем.

Аврора, устроившаяся рядом с Гарри и Гермионой, внимательно наблюдала за ним. Взгляд её гетерохромных глаз встретился на миг с вращающимся глазом Грюма, и она уловила в нём что-то большее, чем суровость. Будто он искал в ней не просто ученицу, а солдата.

— Итак, — начал Грюм, облокотившись на стол и сверля класс своим глазом. — Вы пришли сюда учиться защищаться от тёмных искусств. Но прежде всего вы должны понять, с чем имеете дело. А имеете вы дело с магией, которая убивает, подчиняет и ломает волю.

Он прошёлся по рядам, тяжело ступая. Ученики затаили дыхание.

— Скажите мне, — рявкнул он. — Что вы знаете о непростительных заклятиях?

Рука Гермионы взлетела вверх, как всегда.
— Да, мисс…?

— Грейнджер, сэр, — быстро произнесла она. — Это три заклятия, использование которых на людях карается пожизненным сроком в Азкабане.

— Верно, — кивнул Грюм, его лицо дёрнулось в ухмылке. — Но назовите их.

— Империо, Круциатус и Авада Кедавра, — выпалила Гермиона.

Грюм одобрительно хмыкнул.
— Молодец. А теперь, класс, мы не будем сегодня только болтать. Я вам их покажу.

В зале прошёл вздох ужаса и любопытства. Грюм стукнул палочкой по клетке, стоящей на столе, и оттуда с писком выскочил крупный паук.

— Заклятие Империус, — произнёс он. — Оно делает жертву послушной, как кукла.

Он взмахнул палочкой: Империо! Паук подпрыгнул, сделал сальто, затанцевал на столе, потом начал кувыркаться и бегать, словно безумный. Класс ахнул, некоторые засмеялись, но смех быстро стих.

— Весело? — прорычал Грюм. — А теперь представьте, что это не паук. Что это вы. И вас заставляют прыгать с башни. Или убить своего друга. — Его голос стал холоднее. — Вот что значит Империус.

Он щёлкнул палочкой, и паук снова стал неподвижным, дрожа лапками.

— Следующее. Круциатус. Заклятие боли. Оно не убивает… но поверьте, иногда люди предпочитают смерть. Круцио!

Паук извился в агонии, тоненько пища, будто крича от ужаса. Аврора стиснула кулаки, её лицо побледнело, но взгляд оставался твёрдым. Гарри отвёл глаза, Гермиона закрыла рот рукой.

— Достаточно, — сказал Грюм, убрав заклятие. — Это оружие пытки. Тех, кто выживает после него, часто нельзя назвать прежними.

Он замолчал на миг, и класс словно сжался в страхе.

— И последнее. — Его голос стал ещё ниже, глуже. — Самое страшное. Убийственное заклятие. Нет защиты. Нет щита. Нет надежды. Авада Кедавра!

Из его палочки вырвался ослепительно-зелёный луч, ударил в паука. Тот рухнул без единого писка. Мгновенная смерть.

В классе воцарилась тишина. Никто не дышал. Даже шёпота не было.

— Вот, — сказал Грюм резко, убрав палочку. — Три непростительных заклятия. Никогда не забудьте их. Потому что они — оружие врага.

Его вращающийся глаз остановился на Гарри. На мгновение — на Авроре. Она выдержала его взгляд, и он едва заметно кивнул.

— В этом году вы должны научиться бороться, — произнёс он хрипло. — Потому что там, за пределами этих стен, нет мягких сказочек и удобных правил. Там есть только жизнь или смерть.

Он резко обернулся к классу.
— Вопросы?

Молчание. Лишь Аврора подняла руку.

— Да, мисс Эванс?

— Вы сказали, что заклятия — оружие врага. А значит ли это, что нам придётся научиться им противостоять? — её голос звучал твёрдо, без дрожи.

Грюм прищурился, ухмыльнувшись уголком рта.
— Хороший вопрос. Да, придётся. Но чтобы уметь противостоять, вы должны знать, что именно идёт на вас. И сегодня вы это увидели.

Гарри не сводил с неё глаз. Он понял, что в отличие от остальных, Аврора не просто испугалась. Она была готова учиться. Готова бороться.

И Грюм это тоже заметил.

Солнце клонилось к закату, и вода в Чёрном озере мерцала мягким золотым светом. Аврора и Гарри сидели на траве у самой кромки, лениво бросая камешки в гладь, наблюдая, как круги расходятся всё шире и шире. Тишина была почти уютной — впервые за последние дни Гарри чувствовал себя спокойно.

— Здесь… странно спокойно, — сказала Аврора, облокотившись на руки. — Словно весь этот шум вокруг турнира исчезает, когда смотришь на озеро.

Гарри кивнул.
— Иногда я думаю, что только тут можно хоть немного забыть обо всём… Турнир, Рон, весь этот Хогвартс, который смотрит на меня, будто я сам сунул своё имя в Кубок.

Аврора взглянула на него серьёзно.
— А ты не виноват. И ты это знаешь.

Гарри бросил камешек с силой, и тот, подпрыгнув трижды, ушёл под воду.
— Я знаю… но иногда кажется, что никто другой этого не знает.

Он не успел договорить, как сзади раздалось громкое:

— Гарри!

Оба обернулись. К ним спешили Гермиона, Джинни и Рон. Гермиона, как всегда, слегка запыхавшаяся, но с горящими глазами, явно спешила сообщить что-то важное.

— Гарри, Рон просил передать, что Парвати сказала, что Симус ей сказал, что Хагрид тебя разыскивает! — выпалила она на одном дыхании.

Гарри моргнул.
— Ч…что? — ошарашенно переспросил он.

Гермиона закатила глаза, словно сама запуталась в длинной цепочке пересказов.
— Рон просил передать, что Парвати сказала, что Симус ей сказал… ну, в общем, тебя ищет Хагрид.

Аврора прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью.
— Какая… замечательная система доставки новостей у вас тут, — с иронией заметила она.

Гарри недовольно нахмурился.
— Ах так? Тогда передай Рону, что я сказал…

— Гарри! — возмущённо перебила его Гермиона. — Я вам не сова!

Аврора рассмеялась громче, а Джинни, встав рядом с ней, тоже улыбнулась.
— Ну правда, Гарри, — сказала Джинни. — Может, тебе просто самому стоит пойти к Хагриду.

Рон, немного запыхавшийся, наконец-то догнал их.
— Я же сказал, что она передаст! — буркнул он, глядя на Гермиону.

— Ты бы лучше сам сказал, — ответила она раздражённо. — У тебя язык есть.

— А я… — Рон замялся, посмотрев на Гарри, — я думал, что ты не захочешь со мной разговаривать.

Воздух будто на миг сгустился. Гарри молчал, и только ветер шумел в ветвях у озера. Наконец он вздохнул.
— Я злюсь, Рон. Но это не значит, что я хочу, чтобы ты бегал от меня кругами.

Аврора осторожно посмотрела на обоих, потом усмехнулась.
— Знаете, может, я не так хорошо разбираюсь в ваших ссорах, но по-моему, это глупо. Один думает, что его предали, другой думает, что друг не поверил. И оба молчат. Может, вы просто скажете друг другу всё прямо?

Гарри и Рон переглянулись. На мгновение между ними снова возникла стена, но потом она будто треснула.

— Ладно, — пробормотал Рон. — Извини, Гарри. Я дурак. Просто… ну, ты всегда в центре всего, и я… я подумал… — он осёкся, глядя в землю.

— Я не просил этого, — устало ответил Гарри. — Никогда.

Рон наконец-то посмотрел ему прямо в глаза и слабо улыбнулся.
— Знаю.

Аврора облегчённо вздохнула, и её улыбка засияла чуть мягче.
— Вот. Так-то лучше. Теперь идите уже к Хагриду, пока он сам за вами не пришёл.

Фред и Джордж, которые наблюдали издалека, переглянулись и одновременно выкрикнули:
— Ну, наконец-то! А то мы уже ставки делали, сколько вы будете дуться друг на друга!

Гарри закатил глаза, но впервые за долгие дни его сердце стало немного легче.