Эванс

Выручай-комната горела огнями. Списки, пергаменты, книги - всё было разбросано. В дверь вломилась Амбридж с довольной ухмылкой, за ней - слизеринцы, словно стая хищников, которые почуяли добычу. Чжоу Чанг стояла позади, опустив глаза, не смея смотреть ни на Гарри, ни на Аврору. В груди у Авроры всё оборвалось: предательство обжигало сильнее, чем заклятие.

Гарри, Гермиона, Рон и остальные члены Отряда Дамблдора были окружены. Слизеринцы радостно хватали гриффиндорцев, пуффендуйцев, когтевранцев за руки и волокли вперёд, к Амбридж.

Малфой появился прямо перед Авророй. Его холодные серые глаза сверкнули торжеством. Он схватил её за руки и выкрутил их за спину так крепко, что у неё перехватило дыхание.

- Не рыпайся, Эванс, - прошипел он прямо ей в ухо, прижимая её к себе так, чтобы она не могла вырваться. - Скажи спасибо, что я тебе больно не делаю.

Аврора рванулась, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Она почувствовала его дыхание у шеи, от чего по коже пробежали мурашки.

- Мерзавец! - выплюнула она, не скрывая злости.

На миг уголок его губ дёрнулся в ухмылке, но голос стал тише, почти не слышнее шёпота:

- Если бы я был мерзавцем... ты бы не плакала, когда я тебе отказал в любви.

Её сердце ударилось о рёбра, но она быстро нашла ответ - такой же острый, как нож:

- Я просто хотела трахаться. Подростковые гормоны.

Его собственные слова, брошенные в лицо несколько ночей назад. Теперь они вернулись к нему.

Драко замер, его пальцы сжались сильнее, словно он пытался удержать не её, а самого себя от того, чтобы что-то выдать. Его взгляд метнулся к её лицу - гордые глаза, полные ненависти и боли, смотрели прямо на него.

Он хотел что-то сказать, но впереди послышался крик Амбридж:

- Быстрее! Тащите их всех в мой кабинет!

Гарри, связанный, встретился взглядом с сестрой. Его зелёные глаза горели злостью и тревогой. Аврора кивнула - мол, всё нормально. Хотя внутри всё было далеко не нормально.

Малфой подтолкнул её вперёд, удерживая за руку. В его взгляде мелькнула искра - то ли ярость, то ли боль, то ли что-то, что он сам не хотел признавать.

И пока отряд Дамблдора вели к Амбридж, Аврора чувствовала на себе его руку, его близость, его дыхание. И понимала: их игра стала опаснее, чем когда-либо.

В кабинете Амбридж воздух был густым, тяжелым от её сладкого розового чая, который сейчас казался ядом. На стенах - портреты котиков, мирно мурлыкающие в позолоченных рамках. Этот уютный фон был издевательством на фоне того, что происходило.

Отряд Дамблдора стоял цепочкой перед Амбридж. Гарри держали слизеринцы, Гермиона дрожала, но сжимала зубы, Рон шипел ругательства, а Аврора стояла прямо напротив розовой жабы, глядя ей в глаза.

- Вот значит как... - произнесла Амбридж, её голос был сладким, как патока, но в нём звенела сталь. - Маленькие грязные предатели. Решили создавать свои кружки? Сопротивляться министерству?

Аврора не выдержала, её гордость взыграла сильнее страха:

- Лучше быть предателем, чем вашей шавкой, - выплюнула она прямо ей в лицо.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Потом раздался звонкий хлёсткий звук - пощёчина. Щёка Авроры обожгла, ухо зазвенело. Она пошатнулась, но удержалась на ногах.

- Ты... - Амбридж тяжело дышала, щеки её налились свекольным цветом. - Ты посмела...

- Я посмела! - перебила её Аврора, подняв голову. - Я не боюсь тебя, жаба в кружевном платье!

Гарри рванулся вперёд, но его удержали. Гермиона в ужасе зажала рот ладонью.

Амбридж дрожащей рукой достала палочку.

- Круцио!

Крик Авроры пронзил комнату. Она упала на колени, тело выгнулось дугой, руки дрожали, ногти впивались в пол. Глаза закатились, губы сорвались в крик, который эхом разлетелся по стенам с котятами.

- Хватит! - Гарри заорал, ярость в его голосе была сильнее цепей. - Остановитесь, она ребёнок!

- Сука... - простонал Рон, не выдерживая смотреть.

Даже слизеринцы, привыкшие к жестокости, переглянулись, скривились, кто-то отвёл взгляд. Малфой стоял чуть позади - и его лицо было белым, как мрамор. Он не сделал ни шага, но пальцы на палочке дрожали.

Аврора, сквозь боль, сквозь разрывающее каждую жилу заклятие, выдавила хриплым голосом:

- Ты... слабее всех нас... Амбридж...

- Заткнись! - визгнула та, махая палочкой ещё сильнее.

Внезапно дверь хлопнула. На пороге появился Снейп. Его чёрная мантия взметнулась, лицо было мрачным, глаза - как ледяные угли.

- Долорес, - произнёс он холодно. - Вы совсем обезумели?

- Сев... Севирус, я... - Амбридж растерянно опустила палочку. - Она меня оскорбила!

- Это ребёнок, - отчеканил Снейп, приближаясь. Его голос был тише, но от этого страшнее. - Для подобных проступков есть отработки. Много и долгие. Но мучить школьников запрещёнными заклинаниями? Даже министр это не покроет.

Амбридж заморгала, кусая губы.

Аврора лежала на полу, дыша хрипло и прерывисто, её волосы прилипли ко лбу. Гарри метался, пытаясь вырваться, Гермиона плакала, Рон ругался сквозь зубы.

Снейп склонился к Авроре, проверил её пульс, потом резко выпрямился:

- Всё. Допрос окончен. Разведите их по факультетам.

Он посмотрел прямо в глаза Амбридж.

- Или вы хотите, чтобы я написал лично министру, что вы применяете Круцио на детях?

Тишина была звенящей. Амбридж отступила, спрятала палочку, лицо её исказилось, но она промолчала.

Слизеринцы нехотя разжали хватку. Малфой ещё секунду стоял, не двигаясь, его взгляд был прикован к Авроре - и в этих серых глазах было что-то, что он сам ненавидел. Слабость. Сострадание.

Аврору подняли с пола, но в голове у неё всё ещё звенело, а тело ломило от боли. Она знала только одно: Амбридж сломать её не сможет.

Ночь была тягучей, будто сама темнота придавливала стены комнаты. Луна пробивалась сквозь занавески, серебряным светом ложась на лица Авроры и Драко. Она не спала, каждый вдох отдавался болью, каждое движение - огнём в синяках и порезах. Запрет Амбридж лечить магией был жестоким приговором: травмы оставались открытыми, грубыми, живыми.

Аврора тихо застонала, зажмурив глаза и сжав кулаки.

- Очень больно... - хрипло прошептала она, не в силах больше молчать.

Малфой сидел рядом на стуле, не спавший с самого начала ночи. Его руки сжимали и разжимали баночку, и вдруг он решился.

- Я знаю, потерпи, Аврора, - сказал он глухо, без своей обычной колкости.

Она приоткрыла глаза. Серые, холодные обычно глаза Малфоя были другими - тревожными, живыми. И в его руках была баночка с густой белой мазью.

- Что это? - спросила она удивлённо, почти с подозрением. - У тебя? Мазь? Магловская?..

- Не задавай вопросов, - он отвернулся, открывая банку. - Просто доверься.

Он набрал мазь пальцами и осторожно коснулся её руки. Аврора зашипела от боли, но не отдёрнула. Его прикосновения были неловкими, но осторожными. Он мазал каждый порез, каждый синяк, будто боялся причинить ещё больше страданий.

- Ты слишком резко... - прошептала она, прикусывая губу.

- Я стараюсь аккуратно, - его голос был напряжённым, но мягким.

Когда он добрался до глубокого пореза на её боку, Аврора замерла. Малфой на секунду тоже. Ей пришлось приподнять футболку, и он увидел её худое, напряжённое тело, скрытое лишь спортивным топом. В горле у него пересохло.

- Дальше я сама, - пробормотала она, густо покраснев.

- Замолчи, Эванс, - хрипло ответил он, и его пальцы легли на рану. Он аккуратно намазал мазь, задержавшись чуть дольше, чем следовало. Аврора зажмурилась, смущение смешалось с болью, дыхание сбилось.

- Ты... - её голос дрогнул. - Ты слишком близко.

- А ты слишком упрямая, - тихо бросил он.

Тишина. Только её прерывистое дыхание и его пальцы, осторожно касающиеся её кожи. Аврора чувствовала, как сердце стучит в висках. Он же чувствовал, как каждая её дрожь отдаётся внутри него.

Закончив, Малфой медленно убрал руку, закрыл баночку и сел обратно.

- Больше так не делай, - тихо сказал он.

- Что именно? - спросила она, прижимая футболку к телу.

- Не провоцируй её, Амбридж. Ты слишком... - он замолчал, не договорив.

- Слабая? - с горечью усмехнулась Аврора.

- Нет, - Малфой встретился с её взглядом. - Слишком храбрая.

Её дыхание сбилось. Она отвернулась к стене, чтобы он не видел, как на глаза вновь наворачиваются слёзы. А он сидел рядом, молча, не смея коснуться, но и не отходя.

Их разделяла только тишина и запах магловской мази, которой в руках Малфоя не должно было быть.

Хочешь, я продолжу эту сцену дальше - ночь, её мысли, и то, что Малфой всё же не уходит спать, остаётся рядом с ней до утра?

Аврора лежала на кровати, пытаясь унять боль, но ещё сильнее её терзало другое - близость Малфоя. Его пальцы на её коже до сих пор жгли сильнее любых ран. Она отвернулась к стене, стараясь не поддаться эмоциям. Но в комнате всё равно было слышно её прерывистое дыхание.

Малфой сидел рядом, не двигаясь. Его обычно холодный разум сейчас был в хаосе. Он не мог объяснить себе, зачем достал эту мазь, зачем касался её так осторожно, зачем вообще остался сидеть у её постели. Её силуэт в лунном свете, рыжие волосы, спадающие на подушку, и этот упрямый характер, который сводил его с ума - всё это разрушало привычные стены, что он выстроил.

- Малфой... - тихо позвала она, не оборачиваясь.

- Что? - его голос прозвучал глухо.

- Спасибо. - коротко, но искренне.

Он резко поднялся, будто хотел уйти, но замер. Его взгляд упал на её лицо, наполовину скрытое в тени, на её глаза - усталые, но всё равно яркие. И он вдруг понял, что больше не может бороться с собой.

Медленно, почти неосознанно, он наклонился. Его рука коснулась её щеки, теплая, осторожная. Аврора удивлённо распахнула глаза, но не отстранилась. И тогда он коснулся её губ лёгким, коротким поцелуем - словно проверяя, реально ли это.

Аврора застыла. Её сердце билось так громко, что она боялась, он его услышит. Это был не насмешливый жест, не дерзкая выходка, а нечто хрупкое, почти нежное.

- Что это было?.. - прошептала она, когда он отстранился, её губы ещё дрожали.

- Глупость, - резко сказал он, но голос предал его: он звучал мягко.

- Ты дурак, - ответила она так же тихо и вдруг улыбнулась сквозь боль.

Он сел рядом, а она, чуть поколебавшись, придвинулась ближе, позволяя их плечам соприкоснуться. Они молчали. Слов было слишком мало для того, что происходило.

И впервые за долгое время Аврора заснула спокойно, а Малфой так и остался сидеть рядом, не решаясь уйти.

Наутро они не произнесли ни слова о случившемся. Но когда их взгляды встретились за завтраком, оба знали: между ними всё изменилось.