-
Глава 12
31 августа 76 года. Город Ёсино, страна Горячих Источников.
Город Ёсино невелик, даже меньше, чем обычные городки страны Источников. Причина понятна, специализированный городок, где все посвящено азартным играм, заточено под них, построено так, чтобы игроки все равно расставались с деньгами. Не в казино, так возле них. Забегаловки, где можно напиться с горя или с радости, отмечая выигрыш. Увеселительные заведения с гейшами и сёги (местный аналог шахмат), или, ближе к окраинам, откровенные бордели, где никого не волнует ублажение мозгов и души, только тела. Лавки с "амулетами на счастье", забитые разнообразнейшим товаром. Отделения банка прямо напротив казино, и рядом местные аналоги ломбардов, где можно заложить все, вплоть до трусов, за полцены. Отдельные лотереи и розыгрыши, даже если ты забрел в казино случайно, и так далее. Играть, играть, играть, выигрывать и проигрывать, будить азарт и жажду денег, ненасытную и неумолимую, чтобы игрок, не в силах остановиться, реально уезжал без трусов, были такие случаи.
Или даже переходил в добровольное рабство, экономического толка, то есть до отработки долга.
При этом Ёсино условно делится на три района, из-за проходящей через город основной дороги. Заходит она со стороны страны Источников, и в центре города разветвляется, уходя на северо-запад в страну Звука и на юго-запад, в страну Огня. Грубо говоря, дорога образует знак Y, деля город на те самые три района. Дорога не слишком наезженная, скорее протоптанная самими игроками и ежедневным подвозом еды и вывозом денег. Помимо девяти казино, по три в каждом районе, и кучкующихся вокруг них вышеописанных заведений для высасывания денег, еще наличествуют однотипные одноэтажные коробки с плоской крышей, где живут постоянные горожане. Они трудятся в казино и лавках, кафе и борделях, в общем, образуют то, что обычно называют сферой услуг. По центру Y, классический фонтан, в котором за время нашего пребывания здесь утопился один бедолага, проигравшийся в пух и прах. Там же местная мэрия и участок полиции. Плюс в каждом казино своя охрана, и еще какая-то контора на общем подряде охраняет леса вокруг. Лесов здесь богато, а разбойников нет, чистят неофициально.
После того, как авантюра с магией и азартными играми проходит на ура, и дела идут в гору, наша веселая компания выезжает из гостиницы и переезжает на окраину, подальше от основных дорог и дешевых борделей, с их полуночными криками. Положено тут так, или скромно молчишь, или орешь от души, якобы показывая искренность чувств.
Но нам теперь все равно, даже если бы напротив находился такой крикливый бордель. Забор вокруг арендуемого отдельного дома с садом зачарован облегченной версий Круга Тишины и регулярно перезаряжается. Не хай-тек магической мысли, конечно, но сойдет для сельской местности. Через забор не подсмотришь, звуки отсекаются, окраина, сразу за широко раскинувшимся вокруг одноэтажного дома садом, находится лес, в общем, практически полное уединение. То, что нужно, для тех, кто напряженно работает, мыслит и хочет иногда отдыхать душой в тишине.
На хозяйственном подряде у нас шустрый паренек из местных, по имени Мэса.
Низкий такой, смуглый, подвижный, любитель пострелять глазами в сиськи Цунаде, которая, между прочим, его матери какую-то застарелую болячку вылечила за полчаса. В общем, Мэса таскает нам из лавок все необходимое, включая еду, имеет с этого разумный гешефт, в наши дела нос не сует, все довольны. Бытовые дела по дому достались мне, но с использованием магии не слишком утомительно получается.
Под настроение Шизуне готовит, но только под хорошее настроение.
Через день выбираемся с ней развлечься, да каждый день напряженно тружусь вместе с Цунаде на ниве зарабатывания денег. Быт устоялся, занятия идут фоном, дописываю последние крохи знаний по магии, которые приходится выжимать уже при помощи Омута. Как говорится, дела идут, контора пишет, учеба двигается вперед по заданному курсу, хоть и медленнее, чем планировалось. И я туговато осваиваю, и время сократилось, из-за главного и основного дела, перед которым меркнет все остальное.
Перевоспитание Цунаде.
Понимая всю грандиозность стоящей передо мной задачи, ощущая, что стою перед морем с кружкой, планируя вычерпать оное, все же взялся. Во-первых, пример Шизуне доказывает, что в этом направлении можно работать и сделано немало, за что Шизуне стоит поставить памятник. Во-вторых, сидеть и ждать чуда, пока Цунаде опомнится и устыдится, можно годами. То есть, перефразируя классику: "мы не можем сидеть и ждать милости от шиноби, добыть их умом -- наша задача!" И в-третьих, мне и самому хочется лучше понять Цунаде. Что, как не попытка перевоспитания с исправлением, лучше всего подходит для понимания?
Влезть в шкуру другого человека, понять, что им движет, чего он хочет, к чему стремится и так далее.
Желание понять, ко всему прочему, еще упиралось и в Шизуне, с коей довольно тесно сошлись. Умная, взрослая женщина, зацикленная на Цунаде, скромница в черном кимоно и суровая куноичи, если наставница в опасности. Не могу сказать, что мозги окончательно встают на место, но лето рядом с Шизуне дает мне больше в плане лечения больной головы, чем все предыдущие четыре года.
Поэтому и еще по ряду факторов, я прибегаю к очередному трюку-самообману.
Объявляю мысленно Шизуне дамой сердца, устанавливая границу: платоническое обожание издалека. Самые очевидные смыслы этого, помимо душевного спокойствия - противодействие возможным соблазнам и повышение мотивации. В любой ситуации с голыми девкам достаточно вспомнить Шизуне и мысленно сказать, что занят. Когда женщина за спиной, мужчина способен свернуть ради нее горы, и это не красивые слова, а факты из жизни. Ну а у меня двойной бонус, если считать оставшуюся дома жену. По большому счету глупости, конечно, но персонально для меня такие уловки работают, и этого достаточно.
Соответственно, необходимо изучить и Цунаде, раз та занимает столько места в жизни Шизуне. Простейшая цепочка, одно цепляется за другое, и пошло-поехало. Из меня тот еще психолог, но внезапно наносят удар два фактора. Цунаде видит во мне девушку, но не шиноби, это раз. Совместные игры в казино каждый день, это два. Не знаю, как называется этот эффект, когда так и тянет все рассказать постороннему человеку, но, в общем, что-то вроде этого эффекта имело место. Конечно, Цунаде не вываливает информацию, не плачется в плечо, как Шизуне, но все же ослабляет свою защиту.
В защите появляется трещина и оттуда начинает капать информация.
Итак, как уже говорилось, к азартным играм Цунаде приобщилась в детском возрасте, с подачи дедушки Хаширамы. Тот, как и все деды, души не чаял во внучке, потакал ей, но это было еще не сильно страшно. В конце концов, пока "малышка Цу" училась в Академии, работала в команде с Джирайей и Орочимару, воевала и ходила на миссии, она не слишком предавалась пороку или вообще не играла. Чересчур азартным людям, таким как я или Цунаде, вообще нельзя играть, по большому счету. Входишь в раж, и готов уже квартиру на кон поставить, образно говоря. Поэтому я не играл на Земле, а когда ходил уже в местное казино, всегда напоминал себе, что это на операцию и сохранял голову холодной.
В общем, останься все по-прежнему, Цунаде, наверное, изредка играла бы, для развлечения, и все. Но, после событий почти тридцатилетней давности, закончившихся ее уходом из Конохи, Цунаде сорвалась. То, что начиналось, как желание забыться и отвлечься, оказалось чересчур эффективно. Уходя в игру с головой, Цунаде не думала о проблемах, о прошлом, о тех, кого потеряла. Как наркоман, она стала прибегать к играм все чаще и чаще, пока окончательно не подсела на иглу азарта. В любом другом случае постоянные проигрыши остановили бы ее, но так как Цунаде играла, чтобы забыться, марафон продолжался. Со временем, средство начало терять силу, и тогда Цунаде усилила воздействие алкоголем. Как уже говорил, весь парадокс в том, что она не хотела забывать, в глобальном смысле, но при этом каждый или почти каждый день глушила душевную боль играми и выпивкой.
Потом, когда деньги клана Сенджу закончились, Цунаде продала все земли в Конохе. Учитель, он же Третий Хокаге, и напарник Джирайя, тщетно отговаривали Цунаде от такого шага. Она их просто послала нахрен и пригрозила, что продаст земли первому же, кто заплатит. После чего еще раз послала всех нахрен и скрылась, восстановив контакт с Конохой уже сильно позже, под влиянием Шизуне. Тогда же она вернулась к медицине, ради денег, и тут же добавилась еще боль, связанная с гемофобией, напоминавшей о событиях, при которых Цунаде оную гемофобию заработала.
Подозреваю, что к появлению Шизуне могучую лапу приложил Джирайя, если не сам Хокаге. Но только подозреваю, вопрос не так уж и важен, можно будет потом прояснить, если случай подвернется. Но, в любом случае, Шизуне не агент Конохи, но при этом воздействует на Цунаде, совершенно добровольно, в правильном направлении. И это хорошо, без ее воздействия, Цунаде просто отвесила бы два пинка: один мне, другой Джирайе и опять скрылась бы.
Собственно, путей воздействия три.
Дичайшая встряска, разовое запредельно-шоковое воздействие. Медленные и долгие "поглаживания по спине", с подталкиванием вперед. Ментальное воздействие на Цунаде, чтобы она забыла или изменила отношение к источнику психотрамвы. Первый путь не подходит, ибо от того, чего может испугаться Цунаде, я вообще поседею и заикаться начну, если не хуже. Третий -- потому что желай Цунаде забыть, она забыла бы. Остается второй, путь Шизуне, условно говоря. Зацепить какие-то точки и струны, понизить необходимость ежедневного забывания, предложить какое-то дело вместо азартных игр и саке. Но что именно? И как?
Об этом и думаю, покачиваясь в гамаке в запущенном саду возле дома.
С гемофобией, положим, потихоньку борьба уже начата, тут все просто. Через шустрого Мэса договариваюсь с одним мужиком, живущим по дороге отсюда к центру города. Мужику выгодно, каждый день на халяву свинья, курица или еще какой-иной мясной зверь. Суть задания вполне очевидна, завидев нас, топающих после обеда в казино, начинает разделывать. Степень хлестанья кровищи постепенно нарастает. Работает он у себя во дворе, не предъявишь, что, мол, дразнит или обижает Цунаде специально. Еще удачный момент - Цунаде из гонора не отворачивается. Постепенное привыкание к виду крови, как прививка, ну а мужику сплошная прибыль, свинья бесплатно, мясо его, что хочешь, то и делай дальше. Плюс дополнительные, якобы случайные демонстрации, тут палец порезан, там Шизуне прокладку якобы небрежно выбросит, в общем, процесс идет. О длительности оного и вообще лечения, опять же лучше не думать.
Работа на результат, поздно отступать.
С игроманией, конечно, сложнее, но тут пока ничего толкового не приходит в голову. Пока выигрываю, у Цунаде всегда будут деньги, да и не в деньгах, собственно, дело, а в том, что стоит за играми. Еще подзуживают мысли кастануть пару заклинаний и закрыть проблему.
То самое, что называется: каждая проблема имеет простое, очевидное и неверное решение.
Никаких гарантий, что Обливиэйт -- Конфундус -- Империо на Цунаде сработают, и вдвойне никаких гарантий, что смогу затереть нужный кусочек воспоминаний или изменить отношение Цунаде к случившемуся. С обычным человеком можно было рискнуть, но шиноби? Независимо от источника, магия или чакра внутри и это факт. Следовательно, ситуацию с Цунаде можно трактовать как аналогичную с магом из Поттерианы, для простоты. Вывод прост: не умеешь -- не лезь, только испортишь. Еще, теоретически, можно было бы погрузить Цунаде в детство, как в песне.
На пол часа туда где ты носила белые банты
На пол часа туда где я был капитаном корабля
Туда где вечная весна на пол часа
И потом попробовать подменить образа. Вместо погибших брата и любимого они же, но в счастливом детстве. Бегают, смеются, а не висят на руках окровавленными кусками мяса. С этим бы я поработал, разбирайся профессионально в вопросе. Но, психотехниками, приемами ломки сознания и прочим не владею, так, всего лишь дилетант с потугами на самоанализ.
Итак, признаем, что игроманию мне не победить, если не прибегать к рискованным методам. Что тогда? Уговаривать не играть? Положиться на ее слово, мол, будет тебе операция? Полагаться на слово наркомана? Гхм, главное вслух такого не ляпнуть, ну мы-то тут, в моей голове все свои, так что признаем честно, Цунаде -- наркоманка и ей нужно лечение. Лечение, которого я не могу дать, но очень хочется. Еще может помочь новая влюбленность, да, но с ее умением выводить яды из организма, никакой местный афродизиак не возьмет, а "химию" в аптеке не купишь и на коленке не сваришь. Сама Цунаде ни с кем на контакт не идет. Что же остается?
Лежу, думаю, перебираю и вспоминаю, покачиваюсь в гамаке, но ничего не идет в голову.
Будь у меня под рукой интернет. Имей я возможность получить консультацию нормального психолога или хотя бы вербовщика какой-нибудь секты. Если бы я мог сделать миелафон. Придумать занятие для Цунаде, взамен игр. Сильнодействующие седативы или транквилизаторы. Оживить мертвых. Призрак Дана, вещающий Цунаде, что она не права. Призраки, призраки, души живых, оставшихся здесь из-за запредельно сильного желания отомстить, выжить или еще чего. Так-так-так.
Вскакиваю с гамака и бегаю по саду.
Цунаде, образно говоря, держит в голове призраки Дана и Наваки, не дает им умереть. Поэтому бесполезно бороться с игроманией, даже если выгорит, Цунаде найдет другое занятие, чтобы забыться. И ей также будет все равно, что творится вокруг. В общем, чтобы Цунаде стащить с психологической иглы -- необходимо убедить ее отпустить Дана и Наваки, иначе все потуги будут бесполезны. Можно еще хоть пятьдесят лет тихо, шажок за шажком, подталкивать, но пока Цунаде сама не решится -- не поможет. Хмм, так, что мы имеем по этой теме? Многообразие баек о призраках Хога, надо только скорректировать рассказы в нужную мне сторону. Дан и Наваки в роли собеседников Цунаде -- что они ей скажут, подкинуть мысль. Образ жизни тогда и сейчас, не, это пожалуй не пройдет.
Так, что еще?
Ответственность и умение держать слово, как у Цунаде с этим? Да, с высоты статистики, наркоманы не держат слово, но стоит перепроверить, с помощью Шизуне. И в любом случае, поработать в этом направлении, если смогу придумать что-то внятное. Не байки вида "один мальчик не держал слово, вырос и стал Темным Властелином, а потом плохо умер", а что-то нормальное, цепляющее.
Но что? Так, ложимся в гамак, качаемся и думаем дальше.
01 сентября 76 года. Город Ёсино, страна Горячих Источников
-- Чувствую, после закрытия всех долгов, Цунаде-сама решит, что нужно еще вначале наиграть денег в запас, а потом еще какую-нибудь уловку придумает, - грустно сообщаю Шизуне, в уме держа провокацию.
Мы заходим в кафе "1 рьё удачи" и занимаем места. Кафе названо так, потому что каждый день кому-то из посетителей везет, и весь заказ обходится ему в один рьё, это, напомню, местные деньги так называются. Вроде наших рублей, только копеек не предусмотрено. Номиналом от одного рьё до сотни -- монеты, дальше бумажные купюры. В принципе, на пару сотен можно хорошо поесть, а на тысячу даже с изысками. Вроде нашего, земного: "вино двадцатилетней выдержки", только в разрезе местного колорита. Типа особо нежного чая, сорванного руками девственниц при полной луне, нажористой рыбы, откормленной в садках, и так далее. При этом на уровне обычных горожан максимум все в тысячах крутится, а на уровне крутых шиноби и казино -- в миллионах. Не то, чтобы парадокс, просто расслоение.
Пока не вникал в местную экономику, ограничившись стандартным: есть деньги, есть продукты и товары, одно обменивается на другое, чего тут еще? Все потому, что вопрос экономики опять не горит, в Поттериане, вон, тоже не добрался до этого вопроса, и ничего.
Но вернемся к кафе, еде и моей провокации.
К счастью, мясо и мучные продукты, вроде лапши, в местной кухне присутствуют, иначе было бы все плохо. К сожалению, картошка тут или отсутствует, или является экзотикой, в меню пока не встречалось ни разу. Вот, кстати, нам приносят меню, и я начинаю тренировку. Раскрываю, напоминаю, что читать надо сверху вниз и справа налево, и приступаю к пытке чтением. Но все равно уже то, что приступаю -- круто!
-- Са-ло... нет, стоп... со-лё-ные рос-тки ма-ло... нет, мо-ло-до-го бам-бу-ка, двадцать рьё, - одолеваю первую позицию из меню.
-- Гермиона, Цунаде-сама дала тебе слово, что займется твоей ногой, - невпопад отвечает Шизуне.
Так-так, пошла руда, задета честь наставницы! В местной культуре это вообще особая тема, отношения "учитель -- ученик". Честно признаться, первое время казалось, что Шизуне того, односторонне и безответно влюблена в Цунаде, но потом осознал ошибку. Тут учитель не только учит, но еще и духовно воспитывает и наставляет, показывает путь и вообще. Восточные традиции, своя специфика, в которую надо погружаться с головой, чтобы понять все аспекты. Но и без особой подготовки понятно, что связь учителя с учеником глубока и духовна, и это одна из причин, почему Цунаде помыкает и вертит Шизуне как хочет. Другие причины уже перечислял, но хватило бы и связи: "у-у", если сокращенно.
-- Раз она дала слово, то займется, - продолжает Шизуне, - и твои упреки звучат оскорбительно, невежливо, даже можно сказать очень грубо! Говорить такое при посторонних -- это просто потеря лица!
Да, да, уроки социального взаимодействия продолжаются, даже если мы просто куда-то выходим. Глядя на серьезное лицо Шизуне, меня пробивает на смех, и я хихикаю. Шизуне тоже хихикает, обстановка разряжается.
-- Извини, Шизуне, просто время идет... извини, я очень ценю твои уроки, мы не теряем времени зря, извини.
-- Цунаде-сама собирается с духом, - внезапно выдает Шизуне, - как и перед другими операциями. Читай дальше меню, кстати, вот тебе отличный пример. Тебе же нелегко читать!
-- Просто опыта не хватает, - бурчу в ответ, - и знаки тяжело запоминаются!
-- Вот и ей также нелегко, для Цунаде-сама провести операцию все равно, что тебе прочитать все меню без запинки! - Шизуне улыбается, подобрав аналогию, а потом мрачнеет. - Операцию, где будет кровь, разумеется.
Ну а я скромно промолчу о своих успехах по данной теме. Не потому что секрет -- нет, просто, зачем заранее обнадеживать подругу-наставницу? Вот переборем "недуги" Цунаде, тогда и будет время, радоваться и отмечать.
-- Понятно, - захлопываю меню. - Это и вправду очень тяжело, давай закажем на выбор владельца кафе?
-- Нет уж! - сердится Шизуне. - Не отлынивай от уроков!
Со вздохом открываю меню. Хотел учиться? Вот учись и не вороти нос, крутится дежурная язвительная мысль. Одолевая строчку про рис с морковкой и кусочками курицы, в кисло-сладком соусе, фоном продолжаю размышлять, на заданную тему. Месяц или около того готовился к выходу с предложением "А давайте я наиграю вам денег!" Тут надо понимать, что месяц включал в себя не только обучение азартным играм, но и социальную составляющую, плюс тренировки в магии и неподвижности.
Еще месяц собирал по кусочкам и крупинкам информацию от Цунаде, выстраивая непротиворечивую картину, с уточнениями от Шизуне. Долго? Да. Могло быть быстрее? Нет, с учетом всего, начиная с уроков, тренировок, занятости самой Шизуне и перевоссоздания конспектов по магии и заканчивая переездом и бытовыми делами. Главное, что этот отрезок дороги начат, за приз в конце стоит побороться. Даже если излечение Цунаде затянется, то всегда можно обратиться к этим, как их назвал Джирайя "кукольникам из Суны". Они, поди, тоже деньги любят, а денег у меня хватает. Помимо выплат и гашения долгов, часть денег, примерно процентов пять от общего выигрыша, оставляю себе, складывая в банк. К вопросу об экономике, банк называется просто банк и конкурентов не имеет. Еще загадка, следы которой надо рыть в истории шиноби.
Да и ладно, хрен с ней пока, с этой загадкой.
Итак, подытожим. Шизуне твердо уверена, что Цунаде сдержит слово. Делим пополам, уже неплохо. Плюс Шизуне, безусловный союзник на моей стороне. Еще потенциальный -- Джирайя, вдруг вернется и спросит о нецелевом расходовании средств. С такими шансами, как говорится, уже можно играть. Так, полгода на обработку, плюс-минус лапоть, к тому времени долги Цунаде будут закрыты, а я в плюсе. Тэк-с, при переносе было начало лета, ага, как зима настанет, надо заказывать протез кукольникам. В общем, нормально, жизнь устоялась, коллекторы в гости не наезжают, учеба идет, все катится по накатанной колее.
Решительно захлопнув меню, делаю жест, подзывая девушку-официантку.
Глава 13
3 сентября 76 года. Город Ёсино, страна Горячих Источников.
Цунаде, привычно кинув стандартную ставку на стол, обвела взглядом зал, опять остановившись на спине Гермионы. Прямая спина, равнодушный взгляд, комбинация выигрышей и проигрышей, чтобы работники казино не спешили прибегать к силовому решению вопроса. Почему-то в последнее время это равнодушие царапало Цунаде все сильнее, даже раздражало временами. Будь Цунаде склонна к самоанализу, она бы быстро поняла, в чем дело. Равнодушие к игре вкупе с выигрышами обесценивало азарт и проигрыши самой Цунаде. В результате игровая часть обесценивалась и оставались только плохие воспоминания. Парадоксально, но теперь, когда не надо было думать о долгах и можно играть в свое удовольствие, это самое удовольствие пропало.
Но так как Цунаде не думала ни о чем таком, то раздвоенность ситуации копилась и копилась, и сегодня прорвало. Легендарная куноичи ощутила выплеск уныния и тоски, который словами можно было бы передать так: "Что я здесь делаю? К чему это все? Вместо того чтобы заниматься делами, сижу в грязном казино в жопе мира и проигрываю чужие деньги. Что сказал бы Дан, увидев это?" Но, опять же, Цунаде не оформляла это в слова, просто ощутила выплеск уныния. Любимое занятие казалось уже не таким привлекательным.
Затем, спустя секунду, это прошло, но Цунаде хватило и этого.
Пусть шиноби и не писали книг по психологии, и не ходили на консультации, с практической стороной вопроса они сталкивались постоянно. Цунаде, ощутив изменения в себе, сосредоточилась и быстро нашла источник оных. Да, все началось с появления Гермионы. Хитрый ход Джирайи? Агент влияния Третьего? Затем Цунаде вспомнила об отсутствии чакры у Гермионы, и отбросила эти версии. Стало быть - это влияние самой девушки. Осознанное? Или она просто влияет своим присутствием? И ведь не выгнать ее, слово дала. Решение Цунаде приняла почти мгновенно. Сократить общение с Гермионой, слушать внимательно, что она говорит, убедиться, что не пытается влезть Цунаде в мозг и не творит магию при этом.
Затем сделать операцию, и, освободившись от слова, еще раз обдумать ситуацию.
Куноичи внутри Цунаде, образно выражалась, пробуждалась и выходила из психологической спячки.
15 сентября 76 года. Лагерь мятежных шиноби Тумана, южное побережье страны Горячих Источников.
Теруми Мэй, лидер повстанцев, обладательница прекрасного тела, очень длинной копны рыжих волос, зеленых глаз и двух улучшенных геномов (пр. кеккей-генкай): Пара и Лавы, смотрела на сидящего напротив Джирайю. Копна волос Легендарного Саннина, собранная в огромную косу, по длине и величине не уступала волосам Мэй, и мысленно Теруми представляла, какие бы у них получились дети, с длинными рыже-белыми волосами. Но, увы, о замужестве не могло быть и речи, ведь всем было известно, что Джирайя бабник и повеса, и репутация у него была соответствующая.
По всем остальным параметрам Джирайя подходил, а на возраст Мэй готова была закрыть глаза, но, увы. Она подавила привычное разочарование и мысль о том, что так никогда и не выйдет замуж. Теруми вздохнула и, пробормотав формулу, отрешилась от мыслей о замужестве. Теперь Мэй смотрела на Джирайю не как на перспективного мужа, а как на представителя Конохи, коим, собственно, Джирайя и являлся.
-- Склады вдоль побережья организованы и заполнены, проблем не было, - сказала она спокойно.
-- Флот уже в пути, - кивнул Джирайя, - разумеется, без знаков принадлежности Листу.
-- Высадка должна быть одновременной и быстрой, - задумчиво продолжала Мэй, подкручивая пальцем прядь волос. - Иначе Ягура не даст нам ее провести.
-- Уже... сегодня и сейчас, - Джирайя посмотрел за окно, где виднелось морское побережье, - Ягура столкнется с маленькой неприятностью, по имени Момочи Забуза.
-- Один из Семи Мечников? Неплохо, - Теруми посмотрела направо. - Чоджиро, что скажешь?
-- Забуза-сан очень силен, он мастер меча, - кивнул стоявший там невысокий паренек
Джирайя оторвал взгляд от провокационно выглядывающих полушарий грудей Мей и посмотрел на паренька. "Он тоже из Семи Мечников", подумал Джирайя, "и значит тоже мастер". Конечно, внешний вид щуплого подростка мог обмануть постороннего, но не Джирайю. Любой из Семерки Мечников Скрытого Тумана мог доставить массу проблем окружающим, и это было одной из причин, почему в Конохе решили использовать Забузу. Его сыграли "втемную", воспользовавшись тем фактом, что рядом с Момочи крутились представители кланов с улучшенным геномом. Как известно, нынешний правитель Киригакуре, Деревни Тумана, уничтожал и преследовал кланы, имеющие Кеккей-Генкай.
И пока Ягура, четвертый Мизукаге, лидер Тумана, будет подавлять мятеж Забузы, войска Теруми Мэй благополучно проведут высадку. Затем она свергнет Ягуру, и Туман, наконец, перестанет беспокоить Лист. Также Джирайя знал, что и Кумогакуре, Деревня-скрытая-в-Облаках, поддерживала Мэй, желая избавиться от Ягуры.
Кровавый Туман и его безумный Мизукаге доставлял немало проблем, но развязывать новую мировую войну, вторгаясь в одну из великих деревень, никто не хотел. Проще было поддерживать повстанцев и их прекрасного лидера, и закрывать глаза на поддержку от Облака. Представители Кумо, в свою очередь делали вид, что не замечают поддержки Листа. Потом, когда Мэй станет Пятой Мизукаге, и на границах станет спокойно, можно и поцапаться с Облаком, а сейчас пока рано.
-- Это обеспечит успех высадки, Ягура просто не успеет перебросить силы, - добавил Джирайя, возвращаясь взглядом к Мэй.
Эх, какая была бы жена, вздохнул Джирайя, страстная и горячая, но, увы. Сердце его принадлежит Цунаде и всем прекрасным девушкам, дарящим вдохновенье!
-- Разумеется, если что, Коноха будет все отрицать или свалит все на помощь нукенинов. Поэтому наши специалисты останутся на побережье.
-- Конечно, - улыбнулась Мэй, - уже сделанного и так достаточно. Туман не забудет помощи Листа, хотя и скажу прямо, вряд ли мы в ближайшее время сможем оказать ответную помощь.
-- Достаточно будет прекращения гражданской войны, и остановки потока беженцев и шиноби, - улыбнулся в ответ Джирайя. - Даже заключения официального союза не требуется.
-- Думаю, с этим проблем не будет, управимся, возможно, даже в этом году.
Когда Джирайя ушел, Мэй спросила в пространство.
-- Что скажешь, Ао?
Из неприметной ниши выдвинулся высокий мужчина с повязкой на правом глазу.
-- Он не был под чужим влиянием, это точно.
-- Хорошо, - широко зевнула Теруми, - тогда представителя Облака я приму завтра, а через пару дней начнем операцию. И проследите, чтобы Джирайя действительно ушел, я хочу посетить онсен и полежать в одиночестве. Мне нужно подумать о будущем Киригакуре.
19 октября 76 года. Город Ёсино, страна Горячих Источников.
Нужная, для закрытия долгов, сумма наиграна только в октябре, точнее уже в октябре. Полтора месяца выигрышей -- это просто ураганная скорость, учитывая какую гору долгов Цунаде накопила за десятилетия "порочной" жизни. Навскидку прикинуть, она озолотила половину казино во всех странах, ибо год за годом проигрывать -- это сильно, если избегать нецензурных выражений. Но так как интерес Цунаде лежал не в экономической части, то она не волновалась особо, меняла внешность, била морды сборщикам долгов, переезжала, играла и пила. Конечно, не будь она легендарной, то такой фокус не прошел бы, да и меня, скорее всего, уже попробовали бы на кол посадить, в самом Ёсино, за выигрыши.
От такой "веселой" перспективы мне резко вспомнились всяческие уловки земных вытаскивателей денег, и вот уже в Ёсино мы играем раз в неделю. И то, только потому, что иначе было бы совсем уж подозрительно: Цунаде и не играет. Остальные шесть дней посещаем другие центры азартных игр, заранее подготовив варианты маскировки для каждого из них. Маскировка, конечно, так себе, одежду сменить, немного цвет кожи поправить, в общем, сходство заметить нетрудно, но так как между городами по сотне-другой километров, пока что мы вне подозрений. А если кто чего и подозревает, то для проверки придется объездить всю страну, а телепорты в мире шиноби умею только я.
Так что даже тактика чередования выигрыши -- проигрыши уходит в прошлое, семь дней в неделю сплошное загребание денег. Пару раз все равно пытались прихватить за жопу после выхода из казино, но там даже помощь Цунаде не потребовалась. На обычных бойцов хватало немного уличной магии, после чего казино вычеркивалось из списка посещаемых заведений. И, здравствуй, следующее казино! Если бы дела продлились еще полгода, как изначально прикидывал, успел бы посетить, наверное, все игровые заведения Ю-но-Куни.
Но марафон приносит свои плоды, денежные и физические.
Долги закрыты, все устали, даже сама Цунаде. Надо полагать, дело в том, что еще никогда, по вполне понятным обстоятельствам, у Цунаде не было такого затяжного приступа безмятежного игрунства, и она, наконец, наелась. Пресытилась, на какое-то время.
Уроки и занятия, конечно, провисают от такого, но взамен есть неожиданный бонус. Чуждость культуры и окружения постепенно уходит, давит уже не так сильно. Немаловажным фактором в том стала и сама работа на перевоспитание Цунаде, и давшее исходный толчок сближение с Шизуне. После тесного общения и вникания в чужие проблемы, они перестают быть чужими, и люди, и проблемы. Соответственно дом в Ёсино уже воспринимается именно, что как дом, а не место временного обитания со странными, навязанными мне людьми. Общая же отстраненность от людей -- тут все как раньше, оно и в родном мире так было.
Все, что вне круга "семья -- друзья -- работа" просто по умолчанию выпадает и считается "чужим".
Еще одним ускорителем процесса внезапно выступил Джирайя.
С месяц назад он приходил, поболтал с Цунаде и свалил, тайком показав мне наброски новой книги. Что-то вроде "приди, приди, шпионское счастье", не совсем разобрал его каракули на обложке. История о шиноби, который работал под прикрытием в чужой деревне, и влюбился в куноичи - шпионку из еще одной деревни, третьей.
Дабы собирать информацию общего характера, куноичи маскировалось под владелицу раменной. Рамен -- это местный аналог нашей "лапши быстрого приготовления", только гораздо нажористее. Раменные -- аналог фастфуда, там всегда можно быстро, хотя его и готовят прямо у тебя на глазах, и недорого поесть,. Ну вот, значит, герой книги заходил каждый день в раменную, а там куноичи с выразительными глазами, шестого размера. Трах-тибидох и Ромео с Джульеттой на шинобский манер. Попутно несгибаемость духа и верность деревне, и все такое.
-- Джирайя-сама, вы не боитесь, что Цунаде-сама вас убьет? - спросил я, проржавшись от такого сюжета.
Понятное дело, до чтения книг мне еще далеко, но в пересказе Джирайи и так все понятно.
-- Она не читает мои книги, что очень огорчает меня! - воскликнул Джирайя. - Но не будь я великий жабьий отшельник с горы Мьёбоку, если не решу эту проблему!
При этом он принял крайне пафосную позу, а правую руку с выставленным указательным пальцем устремил вверх. Поэтому переспрашивать про жабьего отшельника не стал, решив потом расспросить Шизуне. В приступе пафоса и самовосхваления, Джирайя всегда становится малость неадекватен, а приступы у него бывают регулярно, особенно если видит красивую молодую девушку. Надо полагать, мой типаж к красивым не относился и хвала магистрам!
Напоследок Джирайя пообещал, что еще вернется, только "наберется вдохновения и уладит пару мелких дел".
Не знаю уж, пытался он подсмотреть за Цунаде или нет, но разговаривал точно. И Цунаде после того разговора перестала подозрительно поглядывать на меня. Не знаю уж, в чем она там меня подозревала две недели, но ощущение было мерзким. Как будто насрал ей в тапки по пьяни и забыл, а Цунаде не забыла и готовится отомстить. Но вот после разговора с Джирайей перестала, стала чаще задумываться и даже как-то снизила накал азарта. Наверное Джирайя ей на мозоль совести наступил, сработав, сам того не зная, в общем русле усилий моих и Шизуне.
В общем, утром девятнадцатого октября Цунаде внезапно, после завтрака, заявляет, что завязала с играми и теперь займется мной. Мой хитрый план внезапно приносит плоды, настолько внезапно, что мне сразу становится страшно. Конечно, положа руку на сердце, будь Цунаде больна по -- настоящему, мои жалкие потуги дилетанта на почве лечения ее головы не дали бы плодов или даже усугубили бы ситуацию. Не исключено, также, что она и сама подсознательно тяготилась затянувшейся "болезнью", но выход найти не могла. Потребовалось внешнее воздействие, вначале от Шизуне, потом от меня, неумелое, но давшее желаемый эффект именно потому, что Цунаде и сама хотела вылечиться.
Вот он результат, а мне страшно.
-- Ты терпелива, - заявляет Цунаде, выведя нас обоих в сад, - ждала и не жаловалась, но одного терпения здесь мало. Будет очень больно, мне придется сшивать нервы, мышцы и остальное на живую, без анестезии. Шансы на успешный исход -- пятьдесят процентов!
-- То есть или получится, или нет?
-- Возможно, потребуется не одна операция, а десять! - жестко говорит Цунаде, глядя прямо в глаза.
Я тоже смотрел прямо на нее, даже не отводя глаз к сиськам. Человек ко всему привыкает, зараза этакая. За спиной Цунаде облетают листья с фруктовых деревьев, октябрь, йоптель. Октябрь! Попал в мае, и все еще топчусь на месте, относительно Цели.
-- Я готова, Цунаде-сама! - заявляю твердо в ответ. - Делайте, что считаете нужным!
За прошлые месяцы невольно собрана обширная коллекция слухов о медицинской деятельности Цунаде. Даже если правдива там только половина, все равно она -- легенда. Если кому и делать такую операцию, то только ей. Не удастся, значит, никто другой и не возьмется. Будем думать над другими вариантами.
Затем Цунаде заставляет выполнить комплекс физических упражнений, задумчиво глядя на протез.
-- Кукольники Суны весьма искусны в изготовлении протезов, - опять повторяет то, что прозвучало еще на летних обследованиях.
Ну вот, значит, к ним и обратимся, если операция не пройдет. Просто молча кланяюсь и качаю головой.
-- Твоя решимость достойна уважения, - улыбается Цунаде. - Готовься, приступим при первой же возможности. Может быть даже завтра, если повезет!
-- Почему не сегодня, Цунаде-сама? - нагловато, конечно, но ситуация располагает.
-- Нужно подготовить помещение и инструменты, да и ногу подобрать, - отмахивается Цунаде. - Шизуне, приступай, ты знаешь, что делать.
-- Да, Цунаде-сама, - кланяется та, и убегает.
Остаток дня провожу в занятиях магией, особенно чарами расширения пространства. Так и руки меньше дрожат, в ожидании операции, и пользы будет больше. Сделаю расширенный карман на поясе и буду хвастаться: все свое ношу с собой, даже запасные ноги!
20 октября 76 года. Город Ёсино, страна Горячих Источников
Операция продолжалась второй час, и Цунаде тихо шипела сквозь зубы. Проблемы были ожидаемы, но истинного масштаба она не представляла. Триада лечения техникой Мистической руки (пр. Шосен Дзюцу): дезинфекция, анестезия, лечение - в этот раз дала сбой. Из-за отсутствия чакроканалов и перенасыщенности тела природной энергией, медчакра просто рассеивалась в пространстве, не оказывая должного эффекта. Сосредоточившись только на лечении и усилив поток чакры, Цунаде получила нужный результат, но только для лечения. Обезболивание и обеззараживание выпали, и Цунаде собиралась прекратить операцию. Когда прозвучали слова об операции без анестезии, она просто проверяла решимость Гермионы, не ведая, что слова окажутся пророческими.
Работать в таких условиях было опасно, и Цунаде собиралась прервать технику.
Но Гермиона, поскрипев зубами, настояла на продолжении операции.
Какое-то время она лежала, закусив специальный кляп и невнятно мыча, потом потеряла сознание, тем самым сделав бесполезными размышления Цунаде о необходимости заранее готовить анестетик. В операциях шиноби анестезия стояла на последних ролях, и Цунаде, со вздохом, признала, что просто упустила этот момент. Когда привыкаешь к могуществу медицинских техник, мелочи, вроде анестезии, как-то выпадают из плана.
Шизуне, обычно проводившая подготовку, "кровавую часть", а также доделывавшая за наставницей, теперь играла роль дезинфектора. К счастью, лечение медчакрой не требовало обилия хирургических инструментов, так что Шизуне поспевала обеззараживать и выполнять обязанности медсестры.
Вот она в очередной раз промокнула лоб Цунаде салфеткой, убирая пот.
Обе руки Цунаде были заняты, она шила и сшивала, перевязывала и сращивала, хорошо, что нога-донор пока еще нормально реагировала на чакру. Также пришлось еще дополнительно отрезать кусок ноги Гермионы, подвергшийся воздействию какого-то сильного яда. Следовые количества яда были умело купированы и не убивали организм, но Цунаде, не зная об этом, взрезала одно из хранилищ яда. Приказав Шизуне запечатать отрезанный кусок и сохранить, Цунаде тихо выдохнула.
Следовало быстрее заканчивать, пока не вылезли еще сюрпризы, пропущенные при диагностике.
Через три часа после начала, все было закончено. Нога пришита, кусочки яда из тела Гермионы и трупного разложения из пришитой ноги убраны, естественный кровоток, и подача кислорода к клеткам восстановлены. Чакроканалы в пришитой ноге уже практически распались, и Цунаде решила, что это только на пользу. Гермиона все еще не пришла в себя, и Цунаде устало заметила.
-- Хорошо, что она потеряла сознание, так было проще.
Она присела на диван возле стены и вытерла пот очередной салфеткой.
-- Цунаде -- сама, - робко заметила Шизуне, - вы блестяще провели операцию!
-- Спасибо, Шизуне.
-- Вас даже не испугал вид крови! - воодушевленно продолжила ученица.
Цунаде вздрогнула. Да, она смотрела на кровь, но как-то отстраненно, как будто сама была под оглушением. Даже когда резала ногу, не возникло мысли позвать Шизуне на замену.
-- Наверное, я слишком погрузилась в операцию, - признала она, закрывая глаза и откидываясь на спинку дивана, жалобно скрипнувшего в ответ. - Из-за рассеяния медчакры приходилось непрерывно контролировать поток и воздействие на высшем уровне, и отвлекаться, просто не было времени.
-- Но это не помешало вам блестяще
-- Брось, Шизуне, - рявкнула Цунаде, открывая глаза. - Меня выручил только прошлый опыт и наработанный годами контроль! Но все равно, было ошибкой продолжать операцию, надо было вначале изготовить анестетик и повторить операцию потом.
-- Гермиона так решительно настаивала, - пробормотала Шизуне, - боюсь, она подумала, что вы еще полгода собирались бы с духом для следующей операции.
-- И была бы совершенно права! - Цунаде встала. - Только не с духом, а с подготовкой! Так, приберись здесь, проветри и перенеси Гермиону в спальню!
Отдав приказания, Цунаде отправилась в душ. Стоя под хлещущими ледяными струями, Цунаде еще раз вспомнила слова Шизуне. Усмехнулась и порезала себе палец, отодвинув руку в сторону от воды. Тело мелко задрожало, но почти сразу прекратило. Цунаде прислушалась к себе и признала, что страх при виде крови заметно ослаб и вполне преодолим, если сконцентрироваться. Неудивительно, что операция прошла нормально, признала Цунаде, концентрация была очень сильной, из-за необходимости контролировать воздействие чакры ежесекундно, не допуская рассеяния.
Но как?
Не могло же знакомство с этой странной девочкой, которую притащил Джирайя, так повлиять на нее? Или могло? Цунаде сосредоточилась и поняла, внезапно, как будто в приступе озарения, она увидела свою жизнь со стороны. Пьянство, игры, желание забыться. Появление Шизуне, ее помощь. Возвращение к медицине. Попытки бросить играть и срывы, опять запои, опять помощь Шизуне. Появление Гермионы. Пренебрежение. Цунаде дают все, что она хотела, подталкивают, умоляют, уговаривают.
Цунаде внезапно расхохоталась от мысли, что ее все эти года подталкивали к излечению, а она -- она, легендарный медик! - сопротивлялась и упиралась, визжа, как Тон-Тон. Но ее все равно подтащили и ткнули носом, и тут Цунаде расплакалась, чувствуя облегчение и отвращение к самой себе одновременно. Вода и слезы текли, как будто смывая с Цунаде наросшую за годы корку вокруг воспоминаний, корку, которой она пыталась отгородиться. Цунаде, задыхаясь, смотрела в глаза Дана и Наваки, понимая, что они одобрили бы операции и медицинскую помощь, но не прошлые тридцать лет игр, выпивки и непристойного поведения. Цунаде сжала висящий на шее светло-зеленый кристалл, величиной и формой напоминавший указательный палец, давая клятву. В чем именно, она и сама не понимала, горячечно шепча какую-то бессвязную чепуху, но чувствуя, что так дальше жить нельзя. Вспышка закончилась, отступила, оставляя душевное облегчение и телесную усталость вместе с головной болью.
Цунаде, поморщившись, переключила воду на горячую и начала намыливать тело, тяжело дыша.
Дел предстояло много, и в первую очередь надо было убедиться в успешности операции.
Это не операция, а полный пиздец. Кабы знать, что предстоит, унесся бы со стола впереди собственного визга. Но когда сам давишь на Цунаде - мол, вперед, оперировать! - то потом убегать просто неприлично. Потеря лица до самой задницы, и стыд на всю жизнь. Только это, боязнь обосраться в глазах Цунаде и Шизуне, к которым за эти полгода, как ни крути, а привязался и очень сильно, и удерживала меня на столе до момента потери сознания.
Ну и немного мысль, что надо проверить стойкость, а ну как пытки и прочие ниндзявские штучки?
В общем, стойкость проверена: низкая. С другой стороны, резали вживую, сколько-то вытерпел. До подвига из "Повести о настоящем человеке" еще далеко, но раньше и минуты бы не выдержал, заорал бы "Где обезболивающее, гады??!" Тут же прогресс, в общем, и смех, и слезы, все сразу. Кто ж знал, что их хваленая медчакра внезапно засбоит на моей тушке?
Надо было сразу терять сознание, но я, как обычно, оказался крепок задним умом.
Глава 14
21 октября -- 3 декабря 76 года. Город Ёсино, страна Горячих Источников
В себя прихожу уже в спальне, на полу. Не скажу, что японцы молодцы, но подход практичный, к слову о сне на полу. Где приспичит, там и спальня, одно одеяло раскидываешь, другим накрываешься, и храпи, сколько влезет. Главное, что климат теплый, а то ходили бы тут все с больными почками и с прострелами в пояснице. Разве что шиноби, возможно, остались бы в целости, раз уж магов внешний источник так оздоровляет, то внутренний у шиноби вообще должен давать плюс сто к здоровью!
Так, так, рядом лежит Шизуне, отключилась, бедняжка.
Перекидываю одеяло на нее, пусть спит, а я себя разгляжу. Интересно, кстати, в этом мире зеркал раз-два и обчелся. Надо будет наладить выпуск, стекло тут есть, амальгамируй поверхность, да наслаждайся. Конечно, и так не бедствуем, спасибо магии, но все же, чем я не прогрессор с сиськами? Ногу вот опять же пришили, пока валялся в отключке.
Очень интересно.
Нога, судя по виду, принадлежала девушке-крестьянке, с крепкой мозолистой подошвой, почти черным загаром и накачанной мышцой. Да, давно пора заняться спортом, надо наверстать упущенное и вернуть форму. Щупаю ногу, хмм, чувствительность какая-то низкая. В смысле, щупаю пришитую ногу, и еле-еле ощущаю отклик.
-- Это нормально! - раздается громовой голос над головой.
Шизуне подскакивает, путается в одеяле, и почти кричит.
-- Цунаде-сама!
-- Все в порядке, я зашла проведать Гермиону, раз уж она очнулась.
Хммм, а как она узнала? Опять шинобские штучки-дрючки? И подкралась же незаметно.
-- Чувствительность вернется в течение нескольких дней, - продолжает Цунаде, стоя в классической позе: руки в боки, ноги широко расставлены и взирает сверху вниз. - Операция прошла успешно, но теперь ногу надо разрабатывать! Чтобы она стала частью тебя!
-- Извините, Цунаде -- сама, - прикрываюсь одеялом.
-- Шизуне, принеси одежду и костыли! - продолжает греметь Цунаде.
Костыли? Ну, наверное, не сложнее, чем есть палочками? Смысл-то понятен -- нагружать ногу постепенно, но вот проблема, в жизни на костылях не ходил.
-- Нет-нет, то есть да, одежда нужна, но я хотела спросить о другом!
-- Спрашивай! - странно, чего она такая энергичная?
-- А где вы нашли эээ... настолько идеально подходящую ногу? - ну да, сидит как влитая, хоть и странно такое думать о части тела.
-- Позавчера в лесу неподалеку отсюда погибла девушка, ее задавило упавшим деревом. Шизуне договорилась с родственниками и забрала ногу, обработав чакрой и запечатав, чтобы не портилась. Затем, в ходе операции нога была дополнительно обработана, чтобы соответствовать по форме твоей отсутствующей ноге. Теперь, если она приживется, то будет и дальше расти вместе с тобой.
-- А может и не прижиться?
Удивляюсь, конечно, но вяло. В моем понимании, люди, маги или шиноби, способные пришить ногу, вполне способны обеспечить и приживаемость или не допустить отторжения, не знаю, как будет правильно, а медицинские термины все из головы куда-то исчезли.
-- Может! - жизнерадостно заверяет Цунаде.
И как в воду глядела.
Нога восстанавливает чувствительность и тут же начинает болеть. Цунаде проводит еще две операции, но уже не такие масштабные, так, по мелочи что-то там правит на стыке. Ругается на мою энергетику и возмущенно цокает. Также мне приходится сидеть, погрузив левую ногу в бадью с призывными слизняками. С их помощью нога постепенно приобретает свойство проводить природную энергию в должном объеме (только не спрашивайте как, кажется и сама Цунаде не понимает механизма воздействия), а ежедневное лечение от Цунаде помогает ноге не отмереть, пока не заканчивается Кацуютерапия или лечение слизняками.
Интересно, в Поттериане была бы такая проблема, с учетом, что там весь мир пропитан нужной энергией? Невольно хмыкаю, представив, как перед операцией заявляю Цунаде: "Минутку, я сейчас метнусь в соседний мир за ногой, а то у вас тут ничего подходящего нет". В какой-то момент, Цунаде предлагает пришить другую ногу, предварительно подготовленную по всем правилам, мол, и отторжения не будет. Но тут я, признаться честно, трушу до икоты и темноты в глазах. Какой-то дикий, животный ужас, как тогда на операции, наваливается, что ногу не пришьют, а если пришьют, то все равно начнет отваливаться, и опять боли, заражение организма, лечение ежедневное. Поэтому отказываюсь, едва выталкивая слова. При этом абсурдно пытаюсь сохранить лицо и делаю вид, что гримасы и паузы между словами -- результат обдумывания, а не дикого страха, спазмами сжимающего горло.
Затем тянутся однообразные дни лечения и восстановления. Сидение с ногой в бадье слизняков. Аккуратные прогулки, до туалета, потом до порога, потом до входа в сад и обратно. Затем, на какое-то время, приходится отказаться от прогулок, воспаление по границе пришитого усиливается. Ежедневные процедуры от Цунаде -- восстановление тканей, в ожидании, пока терапия слизняками подействует. Мази, массаж, зелья и уколы, медицина и еще раз медицина, которой воняет комната и весь дом, несмотря на открытые окна и двери.
Только запаха хлорки не хватает для полноты картины. Скука.
Занятия по чтению и письму спасают лишь частично, невозможно все время заниматься, даже из самых лучших побуждений. Крыша едет, проще говоря. Если чередовать обучение с трудом, то еще как-то где-то, но мне даже из комнаты выходить нельзя. От вида потолка мутит, деревянный пол раздражает. От нечего делать пробую нарисовать прямо на стене эпичное полотно "Хогвартс: вид глазами птицы", но обламываюсь, даже с подсказками из Омута. Потом, когда разрешают выходить понемногу, становится легче, выбираюсь в сад, на кухню, делаю магией имитацию онсена за домом.
Сколько можно мыться в бочке, даже если тебе помогают?
Конечно, попади к Цунаде еще одноногий маг, того она вдвое быстрее пролечит, теперь-то опыт есть. Со мной же наступает на все возможные подводные камни и грабли, и, к чести Цунаде, надо заметить -- успешно их преодолевает. Идея онсена возле дома куноичи нравится, но вот то, что воду там надо греть магией -- не очень. Говорю же -- имитация. Выбираясь в сад, тренирую и магию, а то совсем разучусь махать палочкой. Занятия эти, неожиданно, вызывают интерес Цунаде.
Практический интерес.
Ознакомленная ранее с теоретической частью и видевшая пару заклинаний, а также телепортацию, Цунаде, тем не менее, как-то равнодушно относилась к вопросу заклинаний и магии. То ли думала, что Шизуне мной займется, а может просто дожидалась подходящего момента. В конце концов, в мире шиноби вопрос техник -- весьма интимный, на чем меня в свое время подловил Джирайя. Вопрос этот -- опять наследие эпохи кланов, когда сокрытие своих возможностей означало половину победы, а умение придержать козырь -- секретную технику -- вторую половину. Бывало, как рассказывала Цунаде, некоторые шиноби тратили года только на то, чтобы разузнать о техниках врага все возможное, и все равно в поединке проигрывали, ибо узнавали все-таки не все.
В общем, Цунаде интересуется, и сразу говорит, что как только стану полностью здоров, начнутся тренировки в боевой части. На мой глупый вопрос, а что, мол, с социальной подготовкой, Цунаде лишь жмет плечами и отвечает, что минимальная подготовка у меня уже есть. По-настоящему своим в мире шиноби стану лет через десять, но выпускать в общество с легендой непокорной девушки, сбежавшей от отца -- крестьянина, в поисках лучшей доли, можно хоть сейчас. Не поняв толком, оскорбили меня такой легендой или комплимент сделали, на всякий случай молча кланяюсь.
Непроницаемость лица, характерная, насколько помню, для восточных культур, очень хорошо вписывается в мир шиноби. Чем больше лицо кирпичом, тем меньше шансов, что враг тебя прочитает перед боем и в бою. Есть и противоположность, когда идет повышенная эмоциональность, крики, вопли, выражения лица так и меняются, а врагу остается только гадать, какое же из них настоящее. Еще сюда неплохо ложатся крики и пафосные заявления вида: "Ты ничтожен перед моим кунг-фу! Моя Сила больше твоей!", и так далее. Врагу остается только гадать, то ли его вводят в заблуждение или он и вправду ничтожен?
Ну и гражданским мода на каменные лица тоже передалась, как же без этого?
Сразу Цунаде ничего не предпринимает, так как нельзя резко нагружать ногу. Прогулки в сад -- самый минимум, поэтому она несколько раз смотрит на тренировки в магии и все. Затем, когда приживление набирает обороты, Цунаде еще раз смотрит, кивает и уходит. По-доброму кивает, это хорошо. Когда думает над решением, так и норовит сложить руки домиком и поставить на них подбородок. Злится -- перебирает пальцами левой руки и слегка подергивает плечами, как будто разминает перед ударом. Шизуне, кстати, не такая скрытная, во всяком случае, в обыденной жизни. Обрадовалась -- обняла, разозлилась -- накричала, обидели -- поплакалась Тон-Тон или мне.
У Цунаде такого нет, сдержаннее в чувствах и их проявлениях.
Чисто теоретически оно понятно, ей пятьдесят лет, война за плечами и так далее, возраст и опыт. Но это умом понимаешь, а глаза видят двадцатилетнюю красотку, разумеется, с сиськами, и все. Восприятие идет исключительно с этой точки зрения, типаж: "красотка с сиськами". Также, надо полагать, эта уловка хорошо обманывает врагов. Меня, во всяком случае, точно обманывает.
Так вот, в общем, оно и тянется, день за днем, однообразно и рутинно.
Несмотря на мое возмущение скукой, это - хорошее время. Именно потому, что оно скучное, однообразное и рутинное. За четыре безумных года у меня оказалось не так уж много моментов, когда можно было остановиться и как следует поскучать. Делать одно и то же день за днем, не думая о будущем. Не разрываясь на десять кусков, не ломая голову над обилием задач, не пытаясь удержать душевное здоровье и не тратя кучу сил на то, чтобы плохо притворяться нормальным ребенком.
И, скучая, тешить себя мыслью: "Да, пойду дальше, но пока что можно и расслабиться".
Так оно тянется до первого дня зимы, радующего нас обильным дождем и понижением температуры. Первого декабря Цунаде признает меня здоровым и годным к жизни. К тому времени слизни подъели весь загар и теперь ноги у меня реально одинаковые, белые. Также меня признают годным к нагрузкам и сразу прописывают порцию лечебной физкультуры. Выглядит это так.
-- Приступим к тренировкам! - заявляет Цунаде, наставив палец.
Я же смотрю на нее, такую грозную и прекрасную в этой неизменной светлой тунике и зеленом халате, и думаю, что не зря трудился. Не зря вел разговоры, играл и выигрывал, собирал сведения у Шизуне, и так далее. Тот редкий случай, когда выигрывают все, и это означает, что дорога моя - верная. Есть, конечно, и побочный эффект: за эти полгода так привязался к ним всем, особенно Шизуне, что будет нелегко рвать эти связи, если дело дойдет до возможности перехода в другой мир. И все равно, на душе легко и покойно.
-- Да, Цунаде-сама, - кланяюсь в крайне уважительной манере. - Есть приступить к тренировкам!
Никто не бежит сразу на меня в атаку с боевым кличем и техниками наперевес, да и сам никуда не бегу, но главное тут -- обозначить готовность. Также, смешно сказать, но потом, сильно потом, уже в Конохе, до меня дошло, что Шизуне и затем частично Цунаде обучали меня по программе подготовки детей к поступлению в Академии шиноби с переходом в программу самой Академии. Техники, печати и умение ощущать чакру выкинули, оставив только теорию, но остальные вещи, которым учат детей в Академии, хорошо пошли.
Разумеется, рассказывали они с поправкой на возраст и мою иномирность, если можно так выразиться.
Триада-основа боевых искусств шиноби: тай-дзюцу или искусство рукопашного боя, ген-дзюцу или умение творить иллюзии и погружать противника в них, и нин-дзюцу, они же искусство ниндзя, известные как техники. Также еще есть кен-дзюцу, умение махать мечом и фуин-дзюцу, искусство печатей. Не тех печатей, которые шиноби складывают руками, для выполнения техник, а печатей, которые рисуются на бумаге или просто на полу. Сущность, кстати, там примерно та же: куча иероглифов -- аналогов ручных печатей, и подача чакры, с определенным результатом. Основные действия в фуин это запечатывание и распечатывание, расширяющие возможности шиноби. Есть и другие возможности, но ими пока еще рано заниматься, не дорос. Эти пять дисциплин, три основных и две вспомогательных, охватывают, так или иначе, практически весь арсенал шиноби.
Мои навыки в рукопашном бое и владении холодным оружием признают нулевыми. Цунаде только цокает языком, и назначает тренировки по изучению базовых стоек и движений. Без ускорения и укрепления тела при помощи чакры тягаться с шиноби тяжело, практически невозможно, поэтому методику, чтобы хоть как-то противостоять, еще предстоит придумать, создать и воплотить в жизнь.
Попытки погрузить в гендзюцу проваливаются, хотя щекотание в мозгу ощущается. Эффект от вливания чакры, надо полагать. Большинство техник иллюзий построены на том, что шиноби подает свою чакру врагу в мозг, обманывая органы чувств последнего. Соответственно, способы борьбы построены на том, чтобы эту вражескую чакру отбросить или не допустить. У меня же получается, как с медчакрой, требуется не просто подать чакру, а концентрат оной, чтобы пошло действие. И не просто подать, а умело, с осознанием особенностей организма магов. Если же еще и защищаться, включая Окклюменцию, то порог воздействия становится вообще запредельным. Ни Шизуне, ни Цунаде не могут наложить на меня иллюзию, и это при том, что вообще не сопротивляюсь.
Правда, обе они признают, что почти не разбираются в этом искусстве, но все же.
Ниндзюцу мне недоступно, но зато магия де-факто разнообразнее по спектру воздействия. Если же брать боевой аспект, то тут опять все упирается в скорость, тренировки и методики противодействия техникам. Попутно выясняется, что удар кулака Цунаде в полную силу проламывает Протего, как будто это не энергощит, а картонка. После этого старая шутка, про убийство ударом сиськи перестает казаться смешной.
В общем, в этом направлении, есть над чем работать, и можно ожидать результата.
Фуиндзюцу, как и все, связанное с чакрой, опять оказывается не моим. Но при этом Цунаде уверенно заявляет, что я могу и должен создавать свои запечатывающие и барьерные техники, мол, это мне поможет в будущем. Исходит она из простейшей логики, раз чакру можно смешивать с природной энергией, то значит и фуин-техники должны быть мне доступны. Просто напитываться будут не чакрой, а природной энергией, да необходимо будет подобрать аналоги иероглифов. На примере взрывной печати - так называемой кибаку фуда - выясняется, что мне недостаточно нарисовать иероглиф "взрыв" по центру бумажки, нужно еще что-то, но что именно -- шиноби не скажут. В общем, перспективы есть, но требуют опять же разработки с нуля.
И, конечно же, нужно понять, стоит ли вообще браться за фуин-техники или артефакторикой обойтись?
Вопрос далеко не праздный. Фуин, как и артефакты, дополняет и усиливает способности, и, самое главное, позволяет проводить действия без моего вмешательства. Грубо говоря, если заранее зачаровать арену, да изрисовать ее вспомогательными фуин, то смогу сразиться с любым шиноби. Ну, почти любым, ладно, но смогу. При этом у меня есть два потенциальных козыря: телепортация, то есть разрыв дистанции с шиноби, и подготовка артефактов, в перспективе фуин, до драки. Козыри сомнительные, конечно, скорость шиноби позволит им нанести удар, сбивающий подготовку к телепорту, и увернуться от ловушек и ударов, заготовленных заранее.
Но вот если первым же неожиданным ударом вбивать врага в землю по ноздри, то уже неплохо будет.
Плюс еще такой момент, что артефакты -- это, по сути, вещи, с вплетенными заклинаниями, зачарованные заранее, как моя палочка. Вещи можно сломать, украсть, испортить, отобрать прямо в бою. Фуин -- если понимать под ним рисунок из иероглифов -- в этом плане удобнее. Не так заметен, ставится на любой предмет, можно прямо в воздухе разливать строчки иероглифов, хватало бы умения. Надо заметить, все эти метки, круги и лучи в печатях смутно напоминают мне все того же "Цельнометаллического алхимика", с их кругами преобразования и умением Эдварда кастовать круг руками, ибо он видел Врата. Я, конечно, Врат не видел, но аналогия сильная получилась и преследует меня уже несколько дней. С учетом способа попадания, мне чуть ли не наяву в зеркале мерещится Кимбли, Багровый алхимик, мастер-подрывник.
Так что, голове уже лучше, не суицидальная хрень мерещится, а просто хрень.
Типовые элементы снаряжения шиноби: держатель для сюрикенов (метательные звездочки), крепящийся к верхней части правой ноги. Как раз чтобы свободно свисающей рукой доставать. Пояс, дополнительно прикрывающий живот и к которому крепятся сзади одна или две жесткие кобуры, они же подсумки, для кунаев и боевых приспособлений, типа дымовых или газовых гранат. Жилетка -- броня и разгрузка, с карманами для свитков, лекарств и прочей боевой алхимии. Высокий стоячий воротник как дополнительный амортизатор и защита для шеи. На голове хитайате, повязка с металлической пластиной, на которой выгравирован знак деревни.
Одежда, как правило, свободная и не стесняющая движений, но в принципе шиноби могут драться в чем угодно, даже голышом, если потребуется. Правда, доставать снаряжение будет неоткуда, но умельцы обходят и эту проблему. Нет, не в жопе прячут, а рисуют прямо на теле запечатывающие символы, куда и прячут необходимое. Также рукопашники и шиноби, активно использующие тайдзюцу, дополнительно бинтуют руки до локтей и голени ног. Так и удар сильнее, и бинты, при необходимости можно использовать кучей способов, начиная со связывания противника и заканчивая отвлечением внимания.
И Шизуне, и Цунаде рукопашницы, чистый ближний бой с элементами медицинских техник. Правда, спарринговать с Цунаде пока нос не дорос, поэтому выступаю против Шизуне. Помимо рукопашного стиля Цунаде, она использует еще и иглы и шприцы с ядами, которые крепятся в специальных держателях на ногах и руках. В конносферической теории я, со своими дистанционными техниками, наиболее неприятный противник для Цунаде и ее ученицы.
На практике же передо мной встает следующая проблема.
Атаки с почти предельной для заклинаний дистанции в пятьдесят-шестьдесят метров дают Шизуне время увернуться. Пусть она не всегда видит заклинания, но зато отлично наблюдает жесты и движения палочкой, и знает, что луч заклинания летит прямо. Уменьшение дистанции приводит к тому, что Шизуне в один рывок оказывается рядом со мной, и я не успеваю телепортироваться, разорвать дистанцию. Казалось бы, можно работать площадными техниками с предельной дистанции, но и тут обнаруживаются слабости. Местные шиноби, как и ниндзюки с Земли, широко используют выход из поля зрения. Стоит потерять на секунду Шизуне из вида, как можно сразу убегать. Промедли, и она объявится за спиной, вкалывая иглу с парализующим составом, у нас все-таки дружеский спарринг, а не схватка с врагом.
Поэтому вполне логичным решением было бы парить над схваткой, атакуя с приемлемых тридцати метров, но сверху. Но и тут внезапно нашлись слабости. Если недостаточно быстро создать леталку - паралич. Если недостаточно быстро взлететь - паралич. И даже если ты уже паришь в воздухе, то все равно паралич - ибо сюрикены, смазанные ядом, никто не отменял. Это в реальной истории звездочки так далеко не летали, но у шиноби все в порядке с этим вопросом. Мало того, что метательное железо летает на запредельные дистанции, так им еще и управляют, при помощи специальных металлических лесок, почти незаметных для взгляда. Этой же леской связывают врагов, из нее делают растяжки, и так далее, многофункциональная вещь, как и большинство предметов из снаряжения шиноби. Вся разница с Землей, что там ниндзя были изгоями общества и прятали свое снаряжение или использовали окружающие их предметы сотней способов, а здесь шиноби не прячутся и снаряжение таскают открыто.
В принципе, в теории, не все так плохо, как заявляет Цунаде.
Всего-то надо научиться летать, быстрее выполнять техники и научиться уклоняться от ударов, одновременно разрывая дистанцию телепортом. Все эти три задачи взаимосвязаны, а на мое робкое попискивание, мол, на хрена козе баян, а магу дзюцу, Цунаде грозно заявляет, что совершенно не желает, чтобы ее ученицу мог прибить соплей пробегавший мимо генин. Также становится понятно, что нужно устраивать тотальный обвес артефактами, корявыми, кривыми, одноразовыми, но артефактами и амулетами, способны работать без моего сознательного участия.
Ну и конечно искусство полета без приспособлений. Или хотя бы парения в воздухе.
Телепорт, завис в небе, ударил, отпрыгнул, завис, еще ударил. Как говорится, не съем - так надкусаю, буду телепортировать и парить над врагом, пытаясь достать объемными ударами, пока шиноби не убежит или не подставится под удар. Пока что тренируюсь на кошках, то есть Шизуне, но уже понятно, что без скорости здесь ловить нечего. Только за сегодняшнюю тренировку разрушено не менее полусотни деревьев Бомбардами, а на Шизуне ни царапины. Отсюда, кстати, тоже сделан вывод, уже озвученный Цунаде, не понимающей специфики магии. Вкратце говоря, магичить без палочки и не называть техники вслух, чтобы враг не знал, что происходит.
На мои очередные попискивания, о том, что без палочки мощи не будет, Цунаде только хмыкает и предлагает поработать головой. Хочешь жить - извернись, придумай, обойдись без палочки или замаскируй ее использование. Обширное поле для раздумий, в конце концов, шиноби не маги, и, образно говоря, необязательно рубить огромной секирой, когда можно кольнуть отравленной иглой, не так ли?
Хотя некоторых шиноби даже кувалдой по голове не проймешь.
Глава 15
21 декабря 76 года. Лес в 20 км от домика на окраине города Ёсино, страна Горячих Источников.
Также, в порядке тренировки, поправляю, насколько возможно покорёженную рощу и перепаханную после тренировки поляну. Чтобы не портить дом и сад возле дома, ходим тренироваться в лес за двадцать километров от города. Ходим, конечно же, подразумевает, что телепортирую всех в рощу. Ниндзя в реальной жизни могли за день больше ста километров намотать, на своих двоих, чередуя бег с ходьбой. Здесь шиноби могут больше и быстрее, вот только никак понять не могу, как они так быстро бегают без шлемов или хотя бы защитных очков? Глаза ж должны слезиться от ветра! Не говоря уже о передвижении по деревьям -- а если веткой по лицу прилетит, на полной скорости?
Пока занимаюсь исправлением ландшафта, Шизуне начинает медитацию под пристальным наблюдением Цунаде. Освоение Режима Отшельника, он же сенмод, умение использовать природную энергию. Дело очень опасное, легко можно окаменеть навсегда. Не говоря уже о том, что надо иметь большие запасы собственной чакры, а также заключить контракт с призывными зверями, которые еще и не всякого будут учить. Цунаде, например, так и не освоила Режим Отшельника до конца, к моему удивлению. Хотя уж кому как не ей, ибо сенмод требует отличного контроля чакры, а у Цунаде оный контроль запредельный. И призыв есть, и чакры хватает.
Но все равно, не стала лезть в опасное дело, в отличие от Джирайи, который, вроде бы, прошел до конца.
Шизуне не могла призывать лечебных слизней, Кацую, и не работала с режимом Отшельника, до недавнего времени. Но тут совпало несколько моментов. Цунаде, вынырнув из забытья и вспомнив, что она шиноби Конохи, начала усиленно готовить Шизуне и подтягивать в медицине еще выше. Контроль, начало подготовки к овладению инфуин -- печати ромбом во лбу Цунаде -- специальное хранилище чакры в запас, и режим Отшельника, повышающий возможности шиноби в десятки раз. Толчком к тому послужили рассказы Джирайи о том, что мои творения несут, видите ли, огромный заряд природной энергии, и диагностика Кацую, подтвердившая это.
Самое сложное в работе с ПЭ (природной энергией) -- суметь ощутить ее первый раз, прочувствовать внутри тела, а потом научиться балансировать с энергиями тела и духа. Там два этапа, но первый - суметь ощутить природную энергию, увидеть ее, научиться впитывать - самый трудный. Новичкам не хватает контроля, терпения, сосредоточенности. Когда же используются специальные средства, упрощающие впитывание, новичок всегда хватает энергии больше нормы и каменеет, если не прервать процесс. Цунаде была в курсе всего этого, благодаря болтовне Джирайи, а сотворенная мной вода послужила отличным стартовым заделом для начала освоения сенмода.
Но сама Цунаде так и не взялась за процесс, выставив вперед Шизуне.
-- Агуаменти!
Шизуне выпивает кружку воды и сосредотачивается. Сейчас еще ничего, а в первый раз было вообще как в старой рекламе подгузников: "пью и писаюсь". Они пила сотворенную воду литрами, прежде чем начинала превращаться. Проще говоря, впитывала один процент из всей проглоченной энергии. Теперь КПД возрос, оставалось только следить, чтобы не выпить лишнего, ибо, как уже было сказано, переизбыток поглощенной ПЭ окаменяет тело и превращает неосторожного шиноби в зверушку. То есть, если бы Цунаде в свое время взялась за обучение и провалилась бы, то стояла бы каменным слизнем в обиталище Кацую, известном, как Лес Влажных Костей. Хммм, может, поэтому и не взялась, ни тогда, ни сейчас? Какой женщине захочется быть после смерти каменным слизнем?
Ну а так как магия несет в себе отпечаток моего духа, то Шизуне рискует стать каменной ежихой.
Когда она перебирает ПЭ, из нее первым делом лезут иглы, и тогда Цунаде применяет безотказный прием от Джирайи. Бьет Шизуне по голове или спине, приводя в чувство. Суть тренировки в том, что вода с зарядом ПЭ, облегчает восприятие и взаимодействие с этой самой энергией. Затем, когда Шизуне научится чувствовать и собирать ПЭ, начнется второй этап тренировки. Собрать ПЭ самостоятельно, сбалансировать с составляющими чакры, и получить сенчакру, выйдя, таким образом, в режим Отшельника. В этом режиме шиноби резко усиливается, хотя все риски обучения сохраняются. Но и плюсы весьма и весьма хороши.
Сенмод лечит организм, возможно, поэтому Джирайя до сих пор скачет за молоденькими козочками, хотя сам уже старый. В перспективе медицинские техники в сенмоде будут ого-го, всем врагам на зависть. Косвенно это подтверждается фактом взаимодействия Цунаде и Кацую на поле боя. Разделив свое тело на множество маленьких слизней, Кацую выступает ретранслятором чакры Цунаде, которая способна за раз вылечить сотню, а то и тысячу шиноби. Вполне логично предположить, что при этом Кацую вносит компонент ПЭ, то есть, в сущности, получается все то же лечение медицинской сенчакрой. Опять же, если Шизуне сможет войти в режим Отшельника, то и коронная техника Цунаде, Бьякуго, должна оказаться ей по зубам. Пока Цунаде (и в перспективе Шизуне) под техникой высшей клеточной регенерации, этой самой Бьякуго, ей плевать на раны, они моментально заживают.
В общем, полезное дело, а под присмотром Цунаде, не такое уж и опасное.
Еще подмывает предложить проверить, кто сильнее: Бьякуго или Авада, но молчу, такими вещами лучше не шутить.
Пока Шизуне учится и медитирует, занимаюсь магией и полетами, не теряя надежды научиться летать самому, без подпорок и костылей. Затем тренировка в метании (смесь броска и Левитации вполне так ничего) и физкультуре, для общего развития. Попутно Цунаде читает лекции по медицине, но блин, опасное это дело, в моем исполнении. Проблема все та же -- с ПЭ, передоз которой вызовет окаменение пациента. Цунаде, на первой или второй тренировке, заявила, что мне это пригодится, если вдруг кто решит насосаться моей чакры. Нет, здесь не водятся вампиры, просто есть шиноби-умельцы, высасывающие чакру из врага.
Веселый мир, что и говорить.
Как-то, даже теперь трудно представить, что было бы, не столкни меня Джирайя с двумя наставницами, особенно с Шизуне. Цунаде мной тогда не интересовалась, фактически без мыла влез, навязал себя и помощь. В результате мое отношение к ней окрашено изрядной долей жалости. Не снисходительной жалости, сверху вниз, а реальной, ибо тетка пережила столько такого, что моя история - просто тьфу перед этим. И в то же время, для мира шиноби история Цунаде не является чем-то запредельным.
Тем не менее, Цунаде согнулась, но не сломалась.
Теперь, после многолетней помощи Шизуне и моего экспресс-толчка, разогнется обратно, и кто знает, может даже возродит клан? С ее уровнем регуляции организма рожать можно в любом возрасте. При этом Цунаде именно что строгая и требовательная наставница, спрашивающая за результат, суровая, но справедливая. До сих пор иногда пугает, когда начинает орать, выпускать чакру и давить взглядом, отчитывает за промахи, короче.
Зато после такой тренировки на устойчивость ни один шиноби уже не страшен.
Шизуне, в противоположность наставнице, никогда не давит, ласково объясняет и вообще с ней и учиться веселей, и осваиваться в обществе, да все что угодно веселей. Кажется, она уже воспринимает меня, как младшую сестренку, смешно, конечно, но вот так вот. Милая спокойная девушка, если забыть, что она - шиноби в ранге джонина и много чего умеет. И все равно, именно Шизуне создала в моей душе ощущение домашней атмосферы и продолжает поддерживать. Когда все спокойно, все друг друга любят, а проблемы незначительны.
Своим спокойствием Шизуне делает спокойнее и меня, и не устаю радоваться как это замечательно. Самой Шизуне в этих вопросах помогает Тон-Тон, ну вот с ней мы держим вежливый нейтралитет. Она не хрюкает в мою сторону, я не тискаю ее за пятачок. Все довольны, жизнь прекрасна и даже бушевавшие год назад гормоны спрятались по углам. Сознание, наконец, подчиняет тело, устранив раздвоенность, сводящую с ума.
Ну или безумие где-то там затаилось, но в присутствии Шизуне точно не вылезет.
Вечером, после душа, ужина и разбора тренировки, происходит разговор насчет возвращения. Под отчаянный стрекот цикад за окном, Цунаде интересуется, полулежа на диване.
-- Знаешь ли ты, что моим дедушкой был Первый Хокаге?
-- Эээ... да, Цунаде-сама, кто-то об этом рассказывал, - Джирайя, наверное, уже и не вспомню кто.
-- У дедушки был младший брат, Тобирама, впоследствии ставший Вторым Хокаге, - сообщает Цунаде, неожиданно встав и подойдя к окну.
Не знаю, что она пытается там разглядеть, в темноте ночи, может, просто так легче концентрировать воспоминания? Вообще не положено вот так стоять в освещенной комнате в проеме окна, но террористов со снайперскими винтовками здесь нет, а по периметру забора сигналки моего производства. Паранойя периодически взбрыкивает, попутно тренируюсь в работе с местными материалами. Держатся недолго, каждый день клепаю новые, увы.
-- Он создал технику мгновенного перемещения, так называемый Хирайшин, впоследствии усовершенствованный Четвертым Хокаге, - глухо продолжает Цунаде, глядя в окно. - Дедушка Тоби много чего создал, но сейчас речь пойдет именно о Хирайшине. В процессе его создания, пока техника отрабатывалась и изучалась, Тобирама перебрал множество вариантов техники. Работы эти были так опасны, что дедушка Тоби попутно создал Теневых клонов, но это так, к слову. Один из вариантов техники забрасывал применившего его в другой мир.
Цунаде молчит, потом разворачивается и возвращается на диван. Монументально ложится на бок.
-- Я не знаю, что там произошло, и как обстояли дела с техникой. В конце концов, я была всего лишь маленькой девочкой, которая вертелась вокруг любимых дедушек и бабушек. Кажется, тогда Хаширама показал мне азартные игры, чтобы я не так энергично наседала на них всех. Сам Тобирама никогда не рассказывал, что там видел, но техника была занесена в список запрещенных к изучению и заперта в специальном хранилище.
А как же вернулся сам Тобирама? Или он просто через дырочку перехода подсмотрел, что там другой мир? Или как создатель техники, он знал, как ее отменить и вернуться? Позже, когда узнал о Теневых клонах, вспомнил этот эпизод и грустно посмеялся над собственной глупостью. Хорошо, что хватило выдержки не спрашивать про Второго, а уточнить по делу:
-- То есть мне нужно попасть в это специальное хранилище?
-- Да, но тебя туда не пустят, - внезапно выдает Цунаде.
И что мне, ходить и облизываться вокруг хранилища? Цунаде тем временем продолжает, слегка улыбаясь.
-- Свитки находятся в Конохе, в личном хранилище Хокаге. Свитки Второго должен находиться там же, если их не украли или не уничтожили. И могу сказать сразу, что Тобирама не стал бы просто так запрещать технику, наверняка там есть какой-то подвох.
-- Не говоря уже о том, что она рассчитана на пользователя чакры, - задумчиво киваю в ответ.
-- Наверняка, но здесь уже ничего не поделаешь, - вздыхает Цунаде и садится. - И это-то вспомнила случайно, да и непонятно, за эти годы со свитком могло случиться что угодно. Возможно, его уже нет в хранилище, наследие Тобирамы многих интересовало. А хранилище Хокаге, хоть и охраняется усиленно, и запечатано, но все равно хранилище, куда можно проникнуть и уйти, хоть шансы и малы.
Вот-вот, жизнь тут суровая, но все равно, вдруг свиток Хокаге еще там и тогда -- это шанс! Огромный, жирный шанс, ведь технику можно переработать или хотя бы понять, что она делает и попробовать воспроизвести магией. Уже есть к чему стремиться!
-- Поэтому тебе и нужно тренироваться, - продолжает Цунаде, - сама понимаешь.
Да, понимаю. Кроме меня, никому этот свиток Хокаге нахрен не уперся, но все же! Даже такой шанс в сто раз лучше полного отсутствия шансов. Теперь, как минимум, точно известно, что путешествия отсюда в другой мир возможны, и что-то сомневаюсь, что это был мир Гарри Поттера. От вида магов Второй вряд ли бы стал объявлять технику запрещенной. Вообще понятно, что дело темное, до Цунаде дошли обрывки информации, но хвала магистрам, что дошли! Дедушка мог и не поделиться с внучкой информацией, и тогда мне пришлось бы искать другие варианты.
Теперь встать, поклониться и поблагодарить Цунаде, попросив указать направление на Коноху.
-- Погоди, - усмехается Цунаде, - не торопись. Никто тебя просто так не пустит в хранилище свитков, не говоря уже о персональном хранилище Хокаге!
-- Джирайя-сама упоминал, что Третий Хокаге -- его учитель.
-- И мой тоже, - кивает Цунаде. - Поэтому тебе придется набраться терпения и подождать еще. Весной мы отправимся в Коноху, и я поговорю с Третьим насчет свитка. Еще тебе мог бы помочь Джирайя, но он тоже редко появляется в Конохе. И сейчас у него дела далеко отсюда.
-- Да, Цунаде-сама.
Конечно, еще вопрос, с чего бы Цунаде вдруг так взялась мне помогать? Именно мне, Конохе она пользу принесет своим возвращением и лечением. Или я просто старый дурак, и не готов поверить, что она помогает просто так, в знак признательности?
Вопросы, опять вопросы.
Нет, привередничать и воротить нос от подарка не буду, надо подождать -- подождем, заодно потренируемся. Торопись не спеша -- эта народная мудрость как нельзя лучше применима к миру шиноби. Не стоит горячиться и рваться вперед, можно ведь и шею свернуть. Также мне внезапно приходит в голову еще один подтекст насчет весны. Тренировки продолжатся по всем фронтам, и потом в Конохе Цунаде будет не стыдно называть меня своей ученицей, без потери лица. Мысль о том, что я теперь юный падаван или падаванка, невольно вызывает истерический смех. Но... терять лица нельзя, и я опять молчу
Сама Цунаде тоже не торопится продолжать, лежит величественно и думает о чем-то.
И все равно, в этот вечер долго не мог уснуть, горячечно предвкушая картины скорого возвращения домой.
Еще в один из следующих дней, ближе к Новому году, разговорились с Шизуне о моих ошибках во время боя. Или боев, все они проходят примерно одинаково. Шизуне, подогнув ноги, сидит в кресле, я в вольной позе на полу.
-- Эмм, - Шизуне мило морщит лоб. - Какая твоя главная ошибка?
-- Не надо было разговаривать с Джирайей?
Хихикаем. Вжился, блин, в роль. Сидят девчонки, сплетничают и хихикают.
-- Это большая ошибка, - кивает Шизуне. - А в бою, в чем ты ошиблась?
Думаю. Главной ошибкой было вообще выходить в бой. Милая и домашняя Шизуне в бою собрана, сосредоточена, лицо суровое, да еще так и норовит чем-нибудь уколоть или поставить лечебную клизму страшного вида. Цунаде так та вообще, как прыгнет сверху, чуть не обосрался. Помните старую загадку: "Летит, кряхтит, когтями машет?" Так вот, в мире шиноби -- это тигр, который имел неосторожность рыкнуть в сторону Цунаде. Лица у обеих куноичи не просто страшные -- серьезные, но и сами они меняются. Как будто целенаправленно излучают ярость, гнев, подавляют тебя психологически заранее. И демонстрируют, что настроены на бой, победу, уничтожение врага.
А вне боя красавицы и скромницы, даже не скажешь, что чего-то могут.
-- В том, что вступила в бой? - ответил я, не став упоминать понос от вида шиноби.
-- Правильно! - радуется Шизуне.
Оппа, угадал. Молодец, возьми подгузник.
-- С твоей скоростью тебе нельзя вступать в бой с джонинами, даже токубецу-джонинами, и теми, кто выше. Чем сильнее шиноби, тем он быстрее, неуязвимее, тем мощнее атакует, даже если он специализируется всего лишь в какой-то одной области.
-- Ага, - поежился я.
Как же, помню и сегодня видел, Цунаде демонстрировала удар из "узкоспециализированной" области. Всего лишь контроль чакры и умение собирать оную в руке. Пара соток земли, камней и деревьев разлетаются, не всякая авиабомба так сможет.
-- Так что твой уровень -- генины, если будешь сохранять бдительность, - немного виновато улыбается Шизуне.
Она так мило сидит, подогнув ноги, что у меня прямо сердце щемит.
-- Чунины -- как повезет, если атакуешь первой, внезапно, из-под невидимости, и твой противник не будет в курсе твоих техник, то да, одолеешь и чунина, - продолжает Шизуне.
-- Есть ли способы увеличить скорость, не считая чакры? - спрашиваю, лишь бы она продолжала говорить.
Чунины, генины, да плевать, от всех убегу, как Колобок.
-- Есть, и Цунаде -- сама уже подбирает тебе методики и готовит цепочку препаратов, которые позволят тебе стать быстрее. Так что готовься, вначале она возьмет у тебя много-много всяких анализов.
О, блин! Стоило попадать в другой мир, чтобы и тут сдавать бесконечные анализы?
Нельзя сказать, что Цунаде непрерывно читает лекции и командует, что делать. Она, конечно, умеет объяснять, но предпочитает задавать направление, чтобы ученик самостоятельно исследовал, думал и рос над собой. У Джирайи замечал нечто похожее, то ли бывшие напарники схожи в методах обучения, то ли это просто фишка у местных такая. В русле восточного менталитета, так сказать, ученик растет в указанном направлении, а когда чувствует, что зашел в тупик, приходит к учителю и тот его просветляет. Ну а если не приходит, то учитель спокойно курит бамбук и дальше под раскидистым деревом, а ученик долбится, образно говоря, в стену. Правда, не знаю, как на Земле, но есть тут такие ученики, что любую стену и гору могут сломать, чисто из упрямства.
Прямое обучение Цунаде практикует только в нескольких областях. Медицина, умение кулаком сносить дом, то есть контроль чакры, и азартные игры. Последнему меня немного подучила Шизуне, а первые два мне бесполезны. Чакры на которую завязано все в мире шиноби - у меня нет. Или есть, но так далеко внутри, что не достанешь, даже с помощью Цунаде. Так что, возвращаясь к начальному вопросу, Цунаде меня не учит особо. Тактика боя, направление, в котором стоит тренироваться, да и все, пожалуй. Остальное все - социалка, которой занимается Шизуне.
Но, помимо обучения, есть область, в которой Цунаде равных нет, и это вовсе не грудь. Истории из мира шиноби, времен легендарных первых Каге, которые, в свою очередь застали мир без Деревень. Однажды Цунаде даже рассказала длинную историю, которую, надо заметить, и Шизуне слушала с огромным интересом. Касалась история вопроса, почему же деревни называют скрытыми в чем-нибудь, если они де-факто, представляют собой крупнейшее или одно из крупнейших поселений в стране. Куда приходят каждый день толпы народа, нанять шиноби за деньги, и где живут толпы народа, обслуживающих этих самых шиноби. В стандартной раскладке, в Деревне на одного шиноби приходится десять обычных людей, закрывающих собой сферу услуг, продовольствия и так далее. В жизни все сложнее, но Цунаде не стала вдаваться в подробности, мол, будешь в Конохе - сама все увидишь.
Так вот, во времена кланов, скрытые деревни были реально скрытыми. Тогда узнать местоположение поселения клана было не проще, чем сейчас жениться на Цунаде. Скрытая, реально скрытая деревня, даже от крестьян, работающих на клан. Они доставляли продовольствие в одну из точек и не знали, куда оно уходит дальше. Желающие нанять клан обращались к одному из нескольких посредников, живущих открыто. Тот информировал клан и оттуда приходил представитель обсуждать условия найма. Посторонний в скрытом поселении - все равно, что мужчина на женской половине дома, в гареме. Немедленная казнь без объяснений.
Такая скрытность была вызвана малочисленностью кланов и обилием врагов.
Пускай у шиноби почти все - бойцы, но тогда клан, который мог выставить тысячу бойцов, спокойно мог заносить себя в десятку сильнейших. Относились к таким кланам и основатели Конохи, кланы Сенджу и Учиха, но все равно, согласитесь, когда общая численность клана - две тысячи человек, рабочих рук на все просто не хватает. Надо выполнять одиночные заказы, и надо выставлять силы на войну - тогдашний основной способ заработка кланов. Поселение надо охранять, у крестьян забирать еду, купцам продавать добычу, и так далее. Детей нужно растить и воспитывать, и делать бойцами. Дела в самом поселении и вокруг, обеспечение скрытности. Короткий срок жизни - гибель на заданиях, в столкновении с врагами, во имя мести и так до бесконечности. Каждый день на войне, неудивительно, что на первое задание ходили еще не достигнув десяти лет, делали детей в тринадцать, в шестнадцать руководили отрядами, а в двадцать погибали, оставив после себя семерых детей, из которых до двадцати доживет только один. Рожали тогда непрерывно, исходя из того же, из чего исходили крестьяне в средние века. Рабочие руки, в случае шиноби - бойцы для клана. Поэтому женщины-куноичи встречались тогда реже.
Все для клана, все во имя клана!
И все равно рук и ног на все не хватало, стоило где-то промахнуться, отступиться и враги ударяли в спину. Клан мельчал, терял силу, бежал или наоборот рос и разжирался, в результате чего соседние кланы объединялись и уничтожали выскочку. Полыхала бесконечная война, война каждый день. Основывались и откалывались дочерние кланы, гибли старые, росли новые, совершенствовались приемы, печати, техники, терялись и забывались, находились, изобретались другие, но все равно процесс шел. Каждый клан, если удавалось просуществовать длительное время, постепенно шлифовал и создавал свои особенные техники, так называемые хи-дзюцу, то есть тайные, скрытые. Посвящались в них только бойцы клана, часто шиноби меняли себе тела и сознание, для выполнения таких техник, со временем все это закреплялось в генах клана, и проводились селекционные программы по улучшению, родственные браки, добавление "свежей крови", с целью еще усилить техники, в общем, древние шиноби трудились, не покладая рук. Личная сила становилась достоянием клана, сильный боец мог служить щитом всему клану, создавать репутацию и славу. Что, конечно, не отменяло того факта, что после потери или гибели такого бойца, клан могли сожрать соседи.
Так что в те времена слово "скрытая" означало именно то, что должно означать.
Ну а потом пришел дедушка Цунаде и все перевернул вверх ногами. Как говорила сама Цунаде, Хаширама очень любил братьев и сестер, и очень тяжело переживал их гибель. Настолько тяжело, что взял и в одиночку изменил весь мир шиноби, своей безграничной добротой и Мокутоном.
Глава 16
22 декабря 76 года. Лес в 20 км от домика на окраине города Ёсино, страна Горячих Источников.
Таюя тихо выдохнула и поднялась из замаскированного лежбища в кустах только через десять минут после того, как прозвучали тихие хлопки Хирайшина. Распечатала заранее запасенную емкость с водой и пила, пила, пила, не в силах оторваться. Даже утрата бдительности и знание, что вредно так напиваться не могли ее остановить. Трое суток лежать в засаде не шевелясь, ни крошки еды, три глотка воды в день, и перед этим двое дней голодовки, но испытание того стоило. Снимки тренировок Цунаде и ее подопечных. Хирайшин. Тренировки по достижению режима Отшельника. Техники, которые демонстрировала девчонка.
Таюя довольно осклабилась.
Да, это стоило трех дней неподвижности, включая необходимость гадить под себя в специальную ямку, набитую мхом. Цунаде ничего не заподозрила, ее бестолковые помощницы тем более. Это стоило полугодовых поисков по всей стране Горячих Источников, трех попыток ограбления и двух изнасилования, а также подходов с целью опоить и продать в рабство. Это стоило всего, теперь Орочимару -- сама будет доволен!
Быстро и четко Таюя уничтожила все следы своего пребывания и скрылась.
10 января 77 года. Кафе "1 рьё удачи", город Ёсино, страна Горячих Источников.
В мире шиноби не празднуют Рождество, по понятным причинам (хотя мне немедленно представился Христос шиноби-стайл, со словами: "не мир я вам принес, а технику" и "Мне отмщение и Аз Воздам"). Новый год -- это точка отсчета нового года, а не повод устроить артподготовку из китайской пиротехники. О, конечно, у них тут есть свои праздники, фестивали и шествия, и думаю любой, изучающий Японию, был бы в экстазе, сумей он провести сравнение местных праздников и японских.
Но так как я в данном вопросе не просто чайник, а целый кипятильник, как говаривала одна моя знакомая, то сижу тихо и не отсвечиваю. Да и не найдешь тут елку, они севернее и южнее встречаются, там где снега и морозы. В этом планы страны шиноби напоминают бутерброд или копию Земли в масштабе 1 к 20 (условно), кому какое сравнение ближе. В общем, сверху и снизу по карте снега и льды, а по мере приближения к центру тепло нарастает. В условном центре карты находятся Коноха и страна Огня. Там всегда тепло, двойные урожаи, леса и реки, в общем, козырное местечко. Как и положено первопроходцам, сняли самые сливки, без всяких шуток.
С точки зрения эпохи кланов все тоже логично.
Сильнейшие кланы занимали самые лучшие места для размножения и роста, вот и сидели Сенджу с Учиха рядом посреди будущей страны Огня. Да и невозможно стать сильнейшими, сидя посреди льдов в стране Снега или в скалах уничтоженной страны Неба, или в бесплодных песках страны Ветра.
Мы тут, в стране Источников, тоже неплохо сидим, зима, а снега нет, и климат мягкий. Дожди, конечно, хлещут, и дороги размывает, но все же не гололед и не минус двадцать во влажном климате. И тренироваться приятно, забрался в лес и ломай деревья, сколько влезет. По плану как раз к концу зимы закончится начальный социальный курс, и я буду признан "условно подготовленной к жизни девушкой". По боевке -- разработка ноги, тренировки и возвращение формы, и разучивание основных действий шиноби, плюс отработка сто первого приема карате, отработка до состояния безусловного рефлекса. Мне также стало ясно, что нужно поработать над портключами, сделать себе нормальную постоянную леталку и безразмерную сумку. Пока что толку ноль, материалы портятся быстрее, чем успеваю закончить, а приличного чакрапроводящего дерева или металла в окрестностях нет. Заказал груз из Страны Железа, но когда еще привезут, хорошо, если успею забрать до отъезда.
В остальном же тишина, красота и благолепие, и грядущий Поход в Коноху за Свитком, все с большой буквы.
Проблемы начинаются внезапно и резко, как в анекдоте про зебру. Как говорится, ничто не предвещало беды, тренировки идут своим ходом, и тут случается страшное. Мы сидим во все том же "1 рьё удачи", на правах постоянных клиентов за самым лучшим столиком. И обзор прекрасный, и с тыла никто не зайдет, и до кухни недалеко, блюда быстро приносят и есть запасной путь к отступлению.
Начинается все с того, что кружка Цунаде берет и дает трещину ни с того, ни с сего.
Цунаде и Шизуне тревожно переглядываются, как будто увидели не трещину, а дохлую мышь. Не успеваю задать вопрос, как подскакивает владелец кафе и поздравляет Шизуне с выигрышем. Обед за 1 рьё, и так как она какая-то там юбилейная выигравшая, то ей еще талон на спецпитание, подарки от заведения и прочая слава. Цунаде, по мере перечисления, проявляет признаки все возрастающей тревоги. Да и Шизуне, собственно, тоже.
Тут я вспоминаю рассказ о том, что Цунаде нельзя выигрывать и тоже начинаю дергаться. Долги Цунаде все выплачены, репутация в городе резко улучшилась, ибо она взялась за почти бесплатное лечение и операции, и что тут может случиться плохого? Болезни и пищевое отравление исключаем, два мега-медика это вам не баран чихнул! Банк сгорит? Наиграем еще денег, хрен ли нам, кабанам, нет, на проблему это не тянет. Да и выиграла Шизуне, а не Цунаде, может и пронесет? Пока я размышляю на эту тему, неприятности все-таки приходят, хотя и не ко мне.
-- О нет, - шепчет Цунаде, - не может быть!
Оборачиваюсь. На входе в кафе стоит смутно знакомый мужик. Длинные черные волосы, подведенные фиолетовым глаза, огромный канат, тоже фиолетового цвета, завязанный на поясе и с узелком бантиком сзади. Бледная рубаха, серьги в ушах -- неужели представитель общины пидарасов с претензиями к сиськам Цунаде?
-- Ку-ку-ку, какая встреча! - клекочет мужик.
И тут я вспоминаю, что именно его показывал Джирайя в вечер первого знакомства. Орочимару, третий Легендарный ниндзя, и он явно пришел не за тем, чтобы повспоминать с напарницей былые деньки.
-- Вот она, Орочимару -- сама! - рядом с мужиком появляется рыжая девушка.
Призраки прошлого набегают, ага. Это же та рыжая из онсена, которая на Джирайю ругалась и еще флейту из жопы доставала! И показывает прямо на меня, ну вот, приехали. В этом мире легендарные ниндзя только и делают, что набегают на меня, видимо мода такая в этом сезоне.
Тело тем временем готовится к драке, ибо обещанные неприятности появились.
Посетители кафе потихоньку разбегаются кто куда. В этом мире слова о желании убивать не просто слова. Когда сильный шиноби позволяет прорваться своей ненависти и желанию убивать, попавший под воздействие видит собственную смерть, падает духом и вообще получает минус десять к морали. Шиноби специально тренируются противодействовать такому, но все равно, даже их можно пробить, чего уж говорить про обычных горожан.
Пусть даже сейчас никто специально друг друга не давит, но в кафе присутствуют два могучих саннина, ломающих друг друга взглядами. Этого уже достаточно, чтобы горожане почувствовали себя неуютно и начали исчезать.
Сам Орыч, как я его перекрестил, стоит спокойно, с насмешливым видом.
-- Цунаде, столько лет прошло, а ты все такая же красотка, - после чего высовывает длинный язык и облизывается.
Гыы, не наврал Джирайя в образе, интересно, это просто подражанием змеям или Орычу реально такой длинный язык нужен? В ухе там ковыряться или монетки из щелей доставать?
-- Что тебе нужно, Орочимару?! - выкрикивает Цунаде, вставая.
-- Может я просто пришел поболтать, а? - и с этими словами он садится за ближайший к двери столик.
Дальнейший разговор идет через все кафе, рыжая встает в дверном проеме и приваливается к косяку.
-- После стольких лет и бегства из Конохи ты пришел просто поболтать? - презрительно заявляет Цунаде.
Орочимару пожимает плечами, мол, почему бы и нет? После чего переходит к делу.
-- Ты же поможешь мне по старой дружбе?
-- Нет! - не задумываясь, отвечает Цунаде.
-- Необходимо, чтобы ты вылечила одного из моих подчиненных, - невозмутимо продолжает Орочимару. - Не спеши отказываться, Цунаде, ведь ты даже не знаешь, что я могу предложить взамен!
-- Не слушайте его, Цунаде-сама! - тут же заявляет Шизуне.
Орочимару переводит взгляд на нее и облизывается плотоядно. Шизуне отшатывается, меня просто передергивает.
-- Я могу вернуть их, Цунаде, - почти шипит Орыч, - вернуть их к жизни. Дан и Наваки, они снова будут рядом с тобой! Живые!
Дана она любила, это я в курсе, а Наваки -- ее младший брат, которого Цунаде оплакивала не меньше. Перевожу взгляд на Цунаде, сидит, вперившись в Орыча. Рука теребит кулон, висящий на груди. Кристалл -- шестигранник, величиной с мизинец, светло-зеленого цвета. На самом деле -- это чакра дедушки Цунаде, все того же навязшего в истории и мыслях Хаширамы, первого Хокаге. Да, вот так вот, кристаллизованная чакра, больше ни у кого такого кулона нет. Умел Первый творить невозможное, чего уж там. Подарил кулон любимой внучке, просто подарил. Цунаде же дважды дарила кулон и дважды она забирала его с мертвых, окровавленных тел. Так что неудивительно, что кулон для нее -- фактически материальное воплощение мыслей о Дане и Наваки.
Орочимару умеет возвращать мертвых к жизни?! Ну, пиздец, приплыли!
-- Так что это справедливый размен, к тебе вернутся брат и возлюбленный, а взамен можешь отдать мне эту девчонку, обещаю, я буду хорошо о ней заботиться! - и тычет языком в мою сторону.
Угу, кунилингус длинным языком каждый день и трехразовое питание. Но Цунаде-то в шоке, застыла и молчит.
-- Предлагаю убираться отсюда, - шепчу в сторону Шизуне, намекая на телепортацию.
-- Подумай об этом, Цунаде, - вкрадчиво шипит Орыч, - ведь ты так страстно хотела вернуть их все эти годы!
Цунаде молчит, с широко раскрытыми глазами. Похоже, верит, что Орыч на такое способен, очень интересно. И страшно, неужели продаст Орычу? И, если Цунаде скажет да, то Шизуне что -- примется меня вязать? Может не будем доводить до такого уровня песца? Сам замер на секунду, с ужасом представляя, что сейчас Цунаде скажет "да", а я не смогу ничего сделать, и тогда Орыч меня уволочет в свою нору. Передергивает. Брр, да он же натурально гипнотизирует, как настоящая змея! Так, взгляд немного в сторону, пора брать ситуацию в свои руки.
Шаг вперед, как будто закрывая собой Цунаде.
-- Орочимару-сама, я согласна, но только при одном условии!
-- Вот так-то лучше ку-ку-ку, - клекочет Орыч,- Какое условие?
-- Можно ущипнуть вас за щеку?! - и пытаюсь сделать такое любопытно-изумленное лицо.
Орочимару в некотором ахуе, но потом кивает и демонстрирует язык. Такое ощущение, что он им хвастается.
Делаю еще шаг к нему. Надо полагать, товарищ Орочимару не в курсе магии, иначе не соглашался бы. Схватить за щеку, телепортироваться, расщепив Орыча на уровне шеи. Дать пинка его голове и пойти по своим делам дальше. Можно телепорт сделать даже в пределах кафе, тогда и ходить никуда не надо будет. Без головы товарищ вряд ли выживет, хотя хрен их знает, этих шиноби. Впрочем, ничто не мешает мне повторить телепорт с расщеплением, в случае нужды.
В любом случае, если Орыч нападет, то шансов не будет, а так хоть что-то, пока Цунаде в шоке.
Лучше так, чем ждать, вздрагивая от мысли, что сейчас меня возможно предадут те, кому доверился.
-- Что? - вздрагивает Цунаде, как будто выходя из сна. - Гермиона, стоять! Ни шагу к этому... этому...
-- Красавцу и гению, ку-ку-ку?! Гермиона, какое славное имя, подходи, не бойся, ведь мы договорились? Твоя наставница будет счастлива, когда к ней вернутся
-- Мне не нужно счастье такой ценой! - и Цунаде ломает стол справа от себя.
Меня оттаскивают за шкирку и почти швыряют на пол. Тупо созерцаю спину в зеленом халате с надписью "Азартные игры". Да, Цунаде очень любит азартные игры, но в эту играть не стала. От нервного облегчения дрожат ноги и хочется одновременно расплакаться, закурить и обоссаться, ровно в такой последовательности.
-- Какой ценой? Видишь, девочка и сама не против, а я слово сдержу, - возвращается к прежней теме Орыч, - и Дан будет с тобой, теперь уже навсегда!
Пауза. Цунаде напрягает кулак, и тихо, еле слышно, отвечает.
-- Он и так всегда со мной, и если ты готов торговать своими учениками, то я -- нет!
-- Сколько пафоса, - отвечает Орочимару, вставая. - Нет - так нет, но подумай, Цунаде, мое предложение в силе, и если что
-- Убирайся! - Цунаде уже почти не сдерживает себя. - Не желаю с тобой разговаривать!
Рыжая у двери напрягается и достает флейту. Но Орочимару машет рукой, и они скрываются, оставив после себя облачко дыма. Ффффух, я уж думал, сейчас будет махач, и они разнесут полгорода! Меня колотит нервным отходняком, но все же поднимаюсь и пытаюсь поблагодарить.
-- Спасибо, Цу
Бдыщь! Цунаде разворачивается и ломает стену, выпуская пар и едва не снося мне голову.
-- Дура!! - орет она. - Что это еще за ущипнуть за щеку?!!
Тупая шуточка про ревность едва не слетает с языка, но зубы вовремя прикусывают, до крови. Блин, вот дурная голова, так до смерти дошутиться можно. Цунаде, злобно выдохнув, почти рычит.
-- Всё! Мы уезжаем и немедленно! Ущипнуть! Я тебя сама ущипну, год будешь лечиться!
Шизуне, извиняясь и кланяясь, сует деньги куда-то под прилавок. Обошлось, уффф, как хорошо.
Шизуне: Цунаде-сама, ведь Орочимару...
Цунаде (устало): Да, он говорил серьезно. И выполнил бы обещание.
Шизуне: Так ведь вы мечтали об этом, разве нет?
Цунаде: Ох, Шизуне, ну сама представь, как бы я смотрела в глаза твоему дяде? Что бы я ему сказала? Что отдала девушку, доверившуюся мне, в обмен? Что использовала ее стремление вернуться домой, к семье, лишь бы самой заполучить семью? А? И представь, что сказал бы Дан, услышав такое?
Шизуне (еле слышно): Думаю, он бы очень рассердился.
Цунаде: Именно! И не только рассердился! Нет уж, хватит жить воспоминаниями! Спасибо Орочимару, что он напомнил мне, что мертвые - мертвы, но если еще раз встретится на дороге -- прибью. Хватит жить прошлым и тратить бесцельно свое время! Поэтому мы отправимся в Коноху немедленно!
Шизуне: Если Орочимару нападет по дороге?!
Цунаде (качает головой): Хотел бы напасть -- напал бы здесь, в Ёсино. Скорее попробует еще раз договориться, но я этого не позволю! Да и приходил он за другим, Гермиона - это так, попутно ему на глаза попалась. Нет, если бы Орочимару хотел драки, то он не ушел бы, а продолжил разговор.
Шизуне: А если бы он не начал требовать Гермиону, вы бы согласились?
Цунаде (устало): Конечно же, нет! Прошлое в прошлом, и я вспомнила, что все еще шиноби Конохи! Не знаю, какую гадость замышляет Орочимару, но точно знаю, что он ее замышляет!
Шизуне выглядит немного озадаченной, но Цунаде уже закончила разговор.
Пока я собираю вещи, эти две красавицы о чем-то шепчутся, и ошарашивают меня, что мы, мол, не просто уезжаем, а немедленно идем в Коноху! Да, вот тебе и встреча напарников, поговорили, называется. Сразу трах-бах, планы насмарку, переезжаем, ладно хоть драться не стали. Вообще, такое чувство, что Орочимару провоцировал и прощупывал реакцию, не слишком-то рассчитывая на результат.
Идем, так идем, на мир посмотрим, себя покажем.
Надеюсь, по дороге Орыч не набежит? Впрочем, надо на будущее усвоить -- не колебаться, а сразу телепортировать этих двоих, пока не началось. И над щитами работать и работать, раз не могу тягаться в скорости, так хоть в защите скромно постою.
-- Я опоздал, - в дверях появляется Джирайя. - Вижу, вы уже поговорили с Орочимару, Цунаде, Шизуне, Гермиона, рад, что ты по-прежнему с нами!
И подмигивает еле заметно, растерянно моргаю в ответ.
-- Уже уходите? - продолжает Джирайя, а я чуть ли не ржу неприлично. - Правильно, здесь оставаться опасно!
-- Что случилось? - хмурится Цунаде.
-- Расскажу, когда выйдем из города в лес.
Там выходить-то, метров пятьдесят, ибо домик на окраине. Поэтому не прошло и десяти минут путешествия (Джирайя опять заявляет, что стар уже скакать по деревьям, и мы идем пешком), как Цунаде поворачивается и нетерпеливо спрашивает.
-- Мы уже в лесу. Что случилось?
-- Случилось то, что информация о Гермионе, пусть и в виде дважды искаженных слухов добралась до ушей Орочимару, и он отправился в путь.
-- Да, мы его уже встретили, - хмыкает Цунаде, - и поговорили.
Невольно оглядываюсь в сторону скрытого за деревьями Ёсино. Что было бы, начнись драка саннинов? Думаю, вокруг было бы все в воронках, а сам городок едва ли уцелел бы. Можно сказать, отделались легким испугом, всего лишь кафе немного попортили, и даже заплатили за это.
-- Орочимару не стал с вами драться, потому что у него за спиной погоня, - неожиданно сухо и жестко заявляет Джирайя. - И лучше бы нам последовать примеру Орочимару и не встречаться с той погоней.
-- Объяснись!
-- Я сам узнал о них недавно, когда кое-что разузнавал в Скрытом Тумане. Рассвет, так они называют себя.
-- Рассвет? - недоуменно переспрашивает Цунаде.
Я же только хмыкаю. Рассвет -- Акацуки, но у меня внезапно проходит из глубин памяти интернет -- ассоциация. Ака -- интернет-аббревиатура, означающая "также, известный как" (also known as), и на выходе получаем следующее. Организация под названием: "Также известные, как Цуки". Но веселиться рано, как показывают следующие слова Джирайи.
-- Верхушка Акацуки, в которую входил и Орочимару, сплошь международные преступники и шиноби S-класса. Орочимару предал организацию, и теперь они желают отомстить. Стоило ему высунуть нос из своего убежища, как сразу на хвост села погоня. Это также означает, что цель Орочимару известна и Акацуки, и что они предпримут в связи с этим, я не знаю. В половине дня отсюда пересек их путь.
-- И?
-- Постояли, посмотрели друг на друга, - тяжело роняет слова Джирайя. - Они вдвоем в сторону, я к вам бегом. Не рискнули биться, никакой уверенности в победе.
-- Джирайя! Ты же легендарный ниндзя! - восклицает Цунаде.
-- Как и ты, - парирует Джирайя, - но, извини, в бою один на один ты уступишь Орочимару, а он уступит половине из верхушки Акацуки. В их числе, например, небезызвестный тебе Учиха Итачи.
-- Это который в одиночку свой клан вырезал? - безразлично уточняет Цунаде. - Так что, теперь Акацуки у нас на хвосте?
-- Не знаю, - разводит руками Джирайя, - все зависит от того, какой им дан приказ. Думаю, они последуют за Орочимару, пока не потеряют его след, но на всякий случай провожу вас до границы страны Огня. Нет, лучше провожу до самой Конохи.
Цунаде подозрительно смотрит на Джирайю, видимо, заподозрив непотребство, но ничего не говорит. Джирайе же, похоже, не до шуток, даже подглядывание на втором плане. Собран, готов к бою, не балагурит налево и направо. Дело серьезное, с этим Рассветом, похоже, шутки плохи.
Неожиданно всплывает глупая мысль.
Джирайя же может в сенмод, интересно, что будет, если ему Омут продемонстрировать? Да с записью с прошлых посещений онсенов? Он же помрет от счастья, не иначе. Как минимум от тревоги отойдет, и первым фильмом в этом мире будет не "Прибытие поезда", а "Прибытие Цунаде".
-- И все равно, как-то это странно, столько лет Орочимару занимался своими делами, а теперь вдруг вылез и обратился с предложением? - произносит Цунаде, обращаясь к Джирайе.
-- Ты же знаешь, что он так и не сумел освоить до конца работу с сенчакрой, несмотря на полученный призыв змей, - отзывается Джирайя, продолжая неутомимо шагать и сканировать округу.
Намек более чем жирный. Кто-то запалил тренировки Шизуне, без вариантов, и даже сумел понять, что на них происходит. Или передал инфу, а Орыч уже сам разобрался. Опять хреновая маскировка подвела, но это уже не моя вина. В смысле, ведь там и Цунаде была, и Шизуне, которая как ни крути, а все же целый джонин. А джонин у местных шиноби - это ого-го, не хрен собачий.
Цунаде, видимо, тоже все понимает, потому что не орет и не ищет виноватых.
-- Понятно. Так теперь эти Акацуки придут за Гермионой? Или Шизуне?
-- Или за тобой, - ободряет ее Джирайя. - Знаешь, во сколько твое тело оценивается на черном рынке?
-- Только дураки, которые желали получить награду, давно перевелись, - презрительно хмыкает Цунаде.
-- О нет, Акацуки не дураки, - качает головой Джирайя, - будем надеяться, что они не рискнут сунуться сразу к двум из легендарной троицы.
На этом разговор обрывается. Мы шагаем и шагаем, по еле заметной тропинке, забирая к западу. Мимо основных дорог, пока не уйдем от Ёсино километров на десять, так думаю. Потом все-таки вернемся на дорогу и топ-топ ножками в Коноху. Два саннина и джонин -- это сила, но тот, кто способен одолеть такую силу, достанет где угодно. Неважно, в чащобе или на дороге, или в городе.
Поэтому, полагаю, мы будем топать с удобствами по дороге, по новому для меня отрезку дороги. В Коноху.